Девять кругов (7-9)

Автор:
Лоторо
Девять кругов (7-9)
Текст:

Круг седьмой

Стоял один из тех дней, в которые сама мысль о чём-то плохом не приходит в голову. Бабье лето этой осенью пришло рано и было тёплым – солнце грело по-августовски, листва деревьев была уже жёлтой, но всё ещё густой, небо – таким синим, каким оно бывает только в октябре. И всё вокруг было красиво, всё было празднично. Божьи коровки носились в воздухе, сползались по тёплым углам домов снаружи, набивались между оконными рамами внутри, заползали в плафоны ламп в квартирах, где и оставались навсегда.
Именно в этот день Саня поймал её за домом, в бетонном закутке у мусорных баков. Сначала Аня даже не испугалась. Она только что вынесла мусор и как раз собиралась быстренько выкурить сигарету, пока никто не мог её заметить из окон. Саня подошёл, попросил прикурить. Аня дала. Какое-то время они молча курили бок о бок, щурясь на безоблачное небо над бетонным ограждением мусорки. В какой-то момент, без всякого перехода, Саня наклонился к ней, вынул сигарету из её губ и попытался поцеловать. Аня отшатнулась, тогда он встал перед ней, загораживая проход.
– Почему? – требовательно спросил он. Аня отвела глаза.
– Дай пройти, – она подхватила с земли пустое ведро. Саня не сдвинулся с места.
– Почему? – повторил он, не повышая голоса. Но было в его тоне что-то такое, от чего Аня невольно напряглась и разом вспомнила два года преследования.
– Я закричу, – тихо предупредила она, в панике бросая взгляды на угол дома – пусть кто-нибудь пойдёт выбрасывать мусор прямо сейчас. Как назло с этой стороны дома не было ни души. Пустовали и балконы, никто не сидел на них, не ловил последние погожие деньки. Скорее всего, все разъехались по дачам.
– Тогда твой батя узнает, что ты куришь. И Илья тоже.
Аня заколебалась и всего на секунду промедлила с криком. Сане хватило этой секунды, чтобы взять её за подбородок, стиснуть пальцами щёки и сунуть ей в рот скомканный носовой платок.
Шагнул к ней, толкая назад, к бетонной стене, крепко перехватил её руку с ведром – она уже замахнулась, чтобы ударить. Саня вывернул её руку. Оцинкованное ведро выпало из пальцев и загремело, покатившись к мусорным контейнерам.
– Ты же сама хочешь, чё ты ломаешься? – прошептал он, нависнув над ней. – Тогда же не ломалась...
Аня могла только мычать. «Но я не хочу! – думала она. – Я совсем не хочу!» Она попробовала пнуть его в пах, но Саня подставил под удар бедро, а потом развернул её к стене лицом и как следует приложил лбом о бетон. Ане показалось, что её голова раскололась надвое, перед глазами всё поплыло, в ушах загудело. Сознание она не потеряла, но происходящее стало доходить до неё как через слой ваты, как во сне. Как во многих её кошмарах. Казалось, что это происходит не с ней, с какой-то другой девочкой, на которую Аня смотрит со стороны – без особого любопытства и без особой жалости. Саня навалился на неё всем телом, коленом раздвинул ей ноги, он держал её крепко, но в этом не было нужды, Аню почти парализовало – то ли от удара, то ли от шока – она едва держалась на ногах.
Почувствовав жгучую боль между ног, Аня немного сбросила оцепенение и начала вырываться. Но Саня только сильнее прижал её к стене и ещё раз приложил головой о бетон.
– Ну ты и шлюха, – горячечно шептал он. – Скажи, что я лучше! Лучше! Лучше него!
Но Аня, разумеется, ничего не могла сказать. После второго удара в голове как-будто кто-то мерно бил в колокола, она и слышала-то Саню еле-еле.
– Только попробуй кому стукнуть, шею сломаю, – пообещал Саня на прощание и в третий раз ударил её о стену лбом. Аня успела почувствовать, как по бёдрам у неё течёт что-то тёплое, прежде чем потеряла сознание.
Она пришла в себя от лёгкой щекотки. Божья коровка, беззвучно треща крыльями взмыла с её щеки в безоблачное небо. В первое мгновение Аня решила, что ей всё приснилось – ничего не было и быть не могло никогда. Но резкая боль внизу живота немедленно доказала ей обратное. С трудом Аня смогла сесть – тут же присоединилась и головная боль – такая сильная, что Аню затошнило. То ли за всё время, что она лежала здесь, никто так и не подошёл к мусорке, то ли её не заметили. То ли заметили, но не стали трогать.
Голова стала не только болеть, но и кружиться, Аня решила смотреть наверх, чтобы приступ прошёл быстрее. Небо над её головой было таким же ярко-синим, праздничным; божьи коровки летали повсюду в густом тёплом воздухе. С той стороны дома до неё доносились перекликающиеся детские голоса, смех. Кое-как, держась за стену, Аня поднялась на ноги. «Ведро, – подумала она. – Как же я без ведра вернусь?..» Каждое движение головы, каждая мысль отдавались болью. Наверное, ей нужно пойти к врачу? Но врач начнёт расспрашивать, что произошло. Врач всё расскажет родителям. Куда же ей тогда пойти? Постоять под собственным окном, подождать Илью? Рано или поздно он придёт к ней. Нет, ждать там одной было слишком страшно, Саня мог вернуться. Ведро валялось неподалёку. Аня доковыляла до него, как-то умудрилась наклониться и поднять. Сначала она на автомате пошла к дому, но на полпути развернулась и, как была, в домашних тапочках, с пустым ведром, направилась к остановке – там стоял исправный таксофон. Пока она шла, думала только о том, как добраться до этого таксофона. Он был для неё как маяк для потерпевшей крушение. Аня ни на что больше не отвлекалась, ни мыслями ни взглядом. Когда она добрела до него – ей показалось, что прошло не меньше часа, – она наконец, заметила краем глаза, как пялятся на неё люди с остановки. Ей было всё равно. Она нащупала в кармане кофты завалявшийся рубль и сунула его в аппарат. Набрала домашний номер Ильи. Аня не думала, что сказать, если к телефону подойдёт не он. Но ей повезло.
– Алло, – сказала трубка голосом Ильи. Аня открыла рот, чтобы ответить, и разрыдалась.

Круг восьмой

Неясное, но приятное предчувствие томило Илью с самого утра. Несмотря на выходной день, проснулся он рано. Впрочем, Саня, как всегда, встал ещё раньше. Первое, что сделал Илья, встав с кровати – это открыл окно, из которого сразу пахнуло праздничной осенью. Октябрь решил поиграть в лето. Илья содрал с окна давно уже не нужную марлю, опёрся на подоконник обеими руками и с удовольствием подставил лицо под мягкие нежаркие лучи солнца. Именно сегодня жизнь показалась ему особенно прекрасной, не омрачало её даже огромное домашнее задание по экстремальной медицине. Вот сделает его, и они с Аней пойдут гулять, может быть, умотают за город, если Саня расщедрится на мопед. Он поймал себя на том, что улыбается росшему напротив клёну, как последний дурак. «И будет только лучше, – шептал внутренний голос. – Будет ещё, ещё лучше!». Илья не находил повода ему не верить.
На подоконник, прямо между его рук, спикировала божья коровка. Илья по детской привычке загадал: если коровка улетит, его предчувствие сбудется; если свалится за окно мёртвым семечком, то нет. Он щёлкнул ногтем по лаковой чёрно-красной горошине. Божья коровка, расправив крылышки, взмыла в воздух и улетела прочь. Илья чуть не расхохотался от дурацкой какой-то радости.
Когда Илья вошёл на кухню, брат уже был там – сидел в одних шортах за столом и неторопливо подсчитывал рассыпанные перед ним красные охотничьи патроны.
Илья сделал себе бутерброд, налил чаю и сел напротив. Саня в тот же момент сгрёб патроны в коробку, поднялся и ушёл в комнату. Илья не расстроился. Минуту спустя хлопнула входная дверь – Саня ушёл покурить. Илья доел завтрак в одиночестве, и уже принялся за домашку, когда Саня вернулся. Он прошёл в родительскую комнату и начал греметь чем-то в темнушке. Родители у них работали посменно, так что выходные их не касались, сегодня и отец и мать были в дневную смену. Потом Саня перешёл в комнату и снова загремел, на этот раз инструментами в ящике. Илья тщетно пытался сконцентрироваться на ситуационных задачах экстремалки. Тут ещё, как назло, зазвонил телефон. Саня его проигнорировал, хотя был ближе к телефону.
– Может ответишь? – раздражённо крикнул Илья брату после пятой или шестой трели. Саня и бровью не повёл. Илья ругнулся, отложил учебник и подошёл к телефону.
– Алло, – сказал он, а в ответ неожиданно услышал плач. Илья, каким-то шестым чувством, развившимся за время «войны», тут же понял, что это Аня. И то же чувство, привычка, почти ставшая инстинктом, подсказали ему, что Саня этого понять не должен.
– Ты сейчас где? – стараясь говорить ровно и безучастно, спросил Илья, косясь на Саню. Не с первого раза Илье удалось понять, что Аня звонит с автобусной остановки. – Жди меня там, – Илья очень надеялся, что выдержал равнодушный тон беседы, что Саня ни о чём не догадался.
Он старался не думать о том, что с ней случилось. Все размышления всё равно сводились к одному – не мог же Саня успеть за эти пятнадцать минут что-то сделать? Всё остальное время он был у Ильи на виду...
– Дашь сегодня мопед погонять? – со старательной небрежностью спросил он Саню, одеваясь. Саня достал из кармана шортов ключи от мопеда и гаража, не глядя, кинул Илье.
– Покоцаешь, заплатишь, – коротко предупредил он.
«А может, дело и не в Сане? – подумал Илья. – Может, например, Аниной бабушке стало плохо? Или что-то ещё... Что-то другое». Немного успокоив себя этими мыслями, он вышел из дома и побежал к остановке.
Аню он увидел издалека – растрёпанная, с ведром в руках, она стояла, обессиленно прислонившись к будке таксофона. На лбу у неё цвёл громадный кровоподтёк, глаза были в чёрных кругах, как у енота. Илью прошиб холодный пот, горло перехватило. «Сотрясение мозга, симптомы и внешние признаки» – всплыла в голове ситуационная задачка из домашки. Аня заметила его, только когда он подошёл к ней вплотную. Перевела на него остекленевший взгляд и вздрогнула всем телом, когда он осторожно обнял её за плечи. Илья не стал ничего говорить, под неодобрительными взглядами людей с остановки, он отнял у неё ведро и, не отпуская от себя, повёл обратно – к дому. Аня не сопротивлялась.
– Пойдём в гараж, – тихо сказал он ей, когда они перешли через дорогу. – У меня ключи.
Аня равнодушно кивнула.
Илье показалось, что путь от остановки до гаража занял несколько часов. Идти приходилось медленно – Ане явно было больно двигаться. «Кто её избил? – думал Илья, старательно отгоняя образ глумливо ухмыляющегося Сани с разбитыми костяшками пальцев. – Зачем?». Он сдерживался, чтобы не начать расспросы. Аня была явно не в том состоянии, чтобы отвечать.
«Не уберёг, – звенело в голове. – Не защитил». Глаза у Ани покраснели, но больше она не плакала, время от времени её били приступы крупной дрожи. Зато Илья сам был готов разреветься от жалости к ней и от бессилия.
Когда они, наконец, добрались до гаража, Илья с трудом отпер замок, завёл Аню внутрь, включил пыльную лампочку под потолком, прикрыл дверь. Он усадил Аню на низкий самодельный табурет, заляпанный старой белой краской.
– Пить, – почти беззвучно попросила она. Илья бросился было к выходу, чтобы принести воды из дома, но Аня неожиданно вцепилась в него мёртвой хваткой:
– Не уходи, – в её голосе звучал неподдельный ужас.
– Я здесь, я не уйду, – только и мог растерянно повторять Илья, он попытался вспомнить, держит ли отец тут воду. Кое-как убедив Аню отпустить его, он отыскал канистру с водой и отлил немного в один из пластиковых стаканчиков с полки. Аня жадно выпила, расплескав половину. От второго отказалась.
– Нам придётся расстаться, – сказала она вдруг без всякого перехода. Илья опешил.
– Почему? – тупо спросил он, не понимая, что происходит.
– Потому что я – шлюха, – ответила Аня и снова расплакалась. Илья сел напротив неё, взял за руки, отводя их от её лица.
– Не знаю, в чём дело, но ты никакая не шлюха, – твёрдо сказал он, глядя ей в запухшие глаза. Она смотрела на него несколько секунд не то с жалостью и презрением, не то с виноватой мольбой.
– Я переспала с Саней.
Такого Илья не ожидал. Он разжал было руки, но тут же снова крепче перехватил её ладони.
– Только что? – спросил он, внезапно начиная догадываться. Он не хотел бы догадываться об этом.
Аня кивнула.
– А ты... Ты этого хотела?
– Он говорил, что хотела... Но я не хотела! Не хотела!
Аня снова разрыдалась. Илья обнял её, подождал, пока она немного затихнет. Потом встал и полез на верхние стеллажи. Аня посмотрела на него с беспокойством. «Он её изнасиловал и избил. Изнасиловал и избил, – стучало в голове Ильи гулким колоколом». Аня подошла к нему в тот момент, когда он слез со стеллажа с отцовским ружьём в руках и коробкой патронов.
– Я знаю, где он сейчас, – только и сказал ей Илья и начал заряжать ружьё. Ему не нужно было объяснять. Аня положила руку на приклад.
– Был ещё один раз, – сказала она. Илья уже устал испытывать какие-то эмоции. Пришло какое-то ватное отупение и усталость. Он на автомате вложил патрон в патронник. Всё это было так неправильно. Это было неправильно с самого первого дня. С самой первой встречи. Всё шло не так.
– Когда ты приехал. Ночью, – продолжала Аня. – Он меня обманул. Он знал наш тайный стук. Я думала, что он – это ты. Я не узнала...
Ружьё вдруг показалось Илье очень тяжёлым, руки сами опустились под его весом.
– Но... Вообще-то на самом деле я догадывалась, что это он. Но всё равно... Поэтому я шлюха и нам нужно расстаться.
– Нет, ты не виновата в том, что мой брат – обмудок, – устало покачал головой Илья. – И ты уж точно не шлюха.
В этот момент гаражная дверь распахнулась от пинка. На пороге вырос Саня и в руках он держал своё охотничье ружьё:
– Ещё какая шлюха, – заявил он, направляя на Илью ствол. – А ты – баба.

Круг девятый

Саня нашарил позади себя створку двери и захлопнул её, задвинув засов одной рукой. Бросил Ане:
– Сказал же – спиз*нёшь кому, убью.
Илья, поднял ружьё и направил на брата.
– Что? Шмальнёшь в брата за б***ь? – спросил Саня, опуская ствол. Илья невольно повторил его движение. Саня чувствовал его неуверенность, братишка явно планировал другое – ворваться в дом, застать его врасплох. Вышло наоборот, как всегда – Саня был на шаг вперёд. Старший! Первый! А Илья – баба, он бы и не смог выстрелить. И не сможет.
Саня сразу понял, кто звонит, когда слушал разговор Ильи по телефону на кухне. Со стороны Ильи наивно было думать иначе. И когда брат ушёл к гаражу, Саня недолго сидел над патронами. Как будто кто-то командовал им, нашёптывал ему, подсказывал, толкал под локоть. Он сунул в карман несколько патронов, вышел в прихожую, накинул на голое тело ветровку, надел сандалии, захватил из своё ружьё и вышел из квартиры. Ему ведь нужно отнести своё ружьё к отцовскому, в машину, так? Они едут сегодня, готовиться нужно заранее. Отец всегда говорит, что готовиться нужно заранее.
Он думал об этом, пока шёл к гаражу, на ходу заряжая ружьё. Как только он увидел красную облупленную стену, все мысли из его головы исчезли. К дверям гаража он подошёл, очень тихо ступая, так что ни один камешек гравия не хрустнул под его ногами. Он прислонился к холодной металлической створке ворот с облезшей краской и прислушался. Они были там, внутри. Они разговаривали. Тихо, но он мог различить каждое слово. Он точно не знал, чего ждёт, что хочет услышать, чего не хочет, что он должен услышать и чего не должен. Он просто стоял с заряженным ружьём наперевес и слушал, прикрыв глаза. Чем дольше он слушал, тем большее презрения испытывал к Илье, тем больше осознавал, чего ждёт. Он всегда знал, что брат — баба и чмо, но не подозревал, что до такой степени. Проглотить измену своей маленькой белобрысой шлюхи и не подавиться! А если она от Сани залетит, может он этого выблядка воспитать как родного предложит? Всё это было выше понимания Сани. Он надеялся, что Илья больше не захочет иметь дела с этой мелкой шлюхой, что он наконец-то поймёт, с кем связался. Это как минимум. Но когда он в очередной раз услышал: «не шлюха», то как будто по незаметному сигналу пнул дверь, которую идиоты не удосужились запереть, и вошёл внутрь, всё ещё понятия не имея, что собирается делать. Понимание, как обычно это бывало, пришло само.
— Шмальнёшь в брата? — повторил он, опустив ствол ещё ниже. Илья медленно сделал то же самое. Аня не шелохнулась. Она стояла очень прямо и смотрела только на Илью. Выглядела она погано, Саня брезгливо сплюнул. Ему дико захотелось курить. Шлюхе, наверняка, тоже.
— Не тупи, – почти дружелюбно сказал он Илье. – Эта шалава тебя предала, теперь, если её отпустить, она пойдёт и стуканёт на меня. Ну а я скажу, что нас было двое, ясно? Что ты был в сговоре, что ты знал. Она нас обоих посадит, а ты сам знаешь, что даже на малолетке за лохматку делают.
Илья потряс головой — Саня не понял, соглашается он с ним или наоборот. Аня молчала.
– Она на тебя не стуканёт, – с трудом, толкая слова почти по слогам, выговорил Илья.
– Если порешим, не стуканёт, – согласился Саня. «Хорошо я её отделал, – мелькнуло в голове, – не верещит, не бросается, стоит как корова».
– Саня, лучше вали отсюда, – странным, лишённым эмоций голосом попросил его Илья. – Вали отсюда, а?
Взгляд его остекленел и потяжелел.
– У, брат, да ты поплыл, – хмыкнул Саня. – Выбирай, ты с ней или ты со мной? Закопаем за гаражом, потом растворим щелочью, я знаю, где взять. Никто не подкопается.
«Разве что к тебе».
– Или мне вас двоих закапывать придётся, а? Или ты за шлюху вкупаешься?
– Она не шлюха! – рявкнул Илья, и его глаза налились кровью. Он вскинул ружьё и взвёл курок. Саня не шелохнулся, он стоял и, издевательски улыбаясь, смотрел на Илью. Развёл в стороны руки:
– Ну стреляй, сука, стреляй в брата. Давай, б*я. Стреляй.
Илья стоял так, как будто каждую его мышцу сковало судорогой. Саня бросил взгляд на Аню. Она всё так же не двигалась и по прежнему смотрела только на Илью. К разочарованию Сани, не было в этом взгляде ни страха, ни презрения. А Саню она как будто игнорировала! Даже в такой момент! Она никогда на него не смотрела. Но Саня знал, как это изменить.
– Что, зассал? – сказал он сквозь зубы, снова переводя взгляд на брата. – Ну а мне такой ссыкун не брат.
Он вскинул ружьё. Илья как будто сжался и напрягся сильнее, Саня мимолётно испугался, что тот выстрелит раньше. Грохнул выстрел, руку заломило отдачей — он неправильно держал ружьё. Илья странно крутанулся на месте, не выпуская ружья из рук – как оловянный солдатик. Его отбросило на машину, он завалился набок, оставляя за собой на дверях отцовской волги широкий мазок красного. Сане показалось, что в его глазах он увидел застывшее облегчение и покой. И это ещё сильнее разозлило его. Дело осталось за малым.
Сучка метнулась к брату, протянула к нему свои паучьи лапки. Пусть обнимет напоследок, там он её и пристрелит. Только вот последний раз посмотрит ей в рожу. Он ни секунды не сомневался, что Илья мёртв. Он чувствовал это. Саня достал второй патрон и неторопливо перезаряжал ружьё. Ружьё и патрон тряслись и прыгали, как живые, это ужасно бесило. Он только на мгновение опустил глаза, чтобы запихать, наконец, дебильный патрон в патронник, а когда поднял – на него уже смотрело дуло отцовского ружья и два неправдоподобно синих глаза в тёмных кругах. Саня промедлил не дольше секунды, за которую он хорошо различил выражение этих глаз: сука смотрела на него так, как будто Саня был не человеком, как будто она не извивалась под ним неделю назад, не обнимала его; как будто он был бешеной собакой, опасным животным, обезьяной с гранатой, фашистом, врагом. Ни страха, ни мольбы, ни раскаяния не было в этих глазах. Только холодная, бескрайняя ненависть.
– Довольна? – спросил Саня, скорчив гримасу. – Всё из-за тебя...
И он нажал на курок.
Грянул выстрел.

Эпилог

Светловолосая девушка сидела на лавочке у детской площадки и, вчитывалась в учебник, на корке которого значилось: «Генетика. Учебник для вузов». Время от времени она бросала настороженные взгляды на площадку и коротко командовала:
– Серёжа, не лазь на эту горку, она для больших... Серёжа, не бегай так быстро...
Румяный мальчик, лет четырёх носился по площадке явно не тяготясь отсутствием компании.
– С сестрой гуляешь? – спросила его проходящая мимо женщина, на которую он чуть не налетел.
– Это же моя мама! – возмущённо завопил Серёжа. Женщина неодобрительно зыркнула на девушку с книгой и пошла своей дорогой.
Аня к таким взглядам привыкла давно. В больнице, дома, в милиции, в школе, во дворе – с того дня они сопровождали её постоянно. «Убийство по неосторожности», – так закончилось дело о братьях Сумахах. Но так оно закончилось только для милиции. Для соседей, для школы, для района не закончилось ничего. К счастью для Ани дальше разговоров это не заходило. Родители близнецов сразу же по окончанию дела уехали из города. Аня ничего не знала о них.
Когда через три месяца выяснилось, что она беременна, никто не поверил ей, что это был ребёнок покойного Ильи. «Вынашивание беременности в таких условиях менее семи процентов». Наверное, Серёже было очень нужно появиться на свет. Так нужно, что даже отец не смог добегаться и договориться, доторговаться до нелегального аборта у подростка. Мать при поддержки бабушки, к удивлению, встала на её сторону. На её и Серёжину. Аня была внутренне готова к тому, что отец выгонит их из дома. Не выгнал. Но выпивать стал всё чаще и чаще. Так и жили.
Аня задумалась, глядя на сына. В графе отчество она уверенно написала «Ильич», иначе и быть не могло. И всё же. Она часто невольно искала в нём явственные признаки то Ильи, то Сани. Её это просто с ума сводило иногда. Она не знала, и никто не знал, один или другой на самом деле был его отцом. Можно ли вообще определить это генетическим анализом? Близнецы ведь идентичны. С биологической точки зрения – это один индивид.
Школьный год она пропустила, сперва лежала с сотрясением, потом ушла в декрет. Но она занималась, она хотела учиться. Как только Серёже исполнилось полгода, Аня поступила в мед.колледж, который так и не закончил Илья. Сейчас, выпустившись, она планировала поступать в вуз. Её мучительно увлекала генетика. Особенно, конечно, генетика близнецов.
Чем Серёжа становился старше, тем больше походил на отца. Иногда Аня всматривалась в его лицо со страхом и тревогой, находя в нём черты Сани, иногда – с большей, чем обычно нежностью, видя в нём Илью. Но больше всего ей хотелось, чтобы он перестал ей напоминать обоих. Чтобы он был – самим собой, не расколотым надвое. Потому что, если верно то, что на двоих близнецов только одна душа, ей хотелось верить, что она нашла свой единственный мир.


95 просмотров1 упоминание
Другие работы автора:
+1
35
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №1

Другие публикации