Малахитовые бусы

Автор:
Влада
Малахитовые бусы
Текст:

– Долго шла. Я тебя уж второй день поджидаю.

Лана сжала в руках узелок с подношением, во все глаза разглядывая суетившуюся у стола хозяйку избушки. Ну и чего ты тряслась, глупая? Женщина как женщина. Даже одета как все селянки. Коса вон только, узлом на затылке скрученная, наполовину в серебро отдаёт. А что ждала тебя загодя, так на то она и провидица, да и о нужде твоей знает, поди. А те, кто у неё побывал, выходит, врали. Пугали остальных, вовсю расписывая жуткий взгляд Ходящей за грань.

– Тебя боялась, – признаваться было неловко, да поговаривали, что прежде чем помогать Доротея в душу заглядывает, а коли не понравится что, иль обман почует, так и отказать может, а то и взашей прогнать.

– Боялась она, – хмыкнула женщина, ловко рассовывая измельчённые коренья по холщовым мешочкам. – А как же за грань пойдёшь? Иль передумаешь, когда время придёт?

Что ни говори, а страшно было так, что поджилки тряслись. Лана зябко поёжилась, окидывая взглядом горницу, покосилась на стену, на которой ломалась по брёвнам тень провидицы, и испугалась ещё больше.

Тень, казалось, жила своей жизнью. Тянула к хозяйке тонкие ручки-веточки, норовя то ли обнять, то ли придушить. Скрутка из платка, завязанная на макушке «ушками» вверх и надёжно убирающая от лица короткие пряди, на стене рисовалась двумя зловещими рогами. Страшно-то как!

Но тут же видением перед глазами Рихор. Глаза любимые, руки нежные, да улыбка ласковая. Знахарка сказала, что рана страшная, что коли чуда не случится, уйдёт к утру. А как жить-то потом, зная, что струсила, отступила? И за себя страшно – оттуда, говорят, не все возвращаются. Но…

Как жить потом?!

– Не передумаю, – даже самой удивительно, как уверенно сказала.

– Ну вот и ладно, – провидица обмахнула стол белоснежным полотенцем, и в первый раз за всё время обернулась лицом.

Лана подавилась дыханием, каждый волосок на теле стоймя встал, а ноги помимо воли сделали шаг назад. Крохотный, но всё-таки. Не врали люди. На бледном, в тонкой сети морщин лице чернели два провала в бездну. Поначалу показалось, что это дыры, но немного придя в себя, она разглядела в них крохотные золотые искры.

– Принесла?

– Д-да, – дрожащие пальцы нащупали в кошеле нить ожерелья.

– Хм, малахит. Добрый камень, с умом твой суженый подарок выбирал.

Девушка хлопнула глазами, от неожиданности даже страх отступил. Как узнала-то?! Ведь и рукой не коснулась даже!

– Обсидианы.

– Что… обсидианы?

– Обсидианы, говорю, у меня вместо глаз. Камни магические.

– А… твои? – Слова репьями застревали в горле, ни в какую не желая проталкиваться наружу.

– А мои и на мир не взглянули ни разу. Слепа я от рождения.

– А как же…

Лана рассеяно оглянулась. В горнице прядок, каждая вещь на своём месте. Травки душистые, свежесрезанные по углам рассыпаны. Даже утварь кухонная надраенными боками поблёскивает.

– Думаешь, без глаз прожить невозможно? Ой и зря. Многие вон смотрят, да не видят, слушают, да не слышат. А я-то всё больше в души гляжу, да и камни у меня вместо глаз не простые, забыла? – Доротея стащила с головы ненужную более скрутку, – да ты ли не знала, как провидицами становятся?

Слышала, но ужаснувшись, приняла всё за байки людские.

– Ладно, коли не передумала, снимай с себя всё до рубахи да вон туда ложись. Время к полуночи подходит, а тебе к тому сроку спать надобно, – провидица сноровисто задвигалась по горнице, собирая всё необходимое для обряда. – И помни, он уже за гранью почти, и вернуть его может то, что всего милее на этом свете.

Распустив толстую пшеничную косу, девушка устроилась на широкой лавке, крытой тяжёлыми шкурами да чистой холстиной. С интересом, и уже без страха наблюдая за тем, как Ходящая за грань ворошит маленькие деревянные плашки, исчерченные древними рунами. Получится ли заснуть к сроку? И… суждено ли вернуться?

Огоньки жёлтыми лепестками трепыхались на фитилях кручёных свечей, приплясывая искрами в глиняной чаше с водой, мерно звучали слова заклинания. Зелёной змеёй упало в чашу ожерелье, взметнулось, подхваченное узловатыми пальцами. Тягуче сорвались капли с крупных бусин, застыли, подёрнувшись серой окалиной…

… Дорога узкой пещерой теряется в серой хмари, клубами вьющейся со всех сторон. То ли крошка снежная, то ли пепел, сразу и не понять. Да и дорога ли это? Под ногами поблёскивает стылая ледяная гладь, а под ней… Лица. Распахнутые в немом крике, искажённые злобой ярой. Вмёрзшие в хрустальную твердь самым гнусным видом нутра человеческого.

Лютый холод морозной крошкой обдал, внутрь просочился. Туда, где у каждого человека душа живёт. Зачем она здесь? Уходить надо. Она и развернулась уже, да в кулаке качнулось что-то.

Бусы. Вроде и на малахит похоже, но цветом багрянца закатного. С гладких боков тяжёлые капли срываются. Тугие, маслянистые. Как кровь. Кровь?!

Рихор!

Сердце рванулось быстрее ног, вязнувших в странном мареве безвременья, и вот уже впереди знакомая фигура замаячила. Догнать бы, из виду не упустить.

«Подожди!» – Голоса нет, мысль будто птичка метнулась.

Не обернулся даже. Шагает твёрдо, руку на поясе держит привычно, будто за рукоять меча держится. Да нет меча, в другом мире остался. Это уж потом, коли черту перешагнёт, в землю рядом положат. И рубаха всё та же, только раны нет.

«Рихор, это я! Не уходи, не бросай меня!»

Ну где?! Где же слова нужные?! Чем остановить тебя? Чем вернуть? Неужто не держит тебя в мире живых ничего?!

«Рихор! Не сказала тебе того раньше, так сейчас признаюсь. Люблю тебя, давно уж люблю. Не оставляй меня, драгоценный мой!»

Остановился. Услышал?

«Возвращайся, не место тебе здесь. А я дальше пойду. Видно не судьба нам с тобой век вместе прожить.»

И отвернулся. А впереди уже и черта ледяными всполохами очерчена, а за ней две фигуры размытые.

Душа пламенем алым взметнулась, болью изнутри обожгла, а ноги тяжелы, будто жернова мельничные. Видно нет ей дальше ходу, не пришло время её.

Ну и ладно, сегодня нет, а на завтра даже Боги не загадывают. И последним, отчаянным криком в след:

«Помнишь обеты свадебные? Не успели мы их друг другу дать, а себе я уж давно дала. Где ты там и я. Жди меня, вслед за тобой приду!»

Тьма взвилась, крошкой снежной в глаза бросила. Оступившись, Лана рухнула в зыбкую пустоту, рванулась, страшась разбиться. А в следующее мгновение ощутила крепкие руки, прижимающие её тело к лежанке, и услышала успокаивающее бормотание Ходящей за грань.

***

– Ланушка…

В избушке знахарки, на самом дальнем конце селения, раненый воин распахнул малахитовые глаза.

Другие работы автора:
+5
54
21:35
+3
Спасибо blush
21:49
+2
00:39
Замечательная сказка получилась! Молодец, Влада! bravo
00:46
+1
Спасибо blushРада, что понравилось.
01:48
+1
Очень красиво написано. Язык такой тягучий, убаюкивающий. Чувствовала, что все хорошо закончится, а все равно переживала
01:58
+1
Спасибо вам. Не знаю почему, но было очень легко писать, слова сами собой подбирались smile
02:31
+1
Вот это самое прекрасное чувство — когда слова сами подбираются, а не мучительно ищутся
Загрузка...
Наталья Маркова №1

Другие публикации