Дорога к мечте, или Третье правило кошек

Автор:
Nnexejen
Дорога к мечте, или Третье правило кошек
Аннотация:
Люди думают, что заводят кошек, чтобы те их радовали. Кошки так не считают: они точно знают, для чего приходят к людям. Правила этой игры знает каждый котенок.
В обычной семье в городской квартире появляется отощавшая уличная кошка, и начинается время больших перемен. Кот Бату, кошки Нишка и Алиска и улитка Рогалик переворачивают все с ног на голову и помогают хозяевам найти свой путь к мечте.
Текст:

Если у вас есть кошка, вы возвращаетесь не в дом, а домой.

Пэм Браун

Пролог

Было не слишком раннее утро воскресенья. Папа уже сидел в кабинете за своим компьютером, а мама готовила завтрак, когда из детской вылетела возмущенная Рита:

– Мама, Батý опять сделал лужу в моей комнате!

– Солнышко, ты же знаешь, Бату уже старенький и больной котик, бесполезно требовать от него многого. Покажи, где, я уберу, – невозмутимо отозвалась мама.

– Нишка погрызла мой холодильник из коробки, у него теперь вся дверца в дырках! А Алиска вообще хотела съесть мою конфету! – капризно продолжила девочка.

– Ты опять прятала конфеты в комнате? Конечно, кошке тоже хочется.

– Надоели эти котики! Когда у меня уже будет собака?

На шум подошел папа. Посмотрел на растрепанную девочку в розовой теплой пижамке и скептически хмыкнул:

– Думаешь, щенок не будет делать лужи и грызть твои вещи? А еще его нужно выгуливать, дрессировать, кормить…

– Ну и что! – оттопырила нижнюю губу Ритка. – Это же со-ба-ка! Не какие-то глупые кошки!

– Давай проведем эксперимент, – предложил папа, – ты хотя бы неделю будешь убирать за кошками, чтобы понять, справишься ли с уходом за щенком. А там видно будет.

– Нет, так я не хочу, – насупилась Рита.

– Тогда и говорить пока не о чем. Иди умываться, – закончил разговор папа.

В доме у Риты действительно жили целых три кошки. Точнее, две кошки и кот.

Бату был черным, как сажа, с гладкой лоснящейся шерстью. Он всегда имел важный или задумчивый вид и любил сидеть у окна, напоминая египетскую статуэтку. Папа и мама завели Бату задолго до рождения Риты. От старости он не всегда доходил до лотка, но мама и папа его за это не ругали, а только вздыхали и вытирали лужи. Еще Бату не любил, когда кричат, и больно кусал крикунов за ноги. Чаще всего доставалось Ритке, поэтому она недолюбливала черного кота. А вот папа никогда не повышал голос, и Бату позволял ему себя гладить и даже иногда мурлыкал в ответ.

Нишка была Риткиной ровесницей. Она считалась маминой кошкой. Рыже-полосатая, игривая и глуповатая, больше всего на свете она любила сидеть у мамы на руках и обниматься. А еще рвать бумагу и картон, когда становилось скучно. Все важные документы мама и папа хранили там, куда не залезет Нишка.

Алиску никто не заводил. Она сама пришла несколько месяцев назад. Мама с папой считали, что двух кошек в городской квартире вполне достаточно, каждый раз занудно объясняя Рите, почему они не возьмут еще котенка или щенка. И никого бы они не завели, но однажды за ними во дворе увязалась пушистая белая кошка. Кошка проводила их до дома, зашла вместе с ними в подъезд и заскочила в открытую дверь квартиры, всем видом показывая, что ей тут нравится и теперь она будет здесь жить. Папа, мама и Рита очень удивились, но обрадовались – кошка была красивая, хотя и исхудавшая. Даже удивительно, что она оказалась без хозяев. Особенно радовалась Рита – раз у папы и мамы уже были котики, то новую кошку она могла считать своей и назвать, как хочется. Бату и Нишка тоже очень удивились и нисколечко не обрадовались – новенькая с уличными повадками сразу установила в кошачьем мирке свои правила. Она была вечно голодной и бесцеремонной, хотя давно отъелась и растолстела, – могла залезть в чужую тарелку или порыться в мусорном ведре под раковиной. А еще Алиска любила плюхнуться поперек кого-то из спящих котиков и начать его облизывать.

Ритка иногда представляла, что Алиска – ее собака, и пыталась ее дрессировать. Алиска охотно подбегала на зов, особенно, если ей предложить еду, но другие команды учить не хотела.

Еще у Риты жила огромная улитка по имени Рогалик. Улитку подарили Рите на день рожденья, чтобы она училась уходу за каким-то неприхотливым существом. Рогалик любил салат и огурцы, а еще купаться под струей теплой воды из крана. Ухаживать за ним было легко, но не особенно интересно, поэтому Рита все реже наблюдала, как смешно улитка вытягивает свои рожки с точечками глаз на концах.

Рита торопливо умылась, пару раз провела щеткой по зубам и решила, что этого достаточно. Пока мама не заметила и не заставила чистить зубы второй раз, Рита проскользнула на кухню и понесла к себе в комнату тарелку с завтраком. Там она поставила тарелку на стол, удобно устроилась на стуле и только собралась поднести ложку со сладкой кашей ко рту, как из коридора послышался топот маленьких ножек. Покачивая пушистыми меховыми штанами, в детскую вбежала Алиска, вскочила Рите на колени и жадно потянулась носом к тарелке.

– Белая! Ты опять?! Ма-а-ма! А Алиска мешает мне есть! Посади ее в клетку! Вот если бы у меня была собака, я бы ее научила не лезть к чужой еде…

Мама вошла в детскую и встала в дверях.

– Ритуля, ты же хочешь большую собаку? Ей будет тесно в квартире. Негде побегать, погулять. У нас нет даже собачьих площадок.

– Тогда давайте купим дачу и будем жить на даче! Там можно будет гулять с собакой!

Папа вышел из кухни следом за мамой и встал позади, обняв маму за плечи.

– А как же я тогда буду на работу ездить? А твоя школа? Да и вообще, не так просто, знаешь ли, взять и купить дачу. На это деньги нужны. Есть у тебя деньги?

Денег у Риты, конечно, не было. Вернее, были двадцать рублей в копилке, но этого явно не хватало на дачу.

– Подумаешь, школа… Подумаешь, деньги… – пробурчала она, не желая признавать поражение.

Глава 1. Бунт на корабле

– Нет, вы слышали, она назвала нас глупыми кошками! И это после всего, что мы для них делаем!

– Белая, успокойся. Это всего лишь девчонка. Люди почти все глупые, особенно, когда маленькие.

Бату потянулся, широко зевнул и слез с подоконника в спальне родителей. Нишка с Алиской лежали на маминой и папиной широкой кровати. Алиска посмотрела на Бату, замолчала и начала ожесточенно вылизывать свою длинную шерсть, показывая, как она возмущена. Нишка перевернулась с боку на бок, потянулась и продолжила дремать, делая вид, что разговор ее не касается.

– А ты чего разлеглась, Рыжая? В этом ведь и твоя заслуга есть.

– В чем? – прикинулась дурочкой Рыжая, старательно округлив и без того выпуклые глаза.

– Ты мне глазки не строй! Я не человек, умиляться не стану! – не сбавляла напор Белая.

– Ну-ка, расскажи мне первое правило кошек на Земле? – добавила она, прищурившись.

– Выполнять свою роль до конца… – уныло пробубнила Рыжая.

– И в чем же твоя роль? Кто ты?

– Охотница… – неуверенно ответила Рыжая.

– Ага! И когда ты последний раз охотилась на кого-нибудь? Ловила моль на антресолях? Вероломно напала на картонную коробку? Дала бой жиру на боках?!

– Здесь некого ловить… – робко начала оправдываться кошка, украдкой оглядывая располневший животик, – Я бы и рада…

– Ну вот что ты докопалась? Хорошо же лежали… – миролюбиво промурлыкал Черный.

Белая не дала ему погасить зарождающийся конфликт.

– Ты тоже хорош, Черный! Ты у нас кто? Страж. И вместо защиты своих людей ты целыми днями дрыхнешь на подоконнике, делая лужу от любого внезапного шороха?!

– Но-но, позвольте, – обиделся Черный. – Я мыслитель. Философ. Я тут думаю…

– Думаешь? – ехидно усмехнулась Белая. – Умный, значит. Второе правило напомни?

– Преображать человека, – холодно отозвался кот.

– И что же это значит? Объясни нам, будь добр.

– Это значит, что наш человек должен стать похож на нас. Для своей же пользы, разумеется. Приблизиться к венцу творения, каким являемся мы, кошки – это большое благо для любого живого существа. К сожалению, не все создания достаточно разумны для этого, но вот у людей вполне получается копировать наши лучшие черты – смелость, независимость и свободолюбие… – пустился в длинные рассуждения Черный, позабыв, что пересказывает прописные истины, которые заучивает каждая кошка еще до того, как родиться на Земле.

– Короче, – бесцеремонно перебила его Белая, – кто из вас с хозяином на кого похож? Он защищает свою семью, как ты или ты, как он, пролеживаешь бока, пока он сидит за компьютером?!

– Хозяин работает!

– Да-да, а ты думаешь! Целыми днями, не отвлекаясь на еду и сон! Ну а ты, Рыжая? Твоя хозяйка так же сосредоточена на цели, как кошка, не сводящая глаз с добычи? Или вяло жует бумагу, плывя по течению?

Оскорбления хозяйки Рыжая не стерпела. Она подскочила на кровати, выгнула спину и распушила хвост так, что он стал похож на полосатый ершик для чистки бутылок.

– Ты что себе позволяешь?! Тебя вообще сюда никто не звал! Тоже мне, проверяющую прислали! Да сама ты на что годишься, кроме как зубы скалить?! – зло зашипела она. – Ой, прости, я забыла, что у тебя нет зубов!

– Я три года ела с помоек и убегала от собачьих стай, чтобы вас разыскать! Там, где я потеряла зубы, вы бы расстались с жизнью, домашние! – Белая ощерила в ответ пасть, в которой действительно не хватало нижних резцов и был обломан левый клык.

– Вы и жизни не нюхали, чтобы рассуждать о том, зачем меня к вам послали! Не справляетесь сами, а мне за вами разгребать!

Белая подалась вперед и укусила Рыжую за заднюю ляжку. Рыжая в ответ вгрызлась в пушистую белую шею. С истошным мявом дерущийся клубок скатился с кровати. Рыжая извернулась и вырвалась вперед, вторая кошка неслась за ней. На пороге комнаты их встретила Ритка.

– Мам, кошки опять дерутся! Это все белая!

– Посади ее в клетку, – раздался мамин голос откуда-то из глубины квартиры.

Ритка на бегу схватила Алиску за шкирку и понесла в угол комнаты, где стояла небольшая переноска. Клетка предназначалась для поездок к ветеринару и навевала не самые приятные воспоминания. Нишка юркнула в коридор, воспользовавшись моментом. Бату же отошел на несколько шагов и спокойно лег, всем своим видом показывая, что всегда был выше женских склок.

Алиска достойно перенесла унижение, не сделав попытки укусить Ритку или вырваться из ее рук – мудрые кошки всегда работают на репутацию. Решетчатая дверца захлопнулась, и в комнату вернулась Нишка. Она подошла к клетке, обнюхивая ее и держась на безопасном расстоянии даже от запертой соперницы. Кошка не торопилась праздновать победу, понимая, что в этом нет ее заслуги. Белая, однако, не унывала и нисколько не смущалась своим положением.

– Что ж, я пока отдохну, а вы еще раз подумайте над тем, что я сказала. Я здесь не просто так, и я собираюсь делать именно то, для чего мне велено было вас найти. Ах да, а еще я забыла напомнить вам третье правило… – Белая зевнула, замолкла на полуслове, свернулась клубочком в переноске и задремала, уткнувшись носом в длинную шерсть.

Глава 2. Риткин сон

Наступил вечер. Не самый поздний вечер, но такое время, когда маленьких девочек уже отправляют спать, а взрослые еще долго занимаются своими интересными взрослыми делами. Вот и Рите мама и папа уже пожелали спокойной ночи. Раз десять пожелали, потому что как только Рита ложилась спать, она все время вспоминала о чем-нибудь важном и нужном – то попить, то положить в школьный рюкзак игрушку, чтобы на следующий день показать друзьям, то рассказать маме страшный секрет про соседского Сашку, который учился уже во втором классе. А поскольку Рита была воспитанной девочкой и любила родителей, то после каждого действия подходила по отдельности к маме и папе, обнимала, целовала и долго желала спокойной ночи и приятных снов. Мама и папа почему-то не всегда этому радовались – чаще всего они показывали на часы и делали грозные лица. Рита расстраивалась и шла в кровать, страдая от обиды на родителей, которые ничегошеньки не понимают в детях.

– Наконец-то уснула, – с облегчением выдохнула мама, – ей так тяжело просыпаться в школу…

– Мааа-мааа! – раздался крик из детской.

Мама поспешила туда.

– Я только начала засыпать, как мне опять приснился страшный сон про кенгуру.

– Какого кенгуру, солнышко?

– Ну я же тебе уже рассказывала! – с досадой вскрикнула Ритка. – Кенгуру в боксерских перчатках, он бегал за мной, чтобы меня убить.

– Мы не пустим сюда никаких кенгуру, обещаю. Все кенгуру в Австралии или в зоопарках, они травоядные и никого не убивают.

Мама вздохнула и вспомнила, как несколько месяцев назад читала Рите рассказы о животных одного детского писателя. Там и была история про кенгуру в боксерских перчатках, которого ради забавы показывали в передвижном цирке[1]. Никогда не угадаешь, что может напугать ребенка! Вот документальные фильмы о том, как охотятся львы, Рита смотрела с удовольствием и нисколечко не боялась.

– Хорошо, – продолжила мама, – чтобы тебе больше не снились страшные сны, вот тебе кошка.

Мама сходила в свою комнату и принесла Алиску, положив ее на Ритино одеяло. Кошка недовольно мявкнула, но осталась лежать там, куда положили.

– И она будет меня охранять? – недоверчиво спросила Ритка.

– Конечно. Кошки ведь могут ходить между мирами. Она увидит все твои сны и прогонит страшные. Не даст им к тебе даже подойти, вот увидишь.

– Ладно… Спокойной ночи, мамулечка!

– Нет, иногда люди бывают довольно догадливы! Но как же они все упрощают! «Ходят между мирами», подумайте только! Во-первых, не между, а во всех сразу, во-вторых…

Белая не закончила свои размышления: она услышала, как засопела во сне Рита, и поняла – пора.

Если бы в детскую сейчас вошли мама или папа, они бы увидели свернувшуюся клубочком на одеяле кошку. Кошка спала так крепко, что из приоткрытой пасти высунулся кончик языка. Можно было его даже потрогать – кошка все равно бы не проснулась. Это была лишь видимость – на самом деле Белая уже осторожно вошла в Риткин сон и осматривалась. Вокруг было желтое поле с чахлой травой и редкими деревцами. На безоблачном синем небе сияло солнце. На горизонте виднелась скала необычной формы, возле которой отдыхали несколько львов – Рита обожала мультики про саванну. Белая двинулась дальше. Львов кошка не боялась – они были воображаемыми, как и все тут. Палящее солнце не грело, сухая трава не кололась, даже запахов не было – и вот это Белую очень огорчало. Она не представляла, как можно здесь найти кенгуру совсем из другого сна. Однако кенгуру нашелся сам – он выскочил из-за кустов и с ошалелым видом поскакал прочь. На его передних лапах были красные боксерские перчатки.

– Стой! Подожди! – кинулась за ним Белая.

Кенгуру и не думал убегать. Кажется, он был рад передышке.

– Зачем ты хотел убить девочку? – напрямик спросила кошка.

– Я… не… хотел…– ответил кенгуру, пытаясь отдышаться. Для него жара и песок саванны из Ритиного сна были настоящими.

– Тогда зачем ты гоняешься за ней который сон?

– Хотел, чтобы он помогла снять эти перчатки. В них очень неудобно и жарко. Сам я не могу.

– А почему ты ей не сказал об этом?

– Да я кричал, – грустно отозвался кенгуру. – Она не слышала от страха.

– А может, не поверила – кенгуру ведь не разговаривают… – задумчиво промурлыкала Белая.

– Это все, что тебе нужно? – затем спросила она. – Без перчаток ты перестанешь сниться?

– Конечно! – с жаром отозвался кенгуру. – Зачем только она меня в них придумала… Может, ты мне поможешь? – с надеждой спросил он.

– Я не смогу снять с тебя перчатки, – сказала ему Белая. – Во-первых, потому что я кошка, а во-вторых, меня здесь вообще нет. Можно считать, что я тебе снюсь, хотя на самом деле это ты снишься Ритке.

– И что же мне делать?

Белая еще раз огляделась. Искать девочку во сне она не хотела, чтобы не напугать. К тому же, людям обычно очень долго приходится объяснять, что от них нужно. «Обойдемся как-нибудь», – подумала кошка. В отдалении она заметила небольшую рощицу. На ветвях деревьев резвились обезьяны.

– За мной! – скомандовала Белая и потрусила в сторону рощицы. Кенгуру поскакал за ней.

Обезьяны оказались небольшим стадом бабуинов. Они прыгали, раскачивались на ветках и кричали так, что можно было оглохнуть. Кенгуру невольно попятился.

– Я не помогу, – повторила кошка, – а вот они могут. Просто подойди к деревьям и ничего не делай.

Кенгуру послушно сделал несколько прыжков к роще. Бабуины заметили его и с радостным визгом помчались знакомиться. Молодые бабуинчики прыгали на спину кенгуру, цеплялись за хвост и лапы и, конечно, заметили перчатки. Сразу несколько детенышей повисло на них, дергая за шнурки и пытаясь снять необычные штуковины. Минута – и все было кончено: потеряв интерес к кенгуру, бабуины помчались обратно, прижимая к себе добычу.

– Ты можешь идти, – сказала Белая.

– Куда? – спросил ее кенгуру.

– Домой.

– Я не знаю, где мой дом. Думаю, он в Австралии, но я никогда там не был. Это, наверное, очень далеко.

– Ерунда, – отмахнулась кошка пушистой лапкой. – Это же Риткин сон, а она тоже не знает, где Австралия. Считай, что она вон за той горкой. Скачи туда и придешь. Только не забредай больше в ее сны, договорились?

– Ни за что на свете! – пообещал кенгуру и ускакал.

Белая зажмурилась и приготовилась к возвращению. Саванна вокруг нее задрожала и расплылась.

Кошка потянулась и спрятала язык. Рита дышала все так же ровно и спокойно, никакие кошмары ей не снились. Теперь можно и по-настоящему вздремнуть.

– Мама! Папа! Представляете, мне такой сон сегодня приснился! Как будто кенгуру пришел на Земли Прайда, а там у него бабуины отобрали перчатки, и он убежал! А-ах, эти бабуины, вечно хулиганят! А-ах, эти бабуины, скромности не зна-ают![2] – Рита запрыгала на одной ножке и запела песенку из любимого мультфильма.

– Ну, теперь-то он тебя не побеспокоит, – улыбнулась мама. – Я же говорила, что кошка будет тебя охранять и не позволит приблизиться страшным снам.

Лежащая рядом Алиска сделала вид, что совсем не слушает, но довольно ухмыльнулась про себя. Еще одно дело сделано.

Глава 3. Предназначение

Рита, позавтракав, отправилась в школу. Мама пошла ее провожать, а папа ушел на работу. Четвероногие (и один брюхоногий) обитатели квартиры остались наедине.

– Как тебе это удается? – заинтересованно спросила Рыжая у лежавшей на папином крутящемся стуле Алиски. Сама она растянулась в кресле мамы, а Бату, как всегда, лежал на подоконнике.

– Что – это? – переспросила Белая.

– А, ты про сон, – она нарочито зевнула, подчеркивая обыденность ситуации. – Ничего особенного, просто у каждого свой дар. Чужие сны только поначалу кажутся интересными. Чаще всего снится всякая чушь. Особенно людям – ведь им снится человеческая чушь. Сначала строгие учителя, потом злое начальство. Ни одной завалящей мышки!

– Так для чего ты нас разыскивала? – вмешался Черный. – Ты вчера так и не договорила.

– Конечно! Я же до самого вечера в клетке сидела! Они про меня забыли! Так и не вспомнили бы, если бы мяукать не начала! И вы хороши – даже не помогли!

– Ну, мы…

– Ладно, хватит оправдываться, – сменила гнев на милость Белая, – я все равно собиралась вам рассказать. Иначе какой в этом смысл?

Кот с кошкой приподняли головы, развернув чуткие уши в сторону Белой.

– Я, как вы знаете, родилась на улице. Вернее, в подвале. У меня не было и не должно было быть постоянных хозяев. Мое предназначение – помогать другим кошкам выполнять свою роль. Для этого мне сначала пришлось долго учиться – драться за еду с бродячими псами, налаживать отношения с другими уличными котами, узнать, что такое голод, холод и болезни…

– Но зачем все это? – жалобно пискнула Рыжая, живо примерив на себя описанную Белой жизнь.

– А как иначе я смогу понять, когда плохо другим? Как бы я помогала решать проблемы, не столкнувшись ни с одной сама?

– Сытый голодного не разумеет, – ввернул Черный, любивший цитировать человеческие выражения, услышанные от хозяина.

– Именно, – кивнула кошка и продолжила. – Когда я достаточно подготовилась, меня отправили разыскивать вас. Это было не очень сложно – подвал, в котором я выросла, находился в вашем районе. Наконец, я увидела окна вашей квартиры и стала дожидаться у подъезда, когда мимо пройдут ваши хозяева. Их легко было опознать по запаху страха и несбывшихся ожиданий.

– Чепуха! Какие еще несбывшиеся ожидания? – возразила Рыжая. – У хозяев крепкая семья, любимая дочь, хорошая работа, просторная квартира, да еще мы с Черным. Чего еще желать?

– Вот они и перестали желать, боясь потерять то, что имеют. Ритка уже почти не мечтает о собаке – не верит, что ее могут завести. У хозяйки в разных углах валяются десять недописанных картин и пять незаконченных рассказов. А когда-то она мечтала о собственных выставках и толстых книгах с ее именем на обложке. Хозяин… Черный, ты наблюдателен. Скажи, когда у твоего хозяина в последний раз горели глаза? Когда он был весел, энергичен и радовался жизни?

Бату замялся.

– Когда все хорошо на работе. Когда жена приготовит что-нибудь вкусненькое. Когда удается посмотреть интересный фильм…

– Нет, это не то! Ты видел хозяина совсем другим. Вспомни! Когда это было?

Кот молчал.

– Тогда я подскажу. Летом, когда у хозяев был отпуск, они уехали на две недели, оставив нас одних. Вместо них к нам приходил друг семьи, у него еще была такая густая борода. Кормил нас, убирал за нами и даже гладил. Неплохой человек, хотя и ему далеко до совершенства...

– Да-да, я припоминаю. Ты тогда еще сидела в запертой комнате на карантине и каждый раз выпрашивала у бородача тройную порцию еды. Когда приехали хозяева, ты была похожа на шарик, – заметила Рыжая.

– Смотри, шарик может задать тебе очередную трепку! – зашипела Белая.

– Драться я научилась хорошо, как и подчиняться старшему по рангу. Чего не скажешь о вас – никакого понятия о субординации. Домашние! – презрительно протянула она и продолжила. – Так вот, именно после возвращения из отпуска хозяин был по-настоящему живым, а не наполовину в мире призраков, как обычно. Черный, ты и сам почти все время по ту сторону реальности, даже странно, как ты мог этого не замечать!

Бату попытался скрыть смущение. Он настолько привык улавливать настроение хозяина, что совсем не обращал внимания, как он это делает. И черная меланхолия хозяина незаметно стала фоном, таким же естественным явлением, как его собственная черная шерсть. Упущение, непорядок!

– Я ходила в их сны, чтобы понять, откуда эти изменения. Я слушала все их разговоры. Мне приходилось ложиться в проходе, чтобы меня не оставили за закрытой дверью, обсуждая что-нибудь важное. Пару раз на меня даже наступили! – добавила напускной драматичности Белая.

– А разгадка проста! Они были в деревне! В маленьком домике на окраине, где кругом горы, лес и речка. Где, чтобы приготовить обед, нужно было нарубить дров, растопить печь и накачать воды из колонки. Где Ритка бегала по высокой траве и дурачилась, хозяйка любовалась восходами и закатами, представляя их на своих ненаписанных картинах, а хозяин махал топором и больше всех жаловался на свою судьбу. Он ворчал и ворчал, он бухтел и кряхтел, но каждый день поднимался ни свет ни заря, выходил в зябкие сумерки и лез на самый крутой из окрестных склонов, чтобы вместе с хозяйкой встретить там рассвет. И тогда у него горели глаза. Он ни за что в этом не признается, но ему это снилось. И теперь, когда понятны хозяйские цели и мечты, нам нужно будет определиться с тем, как мы поможем им их осуществить. Очевидно, что ближе к природе им будет проще найти радость и вдохновение. Значит, нужно убедить их в том, что переезд необходим. Я буду руководить операцией, но что-то сделать для ваших хозяев мы можем только вместе. В конце концов, это вы – домашние, а я привыкла гулять сама по себе. Времени у нас в обрез – уже очень много упущено. Если мы не успеем… – кошка осеклась на полуслове и замолчала.

– Но почему ты не сказала нам раньше? – удивилась Рыжая. – Почему ты молчала столько времени? Мы ведь могли бы уже что-то сделать…

– Мне нужно было провести разведку на месте. Понять, в чем именно беды ваших хозяев и что мешает вам самим выполнять свое предназначение. Да и потом, стали бы вы меня тогда слушать? – ухмыльнулась Белая.

На этот раз смущенно замолчала Нишка, вспоминая, как летали по всей квартире клоки разноцветной шерсти, когда Белую выпустили из изоляции. Домашние кот и кошка действительно были не рады появившейся в их доме нахальной конкурентке. И хоть сама Рыжая обычно проигрывала в схватках с Белой, с прокушенными ушами и расцарапанными мордами поначалу щеголяли обе кошки. Бату благоразумно сдался без боя. Белая называла это трусостью и подтверждением того, что в бою у Черного не было шансов на победу, но сам он считал, что просто не ввязывается в примитивные свары. Так или иначе, на установление нейтралитета, а затем и дружеских отношений потребовалось довольно много времени.

– Да уж… – тихо пробормотала Рыжая и тут же насторожилась.

– Тсс! Кто-то идет!

Все замолчали и приняли абсолютно безмятежный вид, какой умеют делать только кошки – от самых маленьких домашних котят до грозных львов и свирепых тигров.

Хлопнула входная дверь – это Ритка пришла из школы. Возвращалась она частенько одна, хотя ходить без мамы по утрам все еще не решалась.

– Привет, котики! Что, спите целыми днями? Везет же вам! Ничего делать не надо… – вздохнула она, – А вот мне столько всего нужно – и уроки сделать, и в комнате прибраться, и мультики посмотреть… Пока мамы нет, начну, пожалуй, с мультиков…

Глава 4. Рогалик

– Рита, нарежь Рогалику огурец и побрызгай его аквариум водой, у него все пересохло!

– Мам, потом! – отмахнулась Ритка, не отрываясь от планшета с мультиками.

– Ты уже четвертый день говоришь, что потом сделаешь. Думаешь, хорошо ему у тебя живется?

– Нормально, – пробурчала девочка. И тихо добавила, – все равно от него никакой пользы.

– А от тебя какая польза? – вмешался в разговор папа. – А то, может, нам тебя тоже не кормить, когда ты пользу не приносишь?

– Меня кормить! – возмутилась Рита. – Я вам не питомец, я вам ребенок!

– Так мы ребенка заводили, чтобы он нас радовал, а он дуется.

– Папа! Ну почему ты все время говоришь так, чтобы я обиделась?!

Рита старательно надула щеки, чтобы показать, как сильно она обижается. Папа надул щеки в ответ. Его щеки были намного больше, и Рите стало смешно. Она рассмеялась и забыла, что собиралась сердиться.

– А улитку все-таки покорми, – посоветовал папа.

– Ладно, иду… – вздохнула Рита.

Наблюдавшая за сценой Алиска фыркнула и запрыгнула на подоконник, где грелась в лучах осеннего солнца Нишка.

– Видала? – кивнула она головой в сторону детской. – Безответственный ребенок растет.

– Вырастет еще, – миролюбиво ответила Рыжая, щурясь на солнышке.

– Я бы кое-чему поучила ее прямо сейчас. У меня есть план, – и Белая, притворившись, что вылизывает шерсть за ухом Рыжей, посвятила ее в подробности плана.

– Какие миленькие котики лежат на окошке! – умилилась Рита и тут же вскрикнула от неожиданности. Алиска, перестав вылизывать Нишку, внезапно укусила ее за ухо, они сцепились и кубарем покатились из комнаты. Рыжая кошка, распушив хвост, помчалась в детскую, белая неслась за ней. Раздался грохот. Кошки сделали несколько кругов по комнате, сметая все на своем пути. Затем выскочили, разбежались по разным углам и успокоились.

– У, вредные кошки! Все мои вещи разбросали!

Рита начала собирать с пола разбросанные игрушки.

– А где мой лев?

Она обошла комнату, заглянула под кровать, затем под стол и под диван – пластмассового льва из набора диких зверей, ее любимца, нигде не было. Рита в отчаянии опустилась на пол и приготовилась разреветься.

– Ты хорошо его спрятала? – спросила Рыжая.

– Да, загнала под диван так, что она и не заметит. Там, кстати, еще ее старые рисунки лежат.

– Отлично! Теперь моя часть плана.

Рыжая вошла в детскую и прыгнула на стол к аквариуму.

– Рогалик! Рогалик! – постучала она лапой по стеклу, убедившись, что никто на нее не смотрит.

– Чего кричишь? – выдвинул глаза на рожках Рогалик. – Ты разве не знаешь, что улитки глухие?

– Знаю, – ответила кошка. – Только мы с тобой и говорим не словами, а мысленно, так что не умничай. Я к тебе по делу.

– Говори, – Рогалик подполз поближе и распластался брюхом по передней стенке аквариума.

– Заметил, как редко хозяйка стала тебя кормить? Она считает, что ты бесполезный, глупенькая.

– А разве это не так? – вздохнул Рогалик. – Какая от меня польза? Ем и ползаю.

– Да не в этом дело! Заботятся о тех, кто дорог, неважно, сколько пользы они приносят. Мы хотим показать Рите, что на самом деле она тебя любит и беспокоится о тебе. Так что сейчас я приоткрою крышку, а ты будь добр, сползай вон туда, под диван.

Рогалик скосил рожки книзу. Видел он плохо, но темное пятно дивана на фоне светлой стены различить мог.

– Далеко, – заключил он. – Неохота. Ну и пусть не кормит, я и месяц без еды могу прожить.

– Рогалик, а под диваном бумага лежит. Вку-усная, – облизнулась Рыжая. – Сама бы погрызла, да не достать.

– Бумага, говоришь? – оживился Рогалик. – Тогда пойду.

Рыжая тут же взобралась на крышку аквариума и начала чесать за ухом. Крышка угрожающе заскрипела. Рита подняла голову с пола и, продолжая всхлипывать, замахала руками на кошку:

– Нишка! Ты что делаешь! Крышку сломаешь! Уходи сейчас же!

Нишка нехотя спрыгнула с аквариума. Задними лапами она оттолкнулась от крышки так, что та немного съехала вбок, но Рита этого не заметила.

– Рита! Собирайся, тебе на кружок пора, – позвала ее мама. – Вечером поищем твоего льва, никуда он не денется.

Времени, пока Рита была на кружке, как раз хватило для того, чтобы неторопливый Рогалик выбрался из аквариума и заполз под диван. Там он на самом деле нашел вкусную бумагу, и это означало, что обратно ему захочется еще не скоро.

– Ну и когда я уже буду искать моего льва?! – с порога закричала Ритка. Она кинула мешок со сменкой в один угол, ранец в другой и на ходу стаскивая куртку, пошла в свою комнату.

– Рогалик! – ахнула Рита, сразу заметив открытый аквариум. Подошла поближе, чтобы убедиться, что улитки внутри нет. Осмотрела стену рядом с аквариумом, заглянула под стол – Рогалика не было и там.

– Мама! Рогалик убежал! Нужно его срочно найти! Вдруг он потеряется или кто-нибудь на него наступит, или его кошки съедят?!

Никогда Рита не прибирала свою комнату так тщательно, как в этот раз. Но вот все вещи были расставлены по местам, исследован каждый сантиметр пола и стен, а Рогалик так и не находился. Рита забыла и про ужин, и про игры, и даже про поиск льва – ведь ее питомец был намного важнее всего этого. Как она раньше не понимала? Сердце Риты сжималось, когда она представляла, как бедный Рогалик лежит где-нибудь незамеченный. А вдруг к нему, такому мягкому и беззащитному, уже подкрадывается любопытная охотница Нишка? Рита представила это так ярко, что даже жалобно заскулила.

– Давайте отодвинем диван, – решил вернувшийся с работы папа, – может быть, Рогалик там.

– Только осторожнее, пап, а то вдруг ты ножку дивана на него поставишь, – забеспокоилась Рита.

– Я осторожно, – пообещал папа и приподнял край дивана.

Диван жалобно скрипнул и сдвинулся в сторону. Под ним лежала куча всяких вещей – сломанные карандаши, мелкие игрушки, обрывки бумаги, одинокий Риткин носок. А посреди всего этого в краешек мятого альбомного листка вцепился Рогалик, уже успевший отгрызть немного.

– Рогалик! Улиточка ты моя! – Рита бережно подняла его на руки вместе с листком. Рогалик на всякий случай втянул голову в раковину, но лакомство изо рта не выпустил. После этого девочка перевела взгляд на пол и радостно вскрикнула во второй раз: совсем рядом с тем местом, где нашелся Рогалик, лежал ее пропавший лев. Рита осторожно положила Рогалика в аквариум, плотно прикрыв крышку, а затем подняла льва.

– Так вот он где был! А если бы Рогалик не сбежал, мы бы сюда даже не заглянули!

– Вот видишь, как хорошо, – сказала мама, – все пропажи нашлись.

– Да, и Рогалик уполз как раз туда, где лев лежал! – подхватила Ритка. – А может, это он так мне дорогу показывал?

– Все может быть, – пожала плечами мама.

– Так значит, Рогалик мне большую пользу принес! Помог льва найти! – обрадовалась Ритка.

– Конечно, но вспомни: ведь волновалась во время поисков ты вовсе не за льва. И радовалась Рогалику совсем не потому, что лев тоже нашелся.

– Ну да, – вздохнула Ритка, – глупая я была…

Она подошла к аквариуму и еще раз поглядела на Рогалика. Тот не спеша доедал старый рисунок – Рите было не жалко.

– Завтра я тебя искупаю, – сказала ему через стекло Ритка, хотя уже знала, что улитки не слышат. – Хотя нет, сегодня…

Глава 5. Совет троих

С тех пор, как Белая раскрыла карты, прошло уже несколько дней. Коты пытались собраться вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия, но их все время что-то отвлекало. Например, стоило им только улечься рядком на хозяйской постели, как прибегала Ритка, которой обязательно нужно было всех погладить или, хуже того, сгрести в охапку одну из кошек и унести от остальных. Бату, конечно, никто так бесцеремонно не хватал – он позволял себя погладить только хозяину, и то изредка. Но любой диалог в таких условиях безнадежно разваливался.

Наконец, им удалось выбрать удобный момент, когда никого из людей не было дома. В коридоре валялись несколько пустых картонных коробок – мама выставила их во время уборки, чтобы выбросить, но забыла захватить, уходя. Их-то и облюбовала кошачья троица, удобно устроившись внутри.

– Итак, нам нужен план, – серьезно начала Белая. – У кого есть идеи?

– Я могу что-нибудь разгрызть, – предложила Нишка, флегматично покусывая краешек своей коробки.

– Тебе бы, Рыжая, с Рогаликом в паре работать, у того тоже одна бумага на уме, – усмехнулась Белая.

– Хотя… А это мысль! – воскликнула вдруг она. – Черный, ты своего хозяина лучше понимаешь, расскажи, чем он сейчас занимается?

– У него какой-то новый проект на работе. Не знаю, чем это может помочь – там же все на компьютере. Разве что Рыжая научится грызть провода.

– Провода не хочу! – решительно заявила Рыжая, оторвавшись от картона. – Там ток! Ритке вон сколько раз говорили их не трогать!

– Иногда хозяин приносит домой какие-то документы, но я в этом не особо разбираюсь… – задумчиво протянул кот.

– Уже лучше, – оживилась Белая, – если это достаточно важные бумаги, значит, нужно будет только выбрать удачный момент…

– И что тогда будет? – не поняла Рыжая.

– Что будет, что будет… Хозяин, кажется, не хотел переезжать из-за работы? Значит, когда ему станет нечего терять, он может задуматься о том, чего ему действительно не хватает.

– А мне что делать? – спросил Белую кот. Ее лидерство уже никто не оспаривал.

– Ты будешь нам тылы прикрывать.

– Это как?

– Нужно, чтобы решимости хозяев ничего не помешало. Она у них слабенькая, чуть что, от своих идей отказываются. Так что твоя задача, как стража, договориться со светлыми силами о помощи и содействии и не допустить сюда темные.

– Так ведь здесь нет никаких темных сил, – удивился Черный.

– Нет, так появятся, – заметила Белая и строго добавила, – все ищут, чем бы поживиться там, где происходят перемены. В общем, не зевай и смотри в оба. Упустишь что-нибудь – все сорваться может.

– Еще бы сами хозяева глупостей не делали. Порой шерсть дыбом встает от того, что они творят. Как дикари какие-то, честное кошачье!

– Это, Черный, называется одним из твоих любимых длинных слов – ци-ви-ли-за-ция! Тебе ли не знать, что сами хозяева себя считают не дикарями, а умными и образованными людьми. Даже лучше кошек – тоже мне, зазнайки! – фыркнула Белая. – Вот и сделай так, чтобы они хоть немного глаза раскрыли. Это твоя вторая задача.

– А ты чем займешься? – подала голос Рыжая.

– Я буду осуществлять общее руководство. А еще подводить хозяев к реализации нашего плана.

– Но как именно?

– Я предпочитаю импровизировать. Война план покажет, – туманно выразилась Белая.

Больше она ничего не сообщила, как ни допытывались остальные. Сдавшись, Рыжая и Черный прекратили расспросы. Чтобы не терять времени, заговорщики решили сразу же приступить к выполнению своих задач. Нишка нехотя оторвалась от недожеванного угла коробки и начала обследовать шкафы и ящики во всех комнатах, чтобы понять, какие из них легче будет открыть, а Бату собрался побеседовать с одним из своих старых приятелей.

Глава 6. Дедушка

– Мурр! Здравствуй, Дедушка. Что новенького расскажешь?

– И тебе не хворать, Черный! Да что тут скажешь: распустились нынче люди. Традиции не чтут, нас, духов, не признают. Стараешься ради них, трудишься, а благодарности никакой! Даже не вспомнят! Ух, рассержусь я как-нибудь да начну куролесить, тогда уж мало не покажется!

Собеседник Бату раздосадованно махнул коротенькой ручкой. Если бы кто-то, кроме Бату, мог его видеть, то заметил бы серое мохнатое существо неясного облика – то ли седой старичок со спутанной лохматой бородой, то ли серый пушистый кот. Глаза домового (а это был именно он) были необычными – два ярко светящихся уголька на заросшем лице. У кошек глаза светятся только в темноте, а эти горели даже при свете дня. Домового так и звали – Дедушка. Он был довольно стар – несколько сотен лет, и повидал уже много и домов, и людей. В этой квартире он жил со дня постройки дома, лет сорок – прежнее его жилище снесли вместе с другими старыми домами, расчищая место для строительства.

Со старыми жильцами Дедушка не воевал, но и не ладил особо – жили врозь, не замечая друг друга. Поэтому, когда несколько лет назад в квартире поселилась молодая семья с маленькой девочкой, черным котом и рыжей кошкой, домовой обрадовался – может, наконец-то найдется, с кем подружиться. Несмотря на почтенный возраст, это был миролюбивый и общительный домовой. Однако и новые жильцы домового не замечали. Дедушка пробовал прятать их вещи или топать под дверью комнаты, но они упорно списывали пропажи на свою рассеянность, а звуки – на беготню котиков. Оставались коты – они-то не могли не видеть хранителя дома. Нишка не прочь была иногда поиграть с домовым, но близких отношений между ними не сложилось. Бату, как настоящий черный кот, был ближе всех к потустороннему миру. Они с Дедушкой стали большими друзьями и могли подолгу вести задушевные разговоры. Чаще всего это происходило ночью, и тогда родители Риты недовольно ворчали:

– Опять кот на весь дом орет! И чего ему не спится?

– Наверное, на жизнь жалуется.

Когда семья Риты только переехала, Рите было около пяти лет. Небольшой возраст для растущего человечка, однако достаточно солидный, чтобы перестать замечать то, чего, по мнению взрослых, не бывает. Дедушка пробовал поиграть с ней, но Рита предпочитала свои игрушки или мультики. Лишь один раз, ложась спать, она заметила какую-то неясную тень и попробовала ее поймать. Разумеется, это ей не удалось, и возбужденная девочка ворвалась в комнату родителей, чтобы рассказать о происшествии. Мама с папой ее порыва не оценили.

– Половина двенадцатого! Рита! Что ты тут делаешь?! Быстро спать!

– Ах, вы так!.. – Рита стукнула кулачком о косяк и бросилась обратно. Она выдернула ключ из дверной ручки, чтобы эти глупые родители не смогли зайти, и со всей силы захлопнула дверь. Лопающаяся от злости Рита осталась довольна этим, но вскоре поняла, что не может открыть дверь изнутри. Скользкая ручка никак не хотела поворачиваться, как надо, а замочной скважины с обратной стороны не было. Рита захныкала и громко начала звать маму и папу. Взрослые попробовали открыть дверь всеми оставшимися ключами по очереди, но у них ничего не получилось. Тогда они стали учить Риту открывать дверь.

– Поверни защелку на ручке горизонтально, – советовал папа.

– Это значит боком. Сейчас она у тебя куда смотрит? Вверх? А ты сделай так, чтобы в сторону, – поясняла мама.

Рита пыхтела, старалась, но все равно ничего не получалось. Так прошло около получаса, пока мама не вспомнила:

– Рита, ключ у тебя в комнате? Давай его сюда, просунь в щель под дверью.

– Сейчас, – Рита кинулась искать ключ, но его нигде не было. Наверное, когда она швырнула ключ, не глядя, он закатился в какой-то особенно дальний угол.

– Не могу найти, – пожаловалась она и снова захныкала.

Наблюдавший за этим Дедушка тихонько посмеивался. Он не хотел вредить людям, но считал, что заслуживает маленького развлечения, раз уж никто не замечает его по-хорошему. Ключ ничего не стоило подбросить на видное место, но домовой решил немного подождать.

– Тогда сделаем по-другому, – придумал папа, – Рита, держи отвертку.

Рита опустилась на четвереньки и вытащила просунутую под дверь отвертку.

– Видишь по бокам ручки два шурупа? Тебе нужно их выкрутить. Мы будем держать ручку с другой стороны.

– А получится? Она же еще маленькая? – разволновалась мама.

– А ты хочешь ломать дверь? – ответил вопросом на вопрос папа. И мама решила, что лучше сначала попробовать все остальные, даже самые невероятные варианты. Мама очень не любила, когда при ней кто-то портил вещи, и ломать дверь ей совсем не хотелось.

«Охохонюшки, ну и придумают же эти люди! Дали ребятенку отвертку больше нее самой! Да что ж она там сделает-то! Придется помочь», – подумал домовой. И когда Рита попробовала вставить отвертку в крестовину шурупа, легонько направил невидимой рукой ее ручку и поддержал инструмент.

– Давай! Еще! Уже поддается! – болели с той стороны родители.

Время давно перевалило за час, однако о сне уже никто не вспоминал. Наконец, первый шуруп, звякнув, упал на пол. Рита принялась за второй. Дедушка помог ей и здесь. Вынув ручку, родители открыли дверь детской, пообещав себе не ставить на нее замки, пока дочь не достигнет более сознательного возраста. Лет этак восемнадцати, например. Передумали они, конечно, намного раньше, но это уже совсем другая история. А вот про помощь домового так никто и не догадался. Мама и папа немного поудивлялись таланту Ритки («Защелку повернуть не умеет, а разобрать дверную ручку по винтикам – пожалуйста!»), отправили ее спать и с облегчением уснули сами.

– Вот я и говорю, Черный, один ты меня тут понимаешь, – продолжал домовой.

– Конечно, я ведь, как и ты, сторож. Только ты дом охраняешь от всякой напасти, а я людей. Семь жизней уже потратил, а никакой благодарности! – воскликнул кот.

– Интересные вы существа, кошки. Жизни коротенькие, зато целых девять. У нас, домовых, все не так. Люди стареют, дома рушатся, а мы все живем… Как же тебя так угораздило – целых семь-то потерять?

– Первую по глупости потратил, еще котенком. Жил тогда с мамкой да папкой. Папка у меня такой же черный был, как я, а у мамки на груди белое пятно было, и лапки такие белые, мягкие, – пустился в воспоминания Черный. Он поудобнее улегся на лавочке у порога, свесив длинный хвост – ведь именно под лавочкой возле входной двери обитал Дедушка.

– Так вот, мои родители очень любили по шторам лазать, ну и я с ними. Только ловкости у меня и тогда не было особой, и сейчас не прибавилось.

– Что правда, то правда, – вставил домовой, вспоминая, как Бату порой падал, не сумев рассчитать расстояние для прыжка или не удержавшись на узкой спинке стула.

– Ну, я и навернулся от самого потолка, – продолжил Черный, – думали, не выживу. Оклемался, только с тех пор меня еще и укачивать начало. Второй раз был, когда с хозяевами в этот город переезжал – тепловой удар в машине стукнул. В третий раз нечисть по квартире гонял, да в окно и вывалился. Угораздило тогда хозяев в нехорошее жилье вселиться. А уж как я их просил без меня не ходить – и за ноги кусал, и куртки рвал, и даже кучу на покрывале сделал – все равно сами выбрали. Вот и поплатились потом – то клопы, то ссоры, то болезни. Совсем я там измаялся. Как четвертая жизнь ушла, сам не заметил, а только оттуда съехал уже с пятью в остатке. Потом от хозяина беду отводил – работу он потерял, мысли черные его мучали, заболеть мог сильно. А ему еще о семье заботиться. Пришлось мне вместо него заболеть. Вот, до сих пор вылечиться не могу – теперь мы с ним словно ниточкой связаны. Как только хозяину страшно становится или гнетет его что-то, так у меня новый приступ. И шестую, и седьмую жизнь израсходовал, а он все никак не научится жизни радоваться. Кто же его потом беречь-то будет? – вздохнул кот.

– Ты, Черный, не переживай раньше времени. Все будет, как должно. Лучше глянь: хозяйка сюда идет. Может, хоть на этот раз она обо мне подумает. Придумал я тут одну штуку…

Мама взяла брошенный в коридоре пакет с покупками и достала из него кошелек. Покрутила кошелек в руках, задумчиво положила на полочку и ушла с пакетом на кухню. Дедушка радостно сцапал кошелек.

– Ну, теперь-то она точно спохватится! Это вам не драный носок потерять!

Мама заметила пропажу не сразу. Домовой уже ждать устал – ведь ни в этот день, ни на следующий она за покупками не собралась. Даже за свежим хлебом в магазин не пошла, а испекла сама в новенькой хлебопечке, которую ей подарил папа. И только поздно вечером второго дня мама, заглянув в холодильник, огорченно воскликнула:

– Ну надо же, молока нет! А я уже кофе налила! Придется срочно сбегать, пока магазин не закрылся. Где же мой кошелек?

Поиски ничего не дали. Конечно, кто же может найти кошелек, когда он в руках у домового? Но мама, папа и Рита этого не знали, они просто бродили по комнатам и заглядывали в разные места – в шкафы, на полочки, под столы и даже в тот самый холодильник.

– Возьми мою карточку, – наконец сказал папа, – а то магазин и правда закроется. А я пока поищу.

Мама взяла папину карточку, на всякий случай переспросила пин-код и ушла в магазин. К кассе тянулась длинная очередь из таких же людей, забывших что-то купить на ночь глядя. Мама стояла в очереди с пакетом молока и вспоминала, где же она оставила кошелек. «Может, домовой балуется?» – вдруг подумалось ей. В детстве у нее бывали случаи, когда вещи пропадали, а потом находились сами собой, да и выросшая в деревне бабушка что-то такое рассказывала…

– Домовой-домовой, с кошельком поиграй, да потом мне отдай, – неуверенно произнесла она, переступая порог своей квартиры. Даже если это и не сработает, она ничего не теряет, решила мама.

– То-то же, – польщенно ухмыльнулся Дедушка.

– Ну, куда бы нам его положить, а, Черный? – подмигнул он коту.

Мама разулась, прошла в комнату и в непонятном порыве сразу же расстегнула Риткин школьный рюкзак. В нем, рядом с толстым пеналом, преспокойно лежал ее яркий кожаный кошелек.

– И кто же его туда положил? – развела руками мама.

– Не знаю, мамочка. Но уж точно не я, – развела в ответ руками Ритка.

Мама убрала кошелек на место, прошла на кухню и отломила краюшку свежеиспеченного хлеба. Положила на тарелочку и поставила на самый высокий шкаф, чтобы не добралась одна вечно голодная кошка. «Спасибо тебе, хозяин, за то, что помог найти пропажу», – мысленно произнесла она. Вслух все-таки постеснялась, но Дедушка был рад и этому.

– Видишь, Черный? Не пропадут они без тебя. Рано или поздно все равно во всем разберутся.

Глава 7. Арена боевых действий

– Котики в последнее время какие-то странные. Как с цепи сорвались, – пожаловалась мама.

– Глупости, они всегда такие, – возразил папа.

– А вот и нет! Не такие! – тут же влезла в разговор Ритка. – Я тоже заметила. Алиска все время на улицу рвется, выскочить пытается, когда я дверь открываю. А там мороз уже, снег не тает! Она что, не понимает, что замерзнет?!

– Она же уличная, – сказал папа, – вот и тянет туда по привычке.

– Потому что она привыкла гулять! Ей скучно все время дома сидеть! А на даче она бы во дворе гуляла, а потом домой заходила! А тут она потеряется! А еще Нишка все время бегает: туда-сюда, туда-сюда. Как будто ловит кого-то.

– Я тоже заметила, – поддакнула мама. Не заметить было невозможно: как раз в эту секунду мимо них галопом проскакала полосатая рыжая кошка, забежав за угол и скрывшись в детской. Раздался грохот.

– Опять она уронила мои игрушки! – кинулась туда же Рита.

Нишка уже вальяжно шла ей навстречу. В ее позе сквозило достоинство победителя. В зубах кошка держала жирную муху, не успевшую, видимо, спрятаться на зимовку. Нишка подошла к людям и положила перед ними свою добычу, всем своим видом демонстрируя: «Смотрите, какая я умница! Хвалите, хвалите меня скорее!»

Мама присела на корточки и погладила кошку по спине.

– Охотница ты наша! Жаль, что здесь нет для тебя добычи посерьезнее.

Кошка потянулась и благодарно потерлась о мамины ноги, снова и снова подставляя спину для поглаживания.

– А вот в деревне она бы мышей ловила… – начала было Ритка.

– Опять ты со своей деревней! – взорвался папа.

– Опять! И с собакой! – вспомнила внезапно девочка.

Мама испустила тихий вздох и прикрыла глаза ладонью, что означало: «Как же я устала от всего этого!»

– Ну почему вы всегда все делаете, как вы хотите, а не как я! – в сердцах бросила Ритка и убежала в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью.

– Знаешь, я вообще-то люблю собак, но с ними столько хлопот… – нерешительно сказала мама.

– А еще у нас на котиков уйма денег уходит, – ответил ей папа. – Одному только Бату каждый месяц лекарства на круглую сумму покупаем.

– Толку-то, – мрачно произнес присутствовавший при разговоре Бату, – от ваших лекарств новые почки не вырастут. А еще они горькие. Тьфу, гадость!

– Ну что ты все «Мря» да «Мря»? – ласково обратился к коту папа, склонившись к нему и почесывая под подбородком, как больше всего нравилось его любимцу.

– Не понимают. Ничегошеньки не понимают, – вздохнул кот, но все-таки пару раз боднул хозяина головой в знак признательности и уважения.

Незаметно промчались осенние каникулы. Ритка и глазом моргнуть не успела, как пришлось снова подниматься рано утром, выключать противно орущий будильник (а ведь даже самая приятная мелодия превращается в ужасающую, если она звучит в половине седьмого утра) и ползти в ванную, прислоняясь к каждому косяку и пытаясь раскрыть пальцами слипающиеся глаза.

В этот раз вставать было особенно тяжело, потому что за неделю каникул Рита успела расслабиться и начала ложиться позже, тайком играя под одеялом, когда родители желали ей спокойной ночи и уходили в свою комнату, прикрыв дверь, чтобы свет и звуки не мешали ей засыпать. Рита кое-как почистила зубы, наскоро позавтракала, натянула на себя школьную форму, не приходя в сознание, и уже собралась было выходить, как спохватилась, что чего-то не хватает.

– Рюкзак! – ойкнула Ритка и, скинув ботинок, запрыгала на одной ножке в свою комнату.

– Давай скорее, опаздываем, – поторопила ее мама. Она уже оделась и ждала Риту на пороге.

Девочка схватила ранец, который все каникулы провалялся на полу в самом дальнем углу. Дернула его вверх, и оттуда посыпались учебники и тетради. Как попало запихнув их обратно, Ритка застегнула рюкзак и побежала в коридор.

Вернулась из школы Рита мрачнее тучи. Она подозрительно часто моргала, и глаза ее были красными, а нос распухшим.

– Что случилось? – встретил ее папа.

– А почему ты дома? – дрожащим голосом спросила в ответ Ритка.

– Заезжал сегодня к заказчику – договаривались о важной сделке. Ох, как же они все мне все поперек горла стоят! Век бы не видел! – неожиданно эмоционально рубанул ладонью папа. – В три часа снова туда поеду, договор подписывать. А чтобы не возвращаться на работу, решил пообедать дома – мне как раз оказалось по пути.

– А мама где? – пропустила мимо ушей папину тираду Рита.

– Мама у стоматолога, зубы лечит. Вернется еще не скоро. Пока со мной побудешь, а потом сама останешься ее дожидаться. А теперь рассказывай, – он участливо склонился к ней.

Риткина губа предательски дрогнула, и девочка разревелась.

– Это все твой Бату! Он написал в мой рюкзак! Там все мои учебники и тетради были! Я в школе достала, а они мокрые и воняют! Надо мной все смеялись, и учительница отругала… Не пойду больше в эту дурацкую школу! И кота твоего противного видеть не хочу!

– А как же так получилось, что он до твоих учебников добрался? Где был твой портфель? – поинтересовался папа, старавшийся не заходить в детскую позднее, чем через день после генеральной уборки.

– На полу… – обиженно просопела Ритка.

– Еще, наверное, открытый?

– И ты туда же! Лишь бы своего кота защитить! Ну открытый, и что?! Все равно туда нельзя было в туалет ходить! – взорвалась Рита.

– Ну, что сделано, то сделано. Давай посмотрим, что можно исправить, – попытался утешить ее папа. Он обнял ее за плечи и повел в комнату.

Исправить удалось немного – страницы просушенных учебников сморщились и пожелтели, а запах так и не удалось истребить до конца. Тетради проще оказалось выкинуть и заменить новыми. Ритка была безутешна.

– Я ни за что в жизни не пойду в школу! Теперь все будут помнить это и дразниться вонючкой! А еще надо мной Кирилл всегда издевается! Почему он не знает, что нехорошо издеваться над первоклассницей?

– Так ведь он и сам первоклассник? Почему же ты ему сдачи не дашь? – уточнил папа.

– Потому что! – не пожелала объясняться зареванная Ритка. Папа подхватил ее на руки, посадил на колени и начал укачивать, как маленькую, убаюкивая и утешая, пока она не уснула.

На следующее утро Ритка проснулась вялая и печальная.

– Ма-ам! У меня голова сильно болит! – сказала она и откинулась обратно на подушку.

– Да у тебя температура! – воскликнула мама, положив ей руку на лоб. – Никакой школы! Сейчас принесу градусник.

– Тридцать восемь и девять! – ахнула она пару минут спустя. – Лежи, я вызову врача!

– Говорила же, что в школу не пойдет, вот и не пошла, – прокомментировал с порога папа. – Ладно, я на работу.

– Пока… – уныло протянула Ритка. Кажется, в таком состоянии даже перспектива несколько дней не ходить в школу ее не обрадовала.

Папа вернулся с работы оживленный.

– Я уезжаю в командировку в Москву! Там будут решаться очень важные рабочие вопросы. Если все пройдет хорошо, возможно, меня даже пригласят перевестись туда. С повышением, разумеется.

– Замечательно! Когда вылетаешь? – спросила мама.

– Завтра утром. Билеты уже заказали. Пойду вещи собирать. Главное, паспорт не забыть, – отозвался папа и ушел в кладовку доставать чемодан.

– Давай! Пора!

– Да я и так пытаюсь! Подожди минутку!

В зале Рыжая стояла у шкафа на задних лапах, пытаясь подцепить край дверцы.

– Где там этот паспорт лежит? На что похож хоть?

– На верхней полке, где книги, – ответил Бату. – Маленький такой, в твердой обложке.

– Скорее, – поторопила Белая. – Нужно успеть, пока он не вернулся.

Дверца открылась с еле слышным скрипом. Рыжая подпрыгнула и полезла внутрь, вышвыривая задними лапами все, что мешало ей добраться до цели.

Когда папа вошел в комнату, его взору предстало душераздирающее зрелище: шкаф был распахнут, возле него возвышалась гора, состоявшая из сваленных вперемешку чистых наволочек, раскрывшихся книг и фотоальбомов, рассыпавшихся катушек с нитками и перепутавшихся кружевных лент. А на самой вершине этого великолепия восседала Нишка, с упоением раздиравшая на мелкие клочки то, что еще полчаса назад было паспортом.

Глава 8. Темные силы

Что-то происходило. В мире, конечно, постоянно что-нибудь происходит, но в квартире, где жила Ритка со своей семьей, происходили в последнее время сплошные неприятности.

С тех пор, как папу уволили с работы, все ходили хмурые и напряженные. Время от времени гнетущее молчание прерывалось какой-нибудь репликой. Самой обычной, например, папиным: «Дорогая, передай, пожалуйста, соль».

– А нету соли! Кончилась! – тут же взрывалась мама. – Скоро до того доживем, что и на соль денег хватать не будет! По миру пойдем! А ты еще вчера себе бургеры в кафе покупал!

– Между прочим, я на эти бургеры и на все остальное много лет зарабатывал! – тоже начинал кипятиться обычно уравновешенный папа. – А вот ты завела кошку, которая жрет все подряд!

– Да, мама, зачем ты завела такую кошку, которая съела папины документы? – встревала в разговор вездесущая Ритка.

– А ты вообще помолчи!!! – одновременно оборачивались папа и мама.

Ритка обиженно замолкала, да и остальные понимали, что лучше уж молчать. Однако дни шли, и становилось только хуже. Папа все больше времени проводил за компьютером, хотя ему теперь не нужно было на нем работать.

– Что ты там делаешь? Лучше бы работу искал! – ворчала мама.

– А я и ищу! И ты, между прочим, тоже могла бы начать! – парировал папа.

Иногда их ссоры заканчивались тем, что один из взрослых хлопал дверью и закрывался в другой комнате. Или совсем уходил из дома на несколько часов. Рита очень расстраивалась и пыталась их помирить. Конечно, в глубине души она поддерживала папу, ведь он не был виноват в том, что его уволили из-за какой-то командировки. Мама же, видя это, сердилась еще больше, и вместо мира получалась новая ссора.

Разумеется, перемену погоды в доме заметили и коты.

– Что-то тут не то, – необыкновенно серьезно сказала Нишка.

– Конечно, не то! – ответила Белая. – Если не то делать, не то и получится!

– А что они не так делают? – заинтересовалась Рыжая.

– Да все! – фыркнула Белая. – Им дали шанс круто изменить свою жизнь, и что они делают? Ни-че-го! Только ноют и жалуются. Вот что просят, то и получают.

– Да разве они этого просят? – удивилась Рыжая.

– Конечно! Только и слышно: «Денег мало, работы нет, все плохо!» Там, – Белая неопределенно махнула хвостом по направлению к потолку, – давно все пожелания записали. И чтобы денег мало было, и чтобы работы не было…

– А главное, – продолжила она, выдержав паузу, – они так и не решились на перемены. Значит, перемены придут к ним самим, и далеко не такие приятные, как могли бы быть. Небесная Хозяйка не любит трусов и лентяев.

– Не Хозяйка, а Хозяин, – раздался рядом чей-то скрипучий голос.

Кошки в изумлении обернулись. Не так уж часто к ним выходил домовой, обычно предпочитавший общество одного лишь Бату. Нужен был очень веский повод, и того, что этот повод окажется радостным, никто не ждал.

– Вы правы: Хозяин не терпит лодырей и нытиков. А вот кое-кто очень их любит.

– Кто же? – наконец, подала голос Нишка.

– Эх вы! Совсем городские стали, дальше своего носа не видите, – вздохнул домовой.

– Прости, Дедушка. Старею, теряю хватку… – встрепенулся Бату, до этого не принимавший участия в разговоре.

– А ты посмотри, как ты умеешь. Может, что и заметишь. А уж если не заметишь, значит, и я вам не помощник.

Но Черный заметил.

Кошки были не одни. Нет, конечно, с ними был домовой, мимо ходили люди, где-то за стенкой скрипел брюхом по стеклу аквариума Рогалик, но был кто-то еще. Уже не только Бату, но и Алиска с Нишкой ощутили присутствие чего-то близкого, гнетущего и откровенно враждебного. Черный взъерошил шерсть на загривке и погрузился глубже в ту часть своего бытия, из-за которой суеверия запрещали ему перебегать дорогу людям. Он медленно двинулся вдоль стены, тщательно осматривая все подозрительные места. Если в комнате что-то и было, оно тщательно пряталось. Слух Черного уловил какие-то совсем неприметные шорохи на грани чуткого кошачьего восприятия. Кот сосредоточился и пошел на звук, который привел его к пустому, казалось бы, закутку между двумя стенами и комодом. «Если долго вглядываться в Бездну, Бездна начнет вглядываться в тебя», – вспомнил Черный еще одно из любимых выражений хозяина. И чтобы наверняка опередить неизвестного врага, быстро начал произносить заклинание призыва.

– Смотрите, что это с нашим Бату?! – вскрикнула Ритка.

«Ну почему как раз сегодня все оказались дома? – подумал Черный, стараясь не отвлекаться, чтобы не прервать заклинание. – Только бы не спугнули!»

– Что случилось? – показалась в дверях встревоженная мама.

– Он сидит напротив пустого места и орет дурным голосом. Может, ему плохо?

– А, ерунда, – отмахнулась мама. – Пусть сидит, если ему так хочется. Говорят, кошки видят всякие потусторонние силы, может, и он чего заметил.

И она снова вышла.

«Ничего себе ерунда! – мысленно воскликнул кот. – Впрочем, если не помогают, то пусть хоть не вредят».

Он произнес последние слоги заклятья, напоминавшего людям заунывную душераздирающую кошачью руладу. И Бездна откликнулась.

– Мамочки, кто это?! – совсем по-человечьи ойкнула Рыжая.

То, что вылезло из темного угла навстречу Бату, было облезлым, взъерошенным и угловатым. Оно не имело определенной формы, все время находясь в движении и перебирая своими не то лапами, не то щупальцами, количество которых тоже невозможно было посчитать. А еще оно было не одно.

– Это злыдни, – тихо ответил домовой. – Нечисть такая. Питаются злобой, страхом да ненавистью. Если уж к кому домой заявятся, то не поодиночке, а целой толпой. И не выгонишь потом – рассядутся по углам и будут людей пощипывать, чтобы те больше кричали, ссорились и их, гадов, кормили. Так и живут, пока все не переругаются и не разъедутся друг от друга в разные стороны, или, хуже того, от болезней не умрут. Тогда злыдни отправляются новую кормушку искать. Люди эту нечисть не замечают, да и от остальных, как видите, они хорошо прячутся. Только Стражи и могут их выманить да придушить. А теперь уходим – здесь мы Черному ничем помочь не сможем. Домовые должны мир в доме хранить, а не воевать. Да и от вас ему пользы мало будет. Лучше проследите, чтобы люди сюда не вошли, пока Черный не закончит.

Домовой развернулся и засеменил в сторону двери. Нишка с Алиской потянулись за ним. Переступив порог, Белая с размаха упала плашмя и просунула лапу под неплотно прикрытую дверь. Дверь закрывалась на себя, и кошке пришлось приложить немало усилий, чтобы ее захлопнуть.

– Мам, Алиска опять играет с чем-то под дверью! Я уже видела, она так делала, когда ее в карантине держали! – снова встряла Ритка.

Мама была озабочена чем-то своим и смотреть на резвящуюся кошку не захотела. Белая растянулась поперек двери и приготовилась грудью защищать доступ на поле боя.

Говорить злыдни не умели. Их вообще сложно было назвать разумными – они умели только разыскивать подходящую для себя пищу и ненасытно жрать. Даже в постоянной форме нечисть не нуждалась. Однако любой, кто столкнулся бы со злыднями нос к носу, понял бы их намерения безо всяких объяснений.

Намерения Бату тоже были очевидны даже такому неразумному и невнимательному созданию, как человек. Лапы Черного были напряжены, уши прижаты, хвост бил по бокам. Так ведут себя кошки, когда готовятся к прыжку. Но прыгать на то, что не имеет осязаемой формы, бессмысленно. Поэтому Бату не прыгнул. Глаза его, обычно янтарные, зажглись ярким изумрудным огнем. Кот застыл неподвижно. Страж уходил в потусторонний мир так же легко, как Белая входила в человеческие сны, но это путешествие было не столь безопасным. Проиграв в схватке, обратно можно было и не вернуться.

«Две попытки, – подумал Черный, – всего две попытки…» В его новой реальности не было привычных пола и стен, их заменяла сложная игра света и тени. Не было и других домочадцев – только он и нечисть, ставшая теперь уязвимой для Стража.

Злыдней было около десятка. Когда Черный напал, они не кинулись врассыпную, как он ожидал, но полезли навстречу, облепляя его своими тяжелыми, липкими лапкощупальцами, сковывая движения, не давая дышать. Черный, до последнего надеявшийся взять врага на испуг и просто выгнать из дома, понял, что это ему не удастся – противник превосходил числом и силой, не испытывая страх по причине собственной примитивности.

«Тупые», – задыхаясь, подумал Черный. Ему с трудом удавалось связать обрывки мыслей в единое целое – злыдни высасывали из него энергию, лишая сил и воли к жизни. Получив возможность контакта с темными силами, кот и сам стал уязвим. «Тупые, – снова подумал он. – Но я-то нет! Вот вам! Жрите, пока не подавитесь!»

Страж перестал сопротивляться, позволяя злыдням полностью погрузиться в уничтожение его сущности. Превозмогая бессилие и навалившееся мучительное отчаяние, он ждал, пока вся нечисть не окажется с ним в тесной, неразрывной связи. Злыдни предпочитали негатив исключительно потому, что отрицательные эмоции получить было проще. Чтобы разжиться дармовой энергией, достаточно было что-то отнять у ее обладателя, и тогда человек возмущался, злился, обижался, щедро делясь частичками своей жизни с нечистью и испытывая затем опустошенность и упадок сил. Отнимать у нежданного гостя из реального мира им было нечего – Страж отдавал все сам. Изо всех сил Черный концентрировал внимание на каждой крупице жизненной энергии, которая у него еще оставалась. Он не давал ей рассеяться, собирал в одно место и, когда медлить дальше было уже нельзя, приготовился совершить то единственное, что мог. В редких случаях, например, ради спасения человека, дозволялось кошке добровольно отдать одну из своих жизней, а сделать это в любом из потусторонних миров мог только Страж.

Убедившись, что злыдни полностью поглощены кормежкой и не в состоянии оторваться, он призвал на помощь Небесную Хозяйку. «Если они не хотят уйти сами, уйдут вместе со мной», – успел он подумать, прежде чем мельтешащую светотень озарил чистый, сжигающий все свет, а где-то в соседней реальности погасло изумрудное сияние и обмякло, повалившись на пол, черное тело Бату.

– Черны-ый! – Белая громко взвыла и выбила головой дверь комнаты. Она не стала спрашивать домового, можно ли уже заходить – в один момент всем все стало ясно, хотя из комнаты за все время не донеслось ни звука.

– Пусти! Я умею лечить! – бесцеремонно отпихнула ее Рыжая, одновременно проскакивая в проем.

– Было бы еще, кого… – глухо отозвалась Белая.

Все время, пока прибежавшие люди суетились, охали, рыдали, звонили ветеринару, кошки не отходили от Черного ни на шаг. Рыжая прижалась к нему, слушая едва различимое прерывистое биение сердца Стража, который так незаметно всех спас. Белая сидела рядом и, как обычно, вылизывала голову и щеки кота. В другой ситуации Ритка и взрослые удивились и умилились бы этой сцене, но сейчас поведение кошек никому не казалось странным. Приехавший ветеринар отодвинул Нишку с Алиской, и они позволили это сделать, наблюдая со стороны, как Черному, нет, Стражу – никто из них сейчас не назвал бы его иначе, – делают искусственное дыхание, вытягивая изо рта побледневший вялый язык, ставят какие-то трубки с иголками, а затем поднимают и осторожно уносят из дома.

День, когда Бату выписали из ветклиники, стал праздником для всей семьи. Радовалась даже Ритка, забыв о шрамах на ногах от зубов нелюдимого кота.

– Выкрутился все-таки, – облегченно вздохнула Белая. Хотя она, как все кошки, могла знать немного больше, чем люди, тревога за судьбу Черного все это время не отпускала и ее.

– У меня ведь было две попытки, – ответил Черный, умываясь выбритой под катетер лапой, – а я за одну управился. Одна жизнь еще в запасе, уж постараюсь подольше протянуть. Вот только что-то со мной не так сейчас, а что – не могу понять. Вроде не хватает чего-то. Может, слаб еще после болезни.

Нишка обошла кота вокруг и сказала:

– Черный, а ведь ты поседел!

И все заметили, что шерсть на спине кота стала пестрой от появившихся седых волосков. Заводчики кошек и собак поэтично называют такой окрас «перец с солью». Однако Бату не видел в этом ничего романтичного. Его лоснящейся черной шубки без единого светлого пятнышка, его идеальной защиты в мире темных сил, позволяющей выживать, когда все пропало, больше не было. А это означало только одно.

– Я теперь Страж на пенсии, – горько сказал Черный.

Глава 9. Визит Зубной Феи

То, что у Бату все получилось, кошки поняли сразу. А люди, конечно, нет. До людей всегда все медленно доходит, а иногда не доходит и вовсе. Но в квартире как будто стало легче дышать. Все чаще вместо резкого ответа мама с папой неловко улыбались друг другу и расходились, пожав плечами. Так и не устроившийся на работу папа стал периодически пропадать из дома, возвращаясь с загадочной улыбкой, но маму это почему-то не сердило, хотя он и ей не признавался, в чем дело. Даже Ритка, наконец, перестала кашлять и пошла в школу, пусть и без особого удовольствия.

– Мне кажется, мы совсем не уделяем ей внимания, – однажды озабоченно сказала мама, когда Ритки не было в комнате.

– А чего ей еще не хватает? У нее и так все есть, – ответил папа. – А у нас, как ты любишь повторять, денег нет.

– Главное ведь – не подарки. Главное – это любовь, доверие, вера в чудеса, в конце концов, – размышляла вслух мама.

– Ну вот и организуй ей любовь и веру. И чудеса – ты это умеешь. Я как-то больше по технической части, высокие материи – это не мое.

И пожав плечами в знак окончания разговора, папа снова ушел.

Ритка весь день ходила серьезная и сосредоточенная.

– Да что же он все шатается-то? – проговорила она, щупая языком верхний передний зуб.

Она задумчиво прошла на кухню и заглянула в холодильник.

– Яблоки я уже грызла, – повертела Рита в руках большое зеленое яблоко, – Не помогает…

Она со вздохом положила яблоко обратно в пакет.

– Сухари жевала, орехи щелкала… О, а это что? Ириска? Ммм, вкусная, наверное.

Ириска пряталась на верхней полке дверцы холодильника между соевым соусом и пакетиком сухих дрожжей. Судя по виду, лежала она там уже давно. Ритка воровато оглянулась по сторонам – не видит ли мама, как она лопает конфеты перед едой – и развернула обертку…

– Мам! Мам! У мемя жуб выпал! – раздался торжествующий, но слегка невнятный крик.

– Положу его под подушку, пусть заберет Зубная Фея. А она точно прилетит? Вот бы на нее посмотреть! – прыгала Ритка. – И подарок хочется! В прошлый раз она мне такой крутой фонарик подарила!

– Рита, мне кажется, Зубная Фея дарит подарок только за первый выпавший зуб, – осторожно сказала мама, прикидывая время до закрытия магазинов.

– Неправда! Она же не такая экономная, как ты! У нее много денег!

– Откуда у нее деньги? – поинтересовалась мама.

– Откуда-откуда… Она же фея!

Зуб Рита тщательно вымыла, а ложась спать, крепко зажала его в кулаке – так-то она уж точно не прокараулит фею с подарками.

– Мряя!

Бух! Шлеп!

Врезавшаяся с разбега в шкаф Нишка ошалело мотала головой.

– Вы что себе позволяете?! – раздался тоненький голосок.

– Кто… О, простите. Я думала, что в комнату влетела птичка, – сконфузилась было Рыжая, но тут же мечтательно облизнулась. – Маленькая вкусная птичка…

Перед кошкой на безопасном расстоянии зависло в воздухе небольшое изящное существо. Существо часто махало шестью острыми, как у колибри, крылышками, имело на голове пару длинных закрученных усиков, а на миловидном, вполне человеческом, личике – фасетчатые глаза, обрамленные густыми ресницами. В одной из передних лапок Зубная Фея, которую кошка уже опознала, держала небольшой хлыстик, а в другой – объемистый рюкзачок размером с нее саму.

– Теперь я понимаю, почему ты не показываешься людям… – пробормотала Рыжая, не сводя глаз с визитерши.

– Да, они обычно представляют меня по своему образу и подобию, – хихикнула фея, кокетливо подкручивая несуществующий локон.

- Где тут у вас детская? У меня не так много времени – знаете, сколько на планете детей, у которых меняются зубы? Только успевай поворачиваться!

На шум и звуки речи подошли двое других котов.

– Всегда хотелось узнать, что вы делаете с этими зубами? – спросил Бату, более других интересовавшийся человеческой культурой. (Возможно, это было связано с его именем – хозяин так часто рассказывал ему про тезку-завоевателя, что Бату стал запоминать и другие факты из людской жизни). Вид гостьи его совершенно не смутил, как и Алиску, которая, гуляя по чужим снам, и не такое видела.

– Так пойдемте, я покажу! – жизнерадостно прощебетала феечка.

Кошки двинулись в детскую, Зубная Фея летела следом, держась на высоте кончика поднятого хвоста.

В комнате слабо горел ночник. Кошачьей троице он был без надобности, а вот словоохотливая фея тут же поведала, как часто ей приходится натыкаться на разбросанные детьми игрушки в полной темноте.

– Даже умение летать не помогает – то перед тобой качается лошадка в рост хозяина, то у маленькой принцессы оказывается кровать с балдахином, из которого полночи не можешь выпутаться, то…

– Тссс! – оборвала ее Белая. – Пришли!

Шествие остановилось у Риткиной кровати. Девочка во сне сбросила с себя теплое одеяло, но кулак не разжала и даже засунула руку глубоко под подушку.

– Мда, – помрачнела Зубная Фея, – тут придется попотеть.

– Не придется! – задорно воскликнула вдруг Белая.

– Але-оп! – она оттолкнулась задними лапами и крутанула, как рулем, пушистым хвостом, чтобы удержать равновесие, а затем аккуратно приземлилась на Риткину подушку. Девочка вздрогнула, но не проснулась.

– А теперь – смертельный номер! Голова отчаянной кошки в пасти льва! Ну ладно, не совсем льва… Да и не совсем голова… – понижая голос, проговорила Белая. Затем покрутилась на месте, приминая несуществующую траву и аккуратно уселась прямо на Риткино лицо, закрыв ее нос и рот пушистыми меховыми галифе. Рита начала сопеть во сне, потом чихнула, неуверенно подняла к лицу руки и спихнула с головы кошку, после чего начала ожесточенно тереть нос, в который попали шерстинки. Кулак разжался, и на край кровати выкатился маленький молочно-белый зубик.

– Готово! И никаких трудностей! – довольная Белая соскочила с кровати. – Так что ты с ним сделаешь? Засунешь в свой рюкзак? Наверное, он у тебя такой огромный, чтобы не приходилось посреди ночи летать домой и высыпать набранные зубы?

– А я ничего и не набираю! Смотрите! – засмеялась фея.

Она взмахнула хлыстиком. Зуб оторвался от простыни и взлетел вверх, зависнув перед маленькой волшебницей. Фея зажала хлыстик под мышкой, одной рукой расстегнула рюкзак и осторожно извлекла оттуда хрустальные песочные часы, в которых не было песка. Затем она выхватила хлыстик и одновременно разжала руку с часами. Раздался щелчок. Зуб рассыпался на мелкую искрящуюся пыль молочного цвета, и струйки этой пыли потянулись к часам, которые тоже теперь свободно парили в воздухе. Фея дождалась, пока вся зубная пыль соберется в одной чаше часов, а затем взяла их из воздуха – и перевернула.

– Что?.. – начал было Черный, но закончить не успел. Реальность вокруг дрогнула, и что-то неуловимо изменилось. Например, на кровати по-прежнему лежал Риткин зуб, выпавший из раскрытого кулака.

Скрипнула дверь, и в комнату вошли мама с папой.

– Ух, еле успели до закрытия! – прошептала мама.

– Давай, клади уже! – донесся нетерпеливый голос папы. – А зуб-то где?

Одна большая рука потянулась к изголовью и подобрала зубик, другая, поменьше, аккуратно засунула под подушку небольшой сверток. Люди развернулись и пошли к выходу, пройдя совсем рядом с котиками, но почему-то не заметив и не коснувшись их. Снова скрипнула дверь. Фея перевернула часы второй раз.

– …это ты сделала? – закончил мысль дотошный Бату.

– Всего лишь создала малюсенькую временную петлю, чтобы девочка получила свой подарок. Думаете, легко выполнять свою работу, когда в тебя почти никто не верит, а если и верит, то совсем не в такую, какая ты на самом деле? Взрослые давно считают, что меня нет, и покупают подарки сами. Я же только помогаю им в их стараниях. Сейчас, например, я перевела вперед стрелки их настенных часов, чтобы они уж точно не опоздали в магазин, да помогла найти зуб и вручить подарок, не обнаружив себя. Вы, наверное, заметили, что мы наблюдали за всем совсем из другой реальности? Потом они соединились, и дальше время потекло своим чередом: зуба нет, подарок есть, Зубную Фею никто не видел, а Ритка утром будет прыгать от радости, найдя под подушкой лазерную указку, чтобы поиграть с вами.

– Третье правило кошек на Земле… – начала было Белая, но тут же отвлеклась, увидев, как феечка легко закидывает на плечо огромный рюкзак, в который перекочевали опустевшие снова часы.

– Счастливо оставаться! До новых зубок! – раздался резкий щелчок хлыста, и Зубная Фея исчезла.

– Да уж, кто только в нашем мире не водится, – пробурчал Черный, первым покидая детскую.

– Природа не терпит пустоты. Плохое ушло, значит, на освободившееся место смогло прийти хорошее, – прокомментировала Белая. – Вряд ли мы бы с ней познакомились, пасись здесь злыдни.

– И все-таки это могла бы быть птичка, – вздохнула Рыжая и облизнулась еще раз.

Глава 10. Папина идея

Зима уже успела заявить о своих правах, хотя по календарю еще не закончилась осень. В один из ветреных дней, когда с самого утра не прекращалась метель, папа откуда-то вернулся, отряхнул налипший снег с шапки и плеч и так же радостно, как когда-то сообщал о командировке, сказал:

– Я нашел новую работу!

– Наконец-то! – воскликнула мама. – И какую?

Папа немного замялся и смущенно сказал:

– Знаешь, дорогая, мне же никогда по-настоящему не нравилось работать с людьми. Техника – это да. А вот клиенты… Сколько с ними проблем было!

– Ну хорошо, работай с техникой, если тебе так нравится, какие проблемы? – удивилась мама. – А далеко придется ездить?

– Ездить совсем не придется… Можно сказать, что мы будем жить на рабочем месте.

– Мы?! – изумилась мама.

– Жить на работе?! – изумилась Ритка.

– Видите ли, я еду работать метеорологом. В самую что ни на есть глушь. А вы едете со мной.

Это только в старых книгах и мультфильмах про Простоквашино мамы от неожиданных новостей падают в обморок. Риткина мама даже на стул не села, зато выразительно покрутила пальцем у виска.

– Как ты вообще нашел это место? – спросила мама тоном, обозначавшим: «Как ты докатился до такой жизни?!»

Папа разулся, повесил куртку на крючок в коридоре и достал из кармана смартфон.

– Когда я потерял работу, то встал на учет на бирже труда. И там мне предложили эту вакансию, сказав, что с моим образованием достаточно трехмесячных курсов переподготовки. Месяц я уже отзанимался, осталось всего два, и можно будет ехать.

Мама и Ритка вспомнили, как папа периодически куда-то отлучался и ничего об этом не рассказывал.

– Но почему ты раньше не говорил нам? – обиженно протянула Рита.

– Думал, что вы меня не поймете… – папа виновато покосился на хмурившую бровь маму. – Я всегда мечтал работать с точными приборами, а не с людьми. Но на прошлой работе неплохо платили, и я на самом деле боялся что-то менять. Зато сейчас, когда появилась возможность выбора, такой потрясающий вариант подвернулся! Целая комната приборов – и ни одного человека вокруг!

Мама все еще не вполне разделяла папину радость.

– Ни одного человека? А где же мы будем брать продукты?

– Будем на полном довольствии, нам все привезут. Ты будешь мне помогать – неофициально, конечно, и тогда у нас будет оставаться время, чтобы гулять и заниматься с Ритой. Природа там потрясающая!

Папа разблокировал смартфон, который все это время рассеянно крутил в руках, и показал фотографии. Маленький домик метеостанции, зажатый среди горных склонов, выглядел и правда уютно. Он стоял на отшибе, в стороне от деревень и дорог, и имел просторный огороженный двор, на котором были несколько хозяйственных построек, кусты и лужайка в центре.

– Ура, мы будем жить на даче! Вот, а вы говорили, что для этого много денег нужно! А на самом деле нисколечко и не нужно! – развеселилась Ритка.

– Вот здесь мы поставим будку, а на этой поляне будет гулять моя собака! – сразу же сориентировалась она, посмотрев на снимки.

– Там нужно топить печку? – уточнила мама.

– Разумеется, – сказал папа.

– А вода в доме есть?

– Нет, но во дворе есть колодец.

– И туалет на улице? – с безысходностью в голосе спросила мама.

– Конечно! – ответил папа.

– Ого! Туалет с видом на горы! Это же весело! – обрадовалась Ритка.

Мама посмотрела на нее с сочувствием, но второй раз палец к виску не поднесла. А Рита спохватилась:

– Пап, а как же школа? Ты что-то сказал про занятия…

– Школы там, разумеется, нет. Будем учить тебя сами, а раз в полгода или год будешь выезжать в деревню и сдавать экзамены. Тебе же все равно не нравилось в школу ходить.

– Не нравилось, но… Все ходят в школу… – Рита растерялась. Одно дело ныть, что не хочешь ходить в школу, и совсем другое – не ходить в нее по-настоящему.

Но папу нелегко было сбить с толка.

– А зачем быть, как все? Лучше делать то, что тебе нравится… даже если не сразу до этого додумался.

– Дорогой, ты точно здоров? – озабоченно произнесла мама и поднесла руку к папиному лбу.

– Абсолютно, – уверил ее папа.

– Что-то ты сам на себя не похож…

Ритка присмотрелась: в папином облике и правда было что-то новое. Как будто он стал выше или шире в плечах, или начал занимать больше места в комнате, хотя это и было не так.

– А компьютеры там будут? – спросила она.

– Думаю, там они бесполезны, – беспечно отмахнулся папа, – продадим при переезде.

Теперь и Ритка посмотрела на него округлившимися глазами.

– Папа, но как же ты будешь без компьютера?!

– Вы же сами говорили, что нужно меньше за ним сидеть. Вот и будем – меньше. Но только все, это будет честно.

– Нет все-таки это чистейшее безумие, – обреченно махнула рукой мама.

– Ура! Мы сумасшедшие! Папочка, можно я буду сумасшедшей вместе с тобой? – подлизалась Ритка. – Но только чтоб там собака была!

– Смотри-ка, неужели решились? – удивленно спросила Нишка.

– Это только начало, – промурлыкала Белая. – Подожди, они еще не раз поспорят на эту тему.

Сначала мама попыталась сделать вид, что никакого разговора и не было. Она ходила, как ни в чем не бывало, мыла посуду и проверяла Риткины уроки, но через несколько часов не выдержала первая.

– Что все-таки случилось? Каким пыльным мешком тебя стукнули, что ты так резко изменил позицию? Ты ведь, кажется, не собирался покидать цивилизацию?

– Знаешь, – задумчиво и оттого тоже непохоже на себя сказал ей папа, – иногда тебя весь мир подталкивает к переменам. Ты можешь считать меня странным, но я думаю, что все это – и паспорт, и увольнение, и Риткины болезни – звенья одной цепи. Намеки нам. А случай с Бату так и вовсе последнее предупреждение. Я не хочу жертвовать здоровьем и жизнью ради того, чтобы удобно сидеть в тепле за компьютером.

– А если это все просто совпадения? – спросила мама.

– Возможно. Но я знаю где-то в глубине души, что это не так. Просто поверь мне. Я обещаю, что мы со всем справимся. И ты сможешь сколько угодно рисовать свои рассветы с закатами.

– Откуда ты знаешь, что я хочу их написать?

– Ну я же тебя знаю, – улыбнулся папа и обнял маму.

Мама посмотрела на него с каким-то новым непонятным ощущением. Как будто ее уважение к папе тоже стало выше, шире и заняло больше места в комнате.

– Ну что ж… Прыжок веры… – непонятно пробормотала она под нос.

Глава 11. Уход Бату

В следующие два месяца волны напряжения и суматохи чередовались с периодами затишья, когда, казалось бы, ничего не происходило. Только папа продолжал посещать свои курсы, а к маме периодически приходили люди, чтобы купить у нее разные вещи из их квартиры. Ритка на уроках была рассеянной, часто смотрела в окно и думала, много ли снега выпало на их будущей даче. Или волновалась, что не сможет гулять во дворе, к которому привыкла. А потом начинала радоваться, что зато там не будет соседского Сашки и вредного одноклассника Кирилла.

Мама периодически заводила разговоры о том, что ее тревожило. А тревожил ее будущий переезд – и отдаленность от людей, и отсутствие школ, магазинов и интернета и, конечно же, туалет на улице. Но у папы на все имелись аргументы.

– Зато каждый из нас будет заниматься тем, чем хочет. И никакие пробки, начальники и ипотеки волновать не будут. А биотуалет я куплю, не переживай.

И мама сдавалась, но затем снова возвращалась к волнующей теме.

Иногда несогласие достигало пика, и тогда мама с папой ссорились.

– Не поеду я никуда! – кричала тогда мама. – И Рита со мной останется, нечего ребенка в такую тьмутаракань тащить!

– Ты сама жаловалась, что тебе не нравится, чем я тут занимаюсь! – парировал папа. – Или тебе только деньги нравились, которые я зарабатывал, а на меня и мои желания наплевать?

Ритка следила за их перебранкой и переживала, но только самую малость, потому что в глубине души догадывалась – мама так говорит от страха и неуверенности, а на самом деле она туда хочет, и все равно поедут все вместе. Тем более, несмотря на все свои ультиматумы, мама продолжала выставлять на продажу тумбочки и тостеры, которые не пригодились бы им на новом месте.

– Ну вот, скоро уже поедем, – заметила наблюдавшая за маминой суетой Нишка.

– Поедете, – поправил ее Бату.

– А ты, Черный? – удивилась кошка.

– А я не еду.

– Но как же ты останешься здесь один? Ведь они все равно возьмут тебя с собой! Или ты хочешь сбежать?!

– Нет, что ты, – устало зевнул Черный, – ты же знаешь, я домашний и городской до мозга костей. День, когда я по молодости и глупости выскочил в форточку и до вечера трясся в кустах у подъезда, был одним из худших дней моей жизни. Тем более, сейчас зима. Этот мокрый, ужасный снег! Фу! Нет, я и шагу за порог этой квартиры не сделаю.

– Но тогда как же… – начала было Рыжая и осеклась.

– Да, – кивнул кот, подтвердив ее опасения, – я уже достаточно напереезжался с хозяевами. Еще один переезд мне все равно не осилить. Тем более, на вертолете. Я слышал, они говорили про вертолет. Меня даже в машине укачивает. Не хочу напоследок такого…

– Напоследок?! Что ты говоришь! Тебе еще жить да жить! Злыдней больше нет, защищаться ни от кого не нужно. Что тебе может помешать?!

– Время, – вздохнул Черный, – время. Даже если я не пойду в мир темных сил сражаться с какой-нибудь пакостью, оно нагонит меня и здесь. Мне ведь много лет, Рыжая. Я помню розовый орущий комочек – Ритку. Я помню рыжий и писклявый комок проблем, который бегал по квартире и жевал все подряд – тебя. Я уже тогда был солидным взрослым котом и порой – да что там, частенько – мечтал придушить вас обеих за постоянный несносный гвалт и суету. Но вот Ритка подросла, ты повзрослела, а я… я постарел. Это рано или поздно происходит со всеми кошками, как бы долго они не растягивали свои девять жизней. А я не очень-то их и берег…

– Но как же мы без тебя?.. – на глаза Рыжей навернулись слезы. Она была хоть и охотницей, но очень нежной и сентиментальной кошкой.

– Все будет в порядке, справитесь. Там, в горах, Страж людям не понадобится. В хорошее место едут, я чувствую. Духи местные будут их защищать. И потом, я ведь не собираюсь делать это прямо сейчас. Встречу Новый год вместе со всеми – не хочу портить им праздник.

Новый год отмечали в полупустой квартире, но весело и дружно. Мама в порыве энтузиазма успела продать кровати, так что для ночевки на пол теперь стелили оставшиеся матрасы и одеяла. Люди, как обычно, сначала тайком подсовывали под елку подарки, а потом притворялись, что их нашли и преувеличенно ахали, вскрывая коробки. Для котиков сделали торт из паштета и мяса, а Рогалику преподнесли в подарок свежий куст салата и вырезанную Риткой бумажную снежинку. Кошек паштет интересовал больше, чем новая дата в человеческом календаре, и только Нишка все время беспокойно поглядывала то на этот самый календарь, которым торжественно украсили опустевшую перед отъездом стену, то на Бату, спокойно и с достоинством доедавшего свою порцию. Время от времени она не выдерживала, отрывалась от миски и шла вылизывать морду Черного или тереться о хозяйкины ноги, чтобы унять беспокойство.

Наконец, праздник закончился. Люди доели сладости и собрали мандариновые шкурки из всех углов квартиры.

– Уберем елку, – сказала мама.

– Нет, мамочка, пусть она еще немножко постоит! До переезда, – попросила Ритка.

Переезд был назначен на следующую неделю – первую после новогодних каникул. Риткины документы еще в декабре были отправлены на новое место – она зачислялась в деревенскую школу на экстернат, чтобы иметь возможность сдавать там годовые экзамены и получать учебники. Папа тоже оформил все необходимые документы и помогал маме паковать чемоданы.

– Пора, – сказал, наконец, кошкам Бату.

Нишка с Алиской подошли ближе.

– Ты уверен? – жалобно спросила Рыжая.

– Он уверен, – отозвалась вместо кота Белая. – Мы всегда знаем, когда пора: кошки ведь не могут не слушать себя, как это пытаются делать люди.

– Ну ладно тогда… – вздохнула Рыжая, – может, еще встретимся…

– Пойду попрощаюсь, – сказал Черный, не обращаясь ни к кому конкретно. Но было и так понятно, что он собирается прощаться с людьми.

Кот прошел в кабинет и потерся о ноги сидевшего в кресле хозяина. Тот наклонился и протянул руку, чтобы его погладить.

– Что ты, Бату, сегодня такой общительный? Мрр? – неумело попытался изобразить мяуканье человек.

– Мрря! – не стал спорить кот и боднул головой руку хозяина, как делал это уже много раз.

Затем Черный подошел к хозяйке, читавшей книгу, и тяжело запрыгнул ей на колени. Лапы слушались уже с трудом, и кот понял, что времени у него осталось совсем немного. Хозяйка не сразу поняла, что случилось, а осознав, что на ее коленях добровольно лежит тот самый неласковый кот, который столько раз кусал ее за ноги и царапался при попытке погладить, что широко расставила руки в стороны и закричала, захлебываясь от восторга:

– Смотрите, смотрите, Бату ко мне пришел! Сам!

– Ну что мы, кота не видели? – крикнул в ответ из кабинета папа. – Он и ко мне приходил.

– А я посмотрю! – подскочила Ритка. – Ути, какой ми-иленький! Дай, я тебя тоже поглажу!

Бату терпеливо подставил голову под девчоночьи нежности. Дождался, пока восторги утихнут, и люди вновь займутся своими делами, а затем так же неловко спрыгнул на пол и вышел из комнаты.

– Хозяина берегите, – давал Бату последние напутствия кошкам, – если слишком уж запечалится, приободрите и хозяйке помогите это сделать. Главное, чтобы он переезжать не раздумал – заново собраться осуществлять свои мечты будет намного тяжелее.

– Да уж мы в курсе, – ответила Белая, но тут же осознала, что ее тон неуместен и извиняющимся (кто бы мог подумать, что она так умеет!) голосом продолжила, – конечно, Черный. Не переживай, мы все сделаем, как надо. Легкой дороги тебе! И до встречи в новом рождении…

Бату молча кивнул. Затем поднялся и начал оглядываться по сторонам.

– Я хотел под кровать, а они ее… Что ж, поищу другое укромное место. Вы идите, идите, не нужно со мной стоять. Отвлеките хозяев, пускай они уж потом… заметят. А меня Небесная Хозяйка проводит, не заблужусь.

Кошки вышли из комнаты. Было тихо – Ритка играла в снежки на улице, а мама и папа о чем-то разговаривали в кабинете. Не найдя другого подходящего места, Черный спрятался под елкой, которую Ритка попросила не выбрасывать. Подполз поближе – силы уже покидали его, – уткнулся мордой в колючие еловые лапы и закрыл глаза.

Черное тело дернулось и обмякло. Бату несколько мгновений провел в оцепенении, а затем почувствовал необыкновенную легкость. Он летел вверх, туда, где его ждали миллионы других готовящихся к новой жизни кошек, а навстречу ему уже протягивались ласковые руки Небесной Хозяйки.

Глава 12. Переезд

Без Бату в доме сразу стало пусто. Хотя он, в отличие от остальных кошек, не носился по ночам, топая, как стадо маленьких слоников, не требовал внимания, бесцеремонно заваливаясь кому-нибудь на колени, и вообще был нетребователен и незаметен, его отсутствие ощущалось всеми очень сильно. То и дело кто-нибудь из людей, проходя мимо любимого подоконника Бату, украдкой бросал туда взгляд, словно надеясь вновь увидеть на окне изящную эбонитовую статуэтку.

– Не захотел со мной поехать, – с горечью и обидой иногда произносил папа, обращаясь в пустоту подоконника, – бросил, а я тут крутись один…

– Да… Плохо без нашего котика… – вздыхала Ритка, пытаясь поддержать папу.

– Зато у него сейчас ничего не болит, и ему хорошо, – говорила мама. – Бегает где-то за Радугой с другими котиками. Или сидит, как обычно, и смотрит в наш мир, наблюдает, как мы тут суетимся.

– За Радугой? – услышала человеческий разговор Нишка.

– Человеческие придумки, – авторитетно объяснила Белая. – Люди верят, что кошки уходят по радужному мосту в какую-то особенную страну, где становятся молодыми, здоровыми и играют в ожидании встречи с хозяевами.

– Странная фантазия, – озадаченно протянула Рыжая.

– Люди вообще странные. Они и себе такую страну выдумали. Рай называется.

– Но ведь на самом деле все по-другому! И намного интереснее!

– Это мы с тобой знаем. Все-таки мы – высшие существа. А ты попробуй им объясни.

Алиска резко завершила разговор и ушла тереться о папины ноги. Она со своей стороны тоже старалась поддержать выбитого из колеи хозяина.

Папа рассеянно погладил пушистую мурчащую кошку и сказал:

– Завтра выезжаем. Скорей бы уже. Мне теперь совсем не хочется здесь оставаться. Все напоминает…

– Дедушка! – позвала Рыжая, заглядывая в темный угол прихожей.

– Чего тебе? – вылез из своего укрытия домовой.

– Попрощаться хотим. Долго нас здесь не будет. Ты уж дом береги, не скучай без нас и Черного.

– Да куда мне деваться – все когда-нибудь уходят, – прокряхтел домовой. – Я уж привык. Поезжайте с миром.

И он снова растворился в темноте.

На следующий день папа, мама и Ритка собрали все приготовленные сумки и чемоданы, посадили Алиску и Нишку в переноски (для Алиски специально купили вторую, так что ее бывшая одиночная камера досталась Нишке), а Рогалика в специальную утепленную коробочку, отдали ключи от квартиры бородачу и на такси отправились в аэропорт.

Кошки никогда в жизни ни на чем не летали, но эта затея им уже заранее не нравилась. Все время, пока люди шли от аэропорта до маленького вертолета, они недовольно мяукали и ерзали в своих клетках. Впрочем, им относительно повезло: вместо путешествия в багажном отсеке, как это было бы, лети они в самолете, переноски разрешили поставить на колени маме и папе. В остальном же в вертолете было шумно, тряско и холодно. Папа тут же задремал, несмотря на шум и вибрацию, мама придерживала клетки, и только Ритка радовалась всему, что ее окружало, возбужденно подпрыгивая возле иллюминатора:

– Ой, какие деревья маленькие! А вон речка! И гора! Мам, пап, смотрите, там настоящие горы!

До «настоящих гор» они, впрочем, немного не долетели, приземлившись на заснеженной лесной опушке. В стороне виднелась метеостанция, откуда уже спешили, проваливаясь в сугробы, двое мужчин в зимнем камуфляже – предыдущие сменщики. Они помогли папе занести в домик мешки с запасами продуктов и их вещи, а затем направились к вертолету, который должен был увезти их домой после года вахты. Папа еще раз на всякий случай проверил рации и спутниковую связь, получил последний инструктаж и несколько неуверенно помахал вслед удаляющемуся вертолету. Мама, папа и Ритка остались одни посреди леса.

– Ну вот, мечты сбываются, – сказал папа, просто чтобы что-то сказать. Кажется, он и сам еще не понял, что именно только что сбылось.

– А красиво здесь, – произнесла мама, обводя взглядом окрестности.

И действительно, вокруг было сказочно, нереально красиво. Лиственницы и березы были густо украшены сверкающим снегом, чистый морозный воздух непривычно пьянил после городского смога, а за макушками деревьев – кто бы мог представить! – высились горы! Самые настоящие горы, от которых мама не могла отвести глаз.

Ритка не стала долго стоять и тут же поскакала по целине. Вернее, попыталась поскакать, провалившись по пояс в первый же сугроб и весело барахтаясь в нем.

– А мне нравится! – заявила она. – Вот еще бы сюда собаку!

Глава 13. Появление щенка

Жизнь на станции после первых суматошных дней, когда папа с мамой то пытались просушить сырые дрова, то случайно обливались ледяной водой, доставая ведро из колодца, то бежали к приборам, едва не пропустив время снятия показаний, а Ритка и кошки старательно путались под ногами, постепенно вошла в колею.

Вставалось здесь рано – отчасти, потому что печка за ночь прогорала, и в домике становилось прохладно, отчасти из-за солнца, которое поднималось из-за отрогов гор и непременно заглядывало в окошко прямо у Ритиной кровати. Папа к этому времени уже заново растапливал печку, а затем уходил снимать показания с приборов на метеорологической площадке. Ритка помогала маме готовить завтрак. Дома ей всегда было некогда это сделать – ведь она едва могла проснуться, чтобы пойти в школу, и порой не успевала завтрак даже съесть, не то что приготовить.

Первая половина дня была «папина». Это значило, что раз в три часа папа уходит на площадку, записывает данные приборов, а затем отправляет их по рации в Гидрометцентр. Там из этих данных делают прогноз погоды и затем рассказывают по телевидению. Рита в это время занималась учебой. В роли учительницы выступала мама, но, если нужно было объяснить что-то непонятное, подключался папа. Папа знал столько, что хватило бы не на одно школьное образование, а на целых несколько. Только он раньше ничего этого Ритке не рассказывал, потому что был занят работой.

Во второй половине дня обработкой и передачей данных занималась мама, а папа гулял с Риткой, играл с ней в шашки или учил ходить на лыжах. Иногда Рита ходила с папой или мамой на площадку и тоже училась разбираться во всяких интересных штуках со сложными названиями.

По вечерам между измерениями все собирались на ужин у теплой печки, а затем пели песни, играли в «Крокодила», рисуя мелом прямо на бревенчатой стене, или слушали, как мама читает книжку. Книг взяли с собой много – на электронной читалке, поэтому скучать не приходилось. А ночные смены мама и папа делили между собой, дежуря по очереди.

Иногда на станцию заходили охотники. Поначалу они очень удивлялись, встретив там незнакомых людей, да еще с ребенком, но скоро все со всеми перезнакомились и подружились.

Кошки предпочитали греться где-нибудь возле печки. Выходить на улицу они могли, но делали это редко.

– Дождемся весны, – говорила, сладко потягиваясь, Рыжая, – вот тогда и поохотимся.

Весны они действительно дождались, хотя пришла она позже, чем в городе. В один из солнечных (а надо сказать, большая часть дней на защищенной горами станции были солнечными – ветра и снегопады случались очень редко) дней в дверь постучал один из их новых друзей-охотников. На этот раз он был с большим рюкзаком, в котором что-то шевелилось. Охотник загадочно улыбнулся, поглаживая усы, и подозвал Ритку.

– Ты скажи мне, хозяйка погоды, почему у вас на станции такой непорядок?

– Какой непорядок? – удивилась Ритка. Она точно знала, что вместе с мамой тщательно протирала все приборы, которые ей разрешалось трогать, и даже мыла полы.

– Дык сторожа нет.

– Нас кошки сторожат! – заступилась за своих питомцев Ритка. – Они знаете, какие чуткие!

– Так-то оно так, – усмехнулся охотник и поставил к ногам поскуливающий шевелящийся рюкзак.

Ритка начала о чем-то догадываться. И мама с папой тоже.

– Щенок! – ахнула Рита еще до того, как из рюкзака показался черный и блестящий любопытный нос.

Щенок был пушистым и толстолапым, серой волчьей окраски. Он шумно дышал, повизгивал и радовался всем вокруг, а больше всего тому, что его выпустили из рюкзака.

Подошли кошки. Их тоже разбирало любопытство по поводу нового члена семьи, но они старались не подавать виду.

– Привет! – радостно пролаял щенок.

– Здравствуй, Серый, – неторопливо сказала Белая.

– А почему я Серый? Я не знаю, кто я. Мне еще имя не дали!

– Имя тебе дадут люди, и будет оно для людей. А для нас ты Серый, и точка.

– Ну ладно, пусть Серый, – кивнул щенок, – а вы кто?

Кошки представились. Щенок подошел к Нишке и дружелюбно облизал ее с головы до ног. Та чуть поморщилась, но не отстранилась, а после села вылизываться. Алиска такой фамильярности не допустила и тут же шлепнула Серого лапой по мохнатым ляжкам.

– Лапы и язык не распускать. Старшего по званию уважать.

– Хорошо, – охотно согласился щенок. – А кто старший?

– Я.

Эпилог

С появлением собаки Ритка стала еще больше времени проводить на улице. Волчок – так она назвала щенка за сходство с настоящим волком и за привычку до изнеможения крутиться на месте, пытаясь поймать свой хвост – бегал за ней по пятам, не расставаясь ни на минуту. Он быстро рос, но по-прежнему тепло относился к Рыжей, прибегая ее облизать или зарыться носом в ее короткую шерстку. Рыжая терпела и покровительствовала детенышу-переростку. Белую пес побаивался и старался держаться на расстоянии – первое знакомство не прошло даром.

Снег сошел с косогоров и тропы просохли. Приближалось лето. Кошки стали больше времени проводить на улице, охотясь на мелких птичек и грызунов. Ритка, вздыхая и поглядывая в окно, корпела над книжками – впереди ее ждал экзамен за первый класс.

– Мне пора, – сказала однажды Алиска.

– Как, и ты?! – с ужасом встрепенулась Рыжая.

– Нет, – рассмеялась Белая, поняв, что вторая кошка имеет в виду. – Я просто ухожу. Лапами. По земле. Моя задача здесь выполнена, меня ждут новые дела.

– Но почему именно сейчас?

– Посмотри сама. Все на своих местах. Все довольны жизнью. Хозяин радуется технике и уединению, хозяйка начала выходить с этюдником и что-то рисовать, у Ритки сбылась мечта – появилась собака. Теперь нужно только поддерживать это равновесие, но это уже не моя роль.

– А чья же? – глупо переспросила Нишка.

– Твоя конечно же, Рыжая, – ты остаешься за главную. Будешь хранительницей очага, мамой этому серому недотепе, с Рогаликом у вас, опять же, общие интересы… – не удержалась от подколки Белая.

Рыжая великодушно сделала вид, что не заметила иронии.

– Но здесь же очень далеко до людей? Как ты доберешься? – удивилась она.

– С трудом, скорее всего, – серьезно ответила Белая, – потому и ждала, пока земля просохнет. Идти мне далеко, не один месяц – знаю уже, где меня новая семья ждет, у которой не все ладно. Что ж, мне не привыкать подножным кормом питаться, отощаю еще разочек.

Кошка с некоторой грустью оглядела упитанные лоснящиеся бока.

– Ах да, – спохватилась она, – и не забывай третье правило…

Белая придвинулась ближе и зашептала что-то на ухо Рыжей.

Белой хватились не сразу. Люди уже привыкли, что кошки целыми днями гуляют на улице, и заметили неладное, только когда Алиска не пришла к ужину.

– Она потерялась, заблудилась! Алиска ни за что не пропустила бы кормление! – причитала Ритка.

Мама и папа отправились искать пропавшую кошку. Но в горах быстро темнело, на призывное «кис-кис» никто не отзывался, и поиски пришлось прекратить.

– Вернется, она же сообразительная кошка. Вон как нас в прошлый раз нашла, – сказал папа, но без особой надежды в голосе. В глубине души все уже понимали, что случилось.

Белая до ночи успела уйти довольно далеко. Знание невидимым компасом не позволяло ей сбиться с маршрута, а природные инстинкты подсказывали, куда поставить лапу и чья запашистая отметина на соседней сосне. С авторами отметин она всей душой предпочла бы не встречаться. Отойдя на несколько километров, кошка устроилась на ночевку в чьей-то заброшенной и немного обвалившейся, но теплой норе.

«Ритка, наверное, переживает, – вспомнила вдруг она. – Рыжая не сможет ей объяснить, куда я делась. Непорядок. Ну ничего, это мы сейчас поправим…»

Белая прикрыла глаза и провалилась в мир сновидений. Попасть на таком расстоянии в чей-то сон было бы сложно, будь это в мегаполисе, полном других человеческих снов и мыслей. Однако здесь, в лесу, кроме незатейливых эмоций мелких зверушек, ничего не было, и постепенно Белой удалось нащупать тоненькую туманную ниточку Ритиного сна. Осторожно ступая невидимыми лапами, Белая двинулась вдоль нее.

– Мама! Папа! Мне Алиска приснилась! – соскочила с кровати Ритка.

– Представляете, она мне все-все рассказала! Она не потерялась, она специально ушла. Ее в другом городе, далеко от нашего, еще одна семья ждет, в которой такой кошки не хватает. А у нас еще Нишка есть, и Волчок, и Рогалик! Так что у нее все хорошо, – хотя мне все равно немножко грустно, – понизив голос, добавила она.

– Ну и замечательно. Я думаю, эта кошка нигде не пропадет, – ответила мама, которая уже сидела за столом, обложившись тетрадями наблюдений.

– Вот только жаль, что она тебе попозже не приснилась, – проворчал папа, плотнее закутываясь в одеяло, – Посмотри, даже солнце еще не встало.

Снова ложиться спать Рите уже не хотелось. Вставать с кровати она не стала, чтобы не вызвать шумный интерес Волчка, который бы тут же позвал ее гулять.

«Во что бы такое тихое поиграть, чтобы папе не мешать?» – подумала Ритка. Взгляд ее упал на лазерную указку, которую подарила в прошлом году Зубная Фея. Ритка осторожно протянула руку, взяла указку и начала бесцельно водить красным огоньком по полу и стенам домика.

– Третье правило кошек: видишь светящуюся точку – поймай ее! – азартно выкрикнула Рыжая и с грохотом отряда боевых колесниц прыгнула за ней следом.

Октябрь 2019 г.



[1] Борис Житков, «Кенгура».

[2] Песня из м/с «Хранитель Лев» в русском переводе. 

Другие работы автора:
+3
41
20:45
Хорошая сказка, добрая roseroserose
Спасибо. smile
Загрузка...
Илона Левина №1