Загляни в карман пиджака

Автор:
Derek Lewis
Загляни в карман пиджака
Текст:

Посвящается Галие

1

Длинная вереница монотонных, скучных дней совсем выбила меня из сил. Одна радость мне осталась: скоро я вернусь домой, выпью чашку чая и покончу с собой. Так всё закончится.

Однако важно чётко определить и понять, каким образом я убью себя. Выбор способа необходимо делать, исходя из следующих характеристик:

  1. Степень болезненности метода;
  2. Степень его эффективности (то, насколько быстро и просто избранный метод позволяет достичь поставленной цели);
  3. Степень сложности устранения последствий.

Все эти характеристики вытекают из вопроса «Что я знаю о самоубийстве?» Ответ таков: во-первых, это больно. В любом случае. Избежать боли не удастся. Но вспарывать себе брюхо гораздо больнее, чем, скажем, выстрелить в сердце. Во-вторых, это грязно: самоубийство влечёт за собой кучу последствий, которые кому-то потом придётся устранять. И хорошо если это будет не тот, кто делил с тобой постель, сидел за одной партой в школе или произвёл тебя на свет.

Как бы там ни было, перед тем как убить себя важно позаботиться о том, чтобы доставить живым людям поменьше хлопот.

К примеру, если ты собрался стрелять из дробовика (или любого другого огнестрельного оружия) в голову, то не самой плохой идеей будет постелить на пол какую-нибудь плёнку и обклеить ею стену позади себя. Если собрался вешаться, то делать это лучше в подгузнике для взрослых, они продаются в любой аптеке. Снять его будет гораздо проще и не так противно как вытирать лужу твоей мочи. Не лишним будет положить в карман перочинный нож, которым можно будет срезать верёвку. Непосредственно перед повешением нож стоит наточить. Если же собрался прыгать с большой высоты, то по очевидным причинам необходимо избегать оживлённых мест. Лучше всего подойдёт мост. Но на всякий случай нужно будет, прежде всего, отследить течение реки, в которую упадёт тело, дабы установить, куда оно в итоге приплывёт, а также на глаз определить достаточной ли является высота для мгновенной смерти. Если возникают сомнения относительно этих двух условий, то рекомендуется временно воздержаться от самоубийства и поискать другое место.

В соответствии с третьим пунктом методы самоубийства с использованием транспортных средств признаются недопустимыми, независимо от обстоятельств, в силу последствий, которые они могут нести для водителя и пассажиров.

Кроме того, важно учитывать не только специфику метода, но и разного рода обстоятельства, житейские мелочи, так сказать.

Если ты одинокий человек и никто тебя не хватится при продолжительном отсутствии, то прежде чем убить себя, стоит оставить входную дверь квартиры незапертой. Это поможет соседям и представителям служб, в которые они вероятно обратятся, без труда попасть внутрь, не прибегая к специальным средствам.

А вообще, конечно, лучше всего совершать суицид не в квартире и не дома, а где-нибудь в очень отдалённом месте. Лес подойдёт идеально. Там много деревьев, что упростит процедуру повешения, а все возможные последствия сведутся к минимальным. Но если ты человек семейный, то в таком случае стоит оставить записку, в которой нужно указать следующее: что с тобой случилось, почему это случилось, где твоё тело можно найти и что с ним (и всей сложившейся ситуацией) делать. При этом рекомендуется избегать излишнего эмоционального нагнетания, лишь сухо, так сказать, «по-канцелярски» изложив все факты. В случае, если это представляется невозможным или по каким-то причинам нежелательным, стоит написать две записки и адресовать каждую из них разным людям. Пусть человек наиболее привязанный к тебе получит «канцелярскую», «холодную» записку. А тот, кто привязан меньше, если таковой имеется, получит «горячую» записку.

Всё это, конечно, хорошо… но какой способ выбрать мне?

Я человек одинокий, никто не будет обо мне горевать, никто не станет меня искать. Родители давно мертвы, братьев и сестёр нет, друзей тоже. Значит, если это случится в квартире, дверь запирать не стану. Тогда неплохо было бы застрелиться. Звук выстрела сразу привлечёт кого-нибудь из соседей, что значительно лучше запаха гниющего тела.

Семейных пар и детей на этаже, насколько мне известно, нет.

В квартире напротив живёт мужчина. На вид лет сорок пять. Холост. Бездетный. Работает поваром в японском ресторане неподалёку. Хотя сам на японца уж никак не тянет. Наверняка он первым среагирует на выстрел.

В другом конце коридора пустующая квартира, пара пенсионеров, группка студентов и странный парнишка лет тридцати, живущий с мамой. Пухлый такой, в очках, серой вязаной шапке и рваной куртке. Он вечно слоняется по округе, улыбается, здоровается с каждым, кто пройдёт мимо, даже если это собака или кот, представляется: «А меня Боря зовут» и сразу уходит, не дожидаясь ответа.

За стенкой молодая пара. Парня зовут Эрик, а девушку… как зовут девушку? Не помню. Что-то на «В», кажется, но не Виктория и не Вероника… Ладно, неважно. В любом случае пистолета-то у меня всё равно нет, и я не знаю, где его можно достать. Проще будет избрать другой способ.

Какие есть варианты?

Самосожжение, ток, таблетки, угарный газ — отбрасываем сразу.

Повешение — туда же следом. Слишком больно, долго и проблематично со всех точек зрения. Нужна крепкая верёвка, кусок мыла, нож, подгузник… Плюс я не знаю, к чему привязать конец верёвки. Потолочных балок у меня в квартире нет, а люстра не вызывает доверия. Йен Кёртис использовал для этих целей бельевую верёвку в кухне, но у меня и её нет. Вешаю бельё на раскладную сушилку. А уж она, к сожалению, для самоубийства, при всём желании, никак не подойдёт.

Остаётся только вскрытие вен. Способ простой, достаточно надёжный и не слишком хлопотный. Правда болезненный и не мгновенный... Однако ничего получше мне в голову не приходит.

Надо будет не забыть купить лезвие и маркер.

2

Вернувшись домой в компании красного маркера и лимона (в последний момент я вспомнил не только о том, что у меня есть канцелярский нож, который ничем не хуже лезвия, но ещё и о том, что утром я негодовал по поводу отсутствия лимона в холодильнике, ведь без него чай совсем не тот), я направляюсь в кухню. Бросаю покупки на стол. Беру с плиты чайник. По весу сразу понятно, что он пуст. Иду к раковине, наполняю доверху водой, возвращаю на плиту. Зажигаю газ. Ухожу в спальню.

Из книжного шкафа достаю ежедневник. Аккуратно вырываю два листа. Аккуратно всё равно не получается. В негодовании поджимаю губы. Сажусь за стол. Начинаю писать.

Тому, кто это найдёт.
Мне правда очень жаль, что тебе пришлось увидеть смерть в пышном торжестве её ужасающей красоты... Ты наверняка справедливо заметишь, что нет в смерти никакой красоты. Я же в ответ скажу следующее: «Если уж люди каким-то совершенно непостижимым для меня образом умудряются разглядеть великий смысл во всём этом безумном хаосе, именуемом жизнью, то пусть они тогда и мне не откажут в желании наделить смерть красотой.
Но довольно лирических отступлений. Я сам их не люблю. Перейдём к делу.
Во-первых, я умер по собственной воле. Никто в этом не виноват, кроме меня самого. Причина, если она кому-то нужна, заключается в том, что я не умею и не хочу жить. Жизнь причиняет мне только боль и страдания. Я устал и хочу избавиться от этого. Во-вторых, у меня нет ни семьи, ни родных, ни друзей. Не пытайся их разыскать. Все документы в спальне. На кровати под подушкой. Там же ты найдешь деньги. Потрать их на мои похороны, прошу тебя. Понимаю, что велик соблазн присвоить их себе, ведь никто не может тебя остановить, никто тебя не осудит, не запретит. Более того, никто даже не узнает об этом. Мне остается лишь воззвать к твоей совести. Будь Человеком! Я не хочу, чтобы мое тело валялось где-нибудь на свалке. Пусть в гробу зароют его в землю и венчают серым камнем с именем моим, датой рождения и смерти (не знаю, когда ты найдешь меня, но я убил себя 24.12.2019) и надписью:

T.I.W.Y.G.
W.Y.M.W.L.

В-третьих, всю одежду, еду и постельное белье, которые ты найдешь в моей квартире раздай бездомным. А холодильник, телевизор, компьютер, прочую технику и мебель можешь забрать себе. Или продай кому-нибудь, сдай в ломбард на худой конец. Вот и будут тебе деньги. Книги мои в количестве двухсот пятидесяти трех штук завещаю Эрику — соседу из восемьдесят шестой квартиры.
В-четвертых, вызови полицию и скорую помощь, если еще этого не сделал. Телефон в гостиной на журнальном столике.
Надеюсь из-за меня у тебя не будет проблем.
С наилучшими пожеланиями,
Ныне покойный Герман Томчин

Я складываю исписанные листы два раза пополам и убираю в карман пиджака. Иду в кухню за маркером. И тут вдруг замечаю, что чайник на плите как-то странно шумит. Хватаю полотенце, открываю крышку. Чайник пуст.

«Чушь какая-то, — думаю я и прокручиваю в голове все свои действия, начиная с того момента как вошёл в квартиру. — Я точно помню, что набрал в чайник воды», — убеждаю я себя и вновь иду к раковине. Ставлю полный чайник на плиту. Ухожу вместе с маркером в ванную. Включаю свет. И на стене большими буквами пишу: «Загляни в карман пиджака». Снимаю с крючка мочалку, швыряю в сторону, вешаю на её место пиджак. Он частично заслоняет надпись, но так даже лучше. Человек увидит надпись, уберёт пиджак, который мешает полностью её прочесть и тут же всё поймёт.

Довольный этим фактом, открываю кран, регулирую температуру воды, закупориваю сливное отверстие. Направляюсь в спальню. В ящике стола нахожу канцелярский нож. Беру его с собой. Затем вновь иду в кухню. Проверяю чайник, открыв крышку. Пусто.

— Да что ж такое! — не выдерживаю я.

За спиной раздаётся голос:

— Одно могу сказать наверняка: всё это явно неспроста.

Я оборачиваюсь.

И вижу перед собой мужчину.

Он невысок, худощав, у него длинные, тёмные, слегка вьющиеся волосы, густая борода. Одет в какие-то лохмотья.

— Вы кто? — спрашиваю я.

— Неверный вопрос, — отвечает мужчина, озираясь по сторонам так, будто он был здесь раньше когда-то давно, а теперь вот сверяет то, что осталось в его памяти с тем, что он видит здесь сейчас. — Какая разница, кто я? — он наконец сосредотачивает всё своё внимание на мне. — Важно лишь то, зачем я здесь. Может я хочу убить тебя? Или ограбить? Или и то, и другое вместе. Я похож на убийцу? На грабителя? Ты уже составил обо мне своё мнение, не так ли? Увидел меня, мою причёску, бороду, одежду. Этого ведь достаточно для того, чтобы понять, кто я такой. Так к чему же эти пустые вопросы? Спрашивай только о том, что действительно хочешь узнать.

— Неплохая речь. Но когда я спрашиваю тебя о том, кто ты такой, я пытаюсь узнать не кто ты есть "на самом деле", я хочу понять, кем ты себя считаешь. То есть важен не вопрос, важен ответ. А в ответе важна не семантика, важна перспектива, тот угол обзора, под которым ты смотришь на себя самого. Ну а раз известен угол обзора, известна и твоя позиция в этом абстрактном поле. Знание позиции позволяет сделать вывод о том, кто же всё-таки стоит передо мной. То есть это как бы несколько сложнее, чем выводы, основанные на внешнем облике и атрибутах его составляющих.

— Так кто же я по-твоему?

— Я полагаю, что ты — это я. Проекция сознания… или подсознания... сгусток нереализованных амбиций, неоправданных надежд, невысказанных слов, нерешённых дилемм… В общем, выражение сплошных «не-», коих в моей жизни было предостаточно.

Мужчина рассмеялся.

— Выходит, меня не существует?

— Вне моего сознания — нет.

— Как-то слишком уж банально и скучно, — мужчина поморщился, — ты не находишь? Вся эта бурда а-ля «Бойцовский клуб» или «Тайное окно»… Ты, кстати, не писатель случайно?

— Слушай, чего тебе от меня надо? Это мой дом, нельзя просто так сюда вторгаться… в общем, тебе пора. Давай. Дверь вон там. Провожать не стану.

— Я уйду. Но для начала мы должны кое с чем разобраться.

Он подошёл чуть ближе.

— Стой где стоишь, — сказал я и выдвинул лезвие канцелярского ножа.

Он поднял руки и остановился.

— Это хорошо, что нож у тебя с собой. Он пригодится для дела.

— Для какого ещё дела?

— Ну не для самоубийства уж точно… Слушай теперь внимательно и делай, что я говорю. Надрежь ладонь и три капли крови добавь в чайник. Затем набери воды и поставь на плиту кипятиться. Но только три капли крови. Не больше.

— Что за бред?

— Да просто сделай уже! Сам всё увидишь своими глазами, всё поймёшь. В худшем случае окажется, что я психопат, который ходит по домам и убеждает людей заниматься подобной вот хернёй... или… как ты там говорил? Я всего-навсего проекция твоего сознания. Значит, это ты психопат. А я оживший внутренний голос. И я тебе говорю: берёшь нож, режешь руку, добавляешь кровь в чайник. Ставишь на плиту, кипятишь. Мы должны разорвать порочный круг, прежде чем двигаться дальше. Займись этим. А я пока здесь подожду. Позови, когда закончишь.

Он сел в кресло в гостиной, стал смотреть в окно и поглаживать свою бороду.

Я решил сделать то, что он мне велел. Хотя бы для того, чтобы он ушёл и оставил меня в покое.

Три капли крови. Не больше. Раз, два и вот третья. Всё. Кладу нож на стол. Беру чайник, наполняю его водой в очередной раз и возвращаю на плиту. Зажигаю газ. А сам иду тем временем в ванную. Бинтую порезанную руку.

— Чуть не забыл, — кричит мужчина из гостиной. Затем кряхтя встаёт и направляется ко мне. — Ванная в нашем деле очень важна, — говорит он.

— Понятно, — отвечаю я, убираю бинт в аптечку.

— Погоди, не уходи, — он встаёт в проёме, преграждая мне путь.

Я толкаю его.

— Отвали! Я и без ножа урою, если что! Не приближайся ко мне!

— Это для тебя, Бронсон, — говорит он, указывая на стену у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу надпись, которую сделал сам несколько минут назад:

«Загляни в карман пиджака».

С недоумением смотрю на своего загадочного гостя. Он тщетно пытается скрыть улыбку и кивает с важным видом всезнающего мудреца.

Я стою столбом, пытаясь осмыслить происходящее.

— Давай заглядывай, — подначивает он меня. — Чего тянешь-то?

Сую руку в карман пиджака, нащупываю свою записку…

— Нет-нет, в другом кармане.

Лезу в другой карман. И вытаскиваю оттуда шприц наполненный кровью.

— А вот теперь пошли, — говорит мужчина. — У нас с тобой важная миссия. По дороге всё объясню. И нож канцелярский, кстати, тоже захвати. Пригодится в самый ответственный момент.

Он срывается с места и мчится к выходу.

— Ты, кажется, не понял, — кричу я вдогонку. — Я собираюсь убить себя. У меня уже всё готово. И мне нет дела до твоих «миссий», и вообще ни до чего нет дела.

— А до чайника?

— Чего?

— До чайника есть дело?

— В смысле?

— Чайник сейчас закипит. Сходи, выключи.

Сразу после этих слов из кухни раздаётся пронзительный свист, который с каждой секундой становится всё громче. Я бегу в кухню, поворачиваю ручку плиты и свист смолкает. Внезапно и в один миг рухнувшая лавина гробовой тишины приносит с собой голос матери, зачем-то вырвав его мимоходом из глубин моей памяти:

«Сделай музыку погромче и оставь окно открытым».

Я возвращаюсь к входной двери. Мужчина по-прежнему стоит там.

— Я просто хочу умереть спокойно, только и всего.

— Знаю. Потому и зову тебя с собой.

— То есть?

— Наша миссия закончится твоей смертью. Больше ничего пока не скажу. Всё остальное узнаешь, если согласишься и выполнишь первое задание.

— Что в шприце?

— Кровь больного спидом. Вколи себе как будешь готов.

— Что?! Зачем?.. Господи… Не буду я этого делать! На, забери. И вали уже отсюда.

— Не могу. Это твоя ноша. А мне и своей хватает. Каждый несёт свой шприц. Если ты понимаешь, о чём я.

— Всё равно не стану я себе вкалывать чью-то кровь. Тем более спидозную.

— Что ж, понимаю. Вполне нормальная, адекватная позиция. Для того, кто хочет жить. Но мне казалось, ты не из их числа.

— Что я должен буду сделать, кроме этого?

— Придёт время, всё узнаешь.

— Зачем мне вообще это нужно?

— А тебе нужны причины? Серьёзно? Ты ж самоубийца. Лично я всегда думал, что суицид — это как раз-таки ярко выраженное отрицание всяких причин.

Я тем временем вспомнил о ванной. «Наверняка наполнилась», думаю я. Направляюсь туда. Да, так и есть. Воды до краёв. Закрываю кран и сразу вытаскиваю пробку из сливного отверстия. Вытираю руку. Слышу голос мужчины и его приближающиеся шаги.

— Я кое-что вспомнил… Где маркер?

— Вот, держи.

— Подвинься-ка, — просит он, взяв маркер.

Подходит к стене, снимает колпачок и прям под моей надписью пишет:

«Если встретишь Д., передай, что я по-прежнему её люблю».

— Вот теперь точно можем идти.

— Это ещё зачем? — спрашиваю я, указав на его надпись.

— Так надо, — он возвращает мне маркер, — не бери в голову, — и выходит из ванной.

— Не верю, что говорю это, но я готов пойти с тобой, — говорю я.

— Очень скоро ты поймёшь, что сделал правильный выбор.

Мы вместе покидаем дом, садимся в его старый тёмно-синий фольксваген и отправляемся в путь. Компанию нам составляет голос Джерри Гарсия.

Куда мы отправимся? Я не знаю. Но именно это мне почему-то очень нравится.

— Меня, кстати, Виктор зовут, — вдруг говорит он. — Но отныне называй меня Кавиш.

— Сделай музыку погромче, Кавиш, — отвечаю я, — и открой окно.

Другие работы автора:
+2
28
Teo
13:54
Отлично.

Пишите ещё, пожалуйста, на этом сайте.
21:25
Спасибо большое. Обязательно напишу.
Загрузка...
Анна Неделина