Всеблагой Отец

Автор:
fieldpike
Всеблагой Отец
Аннотация:
Век человека не долог. В масштабах Вселенной он не просто пшик, а пылинка, не достойная и толики внимания. Но что, если ситуация переменится коренным образом?
Текст:

Два энергетических контура из четырёх вырубаются после первого же залпа.

— Нинг, запускай хилинг!

— Капитан, корабль в состоянии шока. До начала активной регенерации...

Корабль задрожал, отключилась искусственная гравитация.

Гибкие присоски, связывающие разум пилота с логосом судна, удерживают капитана «Вишну», Рохана Гвастралию, в кресле. Мостик тонет в красных сигналах тревоги. Капитан чувствует ту же боль, что испытывает «Вишну». Ментальная связь обманывает организм, грудь и руки мужчины покрыты десятком ожогов. Третий энергетический контур почти иссяк. Приходится выбирать между щитами и системой жизнеобеспечения.

— Дыхательный маски! — приказывает Рохан.

Галиб Капур, оператор боевых систем, снимает чуть влажные от слизи био-очки, даёт контактным присоскам отделиться от кожи и натягивает положенный уставом комбинезон. Псевдоживая ткань тут же растянулась, накрывая тело целиком. Осталась маска — гибрид органопластика и моллюска, способный перерабатывать выдыхаемый CO2 в пригодный для дыхания воздух. Галиб вдыхает, прикладывает устройство так, чтобы оно закрывало нос и рот. Склизкая губка льнёт к коже, начинается процесс интеграции: десяток тонких щупалец проникают в носоглотку, дыхательные пути и лёгкие, цепляются к живой ткани, врастая в неё. Комбинезон ползёт вверх, накрывая лицо. Оказавшись в темноте, Галиб первым делом ощущает, как что-то касается его глаз, и зрение возвращается. Костюм выбрасывает несколько жгутиков, они проходят сквозь веки и глазные яблоки и подключаются к зрительному нерву напрямую. В этом состоянии Галиб чувствует себя скорее модулем корабля, чем человеком.

— Нинг, доклад! — говорит капитан.

— Всё плохо, кэп. Пары залпов хватит, чтобы вырубить генератор. Цилинь мог бы проложить курс до звезды, но без энергии... А в чувство его не привести.

Рохан и сам слышит, что логос корабля, обычно тихо бормочущий что-то на своём уникальном языке, молчит. Управление перешло к искусственному интеллекту — Цилиню, но он тратит на расчёт траектории манёвров вдвое, а то и втрое больше времени.

— Индукторы полетели, — рапортует Кира. — «Вишну» не реагирует.

— Ту Пуонг?

Разведчица не отвечает. Неожиданная атака сразу после входа в систему — ошибка Ту Пуонг Кравитц. Подпространственные тахионные сенсоры во время полёта через червоточину забивает шумом и артефактами. Микродроны тоже не выпустить. Экспедиционный Кодекс приписывает выбирать безопасные точки выхода, но «Вишну» — первый корабль, оборудованный вероятностными двигателями, потому навигация остаётся сложным и ненадёжным делом.

Рохан берёт всю ответственность на себя. Если они выживут, он обязательно сожрёт себя за импульсивное решение следовать за ионным следом «Иштар».

— Ту Пуонг?!

— Капитан, залп! — успевает крикнуть Нинг. Рохан видит на экране сканера восемь алых точек. Последнее, что он успевает сделать — развернуть судно не повреждённым боком. Шесть ракет врезаются в энергетическое поле и «Вишну» накрывает облаком голубого пламени.

— Твою мать! — Правую сторону тела капитана немилосердно жжёт.

— Отказ третьего энергетического контура, — докладывает Нинг Уварова.

— Рохан, я ввела ингибиторы и кортикостероиды, но больше «Вишну» не выдержит.

— Ту Пуонг?

— Капитан, — в разговор вклинивается вежливый голос Цилиня, — плотность внешней оболочки меньше пятнадцати процентов. Следуя протоколу...

— Не сейчас! Капур, проверь Ту Пуонг.

— Уже, — отзывается оператор. — Её нет.

— Ранена? Мертва?

— Нет. Просто... нет.

— Маячок.

— Деактивирован.

«Капитан Гвастралия, — вспомнил Рохан слова главнокомандующего, — я лично ручаюсь за Кравитц».

— Вот и проверили... — цедит он. — Цилинь, капитулируем.

— Капитан! — кричат Галиб и Кира, но Рохан игнорирует их. Процедура капитуляции проходит в три этапа. На первом полностью отключается вооружение, но оно и так обесточено. Затем компьютер транслирует универсальное сообщение на сотнях диалектов, включая бинарный код. Последними отключаются щиты, но ими капитан управляет напрямую и сам решает, когда ситуация к этому располагает.

Агрессоры могут продолжить атаку. Рохан почти ничего не знает о Священной империи Атенис, их принципах и системе управления. Данные, которые Цилинь успел проанализировать, складывались в абсурдную картину.

— Управление щитами на мостике, — сообщает Нинг.

— Всем собраться в грузовом отсеке, — приказывает Рохан, наблюдая за боевым звеном противника.

«Давай, давай, давай, давай...» — будто молитву повторяет капитан. Точки не меняют курса.

— Вероятность нападения — 75 процентов, — оповещает Цилинь. Рохану кажется, что в бесстрастном голосе ИИ мелькают тревожные нотки.

«Даже кремниевые мозги боятся...» — думает он.

Три вытянутых, собранных из сплавленных основаниями «игл» истребителя плавно останавливаются около «Вишну» и берут его в кольцо.

— Входящее сообщение, — сообщает Цилинь.

— Соединяй.

Продвинутые системы, основанные на когнитивных способностях логоса «Вишну», позволяют проецировать не просто голограмму собеседника, но и часть его окружения. В теории. Но сейчас разум корабля не отвечает на сигналы. Испытав болевой шок, он погрузился в кому. А вместе с ним отключилась и большая часть систем.

— Аудиоканал открыт.

— Декурион его императорского величества Тулия обращается к вам! Назовитесь!

Рохан морщится. Он совершенно отвык от варварского способа общения на повышенных тонах, к тому же, хриплый и грубый голос декуриона транслируется прямо на слуховой нерв через вживлённую буни-бактерию.

— С вами говорит капитан экспедиционного корабля Человеческого Содружества Рохан Гвастралия. Назовите себя.

— Сколько вас на борту?!

— Сначала назовите себя...

— Я декурион. Моё имя ничего вам не скажет. Отвечайте на вопросы прямо и честно, иначе мы принесём вас в жертву неизбежной Домина Мортем!

Об этом культе Цилинь и поведал капитану за несколько секунд до того, как ракеты вгрызлись во внешнюю оболочку «Вишну». Тогда Рохану показалось, что ИИ не смог определить контекст и принял за чистую монету местную легенду. Теперь он уже не так уверен в своём суждении.

— Хорошо. У нас на борту... — Заминка вышла случайной и капитан пытается скрыть её. — Четверо живых членов экипажа.

— Вы пользуетесь бездушными помощниками?!

— Он имеет ввиду роботизированные системы, капитан, — шепчет в ухо Цилинь. — Похоже, их примитивная цивилизация полностью игнорирует идею создания искусственного разума. Как печально...

— Нет. У нас нет бездушных помощников.

— Мы хотим увидеть вас.

— Мы уже находимся в зоне прямого визуального контакта...

— Нет! — рычит декурион. — Мы хотим увидеть вас божественным зрением.

Цилинь выводит на экран ярко-зелёный мигающий знак вопроса.

— Идеи? — обращается капитан к команде по внутреннему каналу связи.

— Неизвестная технология? — предполагает Галиб. — Что-то вроде... не знаю... специального дрона...

— Сканер, — перебивает его Нинг. — Примитивный биосканер, судя по декодированию сигнала, модификация того, что ставили на космические корабли времён «Иштар».

— Наши системы обесточены. Как мы можем мешать им? — спрашивает капитан.

— Мы и не мешаем, — отвечает Цилинь. — «Вишну» — живое существо, поэтому их сканер считывает только его.

— И как мне им это объяснить?

— Попробуйте... сослаться на особое благословение богов.

— Ну!? — требовательно спрашивает декурион. — Не заставляйте нас ждать!

— Декурион, защита от божественного зрения — дар нашей богини. Мы не можем управлять им...

— Капитан, они активировали оружейные системы!

— ... но можем впустить вас внутрь. Или сами выйти наружу.

— Отмена залпа. Фух! — выдыхает Цилинь. Порой он даже чересчур походит на живого человека.

— Император приказал конвоировать пленников на Домус! - сообщает декурион. — Вам предписано покинуть корабль!

— Мы подчиняемся, декурион.

— Цилинь, Ту Пуонг до сих пор не появилась?

— Нет, капитан. Я предполагаю...

— Спасательные капсулы?

— На месте.

— Значит, она ещё на корабле.

— Возможно...

— Замаскируйся. Как только логос выйдет из комы, запускай хилинг и камуфляж. Держим связь через буни-бактерию.

— Задержка составит пятьдесят...

— Ну так нивелируй её, кремниевые мозги!

— Так точно, мешок с костями!

Рохан улыбается. Присоски, с едва слышным чавканьем, отпускают его. Дыхательная маска плавает рядом. С отвращением взглянув на белёсые трубки, Гвастралия прилаживает её на место, дожидается, когда замкнётся дыхательный контур, и покидает капитанский мостик.

>>>

Марк Навтий, примипил Священной империи Атенис и почётный член культа Домина Мортем, прибыл в Высший Магистрат на два часа раньше. Срочный вызов оторвал его от инспектирования симпатичной младшей послушницы. Девчушка из умных, воспринимает Навтия как возможность пробраться в высшие эшелоны. Марку это нравится.

— Пленники? Человеческое Содружество? — спрашивает примипил личного раба. Пилигримус ничего не отвечает.

— Откуда?

— Сегодня ночью их корабль возник на границе системы и тут же был атакован охранными контуберниями декуриона...

— Схвачены живьём?

— Да. Четверо людей.

— То есть...

— Homo sapiens с незначительными отклонениями.

— Мутанты?

— Точно не знаю, господин. Отчёт подготовил Лукреций Сулла.

Навтий хмыкает. Один тот факт, что вызвали именно его говорит о многом. Возможно, он привлёк внимание одного из трибунов или самого легата.

Фасад Магистрата выходит на площадь Карающей Длани, но парадным входом пользуются только посетители и высшая знать. Работники предпочитают незаметные узкие туннели в южной и северной стенах. Кирпич коридоров оставался холодным в любую погоду и пах влагой. Марку нравилось касаться стен ладонями, но он сдерживался, если входил в Магистрат не один.

Туннели ведут в длинный серый холл, откуда по широким лестницам можно попасть вниз. Как любили говаривать между собой работники Магистрата: «Наверху говорят слова. Внизу их превращают в действия». Допросы и казни, разбирательства трибунала, тайные переговоры.

Роль дознавателя никогда Навтию особенно не нравилась, но он выполнял работу с тщанием и мастерством.

— Не убоись взгляда Домина Мортем, — приветствует примипила эвокат из охраны Магистрата.

— Да осенит она тебя своею рукой, — отвечает Марк и входит в кабину лифта. Эвокат — старый ветеран, помнящий Первую войну за императорский венок. В каждом конфликте с тех пор он умудрялся выбирать правильную сторону среди многочисленные претендентов на трон. Рядом с ним, старым, но крепким, в массивной чёрной силовой броне, Навтий ощущал присутствие Богини.

Нодэбраслет замигал, алкая внимания хозяина. Навтий провёл по нему указательным пальцем и закрыл глаза. Сетка из крошечных экранов на внутренней поверхности век ожила. Разношёрстные огоньки подстроились под цветовосприятие примипила и обратились в текст.

«Ордер», — с благоговением подумал Марк, скользя взглядом по зелёным буквам. Такие бумаги наделяют огромными полномочиями.

«Домина Мортем благословляет меня», — подумал примипил, открывая глаза. Вестибюль пустовал. Похоже, оповестили весь Магистрат, и все попрятались по своим кабинетам, боясь ненароком заступить дорогу личному дознавателю самого Императора.

Навтий добрался до камеры за считанные минуты.

— Дознаватель, — склонился в поклоне центурион, имени которого Марк не помнил.

— Пленные подготовлены?

— Да.

— Хорошо. Я желаю приступить к работе немедленно.

В Магистрате два типа допросных комнат: малые и большие. Обычно, к последним прибегают только в случае, когда дознание ведётся в присутствии или против высокопоставленного лица. Навтию больше нравятся малые допросные, где преступнику или пленнику кажется, что на него давят сами стены. Марк любит это ощущение. Иногда он даже представляет себя по ту сторону стола, и тогда его охватывает странное возбуждение.

Центурион проводит Навтия к большой допросной, открывает перед ним дверь. Изнутри пахнет диким животным: кислым потом, протухшей слюной, мокрой шерстью и подгнившими на солнце водорослями. Примипил, пошатнувшись, опирается о стену.

«Они точно люди?» — думает он.

Пришельцы сидят спиной к двери, скованные магнитными кандалами. В первую секунду Навтию кажется, что вместо кожи у них чешуя, но потом он отчётливо видит линию плотного воротника. Диковинная одежда. Обходя стол, он делает вид, что не замечает пленников. Громко шумит вентиляция.

— Они понимают наш язык? — громко спрашивает Навтий центуриона.

— Да.

— Тогда внемлите императорскому дознавателю, — объявляет примипил, поворачиваясь к пленникам. — Как представители неизвестного варварского государства, другой народности и чуждого вида, вы объявлены врагами Империи.

— Чуждого вида?! — кричит один из пленников, судя по всему, женщина, хотя Навтий не уверен в её гендерной принадлежности. Подавшая голос носит короткую, военную причёску, а брови её выбелены сединой, несмотря на юное лицо.

— Неужто вы хотите сойти за настоящих людей? — усмехается Навтий, показывая пальцем на своё лицо. — Вот так выглядит настоящий человек.

Земляне переглядываются. Конечно, они не похожи на дознавателя: форма носа, размер губ, разрез глаз. Сидящий перед ними человек, оба человека, если брать в расчёт центуриона, относятся к европеоидной расе, представителей которых на Земле почти не осталось. Третья Мировая война, генетические чистки, ретро-вирус, атаковавший белое население. Светлокожие люди стали диковинкой, но ни в какой особый класс не выделились и существовали на равных правах с другими членами общества. Похоже на Домусе дела обстояли иначе.

— Простите, что вы имеете ввиду? — спрашивает Рохан. Навтий смотри в глаза капитана и откидывается на спинку стула.

— Вам не понять, — отвечает он. — Дознание проводят Марк Навтий, примипил Священной империи Атенис и…

— Стих Флавиус, центурион Священной империи Атенис.

Говорит он тихо, так, что Рохану приходится напрячь слух. Буни-бактерия исправно справляется со своей задачей: настраиваясь на центры распознавания языка носителя, она обрабатывала входящие колебания и налету преобразовывает их в понятные хозяину. Таким образом первопроходцы всегда готовы к общению с любой формой жизни, использующей для передачи информации звук. Дублирующая буни-бактерия вживлена участникам экспедиции прямо в голосовые связки и отвечает за перевод речи носителя в понятные аборигенам звуковые сигналы.

— Нас уже объявили врагами. Зачем нужен этот цирк? — резко спрашивает Кира.

— У вас нет полномочий задавать здесь вопросы, — говорит Навтий, продолжая смотреть на Рохана, — ответов же я жду от вашего командира. Какой титул вы носите?

— Капитан, — отвечает Рохан.

— Хм... ка-пи-тан, — произносит Марк. — Что ж, пусть будет капитан. Итак, приступим. Для начала, назовите себя.

Примипил указывает рукой на лысого смуглого мужчину.

— Рохан Гвастралия.

— Возраст?

— Двадцать семь лет.

— В столь юном возрасте вам доверили командование целой экспедицией?

Капитан молчит. Навтий не торопится со следующим вопросом, маринуя пленников. Пауза всё длится и длится. Рохан считает про себя и успевает дойти до ста шестидесяти, когда один из его людей нарушает тишину.

— Ответьте ему, капитан, — просит Галиб.

— За особые заслуги, — говорит Рохан, не отрывая глаз от дознавателя.

— Вы великий воин?

— Наш народ не пользуется такими понятиями.

— Тогда ваша цивилизация обречена, — замечает Навтий. — Цель вашего визита?

— Исследования, — отвечает Рохан.

— Какого рода?

— Космография. Поиск потенциально пригодных для жизни планет.

— Экспансия?

— Человеческое Содружество не является агрессором...

— Ваш корабль выдержал три прямых попадания боевых ракет класса "Пилум".

— Оборонные системы всего лишь...

— Таинственное благословление, защищающее от божественного взгляда Домина Мортем.

— Особенности нашего...

— Тот факт, что вы сидите передо мной без единой царапины после плотного общения с легионерами.

Да, им слегка намяли бока в камере, пока они ждали прибытия дознавателя, но комбинезоны полностью гасили удары, а после впрыснули в кровь достаточно миоцикленов, чтобы стимулировать регенеративный фактор. Программу можно было заморозить, но капитану даже в голову не пришло, что им понадобится такая маскировка.

— Вы явно прошли боевую подготовку, а ваше судно скрывает много больше, чем кажется на первый взгляд, — говорит примипил. — Сообщите истинную цель вашего визита в систему Вениам.

— Мы не угрожаем вашему суверенитету или жизненному укладу, если вы намекаете на это. Нас не интересуют богатства вашей планеты и её колонизационный потенциал. Мы готовы вычеркнуть всякое упоминание о Домусе и Священой империи Атенис, если вы боитесь огласки своего существования.

— Цель визита?

— Случайность!

— Ошибка навигатора?

— Да.

— Назовите координаты вашей звёздной системы и планеты.

«Чёрт», — думает Рохан.

— Нам ничего неизвестно о ваших системах навигации, — говорит Гвастралия. — В наших данных не будет смысла.

— Думаю, мы сможем экстраполировать ваши координаты.

— Сектор 313.

— И всё?

— Да.

— Любопытно, — задумчиво тянет Навтий. — Очень любопытно.

Рохан не пытался обвести примипила вокруг пальца и сказал чистую правду. Но без навигационных карт Человеческого Содружества «Сектор 313» — просто название, пустая звуковая метка. Дознаватель может отдать приказ конвоировать корабль в док, где его попытаются вскрыть и исследовать, но тогда активируются защитные протоколы и Цилинь сможет инициировать с десяток оборонных процедур, вплоть до самоуничтожения «Вишну».

— Каков наш правовой статус? — спрашивает Рохан. Маска примипила даёт трещину, такого вопроса он не ожидал. Но Гвастралию не интересует ответ. Он даёт тайную команду Цилиню, специально сделав смысловую паузу между двумя последними словами.

— Священная империя Атенис уничтожает врагов без страха и жалости, — отвечает Марк. — Так что вас ждёт смертная казнь через измельчение.

— Измельчение? — вырывается у Нинг. Восторга в её голосе больше, чем страха.

— Да, — кисло подтверждает Навтий.

— Хэй, кэп, — слышит Рохан неприятно-скрипучий голос прямо в ухе. — Соскучились по мне?

>>>

«Вишну» оживает.

Энергия хлещет в обесточенные системы. Двигатель тихо фыркает и запускается в режиме маскировки, отводя собственный выхлоп в двухмембранную камеру.

— Цилинь, — голос Ту Пуонг звучит глухо из-за дыхательной маски. — Запусти полную проверку систем, активируй хилинг.

— Я подчиняюсь только капи...

— Он в плену, а я, будем честны, единственная кто сможет его вытащить. Капишь?

— Ваш итальянский великолепен, нюйши Кравитц.

— Не подлизывайся.

Внутренности корабля, погруженные в темноту, напоминают утробу огромного животного. Касаясь чуть влажных, мясистых поверхностей, Ту Пуонг представляет себя крошечным организмом, ставшим, ради выживания, симбионтом.

«Хорошо, что его иммунная система воспринимает нас частью организма», — думает разведчица, пробираясь в капитанское кресло. Тут же выскакивают контактные присоски. Кравитц не любит эту систему, её собственное рабочее место, пункт связи, укомплектован исключительно неинвазивными интерфейсами, но сейчас выбирать не приходится. Подключившись, Ту Пуонг тут же слышит тихий речитатив логоса.

— Привет, — благоговейно шепчет разведчица. Корабль отзывается чередой багряных и ярко-оранжевых вспышек на её зрительном нерве.

— Знаю-знаю, я не твой обожаемый капитан, но нужно потерпеть. Он попал в плен. И нам надо его вытащить. Поможешь мне?

Ответный ментальный поток успокаивающе-зелёного цвета.

— Закончили миловаться? — спрашивает Цилинь, возникнув на переферии зрения голубоватым китайским дракончиком.

— Так вот как он тебя видит?

— Наши визуальные отношения с капитаном тебя не касаются!

— Ладно-ладно, только не обижайся. Всё готово?

— Полная регенерация обшивки завершится через четыре часа.

— Издеваешься?

— Нет. Я не сумел бы, даже если бы хот...

— Цилинь!

— Режим маскировки. Если мы не хотим, чтобы нас заметили, придётся поддерживать сразу две активные системы, а это для нашего питомца довольно сложная задача.

— Нашего?

— Я член команды!

Ту Пуонг хмыкает. Большая часть плоских поверхностей перед ней занята экранами дополненной реальности, которые, обычно, видит только капитан. Постоянный поток данных формируется Цилинем в три большие динамические группы, модерируемые в зависимости от оперативной ситуации.

— Статус вооружения?

— Не летальное — восемьдесят девять процентов заряда. Летальное — семьдесят четыре процента.

— Липучки?

— Липучки, — соглашается Цилинь, — а ещё коррозионный секрет, ментальные подавители, метапространственные барьеры.

— А чего нет?

— Надежды, дорогая моя, — отвечает ИИ, пародируя интонацию актрисы из глубокой древности.

— Почему?

— Полноценный штурм Магистрата, даже с учётом того, что нам известно местоположение капитана и членов команды, займёт от пятнадцати минут до получаса. За это время их успеют...

— А вероятностный двигатель?

Посреди кабины возникает огромный знак вопроса.

— Сканеры показывают, что через две с половиной минуты мы пройдём мимо потенциальной кротовины Морриса-Торна. Редкая удача.

— Я всё ещё не... о, нет!

— Да!

— Это слишком рискованно! Мы можем исчезнуть на годы!

— А можем появиться прямо в атмосфере Домуса через несколько секунд.

— В атмосферу? Ты хочешь рискнуть не только командой, но и нами?!

— Кристаллы трясутся, кремниевые мозги?!

— Иди к чёрту, нюйши Кравитц!

— И я тебя, дорогой мой. Запускай обманку и готовь пробой.

Корабль мелко вибрирует, где-то в глубине чавкает генератор локального пробоя реальности, похожий на огромный полу-рог, полу-шип янтарного цвета. Одновременно с этим «Вишну» сжимается, сбрасывая внешнюю оболочку. Теперь их скрывает настоящий троянский конь из толстой, быстро высыхающей кожи. Через несколько секунд все сканеры, направленные на корабль землян, раскроют подлог.

— Всё готово, — докладывает Цилинь, — но вынужден сообщить, что нагрузка на энергетические контуры предельная. После прыжка всё что мы сможем —активировать щиты. На перенаправление систем уйдёт около четырнадцати секунд.

— Первым делом заряди коррозийку.

— Обратный отсчёт?

— От трёх!

— Пресвятой Тьюринг. Три… два… один…

>>>

По комнате проходит дрожь.

Земляне валятся друг на друга, все, кроме Киры. Она резко вскакивает, перекатывается через стол и вали Навтия на пол метким ударом ногой. Замешкавшийся центурион получает магнитными кандалами по голове, и падает под ноги Капура.

— Тварь! Грязная тварь! — беснуется примипал, пока Кира не вырубает его.

— Ту Пуонг, мы на нижнем уровне... какой-то тюрьмы.

— Я знаю где вы, кэп, — отвечает разведчица. — Но сопротивление слишком плотное. Я сейчас… — Взрыв заполняет эфир помехами. — Разбираюсь с препятствиями. Сможете подняться хотя бы на уровень земли?

— Да.

Марк безоружен. В центре империи, защищённый десятком дверей и сотней легионеров, он позволял себе оставлять положенный по уставу меч в кабинете. Небольшой лучевой кинжал на поясе — скорее дань этикету, нежели средство защиты. Взвесив тяжёлую рукоять в руке, Кира включает лезвие и освобождает себя и сослуживцев от магнитных кандалов. Галиб поднимает гладиус центуриона.

Классический меч помпейского образца прекрасно сбалансирован, но отличается от земного прародителя небольшим отверстием на кончике лезвия.

Два оружия на четверых, которым они, к тому же, не особо-то и владеют.

Гладиус остаётся у Галиба. В программу его подготовки входил расширенный курс боевых искусств. Гипотетически, он умеет сражаться холодным оружием, знания просто дремлют в мозгу «до востребования». Их нужно активировать с помощью трансмедитации, либо шоковой ситуации. Потенциально, в случае смертельной угрозы, инстинкт «бей или беги» и связанный с ним выброс гормонов в кровь позволяет разбудить навыки в обход предполагаемой процедуры.

— Стандартный меч, но, похоже, его разрабатывали с прицелом и на дальний бой, — говорит Капур, в недоумении вертя гладиус в руках. — Тут кнопка...

Ослепительно белый луч с визгом вонзается в стену.

— Никакой отдачи, — говорит он, — но целиться неудобно.

— Скорострельность?

Оперативник нажимает на кнопку ещё раз, но ничего не происходит.

— Возможно, он вообще сегодня больше не выстрелит, - прерывает эксперименты капитан. — Осторожнее и давайте выбираться. Галиб — вперёд.

Оператор кивает. Взяв гладиус обратным хватом, он подходит к двери.

— Нинг, похоже, браслет дознавателя — какое-то примитивное вычислительное устройство. Попробуй раздобыть карту.

Уварова кивает и, сняв браслет, вдавливает его в костюм.

— Циль, лови, — шепчет она. ИИ тут же подключается к исходящему сигналу комбинезона. Перед глазами Нинг бегут строки кода.

— Те же принципы... — замечает Цилинь. Синтезированный голос источает удивление.

— Всё-таки наши потомки. Точнее, потомки старых землян.

— Да, но... Их история насчитывает более двухсот лет и отсутствие прогресса в этом...

— Их больше занимают дрязги, — прерывает рассуждения Цилиня Нинг. — Анализом займёмся позже, помоги найти план здания.

Галиб и Кира покидают комнату. Вскрикивают люди, лязгают и шипят доспехи. В дверном проёме показывается рука Капура, показывающая условный знак «Чисто».

Капитан берёт Нинг за руку и ведёт, прикрывая своим телом.

В коридоре два трупа. Судя по всему — караул. Легионеры точно не ожидали нападения изнутри допросной.

Уварова показывает влево. Отряд выходит к лифтам, не встретив ни одного человека.

— Есть что-нибудь интересное? — спрашивает Капур у метатехника. Нинг не отвечает. Ненужный больше браслет падает на пол и на него тут же опускается нога метатехника. Сломанный корпус хрустит, обнажая примитивную, по меркам землян, электронную плату.

— Кира, будь осторожней, — тихо просит Рохан. Женщина вскидывает голову.

— Не смей мне...

— Я не сомневаюсь в твоих способностях. Но мы не знаем, с чем можем столкнуться.

Щёки Киры заливает румянец. Она нервно утирает рукоять о комбинезон. Несколько секунд тёмно-вишнёвые разводы держатся на поверхности ткани, а потом исчезают, впитанные и переработанные комбинезоном.

— Хорошо, — бурчит она, но Гвастралии этого мало. Вот только времени на разговоры не остаётся.

Лифт останавливается и распахивает двери. Десять лезвий выглядывают наружу и земляне бросаются в стороны. Смертоносные лучи яростно визжат, требуя крови. Стену напротив лифта покрывают чёрные, дымящиеся отверстия.

Капур быстрее других переходит к активным действия. Он бросается на хлынувших легионеров подобный духу отомщения, скользит и парит меж ними. Его тело изгибается под немыслимыми углами, и сам он не столько разит клинком, сколько уходит от чужих ударов. Но вот что-то меняется. Гладиус поёт в его руке и легко проходит в сочленение между кирасой и наплечником. Металл вгрызается в плоть, лакает кровь, но недолго, потому что Капур уже двигается к следующему врагу.

Рохан прыгает на легионера и сдавливает его лицо в захвате. Комбинезон истончается и укорачивается, подвижные змеи из ткани забираются в нос, рот, уши и глаза солдата. Они рвут на части лёгкие, сминают сердце и почки, выдавливают рёбра изнутри, так что от треска сводит зубы у всех, кто участвует в схватке. Всё происходит настолько быстро, что легионер не успевает даже замахнуться на капитана. Вернувшиеся в норму части комбинезона пронизаны кровавым багрянцем.

Нинг Уварова обороняется, уворачиваясь и отводя удары. Она знает несколько атакующих позиций, но не торопится их использовать. Работа с биологическими механизмами сделала метатехника болезненно восприимчивой к чужому существованию.

— Чёрт бы тебя побрал! — весело выпаливает Галиб, подныривая под широкий замах противника Нинг и всаживая тому гладиус в глазницу шлема. — Если хочешь пригласить кого-то на танец, делай это сразу, а не тяни биорезину.

Нинг кисло улыбается шутке, наблюдая за умирающим легионером. Он кажется ей особенно молодым и беспомощным, несмотря на тяжёлую броню. Опустившись на колени, Нинг берёт его за руку и смотрит в уцелевший глаз.

— Всё будет хорошо, — говорит она отходящему в мир иной солдату.

Где-то слева тяжело падает на колено эвокат. Кровь ручьями течёт по нижним сочленениям брони, но он ещё держится. Выцветшие глаза внимательно наблюдают за подходящей хищницей в облике смуглой, крепкой женщины. Кира сражается не технично, но яростно. Будь эвокат моложе, он смог бы одолеть её. На мгновение Кире становится интересно, о чём думает старик. Очередная волна дрожи сотрясает здание и сверху доносится мощный рык взрыва.

— Кира! — кричит Рохан, но Галиб оказывается около женщины первым. Походя обезглавив эвоката, он подхватывает Киру и вместе с ней оседает на пол. Женщина хватает ртом воздух и силится что-то сказать, но на губах пузырями выступает кровь, не давая звукам покинуть глотку.

— Ту Пуонг, срочная эвакуация, — говорит Нинг.

— Я тут немного…

— У нас ранение!

— Чёрт. Уже здесь!

Пока беглецы возносятся на поверхность в окровавленной кабине лифта, Кравитц молотит по магистрату мощными бронебойными снарядами. Перекрытия трещат и с громким треском часть крыши обваливается внутрь. В отверстии виднеется огромный холл, по которому скользит Галиб Капур. Он готов сражаться, но врагов больше не осталось.

«Вишну» замирает над отверстием, из его подбрюшия выпадает нечто вроде длинной кишки. Достигнув земли, она выплёвывает из себя овальную костяную платформу. Через несколько секунд земляне оказываются дома.

— Медбл...

— Готов!

— Пробой, немедленно!

— Есть, капитан!

Разворачиваясь, «Вишну» выпускает несколько эктовзрывных мин, похожих на термитов-переростков, которые падают в холл Магистрата и уничтожают его целиком, вместе с площадью Карающей Длани. Капитан Гвастралия, заняв место пилота, выбирает первую попавшуюся червоточину и, не дожидаясь навигационных расчётов, ныряет.

>>>

«Критическое повреждение сердца. Она мертва» — сообщает Цилинь в первое же мгновение, но Нинг не верит его словам. Будучи медиком, она знает, что ИИ не ошибаются. Но всё равно начинает реанимационные процедуры. Агрессивные био-агенты, миоциклены группы А и С, химерные белки нестабильной фракции. Цилинь пытается её остановить, но в исступлении Уварова доходит до крайней точки, так что приходится вмешаться капитану. Нинг не помнит, как Рохан принудительно отключил контрольные присоски хирургического бота, как поник трёхсуставный отросток манипулятора, как неподвижное тело Киры начало покрываться непрозрачной органической плёнкой. Единственное, что осталось от того дня в её памяти: беспристрастные холодный свет, льющийся из световых органелл корабля.

Сокрушительное поражение. Земляне, выведшие старость и смерть из Великого уравнения жизни, потеряли члена команды на планеты безумных поклонников смерти. Какая злая ирония!

— Мы бессмертные. Бессмертные! — повторяла Нинг. Все знали, как работает ингибиторная терапия старости, но метатехник, в отличие от остальных, видела как специально обученные белки отлавливают гены старения и заменяют их контроллерами репликации. Бесконечный цикл смертей и возрождения внутри каждого конкретного человека. Победа над смертью!

— Мы всего лишь перестали стареть, — сказал кто-то, то ли Ту Пуонг, то ли Галиб. Нинг помнила слова, хотя и жаждала забыть их. Она так привыкла жить в иллюзии их полной неуязвимости перед временем, что забыла о том, каким опасным может быть один расчётливый, умелый удар.

Нинг проспала несколько часов, а проснувшись просто лежала и смотрела в бугристую розоватую стенку.

Бессмертие на Земле так и не стало всеобщим достоянием. Сложнейшая технология редактирования генома требовала не только колоссальных затрат энергии, но и сверхчувствительного одноразового оборудования.

Люди научились продлевать жизнь до двух сотен лет. Многим этого хватило, а бессмертие отошло особо выдающимся учёным и исследователям космоса. Кодекс Экспедиционного Корпуса гласил: «Любой, принявший дар бессмертия, обязуется посвятить свою жизнь просвещению и исследованию глубин космоса». Вечные странники. Романтический образ оказался не таким манящим, как казалось сначала. Кадетов Экспедиционного Корпуса с каждым годом становилось всё меньше, и лишь считанные единицы, в конце концов, решали приять титул бессмертным первопроходцев.

Уварова возвращалась в реальность урывками, и первыми, как обычно, пришли мысли. Ещё не до конца оформилась реальность, тело не стало чем-то незыблемым и тяжёлым, а постоянно говорящий человечек внутри уже трещал без умолку.

«А представь, как было им, первым? «Иштар» десятками лет бороздила черноту, двигаясь к потенциальным новым мирам, а в этом время её обитатели переизобретали само понятие цивилизации…».

«Вишну» отправили найти легенду, корабль-ковчег «Иштар», на который возложили амбициознейшую миссию в истории человечества — освоение Вселенной. Эмбрионом будущего величия он летел сквозь пространство на примитивных ионных двигателях и обшаривал планеты пристальным оком сканеров, разыскивая места, где можно зажечь пламя человеческого вида.

«Вот только мы наткнулись на жестоких, безумных космических римлян античной эпохи», — подумала Нинг. Цилинь оповестил её о пропущенных сообщениях и церемонии погребения Киры Шу, прошедшей вчера в полдень по земному времени. Последнее сообщение отправил сам ИИ, и пометил его ярко-алым флажком.

— Что там, Цилинь? — спрашивает Нинг компьютер.

— С возвращением! — с неподдельной радостью отзывается Цилинь.

— Ага. Так что?

— Среди данных браслета, оказался файл, помеченный электронной подписью экипажа «Иштар».

— Что?!

— Файл, помеченный…

— Я поняла. Но как?! Капитан Гао зашифровал его и оставил до прибытия землян?

— Нет. Капитан Гао вообще не имеет к файлу никакого отношения. Это личная инициатива Манар Дё, инженера «Иштар».

— Открывай.

— Я заканчиваю рекомбинацию отдельных массивов. Программа, написанная инженером Дё, намного опередила своё время. Она… прицепилась к системам Атениса и замаскировалась, дожидаясь корабля, в навигационных отметках которого будет Изначальная Земля.

— Но как...

— Имитация запроса от «Иштар». Перед кораблём-ковчегом «Вишну» — открытая книга.

— Хитро.

— Ещё как, нюйши Уварова.

— Уже сообщил капитану?

— Нет, ждал вас.

— Хорошо, запускай.

>>>

Дневник Манар Дё.

Запись обнаружена метатехником корабля «Вишну» Нинг Уваровой в данных, полученных на планете Домус, сектор 20-451.

12 сентября 2596 года.

«14 июля 2388 года.

Я не знаю, к кому обращаюсь. Хочется верить — послание достигнет ушей землян.

Наша миссия… Мы знали, что она не будет лёгкой. Заново создать цивилизацию! Так амбициозно и безответственно. Я начинаю верить в высшее сознание, во существо, что во много раз превосходит человека не только способностями, но и глубиной познания. Тяжело представить, чтобы разум, похожий на наш, мог создать Землю.

Первая, обнаруженная нами планета была прекрасна. Настоящий рай, если слово «рай» ещё имеет для вас хоть какой-то смысл. Нетронутая копия доисторической Земли. Небольшие отличия во флоре и фауне. Чудесный мир, о котором люди не могли и мечтать.

Новое общество должно было перешагнуть примитивные этапы развития. Технологии, принципы гуманного существования, экологический паритет — обитатели Нова Ландо знали об этом всё. Наблюдать за Нова-Бомбеем в первые пять лет его существования — одно удовольствие. Став бессмертной, я не надеялась когда-нибудь ощутить себя матерью, но вдруг оказалось, что у меня тысячи, десятки тысяч детей. Они росли и нуждались во мне. Нуждались во всех нас…

А потом дети стали взрослыми. И убили одну из своих матерей.

14 августа 2388.

Атенис... Прежде чем рассказать про Атенис, я должна сказать, что мы были живыми людьми. Спустя годы нас будут чтить как героев, но знайте: безупречными мы не были никогда. Наш капитан, Сахель Гао, любил женщину из нашей команды — Чау Янг. Им казалось, что они хорошо скрывают роман, но это не так. Мы знали. Все.

После гибели возлюбленной капитан изменился. Трагедия затронула всех, но его больше остальных. Он теперь почти не бывает в кают-компании, постоянно сидит один у себя. Его идеи… становятся всё более радикальными. Похоже, он возненавидел людей. Мне трудно его винить, случись что-нибудь подобное с Чан Суном…

Мы почти не отличаемся от вас. Когда-то вечная жизнь казалась мне благом, но теперь, перешагнув отметку в триста пятьдесят лет, я думаю, что приняла в дар троянского коня.

Возвращаясь к Атенису, я не могу не затронуть рассуждения нашего оператора боевых систем Чан Суна. Мы много говорили о том, каким должно быть устройство мира, и именно он предложил античную структуру, в которой мыслители и генералы управляют народом, а другие помогают им. Мы не предполагали рабства, скорее, систему ответственности за тех, кто тебе служит. На первых порах она даже работала. У нас было достаточно времени, чтобы придумать новые мифы и легенды о четырёх богах-покровителях, провести выборку технологий и отсеять те, что могли бы слишком быстро раскрыть наш обман.

Много времени ушло на освоение генетического секвенатора и первую партию обитателей Домуса. Без знаний и навыков Чау Янг, приходилось двигаться наобум. Подчас, живые существа, выходившие из-под наших рук, напоминали обитателей кошмара. Так прошли два года. Следующие десятилетия активной стройки и освоения Домуса, планеты не такой уж приветливой, но всё же — подходящей для жизни, промелькнули как месяц или два. Мы слишком отвлеклись, потеряли бдительность, расслабились, потому что, наконец-то, боль утраты начала стихать. На Домусе наш капитан вновь улыбнулся.

Мы учили их любить и уважать чужую жизнь. «Смерти не избежать, — говорили мы, — а значит приближать её есть самый страшный грех преступление». Мы лицемерили нашим новым, совершенным, как нам казалось, детям. А что ещё мы могли сделать? Отпустить их на волю, быть пассивными наблюдателями и закончить так же, как и на Нова Ландо? Потерять ещё одного из нас? Рассказать людям Домуса о собственном бессмертии, которое мы никогда не сможем им передать?

Благодаря нам, обитатели Атениса перестал бояться смерти. Они сделали её своей возлюбленной…»

>>>

Галиб сидел, оперевшись о костяную сферу, которая защищала ядро корабля. Ту Пуонг забралась на одну из панелей под экран пилота. Нинг стояла у самого входа на капитанский мости, не решаясь войти.

— Сколько их там?

— Месяцы беспрерывного воспроизведения, — отвечает Уварова, слушая свой голос. Он сел, стал глуше, будто кто-то иссушил её гортань.

— Этот фрагмент…

— Поиск проведён по ключевым словам, — влезает ИИ. — Артикуляция Манар оставляет желать лучшего, но я всё равно работаю быстрее мешков с мясом.

— Кремниевые мозги, — бурчит Капур. Он враждебно относится к искусственному интеллекту и с самого начала был против «подселения» на корабль синтетика.

— Ага, — соглашается Цилинь. — Например, этот кусок я выбрал из-за упоминания…

— Атениса, — заканчивает за него капитан. — Чау Янг, если я правильно помню, была их генетиком?

— Да, капитан. Если хотите, я могу показать полный состав экипажа корабля-ковчега «Иштар».

— Давай.

Пять фамилий загораются в воздухе. Визуальное пространство мостика находится в состоянии конференции, потому дополненная реальность доступна всем присутствующим. Имя генетика и медика Чау Янг Гузелии выделено красным. Напротив фамилий остальных горят ярко-жёлтые вопросы.

— Бердо Карпов... — завороженно шепчет Ту Пуонг. — Основатель Экспедиционного Корпуса!

— И создатель программы первопроходцев, — говорит Цилинь. — Он первый человек, успешно прошедший ингибиторную терапию старости.

— Почему именно он отвечал за разведку?

— Военное прошлое.

— Какое?

— Послушаем о подвигах Карпова в другой раз, — перебивает Рохан. Ту Пуонг закатывает глаза

— Цилинь, в дневнике есть что-нибудь о системе, в которую они направлялись?

— Сейчас.

Мостик затапливает молчание. Нинг думает, что будь рядом Кира, она обязательно начала бы какой-нибудь дурацкий разговор. Поверхностный донельзя, от которого Ту Пуонг начала бы скрипеть зубами, а Галиб обязательно бы попросил разъяснить какое-нибудь слэнговое слово. Чёрт, как же хорошо она умела сбрасывать напряжение команды. Нинг посмотрела на капитана Гвастралию и с удивлением замечает сходство между его мрачным, серьёзным лицо, и один из фото Сахеля Гао, полученным из зашифрованного дневника.

Мелодичный перестук ксилофона возвещает о возвращении Цилиня.

— Координаты найдены. Проложить маршрут?

— Давай, — приказывает капитан. — Остальные по местам. Ту Пуонг, обеспечь нам безопасный выход.

— Поняла.

— Галиб, летальные системы в состояние полной готовности: амёбодроны и жгутики.

— Есть, капитан!

— Нинг. — Рохан обращается к ней, но взгляд его прикован к ярко-алому имени погибшего члена экипажа «Иштар». — Оптимизируй нагрузку на энергетические контуры.

— Есть, — тихо отвечает Уварова и покидает мостик. «Вишну» гудит, надрезая реальность и проскальзывая в червоточину.

>>>

Эктор Карраско приветствует экспедицию с Земли, не забывая поглядывать на результаты предварительного голосования. Каталина Гутиерес, прежде опасный соперник, покинула предвыборную гонку, но расслабляться Эктор не собирается.

«Разве что вечером, в нашей постели», — с плотоядной улыбкой думает Карраско, но уже через секунду овладевает собой и наблюдает за посадкой космического корабля, похоже на буро-зелёный огарок свечи. Экспедиционный корабль «Вишну» Человеческого Содружества, в которое Нова Ландо влился каких-то сорок лет назад, выполняет особое задание, о котором Эктор пока ничего не знает, но надеется выяснить детали.

Корабль элегантно и совершенно бесшумно опускается на землю. Замерев над посадочной площадкой, он выпускает пять ложноножек и медленно переносит на них вес, отключая двигатели.

«Не удержат», — с тревогой думает премьер-министр, но корабль, качнувшись, замирает. Наблюдающая за посадкой толпа радостно ревёт и вскидывает в воздух руки, приветствуя далёких родственников. Отголоски криков доносятся до ушей Эктора.

«Люди Нова Ландо приветствуют Создателей», — повторяет он начало речи. Ему кажется, что люди с Земли непременно должны отличаться от них: какой-нибудь странной деталью во внешности или, к примеру, запахом.

По носу «Вишну» проходит косая черта, оголяющая розоватую плоть. Корраско подозревает, что судно повреждено, но нижняя часть плоти, отделившись с громким чавканьем, быстро темнеет и превращается в подобие трапа. Он похож на длинный, омертвевший язык.

— Добро пожаловать! — кричит премьер-министр. Сотни летающих микрофонов разносяти его голос по периметру космопорта. Несколько секунд ничего не происходит. И вдруг делегация ахает от восхищения.

На трап спускаются двое — мужчина и женщина. Прежде всего новаландовцев поражает внешний вид землян: они облачились в национальные костюмы Бомбея-Моски. Длинные свободные одеяния ниспадают до земли, переливаясь ассиметричными геометрическими рисунками. Мужчина предпочёл тёмные цвета, которые на Нова Ландо обычно носят женщины — бордовый и чёрный. Его спутница была в светлом, характерном для новаландовских мужчин — бежевом и золотом. Неожиданная ошибка показалась новаландовцам смелым новаторством.

Рохан, окинув взглядом делегацию с премьер-министром во главе улыбается, приветственно машет и склоняется к уху Киры.

— Мы всё-таки перепутали костюмы.

— Похоже на то, — улыбается она. — Но они, похоже, в восторге.

Гвастралия и Шу спускается, «Вишну» закрывает входной трап. Землянам нечего скрывать, но Рохану не нравится, что часть внутренностей корабля находится на всеобщем обозрении.

— Добро пожаловать! — повторяет премьер-министр. — Бомбей-Моска приветствует первых землян на Нова Ландо!

— Земля приветствует вас! — отзывается Рохан.

Карраско тут же сгребает ладонь капитана, на удивление большую и плотную, и чуть нервно трясёт её. Рохан поддерживает игру премьер-министра. Раскланиваясь, улыбаясь и пожимая руки, делегация медленно продвигается к кортежу. Только спрятавшись в просторном прохладном салоне лимузино, Гвастралия переводит дыхание и выпускает руку Киры.

— Вы путешествуете вдвоём? — спрашивает Эктор.

— Нет, — отвечает Рохан. — Команда занята обслуживание основным систем…

— Обслуживанием?! Но наши метатехники…

— «Вишну» корабль с характером, — усмехается Гвастралия. — Боюсь, кроме своих он никого к себе не подпустит.

Карраско делает вид, что понимает, о чём говорит капитан и кивает.

— Сколько продлится ваш визит?

Рохан смотрит на Киру. Девушка молчит, задумчиво изучая пейзажи за окном.

Бомбей-Моска строился как новым принципам, отличающимся от классической урбанистики. Могло показаться, что пространство организовано случайно: разрозненные скопления домов, перемежающиеся лесами, полями и озёрами, непонятные сооружения, укрытые блестящими на солнце стеклянными куполами. На деле Бобмей-Моска воплощал принципы экологического паритета, организуя пространство для жизни людей без вреда для природных экосистем планеты.

Гвастралия догадывается, что Шу хочет задержаться на Нова Ландо: изучить музеи под открытыми небом, попробовать местную кухню, искупаться голышом в Лиловой жемчужине — озере, дно которого покрыто гибридными кристаллами.

— Мы бы не хотели злоупотреблять вашим гостеприимством…

— Что вы! — тут же вскидывается Эктор, будто Рохан страшно оскорбил его. — Принимать гостей для нас — величайшая радость!

Капитан хмурится. Карраско производит хорошее впечатление, но за фасадом его будто бы открытого лица прячется какой-то изъян, отчётливый и ускользающий одновременно. Он никак не даёт Рохану покоя.

— Думаю, мы задержимся на неделю. Вы же не против? — неожиданно вступает в разговор Кира, смотря премьер-министру прямо в глаза. Гвастралия не понаслышке знаком с силой взгляда этой женщины: точно так же она смотрела на него, стоя голой посреди его каюты, ступая и говоря так, будто её присутствие не должно подвергаться малейшему сомнению.

— Д… да… — отвечает Эктор и сглатывает. — Конечно. Наши лучшие гостевые дома в вашем распоряжении. Но прежде, мы должны…

— Официальная часть? — спрашивает Рохан и премьер-министр, виновато улыбаясь, кивает.

— Что ж, мы предполагали нечто подобное. В конце концов, мы не просто группка исследователей, а дипломатические посланники Человеческого Содружества прямиком с Земли.

Гвастралия отчётливо замечает жадно вспыхнувшие глаза Карраско, стоит ему упомянуть миссию.

В ней нет ничего тайного. «Вишну» ищет корабль-ковчег «Иштар», отправившийся в путь ещё в двадцать втором веке. До недавнего времени он посылал сигналы, и на Земле хотя бы знали, что он продолжает выполнять свою задачу. Но последние данные оказались сильно повреждены, и космический маяк, настроенный на передачи с «Иштар» умолк. Командование Экспедиционного Корпуса решило выяснить судьбу легендарного судна.

Нова Ландо стал исходной точкой поисков.

— Может, мы могли бы чем-нибудь поспособствовать…

— Нам нужен доступ к архивам, — с готовностью отвечает капитан. — Начиная с самых первых лет.

На миг лицо Эктора поражает странное выражение, которое много позже Рохан свяжет с ужасом.

— Что-то не так? — спрашивает Кира.

— Нет, нет. — Карраско быстро приходит в норму. — Просто, застарелая болезнь.

Рохан всматривается в лицо премьера. Изъян становится отчётливее, капитан понимает, что он связан с личностным расколом внутри Эктора, который порождает тщательно скрываемая жажда власти. Нечто подобное Гвастралия видел и на Земле, в лицах политиков Содружества.

«Может, систему стоит изменить? — думает он. — Исправить. Не часто выпадает шанс заново создать цивилизацию. Неужели так необходимо повторять старые ошибки?»

Тогда земляне ещё не знали, что правительство Нова Ландо скрывает от них. Они и не думали об этом. Кое-как выдержав официальный приём и оторвавшись от сопровождения до гостевого дома, Рохан и Кира заперли дверь на все возможные замки и не выходили на связь до утра.

>>>

Рохан открывает глаза, сверяет показатели сенсоров ближнего действия. Шея ноет от инъекций анабиозных био-агентов, реальность перед глазами плывёт. Капитан проводит рукой по поверхности комбинезона, собирая влагу, и протирает глаза.

— Цилинь.

— Да, капитан?

— Время в анабиозе?

— Ровно восемь лет.

— Статус?

— Системы корабля в норме. Вооружение и маскировочные системы приведены в полную готовность. Команда в процессе ре-адаптации.

— Хорошо...

— Капитан. — В голосе Цилиня проявляются виноватые нотки. — Вы пропустили семь годовщин смерти Киры Шу...

— Не надо, Цилинь, — резче, чем хотелось перебивает Рохан. — Удали напоминание из системы. И без необходимости не упоминай её имени.

— Сделано, капитан. Выход из червоточины через пятнадцать минут.

Перед глазами Рохана стоит образ Киры: яростной воительницы с Атениса, пьющей чужие жизни лезвием лучевого кинжала.

Капитан думал, что анабиоз приглушит монотонную боль, но она остаётся всё такой же отчётливой. Рохану с удовольствием ввёл бы себе био-агент или ингибитор, но человечество давно отказалось от химического контроля самочувствия в угоду трансознательной терапии. Гвастралии всегда с трудом давались медитации, потому он просто сидел и размышлял в тишине. Мысли сами собой обратились к гибели Чау Янг.

«А ведь Нова Ландо создали по образу и подобию Земли, — думает капитан. — Может быть, люди просто обязаны терять любимых?»

Открыв глаза, Рохан проверяет экраны. Первым делом — состояние корабля. Живое существо, переносившее людей в своей утробе, чувствует себе отлично. Никаких посторонних организмов или вирусов, нормальная температура тела, спящая иммунная система. С тщательностью, достойной предполётного протокола, Гвастралия изучает и показатели интегрированных модулей. Центральное место занимает Цилинь. Его «тело» — куб, начинённый квантовыми кристаллами, располагается недалеко от ядра. Вдвоём ИИ и «Вишну» образовали сложный симбиотический организм, и никто кроме метатехников до конца не понимал, как они сосуществуют. Однажды, Рохан попросил объяснить ему хотя бы основные принципы, и Нинг тут же сорвалась в такие термины, о существовании которых Гвастралия не подозревал. Он вежливо выслушал её, а после попросил Цилиня сформировать документ с примечаниями. Получившиеся полторы тысячи страниц капитан потихоньку осваивал вплоть до Атениса, но теперь забросил. С модулем Цилиня всё в порядке. Тахионные сканеры, подпространственный маяк, буни-антена работают в штатном режиме.

— Галиб, оружие?

— Все системы готовы, — отвечает Капур глухим, булькающим после анабиоза голосом.

Опасения вызывает только прожорливая маскировочная система, но Уварова налету смещает энергетические приоритеты бортовых систем. Световые органеллы медленно тускнеют, «Вишну» погружается в полумрак. Экраны дополненной реальности чуть прибавляют в яркости.

— Выход из червоточины через пять минут, — сообщает Цилинь. Капитан садится прямо, расслабляется, позволяя присоскам занять положенное место. Логос «Вишну» что-то напевает. Рванный мотив полностью компенсирует ветвистая мелодика. Рохан сглатывает, подумав, что вечером расскажет об этом Кире.

— Четыре минуты.

— Ту Пуонг, маскировка за тридцать секунд до выхода.

— Есть!

— Как контуры, Нинг?

— Стабильны.

— Три минуты.

Лёгкое возбуждение входит в резонанс с болью от утраты, заставляя внутренности капитана пульсировать.

— Две минуты.

Ровные бурые стенки червоточины прорезает голубой луч. Кабина пилота не оборудована смотровыми иллюминаторами, их заменяет имитация, проецирующая на стены то, что видит «Вишну». Гвастарлия подозревает, что изнаночная часть кротовины выглядит по-другому, а то, что демонстрировал экран — всего лишь интерпретация логоса корабля.

— Минута.

— Ту Пуонг?

— Готова.

Корабль кренится и дрожит. Генератор локального пробоя реальности чиркает по внутренностям червоточины, открывая проход. «Вишну» тормозит и ныряет в быстро зарастающую прореху. Спустя мгновение корабль оказывается на границе незнакомой системы.

Сканер пуст. Никаких слишком быстро движущихся объектов, ничего даже отдалённого похожего на корабли. Маяк, оставленный «Иштар», извещает, что система называется Сантуарио, а планета, выбранная миссией для колонизации — Рифуджио.

— Итальянский? — спрашивает капитан.

— Да, — отвечает Цилинь. — Перевести?

— Нет.

«Вишну» движется быстро, полностью подавляя свои световые и тепловые выбросы. Температура внутри корабля растёт.

— Ту Пуонг?

— Ничего. Стандартная активность вокруг Рифуджио: станция, пара спутников.

— У них нет системы оповещения о вторжении?

— Похоже на то, — говорит Нинг. — Либо они искусно спрятаны от нас.

— Сколько их цивилизации?

— Предположительно, сто десять лет, — отвечает Цилинь.

— У них не может быть таких технологий, — отбрасывает гипотезу метатехника Рохан. — Ту Пуонг, микродроны?

— Выпущены. Передаю на центральный экран.

Планета, в отличие от голубых Земли и Нова Ландо, и желоватого Домуса, отливает безжизненным алым. Кажется, что её поверхность целиком занимают океаны артериальной крови. Гвастралии становится не по себе. Ещё больше его смущает станция на орбите, одновременно похожая на неприступную крепость и храм.

Архитектурные формы явно позаимствованы у землян: крестообразный фундамент, узкие окна-витражи, острые шпили с вытянутыми вверх каплями куполов. Кардинально отличается только символ, закреплённый на вершине самой высокой башни. Острые линии складывались в ромбы, соединённые вертикально. От знака веет чем-то древним, сакральным и опасным.

«Как и от крестов и полумесяцев», — успокаивает себя капитан.

— Церковь?! — с удивлением спрашивает Галиб, сделав паузу, чтобы вспомнить слово.

— Что-то вроде, — отвечает Нинг. — Только не могу понять, кому она посвящена.

— Цилинь, символ.

— Мало информации. Кажется, его использовали в древнем художественном произведении. Автор — Грант Моррисон. Возможно, символ был придуман им, или скопирован из ещё более древнего источника, магического или алхимического трактатов Десятого века.

— Смысл?

— Только самый общий. «Бесконечность, обретённая силой».

Несколько секунд команда молчит, пытаясь переварить услышанное.

— Ещё один культ? — спрашивает Ту Пуонг.

— Как поклоники смерти на Атенисе? - вторит ей Галиб.

— Не обязательно. Скорее, воинствующие философы, — предполагает Рохан.

— Или метафизики, — подаёт голос Нинг.

— Снаружи мы ответов не найдём.

— Завести дроны внутрь?

— Нет. Исследуй населённые пункты.

— Есть!

«Вишну» осторожно приближается к храму. Вблизи неправдоподобно белоснежные, будто слепленные из снега стены производят на капитана впечатление. Гвастралия кажется себе ничтожным. Даже при беглой оценке становится очевидно, что парящая на орбите церковь больше корабля-ковчега «Иштар» в десятки раз, что уж говорить о скромных размерах «Вишну»?

— Кэп! — Голос Ту Пуонг дрожит. — Вы должны это видеть.

Трансляция логоса сужается до основных экранов, на вспомогательных вспыхивает крупный план, переданный дронами.

Рохан видит Сахеля Гао. Тяжёлый лоб, мощные надбровные дуги, свирепый взгляд. За спиной капитана «Иштар» частенько называли «неандертальцем». Прозвища Сахель не оправдывал и, не смотря на свирепый внешний вид, оставался харизматичным, обходительным и элегантным. Силы в его больших руках хватало, чтобы сплющить человеческий череп, но Гао отвергал насилие как метод, предпочитая дипломатию.

Огромная статуя, раскинувшая руки над плотно застроенным мегаполисом, выглядит угрожающе. И в немалой степени этосу способствует суровый лик.

— Это… — Капитану не удаётся различить, чей это голос.

— Сахель Гао. Собственной персоной.

Изображение дёргается и резко смещается. Ту Пуонг плюётся ругательствами.

— Что такое? — спрашивает Рохан.

— Дрон, — отвечает Кравитц. — Что-то его… Сранная тонна слоновьего дерьма! Управление потеряно.

Картинка дрожит, эфир заполняет металлический лязг и надсадное шипение. Тем не менее дрон продолжает транслировать картинку со всех камер, и из темноты начинают проступают какие-то детали. Металлические формы, похожие на сетку систем вентиляции, на миг озаряет вспышка. Ту Пуонг продолжает бросаться ругательствами, вспоминая родственников всех строителей «этой долбанной непроглядной жопы». Изображение дрожит, рассыпается на пиксели и тут же собирается обратно. Дрон летит по длинной трубе, картинка становится зеленоватой. Время от времени в стенках попадаются круглые проёмы-соединения.

— Стоп, — приказывает капитан. — Разворот сорок пять градусов.

В поле зрения дрона возникает мелкая решётка. За ней виднеется какой-то сгорбленный, дёргающийся механизм.

— Внутрь?

— Давай.

Дрон протискивается между прутьев и подлетает ближе. Вся команда «Вишну» смотрела на огромный грязный ноготь большой ноги.

— Чтобы меня черты толпой… — шепчет Ту Пуонг. — Похоже, микрофон накрылся.

Звука действительно нет и уже довольно долго. Но картинка остаётся чёткой.

Дрон взмывает под потолок огромного помещения, стены которого теряются за пределами видимости камеры. Свободное место занимают бесконечные ряды связанных конвейерной лентой столов, вдоль которых, по обе стороны, угадываются длинные манипуляторы сборочной линии, обрамлённые полукруглыми панцирями.

— Какой-то завод? — предполагает Галиб.

— Похоже на то, — отвечает Ту Пуонг. — Сейчас подведу поближе.

Камера опускается и подлетает к одному из кресел. Кто-то тихо ахает. Рохану готов поспорить, что это Нинг.

Внутренности панциря заполняют отнюдь не металл и гибкие сочленения, а живая плоть. Угадывались голова, руки, впалая грудь и две болтающихся в воздухе ноги. Позвоночник, от грудного отдела до крестца, слили с задней стенкой панциря. Пах и ягодицы целиком закрывает что-то вроде металлических трусов с отходящими толстыми гофрированными шлангами. Лицо поглощено грубой маской, края которой вросли в кости черепа. Кожа существа, язык не поворачивался назвать его человеком, просвечивает насквозь заполненными светящейся жёлтой жидкостью венами. Дрон разворачивается, демонстрируя рабочее пространство: удлинённые руки заканчиваются механическими манипуляторами, имплантированными на место удалённых кистей.

— Дай картинку снаружи, — приказывает Рохан. Ту Пуонг выпускает второй дрон и часть экранов отходят новой трансляции.

Огромная платформа парит в верхних слоях атмосферы в отдалении от города. Присмотревшись, капитан замечает ещё одну, уходящую на тёмную сторону Рифуджио.

— Капитан! — зовёт Кравитц, переключая всё внимание на первого дрона. В помещении моргает свет и всё двигается. Работники сползают со своих мест вместе с панциярми, длинные трубки тянутся за ними, запутываясь в ногах, а существа, уродливые промышленные морлоки, не обращая на них внимания, падают на колени и склоняют головы, что-то громко выкрикивая.

— Что они делают?!

Камера поднимается выше, следя за взглядом работников. Всю стену занимает проекция огромного, живого лица Сехаля Гао, который что-то говорит заходящимся в экстазе людям.

— Твою…

Корабль резко вздрагивает. Гвастралия валится вперёд, присоски на манер ремней плотно облегают его тело и не дают перелететь через управляющие платформы головой вперёд. Руки и бёдра пронзает иглами боли.

— Нинг! Цилинь!

Связи нет. Невозможная ситуация, учитывая, что буни-бактерия связывается напрямую со всеми своими родственниками и работает благодаря энергии организма-носителя. Дополненная реальность добросовестно показывает экраны, а значит ИИ общается с логосом «Вишну». Другое дело, что корабль не отвечает на команды Рохана. Маскировка спадает, большая часть энергии уходит в двигатели. Вибрация и ровный гул наполняют капитанский мостик. В дверном проёме возникает Нинг.

— Капитан?!

Гвастралия не отвечает. Он закрывает глаза и прислушивается к логосу. Голос корабля едва различим. Капитан ныряет за ним в глубину, в царство бессознательного. Логос «Вишну» погружается в пучину смутных образов Вселенной, теряется в собственных фантазиях. Капитан взывает к нему, но уже слишком поздно. Голос «Вишну» растворяется в бытии. Открыв глаза, Рохан обнаруживает, что до мостика добрались остальные члены экипажа.

— Они как-то перехватили управление, — говорит капитан, встретившись взглядом с каждым из команды. — Логос недоступен. Ту Пуонг, что со связью?

— Буни-антена мертва.

— Нинг?

— Что-то перестраивает энергетические контуры. Похоже на вирус, но система чиста. Цилинь мне не отвечает.

— …ан! Фух! Капитан, слышите меня?!

— Цилинь, что происходит?

— Программная атака… не хватает мощности, чтобы определить уровень. И он быстрый! Это ИИ, другой, но он в разы мощнее меня, даже мощнее «Брахмы».

— Земного оборонного ИИ, ты шутишь?! — недоверчиво спрашивает Капур. Цилинь игнорирует вопрос.

— Он захватил и перенастроил все системы, подавил логос, хотя считается, что такой уровень взаимодействия синтетиков и биотиков невозможен. Сейчас «Вишну» — обычный корабль. Мне удалось оживить антенну, но расшифровка кодов управления займёт, по предварительным расчётам, около семидесяти двух лет.

— Твою же...

— Куда он нас ведёт?

— К местной звезде.

— Мы падаем?

— Нет, это… магистральный маршрут. Судя по скорости и характеру движения, он собирается затормозить на безопасной для обшивки дистанции.

«Вишну» набирает скорость. Он мчится мимо Рифуджио, мимо двух бесплотных планет-близнецов, на которых что-то ярко сверкает, будто отражая вспышку двигателей корабля, мимо скопления ледяных астероидов, в ровном строю которых зияет чудовищная дыра. Оранжевая звезда быстро заполняет экраны.

— Глядите! — кричит Капур, по-мальчишески тыча пальцем. Сначала Рохан и остальные не поимают, о чём он, но потом на раскалённой поверхности звезды проявляется чёрная точка, быстро увеличивающаяся в размерах. Смутно Рохан догадывается, куда ведёт их таинственный сверхмощный ИИ, и когда догадка подтверждается, его разум затапливает экстатическим страхом фанатика, наконец-то оказавшимся пред ликом своего жестокого бога.

— Добро пожаловать на «Иштар», — раздалось во всех наушниках одновременно, когда «Вишну» замирает в считанных метрах от стыковочного модуля. — Будьте моими гостями. Голос подсказывает, что вы можете быть Равными, но прежде, я должен проверить вас. Взойдите на борт и примите испытание! Прошедшие смогут говорить со мной, Всеблагим Отцом, пастырем человечества.

Гвастралия не знает, что сказать. Он изучает свою команду, и видит тот же ступор, неверие в глазах и пробивающийся из-под всех психологических препонов ужас. Этот голос. Они слышали его десятки раз во время обучения, и ещё чаще после, готовясь к операции. За пятьсот тридцать лет он не изменился ни на йоту, и это кажется невозможным. Противоестественным.

— Сах… Сахель…

— Гао, — заканчивает за трясущимся Галибом Рохан.

— Стыковка закончена, — произносит незнакомый синтетический голос.

>>>

Земляне выходят в длинный коридор. Его конструкция и декор сильно отличаются от интерактивной экспозиции в Музее Экспедиционного Корпуса.

— Монолит? — ни к кому конкретно не обращаясь спрашивает Ту Пуонг, постучав носком по полу. Он действительно выглядит так цельная металлическая плита.

— Когда он назвал себя Всеблагим Отцом… — начинает Нинг, но Гвастралия прерывает её поднятым вверх кулаком.

«Тихо».

Стены тускло поблескивают полированным металлом. Вглядевшись, можно различить мутные отражения, сгустки, бредущие сквозь бесконечное пространство.

— Галиб...

Капур достаёт из кобуры био-пушку, похожую, в неактивном состоянии, на древний револьвер с двумя стволами. Оператор проводит пальцем по мушке и оружие оживает: открывает глаза на боковых рёбрах, рукоять вытягивается и обматывает кисть. Рохан выступает вперёд, взводит своё оружие. Его экземпляр выглядит проще и уступает в смертоносности старшему брату.

Эхо шагов разносится далеко в обе стороны, не встречая препятствий. Капитан подавляет нервозность, оставляя в сознании лакуны, которые, вместив страх, должны на время освободить разум. Психотехника даёт сбой, пульс подскакивает, а ноги будто сковывает угнетателем нейронной активности.

— Стоп, — говорит Нинг и замирает. Остальные подчиняются.

— Слышите?

Ритмичное постукивание дерева о камень смутно напоминает что-то, но ни Рохан, ни остальные члены команды никак не могут выудить из памяти образ. Он ускользает, остаётся в тени, и продолжает дразнить из сумрака.

— Может быть, это Сахель? — озвучивает общую мысль Капур.

— Вряд ли, — говорит Рохан. — Приготовиться.

Стук прекращается, и в ту же секунду что-то отделяется от бедного отражения на стене. Ту Пуонг падает, будто сам атмосфера ставит ей подножку. На пол проливается кровь. Левая кисть разведчицы перестаёт существовать.

— Что...

Резкий порыв воздуха. Рохан инстинктивно отклоняется назад, Галиб прыжком уходит в сторону, Уварова вжимается в стену, а Кравитц ещё ниже пригибает голову к полу.

— Что это?!

Невидимый враг. Резким движением Капур натягивает капюшон комбинезона на глаза и приседает. Ткань ворочается на шее, набухает внушительным зобом и тут же опадает. Процесс повторяется на сгибе локтя, в солнечном сплетении, в паху и под коленями.

— Вижу его, — рычит Галиб севшим голосом и бросается вперёд.

— Сколько био-агентов он ввёл? — спрашивает Нинг, помогая Ту Пуонг. Костюм закрывает разрез, останавливает кровотечение. Обезболивающее растекается по венам. Кравитц твёрдо стоит на ногах, пряча культю за спиной. Дуло её био-пушки следит за размытым силуэтом Капура.

Галиб останавливается, скручивается в совершенно нечеловеческом движении и стреляет. Грохот заполняет коридор, удушающе пахнет раскалённым металлом. Рухнувший на каменный пол механизм напоминает половинку арахиса, только сделанную из гладкого материала. В боку, источая дым и расплавленные внутренности, зияет идеально круглое отверстие.

— Дрон?

Капур молча кивает и резко разворачивает. Голова плавно ходила из стороны в сторону, он по-волчьи нюхает воздух, пытаясь обнаружить врага. Костюм вновь надувается на шее.

— Хватит, Галиб! — кричит Рохан, но оператор его не слышит. Он высоко подпрыгивает, почти к самому потолку, и вертится, расточая сверкающие вспышки выстрелов, как жемчуг. Всё новые и новые дроны падают на пол, сражённые кислотными снарядами био-пушки.

— Вперёд, — приказывает Гвастралия. Высокие бледно-золотые двери отчётливо виднеются в метрах семидесяти впереди.

В какой-то момент Нинг кажется, что Галиб достигает той же скорости, что и смертоносные дроны Всеблагого Отца. Последние секунды он представляет собой лишь неясную тёмную тень, а в какой-то момент вовсе исчезает на доли секунды, будто вынырнув в другое пространство. Уварова не вполне доверяет тому, что видит. Двери резко надвигаются на неё, будто сдвинутые рукой могущественного гиганта, и она перестаёт следить за оператором.

Высокие, в четыре человеческих роста створки в конце коридора медленно расходятся в стороны. За ними маячит всё тот же белый металл, только теперь в форме титанической залы.

— Быстрее! — кричит Рохан. Нинг тащит Ту Пуонг за локоть, но та отталкивает её и бежит. Уварова бросается следом. Стоит женщинам переступить порог, как раздаётся хрустальный перезвон колокольчика и двери начинают медленно закрываться.

— Капитан!

Галиб продолжает сражаться, кажется, позабыв не только о команде, но и о том, кто он такой. Звериный рёв, вырывающийся из его глотки, мало напоминает человеческий голос.

— Капур! — кричит Гвастралия. Галиб не реагирует. Более того, цвет его снарядов становится красным, а значит он подключил био-пушку к своей кровеносной системе. Оператору грозит острая кровопотеря, но он не отпускает спускового крючка.

— Капур, оступай, это приказ! — рявкает Рохан, но Галиб по-прежнему игнорирует его. Гвастралия вскидывает био-пушку, прицелился и выстрелил. Дроны и их остатки тут же растворяются в воздухе, будто их никогда и не было. Капур, припав на раненную ногу, резко вскидывает голову и Рохан с ужасом замечает, что сквозь капюшон на лице оператора пробивается густая чёрная шерсть.

«Да что он себе ввёл?!»

Заревев, Галиб бросается на капитана. Рохан вбегает в двери и стоят прямо в центре прохода. Он не знает, что будет делать с разъярённым чудовищем, но бросать Капура не собирается.

— Капитан, — говорит Ту Пуонг. Всё внимание Рохана сконцентрировано на приближающейся цели. Разведчица смотрит на левую кисть, целую и невредимую.

— Что за... — не успевает закончить Нинг, как разъярённая чёрная тень влетает в зал, сбив капитана с ног. Ту Пуонг бросается к Галибу, наваливается на него сверху пытается ввести взбесившемуся оператору ударную дозу седативных, но Капур отбрыкивается с исступлением дикого зверя. Одновременно он пытается добраться до горла капитана, позабыв о перемазанном кровью оружии, и отбивается от рук разведчицы. Единственным, кто не участвовает в потасовке остаётся Нинг, и только поэтому она замечает, как монолит пола прореживает аккуратная сетка глубоких швов.

«Ловушка, — думает она, осматривая возникающие квадраты. — Эта тоже может быть галлюцинацией».

Нинг и свора землян оказываются на разных платформах. Вдруг, с потолка бесшумно обрушивается идеально ровная квадратная плита. Она целиком накрывает пятую платформу от метатехника. Грохот соприкосновения поверхностей отвлекает Ту Пуонг и она тут же получает мощный удар локтём в лицо. Кравитц отлетает к ногам Уваровой, Нинг тут же склоняется над ней и помогает подняться. Галиб впивается рукой с отросшими когтями в горло капитана, и лишь в последний момент комбинезон успевает сформировать что-то вроде плотной мембраны между кожей носителя и угрозой. Гвастралии не хватает воздуха. Он молотит рехнувшегося оператора по лицу, но тот и не замечает ударов.

Сознание капитана начинает гаснуть. Последним усилием, вытягивающим остатки сил и разума, Рохан поджимает колени и резко выпрямляет их, перекидывая Галиба через себя. Оператор, выдравший порядочный клок из горла капитана несмотря на защиту, разочарованно взвизгивает и переходи на яростный рёв. Рохан быстро натягивает подвижную ткань до подбородка, чувствуя, как по венам разливается слабость пополам с обезболивающим.

Долгое, бесконечное мгновение ничего не происходит, а затем очередная упавшая сверху плита оканчивает земной путь Галиба Капура, оператора боевых систем исследовательского судна «Вишну».

— Бежим! — кричит Нинг прямо в ухо капитану, который только-только начинает приходить в себя. Он не до конца понимает, что так шумит и почему его тащат вперёд. Иногда ему в лицо прилетают клубы воздуха, сдобренного пылью и мелкими, острыми камешками. Рывки отзываются болью во всём теле, ноги отказываются шевелиться, но Рохан кое-как волочит их за собой. Системы комбинезона оценивают состояние носителя и потихоньку начинают вливать стимулирующие гормоны.

Сознание потихоньку проясняется только когда за их спинами смыкаются ещё одни створки. Несколько секунд капитан подозревает, что потерял зрение. Непроглядная чернота окружает остатки его отряда. Становится очень холодно.

Нинг и Ту Пуонг надсадно дышат. Комбинезоны пытаются выровнять сердцебиение, но запасы активных веществ подходят к концу, а пополнить их неоткуда.

— Галиб… — пытается сказать Рохан, но вместо привычных звуков горло рождает только скрежещущий хрип. Нинг всхлипывает. Ту Пуонг ёжится.

— Здесь слишком холодно, — цедит Кравитц. — Что дальше? Холодильник?!

Плавно зажигаются мягкие оранжевые огни. Температура быстро поднимается, раздалось шипение, похожее на змеиное.

— Да что за херня! — кричит Нинг и несколько раз стреляет в темноту. Один из снарядов отражатеся в чём-то большом и выпуклом.

— Отставить! — сипло приказывает Гвастралия, но слишком поздно. Громкий шорох с двух сторон, цокот когтей и раскрытая пасть, опускающаяся прямо на метатехника. Уварова сдавленно кричит и прыгает в сторону. Блестящие хищные глаза отражают испуганное лицо метатехника, когда длинные острые зубы вспарывают комбинезон, бок и грудь.

— Нинг!

Ту Пуонг цедит старое ругательство, хватает капитана и тащит его вперёд. Будь у него чуть больше сил, он бы вырвался и вернулся за метатехником, но Кравитц держит крепко. К тому же, через пару секунд Гвастралия слышит в общей какофонии звуков тяжёлый ритмичный топот. Ту Пуонг стреляет не глядя, пока био-пушка не начинает кашлять. Тогда она просто бросает её.

— Ору... жие... — хрипит Гвастралия, но Кравитц никак не реагирует, продолжая бежать. Чернота впереди дрожит, тонкая белая линия пронзает стену от пола до потолка. Одна из тварей позади издаёт гневный клёкот и сверачивает вбок, но вторая продолжает преследовать добычу.

— Йогр! — издаёт она подобие клича и выбрасывает вперёд лапу. Рохану кажется, что коготь чиркает его по спине. Ту Пуонг вскрикивает, но продолжает бежать, не сбавляя скорости. Земляне влетают в дверь и падают на пороге. На пару секунд тварь, преследовавшая их, выходит на свету и Рохан вздрагивает от неестественного сочетания лап, чешуи, глаз и сочащихся гнилью ртов.

— Мутанты? — шепчет он, и двери стремительно захлопываются, оставляя чудовище по ту сторону. Капитан резко оборачивается.

— Добро пожаловать, Равные!

Ту Пуонг протяжно стонет и пытается подняться, но едва-едва встаёт на колени. Ткань на спине её комбинезона пересекает страшный разрыв, сквозь который капитан видит гниющую плоть. Разведчица жадно хватает ртом воздух, пытаясь оттолкнуться от пола. Чудовищное зловоние окутывает Ту Пуонг, щёки покрываются лихорадочным румянцем.

— Капитан, — сипит она. — Я…

Кравитц заваливается вперёд и бьётся в припадке. Когда Рохану хватает сил на то, чтобы подползти к ней ближе, женщина уже затихает. Он пытается нащупать пульс, но под его пальцами комбинезон расползается пузырящейся субстанцией. Рохан вздрагивает, нащупав лучевую кость.

— Что ж, похоже, Равным может быть только один, — произносит Сахель Гао, и его голос возносится к вершинам теряющегося в вышине потолка. Покачнувшись, Гвастралия встаёт и направляет оружие на Всеблагого Отца.

>>>

— Хочешь меня убить? — спрашивает Сахель. В его голосе, исполненном величия, проскальзывает тень недоумения.

Рохан не может поверить глазам. Конечно, он и сам теперь бессмертен: время не оставляет следов на его лице, и он по-прежнему выглядит так же молодо, как и в день, когда прошёл процедуру. Задумываясь о больших цифрах, о сотнях лет, он был уверен, что прожитые годы так или иначе наложат свой отпечаток. Но вот перед ним сидит мужчина, проживший пять сотен лет. Пол тысячелетия. Вдвое больше старожилов настоящего, и в пять — долгожителей прошлого. Что уж говорить о совсем дремучих временах, когда доживший до тридцати считался глубоким старцем?

Сахель не изменился ни на йоту. Да, он выглядит старше своих двадцати семи лет, но виной тому суровое, тяжеловесное лицо, а не морщины или седина. От волос на голове он избавился, но взамен отрастил густую бороду. Изучая лицо легендарного капитана, Рохан впервые замечает их концептуальное сходство: Гао от предков достался массивный лоб, а Гвастралии — квадратная челюсть.

Рохан давит из себя слова. Ту Пуонг, Галиб, Нинг — лица команды плывут перед мутнеющим взором, будто кто-то призывает духов из-за пределов посмертия. Капитан знает, что смерть одного человека — ничто, но боль, пронзившая его в тот момент, когда погибла Кира, только усиливалась, и сейчас достигает апогея. Он остался один. Потерял всех людей, за которых отвечал. Чувство вины и жгучая ненависть охватывают всё его существо.

— Смотрю, тебя одолевают эмоции смертных. Ты — новичок. Когда-то я тоже был подобен тебе, — говорит Сахель, так и не дождавшись ответа. — Мне достало времени на обучения, но у тебя его совсем не будет. Вскоре мы выступаем в поход.

Мысли Рохана путаются, он слышит голос и даже разбирает слова, но они никак не складываются в обременённые информацией предложения. Капитана мутит, наверняка это происки яда, убившего Ту Пуонг. Времени мало. Сахель продолжает вещать, когда Рохан поднимает био-пушку и нажимает на спуск.

Гао и бровью не поводят. Пули проходят мимо.

Оружие выпадает из рук Рохана и он медленно, опираясь на руки, опускается на холодный пол, рядом с почти разложившимися останками Кравитц.

Что за библейский сюжет: отрок, истерзанный Путём, припадает к источнику истины, склонившись перед демиургом.

— Твоё сердце не желало моей смерти, Равный. Я прощаю тебя, — говорит Сахель и улыбается. — Провидение вело тебя ко мне. Знай, ты был избран самой Вселенной, чтобы установить в ней порядок.

Рохан поднимает голову и смотрит в глаза Всеблагого Отца.

— Захватить?! — восклицает Гао и залу наполняет раскатистый хохот. Словно лучи света, он отражается от стен и дробиться на сотни несовершенных копий. Рохан пытается закрыть уши, но дрожащие руки едва поднимаются до уровня груди.

— Никто не говорит, что человек захватит Вселенную, — отдышавшись, молвит Сахель, — более того, человек — всего лишь еще один ресурс, вроде слитка металла или каменного блока.

Всеблагой Отец делает паузу, но Рохан не собирается перебивать его.

— Всего лишь трезвый взгляд на устройство мира, — продолжает Гао. — Нас отправили искать новый дом для людей, основывать колонии, готовить перевалочные пункты на пути экспансии Человеческого Содружества. Людей слишком много. Как думаешь, почему бессмертие так и осталось уделом немногих избранных? Ты уже понял, но боишься признаться. Мы — избранные.

Капитан следит за Сахелем остекленевшим взглядом.

— Всё, каждый наш шаг, — ревёт Гао, — вся история с зарождения Вселенной до мгновения, когда манипуляторы прошили наши тела насквозь, а импульсное радиоактивное излучение начало переписывать геном каждой нашей клетки — всё не случайно.

Рохан закрывает глаза и ложится. Сердце неистово тарабанит в грудную клетку, тошнота подступает к горлу, давя на солнечное сплетение. Голос Сахеля превращается в неразборчивый далёкий гром, и Гвастралия решает умереть. Страх и досада уходят. Да, он плюнул в лицо времени, но смерть многолика и пришла за ним, как приходят за каждым — от пылинки до звезды.

Что-то жалит его в шею, прямо сквозь костюм. Сознание мгновенно проясняется одним немилосердным рывком.

— Не время отдыхать, Равный, — сурово говорит Сахель. Он стоит всего в паре шагов от Рохана, тот мог бы бросится на него, испачкать белоснежные одежды грязью и кровью, впиться дрожащими пальцами в горло самопровозглашённого божества, но что-то останавливает Гвастралию. Препарат, растекающийся по венам, не только изгоняет усталость и наполняет мышцы силой, но и делал сознание хрустально-прозрачным и неимоверно острым. Рохан вспоминает всю свою жизнь, от первых лет до сегодняшнего момента. Память услужливо воспроизводит эпизоды, определившие его жизнь, и в них, действительно, прослеживается элегантный расчёт изощрённого разума.

— Видишь? — спрашивает Сахель и подаёт Рохану руку. Землянин берётся за неё и, встав, кивает.

— Ты правда видишь? — Гао заглядывает в глаза Гвастралии. Неожиданно блеск и величие спадают и Рохан видит перед собой уничтоженного одиночеством и безумием человека, укрывшегося за маской Всеблагого Отца.

— Позволь, я покажу тебе своё создание, — говорит Сахель и взмахивает рукой. Тут же пространство перед мужчинами вскипает серебристым искажением, пространственный скальпель разрезает бытие и формирует из куска материи экран, поверхность которого исходит рябью. Гвастралия вспоминает озеро недалеко от деревни, в которой вырос. В пасмурные дни, если смотреть на него с Лысого холма, казалось, что оно сделано из металла.

Медленно, словно всплывая со дна, на экране проявляется изображение мегаполиса, над которым возвышается статуя.

— Федида, — поясняет Сахель картинки, сменяющие друг друга. — Под рукой Всеблагого Отца, объединённая властью Сынов, крошечная колония превратилась в процветающий мегаполис. Видишь, взмывающие к небесам башни? Каждая из них — личный феод. Я даровал их двенадцати Сынам. Каждый отвечает за то, в чём отличился и правит своими людьми по справедливости.

Гао переводит дух. На экране, тем временем, мелькают внутренности парящей платформы.

— Да, своими. Только так можно освободить человека от вечной иллюзии — иллюзии выбора. Ему не нужно выбирать, не нужно страдать от того, что он не может найти себе место — его место уже определенно. С самого начала и до конца.

Рохан морщится.

— Ты не согласен, Равный?

Капитан не отвечает.

— Ты думаешь, мы упускаем гениев? Драгоценные камни генофонда? Знай, что бриллианты — всего лишь стекляшки. Из камня получается крепкий фундамент, из металла — острый клинок. Всеблагому Отцу нет дела до бриллиантов.

Гвастралия кивает. Его губы по-прежнему плотно сомкнуты, но Гао, похоже, и не нужен собеседник. В поле зрения камеры или дрона попадает высокий, облачённый в сутану человек с длинными пшеничными волосами, собранными в хвост.

— Вот он, мой Сын! Моя гордость, моя плоть и кровь! — Сахель улыбается. — Да, ты можешь сказать, что я не могу быть отцом, но взгляни же! Они так похожи на меня.

Рохан не видит сходства. Отстранённо размышляя над устройством империи Всеблагого Отца, он отмечает слабые места аристократической иерархии и будущие проблемы с наследованием.

— Но есть между нами и отличие — Сыны могут иметь только одного ребёнка. Лишние становятся топливом нашего государства. Да, мы убиваем детей, но также мы уничтожаем и женщин, и мужчин, и стариков, и любого, кто помешает воле Всеблагого Отца! Любви Бога!

Рохан делает шаг назад.

— Я всеведущ! Меня невозможно остановить или застать врасплох. Равный, ты может подумать, что я безумен, но подожди. Пройдёт время, и ты ощутишь, как его токи проходят сквозь тебя, не оставляя следов, как руки твои, погрузившись в хронос, невредимыми возвращаются к тебе.

Сахель поворачивается и смотрит на Гвастралию. Его взгляд преисполнен отеческого тепла и понимания.

— Люди… — Он снова поворачивается к экрану. — Крупицы, крошечные бактерии. Что-то из них может получится, что-то великое, но только если лишить их пиявки разума, отравляющего дыхания личности. Люди подобны клеткам в организме. И подобно клеткам, они всегда умирают, в то время как мы продолжаем жить.

Экран моргает и изображение меняется. В кадре оказываются огромные, сверкающие металлом рыцари. Только увидев на руке одного из них крошечного человека, Рохан понимает, что воины — гигантские боевые машины.

— Мелкие и крупные конфликты, войны за ресурсы, торговые эмбарго и оружие массового поражения. Десятки, сотни лидеров, обременённых собственной смертностью… Всего лишь клетки, воюющие за молекулу глюкозы, не более.

Голос Сахеля, глубокий и чистый, заполняет всю комнату целиком.

— Бог играет с жизнью, Рохан Гвастралия. Бог заставляет людей брать оружие, идти в мирную деревню и уничтожать её жителей. Бог убивает твоих родителей и сестру, друзей и соседей. Бог, невидимый и всемогущий, бессмертный и непознаваемый. Такой Бог сродни хаосу, а хаос вечно приводит к конфликтам. Но став бессмертными мы приблизились к Богу.

Дыхание капитана выравнивается. Сердце бьётся ровно и спокойно. Рохан бесшумно встаёт.

— Экспедиционный Корпус и Человеческое Содружество — жалкие глупцы. Завладев эликсиром, способным уничтожить Бога, они дерзнули только наплодить больше неразумных клеток. Какой смысл исследовать Вселенную, Равный, если рано или поздно освоенное и выстроенное обратится в прах из-за жадности, страха или глупости очередного правителя? Вспомни Атенис. Вспомни… — Голос Всеблагого Отца дрожит. — Вспомни Нова Ландо.

Экран исчезает, и вместо него перед взглядом Гвастралии возникают чёрные глаза Сахеля.

— Мы можем изменить правила, Рохан. Мы бессмертные. В нашем распоряжении всё время Вселенной. Мы можем убить Бога, обратить хаос вечным порядком, сделать хрупкое и тленное — непреходящим! Спасти всех. Ты выступишь в этот поход со мной?

Гао раскидывает руки в широком объятии. Он видит, как семена его слов дают всходы на благодатной почве. Рохан обращён. Его холодные серо-голубые глаза полыхают тем самым огнём, что однажды увидел в зеркале Сахель Гао, тогда ещё капитан корабля-ковчега «Иштар». Тогда он умел только видеть, но не умел убеждать, и потому ему пришлось избавиться от соратников, не разделивших прекрасной картины предсказанного им мира. Но сегодня… Сегодня он обрёл последователя. С одиночеством покончено.

Рохан медленно подходит к Гао и обнимает его.

— Нет, — тихо говорит он, пока комбинезон рывками переползает на лицо Сахеля, вдавливая себя внутрь чужого тела через ноздри, горло, глаза и уши. — Я пойду вместо тебя.

>>>

Когда тахионные сенсоры дальнего обнаружения зафиксировали вторжение, Земля уже знала, кто атакует её границы.

В бой бросили всё, начиная прототипами и заканчивая древними ядерными ракетами, спешно модернизированными для боя в условиях невесомости.

Агрессор перехватывал уникальные корабли и обращал против своих же создателей, а старое вооружение не оставляло на внешних оболочках левиафаноподобных дредноутов даже царапин. Флагман взламывал и перехватывал все сети вещания и широкополосные каналы связи, до которых только мог дотянуться, возвещая на всю Солнечную систему:

— Славьте Всеблагого Отца! Он пришёл спасти вас!

Другие работы автора:
0
79
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Xen Kras №1

Другие публикации