А потом я умер

  • Самородок
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
JulyLex
А потом я умер
Текст:

Перед тем, как умереть, я видел сны о большой белой птице.

Она прилетала и кружила надо мною. Ее гигантские крылья закрывали половину неба. Солнечные лучи пробивались сквозь её оперение, слепя меня короткими бликами. С каждым новым сном птица опускалась ниже и ниже. Все чётче был виден её хищный, устрашающий, загнутый книзу клюв. Я стоял, будто окаменевший — сонный паралич лишал меня возможности двигаться.

Вокруг не было ничего. Совсем ничего. Кроме неба, солнечных бликов и птицы.

Я не испытывал ни страха, ни удивления. Но каждый раз просыпался в холодном поту, с ощущением, что сердце перестало биться.

Я шел в ванную, долго стоял под душем, открывая до упора кран с холодной водой. Тонкие острые струйки впивались в кожу, заставляя окончательно пробудиться. После отправлялся в кухню, чтобы поставить на огонь турку с кофе. Огоньки пламени рождали внутри странное чувство: будто мне необходимо вспомнить что-то давно забытое. За спиной раздавалось шлёпанье босых ног. Сонная подружка, подойдя, обнимала меня сзади:

— Ну чего опять в такую рань? Даже пяти нет...

Я разнимал её руки, уворачиваясь от объятий. Снимал турку с огня, проводил рукой над язычками горелки.

— Слушай, эта птица... Не понимаю, чего она хочет...

— Бли-и-ин... Ну ты опять, а? Ну пойди к психологу... или к кому там ходят — к мозгоправу какому-нибудь...— она стучала пальцем по виску и уходила в спальню, досыпать.

Я оставался наедине со своими мыслями. Белая птица кружила в моей голове, пока горячий кофе обжигал язык.

Через пару месяцев этих сновидений подружка сбежала.

— Ты стал совершенно невозможным! Бесишься от всякой ерунды... не спишь со мной! И меня задолбали рассказы про идиотскую птицу!

По правде сказать, я особо не расстроился. Она была легкой, весёлой, но слишком уж завязанной на всё материальное: одёжки, мебель, бесконечное обустройство квартиры. Меня же вещи раздражали, не давали вздохнуть, расслабиться. Короче, хорошо, что ушла.

На работе тоже стало не гладко. Главный не ходил вокруг да около, спросил напрямую:

— Саша, ты чего такой потрёпанный? Бухаешь, что ли? Теряешь третьего клиента за неделю. Если это продолжится, нам придётся распрощаться.

Я сослался на простуду, пообещал не подводить. Главный качнул головой:

— Уж постарайся! И побрейся, ради бога!

Из-за птичьих визитов я даже к родителям заезжать перестал. Боялся взволновать мать. Она бы сразу заметила моё серое, уставшее лицо и тёмные круги под глазами. Схватилась бы за сердце. За валерьянку. Ну его к чёрту! Звонил пару раз в неделю, отшучивался, ссылался на загруженность. Прокатывало.

Сны продолжали выматывать меня. Я стал нервным и рассеянным. Литрами пил кофе, чтобы только подольше не засыпать. Но неизменно под утро гигантская белая птица парила надо мной, все сужая и сужая круги.

***

Перед тем как умереть, я нашел семь белых перьев.

Первое в буквальном смысле свалилось мне на голову как-то утром, пока я шел на работу. Подул ветерок, что-то коснулось макушки. Я провёл рукой по волосам — небольшое, длинной с мизинец, острое белое пёрышко.

Я зачем-то сунул его в карман куртки, а вечером вместе с ключами бросил на тумбочку у двери. Подружка, тогда еще не сбежавшая, поднесла его к светильнику:

— Странное какое. Почти прозрачное. Будто из другого мира.

В ту ночь птица приснилась впервые.

После перья попадались мне всюду.

Они оказывались под ногами на стоянке такси. На скамье в парке, где я любил выпить стаканчик кофе.

Седьмое, самое большое, крутил в руках клиент. Я произносил заученные фразы, разрисовывая прелести сотрудничества с нашей фирмой, чувствуя, как скучны и мертвы мои слова. И совершенно определённо клиент тоже ощущал фальшь происходящего. Он послушал меня, покивал головой и ушел, не подписав контракта. Ближе к вечеру я отнес в отдел кадров заявление на увольнение. А перед уходом, нашел среди бумаг то самое перо.

Все они теперь стояли в карандашнице на полке.

В день, когда я принес домой седьмое перо, птица приснилась в последний раз. Она подлетела так близко, что я ощутил ее тепло. Она сильно и резко ткнула меня в грудь острым клювом и снова поднялась вверх — в клюве зажато вырванное из груди сердце. Кровь запачкала белоснежное оперение её шеи и пятном расползалась дальше: на грудь, крылья, хвост. Став полностью алой, птица улетела, оставив меня с разверстой раной между рёбрами.

***

Перед тем как умереть, я познакомился со своим прадедом.

Он сел рядом со мной — такой старый, что казалось, затронь — и кожа осыпется бурой пылью. Его дыхание пахло горьким крепким табаком. Жидкие седые усики, свисающие по сторонам губ, дрожали — прадед смеялся.

— Надо же, до чего тщедушный... костлявый, — он постучал длинным мундштуком трубки по моей ключице, — попробуй пойми, за что они тебя выбрали...

Прадед втянул в себя терпкий дым, помолчал, разглядывая меня. Узкие бурятские глаза смотрели пристально — так, что хотелось спрятаться. Он положил ладонь в центр моей груди, промычал что-то непонятное, гортанное.

— Здесь — крепко... Крепко. Не сломаешь...

Снова вцепился в меня взглядом, наклонился ближе и шепнул:

— Приедешь потом ко мне... Не опоздай только, я-то уже старее жизни. И так загостился.

Он затянулся, выпустил мне в лицо белый табачный туман и сам стал этим туманом.

В тот же день я спросил у отца, жив ли мой прадед. Тему эту поднимать в семье не любили, ничего о предках не рассказывали. На этот раз я не отставал, вцепился клещом, и отец сдался. Рассказал про старого шамана, сын которого надумал взять в жёны студентку, да потонул за неделю до свадьбы. Студентка в бедном бурятском поселении остаться не пожелала, знаться со странной родней не захотела. Уехала в город. Там и родила шаманьего внука — моего отца. Шаман оказался в наших местах человеком известным, найти — труда не представляло.

***

Я приехал к нему через неделю. В рюкзаке лежали смартфон, бумажник и семь белых перьев, без которых я не смог сесть в автобус — какого-то черта вернулся за ними от самого вокзала.

Шаман жил в обычном деревянном доме, таком же неприглядном и старом, как другие дома в поселке. Чтобы попасть к нему, я выждал бесконечную очередь из посетителей. Кто-то перешептывался, сидя на лавке у ворот, кто-то стоял, устало прислонившись к забору, кто-то постоянно поглядывал на часы. Каждого нового входящего встречало писклявое тявканье дворовой собачонки. Входили в дом испуганные, разочарованные, печальные, сомневающиеся. Выходили почти все — посветлев лицом.

Чем ближе подходила моя очередь, тем сильнее кружилась голова и сдавливало грудь. Только к вечеру, голодный, уставший и больной я вошел в дом прадеда.

Он обернулся. Невысокий, сухонький, морщинистый и невероятно добродушный.

— Заходи. Долгонько ты добирался, — он указал мне на лавку у окна.

Я сел и стал разглядывать помещение. Просторное, по оклеенным обоями стенам развешаны какие-то шкуры, хвосты пушных зверей, оленьи рога, бубны, колокольчики. На полках стоят банки и миски. Под ними сушатся пучки трав.

Простой обеденный стол, покрытый потёртой клеёнкой, пара стареньких табуретов и газовая плита в углу. Обыкновенная кухня. Всё это никак не увязывалось в моей голове с шаманизмом.

— А ты думал, я что — в степи живу? В юрте? — смеясь спросил прадед, почувствовав мои сомнения. — Так я и жил. А как старый стал, суставы на непогоду стало выкручивать, внуки сюда перевезли.

Он подошёл, провел руками над моей головой:

— Давно болеешь?

— Несколько месяцев... С тех пор, как птица приснилась.

— Птица! — прадед усмехнулся, сел напротив и стал набивать трубочку с длинным мундштуком. — То не просто птица — орёл. Проводник. Сердце-то он из тебя уже вынул?

Я кивнул.

Разговор казался мне диким и абсолютно нереальным. Будто очередной сон.

Шаман собрал с клеёнки рассыпавшиеся крупицы табака, аккуратно засыпал в трубку:

— Далеко зашло... Раз духи тебя выбрали, обратно тяжело будет вернуться. Но если дальше пойдешь — помогу.

Я пожал плечами:

— Не знаю... Это какой-то бред...

Что я, выросший в городе, верящий в духов примерно так же, как в деда мороза, мог ответить на этот странный вопрос этому странному человеку?

— Всё бред, всё. Не один ты скитаешься. Только ты дорогу сумеешь находить и другим показывать. Я научу. И духи научат.

— А вдруг я там умру?

Прадед достал спички, чиркнул и стал раскуривать трубку. Втянув в себя дым, наконец произнес твердо, с нажимом:

— Умрёшь. Ты там точно умрёшь. Без того не родишься.

Мне опять показалось, что сердце останавливается. Ладони вспотели. Прадед взглянул на меня и засмеялся:

— Ай, ладно... Чего испугался? Есть еще время, успеешь решить. Сейчас накормлю тебя, да отдыхать ляжешь.

Прадед крикнул помощника, велел оставшимся в очереди сказать, что завтра с утра примет, и проставил на плиту блестящий чайник из нержавейки.

Утром я проснулся ощутимо бодрым и отдохнувшим. Наверняка, помогли травки, которые шаман добавил в чай. Я вышел во двор, потянулся. Почесал за ухом подбежавшей к ногам чёрной собачки и выглянул за ворота. Посетители уже стояли в ожидании приглашения. На меня посмотрели несколько пар глаз. Что скрыто в них: усталость, сомнение, надежда — смогу ли понять? Я прикрыл калитку.

«Дорогу другим показывать... Ты точно умрёшь...» Да какая разница? Лучше, что ли, умирать, втюхивая очередному клиенту типовой договор?

Мысли прервал тугой звук рассекаемого крыльями воздуха. Я поднял голову — в небе кружил крупный и совершенно белый орел.

Я вернулся в дом, прадед уже поднялся и возился у плиты.

— Решил? — спросил он не оборачиваясь.

— Решил, — уверенно ответил я.

***

А потом я умер.

Надо мною стояло небо, подо мною лежала река. Меня покачивало на воде, но никуда не относило. Река текла одновременно вперед и назад, огибая меня, задевая холодными прикосновениями. Над рекой возвышалось старое раскидистое дерево. На одной из ветвей сидела, сложив алые крылья, гигантская птица. Чуть выше, на конце длинной ветви, странным кровавым плодом висело сердце, вынутое из моей груди.

Я был мёртв семь дней. В начале каждого я отдавал птице одно белое перо. Она вставляла его в своё оперение, а взамен вытаскивала из крыла алое и бросала в воду. Красные разводы бежали по реке — вперед и назад.

В конце седьмого дня вода стала густо-пунцовой. Птица сорвала сердце-плод, взлетела с ветки и стала кружить над моим, качающимся на волнах, телом. Цвет семи белых перьев в её крыльях расползался по оперению. Став безупречно белой, она бросила сердце вниз — прямо в зияющую рану в моей груди.

Река на миг замерла, а потом потекла. Сквозь меня. Одновременно вперёд и назад.

Белая птица поднималась все выше и выше и, наконец, совсем растворилась на фоне неба.

***

А потом я ожил.

Другие работы автора:
+16
389
20:12
+4
интересно написано, слышали про обряд?
20:33
+2
Спасибо )
Про какой именно?
20:45
+2
который описан
20:50
+2
Я бы не сказала, что описан обряд. Но если вы про посвящение в шаманы, то читала.
20:55
+3
есть такой вариант, когда духи разбирают по косточка кандидата, и если найдётся лишняя, то быть ему шаманом ( у меня у жены лишний позвонок)
21:21
+3
Ну, да, есть такое поверье. Шестипалость, к примеру, может считаться признаком, скажем так — предрасположенности к шаманизму. Но в рассказе этого нет, вроде )
21:41
+2
нет, но птица именно это проделала с ГГ, проверила на профпригодность
21:45
+3
Не совсем )
21:47
+2
это уже мелочи, суть явно та же
21:51
+3
Нет. Она не проверяла на профпригодность, ибо уже его выбрала, как пригодного.
22:07
+3
всё равно через смерть пришлось пройти, хотя всё немного и не так, как говорят шаманы, но суть осталась та же rose
22:14
+3
20:27
+4
Понравилось, интересно. Спасибо. Центральная эмоция героя — принятие, покорность?
20:38
+4
Принятие — да. А покорность не всегда совпадает с желанием.
20:57
+4
Боже, как хорошо! Даже не знаю с чем сравнить, как проанализировать. А может и не стоит анализировать, просто принять?
21:22
+2
Спасибо, Светлана )
А действительно, не принять ли нам? )) drink
17:00
+3
Хороший рассказ. Завораживающий. Поняла из комментариев, что какая-то шаманская традиция описывается, я не в курсе. Но, даже если отстраниться от шаманов, то красиво и загадочно.
21:55
+2
Спасибо )
Это скорее околошаманская фантазия, чем описание традиции.
17:00
+2
Я, конечно, дочитала до конца, но разочарована, ожидала от высоко оцененного рассказа больше. Как-то пресно. Вроде и закончено, а никакого послевкусия не осталось. Читала через слово. Вроде и сюжет есть, а пресно как-то.
20:04
+1
Если бы мне было пресно, я бы и дочитывать не стала. Так что спасибо вам за выдержку )
Загрузка...
Илона Левина №1

Другие публикации

Пароль
olga.che 9 часов назад 2