Жизнь номер 666: "За Городом — там, где свобода"

Автор:
Осколок Ветра
Жизнь номер 666: "За Городом — там, где свобода"
Аннотация:
Биопанк, реалРПГ. Мутанты, пожирающие друг друга, ради новых цепей ДНК и улучшения тела. Город-мясорубка, перемалывающий его обитателей.
Разве есть в этом мире шанс у любви — невозможной любви Ягуара и Рыси, представителей враждующих кланов?
Текст:

«Мне кажется, что под внешней оболочкой скрывается зверь... Я знаю, что это моя фантазия, что люди, которые окружают меня, действительно люди, они останутся такими всегда — разумными созданиями, полными добрых стремлений и человечности, освободившимися от инстинкта, они не рабы какого-то фантастического Закона и совершенно не похожи на зверо-людей. Но все же...»

Герберт Уэллс «Остров доктора Моро»

Глава 1. «Начало». Юка, Рысь. Последние дни апреля.

Ствол, что упёрся в висок Ягуару, был очень холодным и твёрдым. Не таким, как у обычного оружия — тёплого и живого, стреляющего облачком спор. Глаза соперника прикрывали тактические очки — крайне редкий, и в целом, запретный предмет. Похоже, законы его не особенно волновали.

Ягуар зарычал. Его уши слегка шевельнулись, взъерошились кисточки, и мой мир померк…

Я снова на нашей обшарпанной кухне. Малюсенькие ручонки, что были недавно лапами — только прорезались пальцы, засовывают в рот ледяной виноград. За окном валит снег — ещё только начало весны, мне два месяца отроду, а не четыре.

Я немногое знаю о мире. Знаю, что я — это я, и что я — Человек. Что у Человека есть Стая — самое главное в жизни. Знаю, что Люди все разные — есть на свете Ежи, Жуки, Обезьяны, Шакалы — и всякий способен на что-то своё. Знаю то, что я — Рысь. Что родители ушли охотиться на Ягуаров, враждебную Стаю, и притащат их мясо. Знаю, что мясо я не люблю, а вот почему — не знаю. Оно, в основном, для мутаций — чтоб не было Жажды. Еду выдают Властители. Знаю, как решать интегральные и дифференциальные уравнения. Знаю, как вычислить площадь криволинейной фигуры…

Я многое знаю. Но в то же время так мало!

Что я такое? Что это значит — быть Человеком?

Вот он, главный вопрос!

Быть Человеком — значит купаться в чужой бескорыстной любви. Быть Человеком — значит любить в ответ: сестру, мать, отца, свою Стаю и Город.

Поблизости что-то шуршит.

Странно... Я маленькая, но мне известно, что значит «замок». Чужих он не пустит!

Замок… Он вдруг щёлкает — тихо-тихо, и двери тоскливо скрипят.

Я сижу, замерев. Ушки слегка поворачиваются, стараясь не упустить даже маленький шорох. Хвостик вздрагивает от страха. В тонких пальчиках — ягода винограда. Другая — во рту, я боюсь её разжевать, боюсь выплюнуть и боюсь проглотить.

Я — уже больше не я.

Я — это страх.

За кухонной дверью, за рифлёным стеклом, я вижу тень, и закрываю ладонью рот.

Как удержаться, как не закричать?

Вот только, чем тишина мне поможет? Я ведь не прячусь за шторой, я сижу в центре кухни за обеденным белым столом!

Тень уже на пороге. Это мальчишка — почти такой же, как я. Такого же возраста, может немного постарше. С такими же ручками, ножками — которые месяц назад, когда он ещё не ходил на двоих, были мягкими лапами. С таким же хвостом — правда, чуть подлиннее. С точно такой золотистой и переливчатой шерстью — только немного другая расцветка. Точно такие, как и мои, голубые глаза.

Они глядят на меня, и они не пустые, как у всех взрослых. В них апрель и весеннее ясное небо, которое я никогда не увижу, ведь в руке Ягуара нож —огромный, чёрный и страшный.

Мальчишка подходит ближе. В глазах я читаю решимость. Этот не струсит, хоть от ночного горшка — миллиметров сто.

Впрочем, кого тут боятся, ведь Стая ушла! Двухмесячной девочки, у которой от страха течёт по ногам?

…Текло по ногам. Было страшно — предельно, и так же предельно приятно. По обмякшему телу бежали мурашки.

Пси-атака! Самая мощная в моей коротенькой жизни.

— Ну как? Отошла? — сказал-передал Ягуар. Он был спокоен. Почему бы и нет, ведь оружие голокожих теперь у него, а у меня — лишь вонючая мокрая шерсть.

Оружие… На что я надеялась, зачем я его доставала?

Впрочем, Ягуар не сможет меня так просто убить — не имеет права. И пистолет он обязан вернуть — если я покажу интеллект, докажу своё право на жизнь…

— Существует ли замкнутая выпуклая гиперповерхность, у которой гауссова кривизна является заданной функцией единичного вектора внешней нормали? — Ягуар прищурил глаза. — У тебя пять минут.

Ну вот, я получила Задачу.

Мы сидели лицом к лицу, на паре бетонных блоков, под которыми таял сырой залежалый снег.

Ягуар был похож на другого — того самого мальчика, который когда-то давно, семьдесят дней назад, спас мою жизнь, не убив.

Что ж… Наше существование наполнено злым сарказмом. Один Ягуар не убил, а другой убьёт.

Тот был совсем молодой, без кисточек на ушах, ещё не способный к пси-нападению.

От воспоминаний мои ушки дёрнулись, и Ягуар произнёс:

— Только попробуй!

Подумал, что я собираюсь напасть? Смешной! Куда мне против него!

— Юка! Ты понапрасну теряешь секунды!

Имя! Откуда он его знает? Неужто умеет копаться в чужой башке?

Я знала, что если не выдам решение, то Ягуар отрежет мне грудь — самый лакомый кусок тела, изнасилует и убьёт. Конечно, при самом плохом раскладе. Он может сделать иначе: грудь отрезать, убить, а оттрахать потом. Или грудь отчекрыжить в последнюю очередь...

Её у меня почти нет, этой самой груди, я ещё молодая. Но рассчитывать на лёгкие варианты не стоит. Мечтать, впустую теряя минуты — тем более. А я всё никак не могла сосредоточиться на Задаче, разглядывая мучителя и будущего убийцу.

Похож… Впрочем, разве я различу Ягуаров? Для меня они все на одно лицо! Ну, почти…

Как глупо! Отдать невинность и жизнь ему! Разве я об этом мечтала, сидя ночами на крышах и глядя на звёзды?

Глупо, но… Ничего необычного, таков этот мир. В эту минуту где-то дрожит другая девчонка, и в её голове — те же мысли. Никто здесь не уникален — ни я, ни мой монстр.

— У тебя три минуты, дура! — он отвернулся к стене, ему будто было противно от собственных слов. — Я тебя быстро убью — перережу горло. И не дотронусь! Не думай об этом… Сосредоточься, пожалуйста!

Я вздрогнула. Неужто он, всё-таки, мысли читает! Не слышала о подобных мутациях.

И… До чего же он странный! Сам же напал! А убивать, как будто, не хочет!

Нет! Он прав, нужно сосредоточится! Биочип, в котором при получении Задачи сработал таймер, выдавал в мозг значения: «2:50», «2:49», «2:48»…

Я больше не думала о Ягуарах, Стаях и собственном прошлом. Теперь была только Задача, и от решения зависело всё…

На «ноль — пятнадцать» я доложила ответ. Оказалось, Задача вполне по зубам!

Не справившись с наслаждением, я зарычала. На снег с обнажённых клыков упала слюна.

Щёки вспыхнули от стыда. Что он обо мне подумает! Веду себя, словно зверь!

— А ты молодец! К моему сожалению…

Я не слышала в его голосе сожаления. Наоборот, Ягуар был доволен, будто с пятнистых плеч свалилась гора.

Но… Зачем тогда всё? Для чего он напал?

Ягуар снял очки и протянул пистолет рукояткой вперёд.

Это же он! Тот самый мальчишка из прошлого! Повзрослевший и возмужавший, но он! Не забыть мне его особенные глаза. Не пустые и равнодушные, как у других. Нет, в них живой, любопытный ум. В них интерес, тяга к миру и умение сострадать. Из-за них, из-за этих глаз, я живу и дышу.

Так вот, для чего он напялил очки! Вот откуда он знает имя — его я когда-то сказала сама.

Меня осенило: я ведь влюбилась! В него, в Ягуара! Втюрилась по самые ушки, с кисточками-антеннками на концах!

Неудивительно! Во врага, который сильнее, но заботится, а не убивает, втюхаться элементарно!

Будто во сне, я взяла пистолет и засунула под рубашку. Воткнула за пояс штанов пониже спины.

— Ты свободна!

Я вскочила и развернулась, чтобы уйти, но Ягуар вдруг продолжил:

— Юка! Можно поговорить?

Я обречённо присела обратно на холодный бетон. Хотелось сбежать — сидеть перед любимым во влажных штанах было стыдно до жути. А Ягуар, как назло, пялился прямо на мокрые пятна.

Да пошёл он! Сам виноват — выпотрошил пси-атакой мозги!

— Меня зовут Дин.

Дин… Какое красивое имя! Будто бы в небе — там, где покой и свобода, звенит колокольчик.

— Моё имя ты знаешь. Спасибо за то, что тогда не убил.

— Юка… — Ягуар с трудом подбирал слова. — Я рад, что не пришлось убивать сейчас. Если по-честному, я бы не смог…

— Не смог? — я нахмурилась. — Зачем же тогда…

— Мне нужно оружие!

— Мой пистолет?

— Пистолет? — теперь нахмурился он. — Аа-а! Это не пистолет, а вихревой револьвер Властителей.

— Властителей? Вот ещё! Голокожих!

— Пусть так…

— Он зубастый, как ты!

— Да какой я зубастый! Вот, тебя упустил — опять. А револьвер… Внутри взрывается монокристал, и оружие «выстреливает» солитон — единственную звуковую волну. «Зубы» защищают стрелка — гасят волны, идущие в стороны.

— Откуда ты знаешь?

— Большинство живёт не задумываясь, повторяя всё за другими. Я не такой… — Дин улыбнулся мечтательно, будто увидел что-то приятное. — И ты не такая! Я это сразу заметил, в самую первую встречу, — он, наконец, оторвал взгляд от штанов. — Когда в глаза посмотрел!

Надо же! И он про глаза! Вот значит, как родственные души находят друг друга! Даже, когда они в разных шкурах.

— Дин… — я в первый раз произнесла его имя. Стало тепло и приятно. — Дин! Для чего он тебе? Он тяжёлый и неудобный!

— Чтобы убить Властителей. Наше оружие их не берёт!

— Убить Вла… — мои глаза чуть не вылезли из орбит. — Ты не боишься такое произносить? Он же всё слышит!

— Кто? Творец? Создатель Всего?

— Ну… Да…

— Может, и нет! А может, слышит. Но знаешь, что я скажу… Если не хочешь издохнуть как раб, нужно о страхе забыть!

Видит Творец, я бы хотела, но как? Хвостик нервно подёргивался, под шерстью от жути бежали мурашки, а сама она встала дыбом — защитный рефлекс, чтобы казаться побольше.

Смех! Кого испугает четырёхмесячная девчонка?

Дин заметил и расхохотался.

— Ты чего распушилась? Боишься? — он вдруг перестал улыбаться и заявил: — А не боялась следить за Оленем? Не боялась стащить револьвер? Может, ты не такая уж и трусиха?

— Ты что, следил?! — я вскочила, от возмущения сжав кулачки. — Бегал за мной по пятам?!

Дин оставался спокоен и даже ничуть не смутился.

— Да, я следил. Ходил за тобой с того самого дня.

Глава 2. «Вылазка». Дин, Ягуар. Первые дни марта.

— Электронщик и взломщик — это прекрасно. Стае с тобой повезло. Но…

Я подумал: «Почему всегда есть какое-то “но”?»

— …каждый должен уметь и другое. Доказать своё право на жизнь! — голос отца был, как острый клык. — Пойдёшь в их район и убьёшь детей — всех, кто остался. Мы же, займёмся взрослыми. Усёк?

Я быстро кивнул. Прошёл к себе в комнату, выдвинул ящик стола. Вытащил нож, подарок отца. Чёрный, во тьме незаметный, и качественный — из стали S7. Но, как по мне, чрезмерно большой и широкий.

— Если в семье обошлось без убийств, и никого не сожрали — можно считать, что брак удался! — доносилось из кухни сквозь полузакрытую дверь.

Вспышка безумного хохота… Видимо, пьют стимулянты.

— А ведь Рыси чуть было не снюхались с Леопардами!

— Это в прошлом. К счастью, Рыси — не Ягуары. Наплодили предателей!

— Может, теперь мы с ними договоримся?

— С кем, с Леопардами? Что у нас общего? Подумал бы лучше о Рысях, ведь они ещё живы! О предстоящей грызне! Не рычи раньше времени, пока не схватил судьбу за усы!

Я перекинул нож из ладони в ладонь. Рукоять выскользнула из пальцев — непослушных, полностью выросших пару недель назад. Нож шумно свалился на пол. Смех оборвался.

— Выронил нож! Ну даёт!

От новых взрывов веселья звякнули стёкла в двери, и я с изумлением понял: взрослым мучительно страшно.

А я? Может, я мал для подобных заданий? Только три месяца отроду. Вроде, немного… С другой стороны — четверть жизни. Отцу только шесть, но у него на счету уже сотни врагов.

Как бы там ни было, реальность не спрашивает, хочешь ты чего-либо или нет, а подбрасывает на хвост приключений. Ты ползёшь вперёд, невзирая на груз, или дохнешь.

Значит, пора! Время выпустить первую кровь!

Ряды одинаковых бетонных домов, бесконечные жилые ячейки.

Сугробы и жёлтые пятна. Тишина, только ветер воет в антеннах базовых станций и носит пакеты. На кустах вьются мутно-прозрачные полиэтиленовые обрывки. Улицы провоняли рысиной мочой.

Не то, чтобы в Городе не было урн, а в домах — туалетов. Но, разве станет кто напрягаться, неясно зачем. К тому же, территорию нужно пометить, чтобы внушить неприятелю страх.

Неподалёку урчат экскаваторы — Властители-без-лица роют землю. На них прикрикивают Властители.

Город стар, его улицы вечно разрыты, коммуникации порваны, из люков валит пар, прёт дерьмо или бьют фонтаны воды. А Властители-без-лица вечно роют.

Я брёл среди жуткого вражьего запаха, среди стен, расписанных граффити: «Ягуары — ублюдки!», «Смерть!», «Отсоси-ка, приятель!», и трясся от ужаса — ужаса перед врагом, и ужаса перед тем, что мне предстояло.

Резать детей, таких же, как я… Разве наш мир нормальный?!

Но… Ведь месяц назад Рыси слопали маму. Чего их жалеть!

Я вытащил нож. Нужно быть осторожным, наверняка оставили часовых.

От страха хотелось в кусты, и тот же страх не давал это сделать на чужой территории. Уши торчали, хвост дёргался и топорщилась шерсть.

Не выдержав, я спрятал нож и опустился на четвереньки. В таком положении стало полегче. От коробки к коробке, и от куста к кусту, я пробежал ещё метров двести, и юркнул в подъезд.

Запах тут был нестерпимый — такой, что я еле сдерживал рык. Чихнул пару раз. Облизнулся. Проскочил пару пролётов, мимо облезлых, изъеденных плесенью стен.

Замер. Что-то меня привлекло — что, я не знал и сам. Вернулся, встал перед дверью, нащупал в кармане деблокиратор и подключил к замку провода.

Что-то было не так. Но что?

Я учуял запах, едва открыл дверь — сквозь рысиную вонь пахло мамой.

Так вот, в чём дело! Вот, что не так!

Из глаз вытекли капли, скользнули по шерсти и шлёпнулись на замызганный пол.

Я вытащил нож и прошёл в коридор, а оттуда — на кухню. Здесь пахло едой и чаем, но больше — рысями всех возрастов и свежей рысиной мочой.

Меня передёрнуло.

Она была здесь, за столом. Девчонка, чуть младше меня — на месяц, не больше. Застывшая неживым изваянием, напрудившая от страха в штаны — капли всё ещё падали на пол. В не до конца сформированной полулапе-полуруке лопнула зимняя виноградинка, и по едва появившимся пальцам тоже текло.

Рысь была необычной раскраски — пятнистой. Обычно они равномерно окрашенные — золотистые или слегка голубые.

Впрочем, неудивительно. У нас ведь война. Видимо, лопала Ягуаров — то мясо, что ей приносили родители. Лопала и изменялась.

В некоем смысле, теперь она тоже слегка Ягуар. Но думать об этом не нужно.

Мамин запах шёл от девчонки, пробиваясь сквозь вонь. Я перехватил взгляд, и сердце застыло.

Глаза! Как у мамы — синие, ясные, словно весеннее небо. Таких почти не бывает. Чаще всего, у Людей глаза жёлтые, мутные.

Я содрогнулся от страшной догадки.

Она же её и сожрала! Эта тварь сожрала мою мать!

Я поднёс к горлу нож и слегка надавил. По золотистой шерсти заструился карминовый ручеёк, а девочка намочила штаны.

Опять! Ну и трусиха!

Вспомнился смех отца, чуть безумный от страха.

Сегодня я понял: героев в Городе нет, мы все лишь пытаемся выжить. А значит, нет смысла судить. Я тоже трус, не лучше дрожащей девчонки.

Был бы не трус, не убрал бы нож.

— Тебя как зовут?

От ужаса Рысь не могла говорить. Только тряслась и надсадно дышала.

— Ну! — скрежетнув табуреткой, я сел напротив.

Она плюнула на тарелку застрявшую во рту виноградину — видимо, не могла проглотить.

— М-меня з-зовут Юка. Чего ты меня не убил?

— А надо?

Она вздрогнула. Вытаращила без того большие глаза.

— Н-нет, н-нет! Пожалуйста!

Я и не собирался.

Уходить не хотелось. Рысь по имени Юка меня как будто поймала.

Но что я мог ей сказать, и о чём спросить? Я понимал всё и так, а она ничего не поймёт, даже если болтать три часа напролёт.

Девчонка, малявка, дура и Рысь! Что она может чувствовать? Что может знать? У неё-то родители живы! Таскают ей мясо — плоть моей Стаи!

Впрочем, может и нет — ведь наши пошли убивать! Может быть, в этот самый момент мой отец рвёт на куски её мать…

Я взглянул на Юку совсем другими глазами.

— Знаешь, где твоя мать?

Девочка опустила глаза.

— Покажи фотографии! Всех, всей семьи!

Для чего это мне? Но Юка достала планшет.

— Вот… Папа… Мама... А это — Азуми, сестра... — на экране остались следы виноградного сока, но Юка как будто не замечала. — Тётя и брат… А это — троюродный…

Я уже не смотрел. Зачем мне её подноготная! Вышел из кухни, и, ничего не сказав, тенью скользнул за дверь.

На улице валил снег. После обители Рысей здесь дышалось легко — всё познаётся в сравнении. Я с наслаждением втянул носом свежий морозный воздух.

А ведь не так давно он казался мне мерзким!

Я не стал заходить в другие квартиры — в этом не было смысла. Вышел из дома и сразу пошёл домой. Раскалывалась голова — мозг пытался оформить неясные ощущения в слова, но не получалось. Всё смешалось: мой дом и логово Рысей, свои и враги, запах мамы и вонь рысиной мочи.

Только одно я знал точно — понял со всей беспощадной ясностью. И понимание забрало надежды, мечты и стремления. Отняло будущее, всю предстоящую жизнь, и что с этим делать, я не понимал.

Холодные хлопья падали на мокрый нос и превращались в искристую влагу. То, что я больше не прячусь, я осознал слишком поздно — уже в тот момент, когда до ушей донеслись глухие удары тяжёлых лап.

Я обернулся.

Золотой молнией, разбрасывая в стороны снег, ко мне неслась взрослая Рысь.

Раздумья о жизни и мире имеют значение лишь в те моменты, когда тебя не жаждут сожрать. Иначе, нужно просто бежать.

Я так и сделал.

Прыгнул, выпустил когти, понёсся во весь опор. Руки и ноги скользили по льду, хвост не справлялся с тем, чтобы держать равновесие.

Я не оборачивался, но понимал — у меня шансов нет.

Жизненный опыт — весьма относительное понятие. Только год: зима, весна, лето и осень — вот всё, что у нас может быть. У большей части Людей не будет и этого. Мне тоже осталось недолго, в моей коротенькой жизни останется только зима.

Прижатые уши — не для того, чтобы быстро бежать, а из-за страха. Из-под рук в лицо летит снег…

Жизнь была не особенно долгой. Наверное, к лучшему. Похоже, что ничего в ней хорошего нет. Безумный хохот отца, боль и страх — нет смысла за это цепляться…

Рыси возникли из снежной дымки, будто из ниоткуда. Одни шли пешком, хромая, волоча перекушенные конечности, а то и вовсе без рук или ног, оставляя на белом пурпурные капли. Другие — ехали на покорёженных, исцарапанных и залитых кровью коробках.

Как же их много... Значит, это ещё не победа. Значит, их Стая жива.

Я решился, и глянул через плечо. Меня больше никто не преследовал — Рысь, поскуливая, бежала к своим.

Воспользовавшись моментом, я заполз под оставленную на парковке коробку. Посидел там пару минут и переполз под другую, а из-под неё — под третью.

До ушей доносился скулёж и стоны. Казалось, что воет весь мир, и похоже, что миру было не до меня.

Прижимаясь к земле и подрагивая от ужаса, я прополз открытый участок и юркнул в кусты.

Я мчался по улице. Территория Рысей осталась далеко позади. Над серыми крышами догорал робкий весенний день — тот, в который я понял, что никогда никого не убью.

Быть Человеком — значит ценить свою и чужую жизнь.

Глава 3. «Месса». Дин, Ягуар. Середина марта.

Полуденное солнце плавило снег, к вечеру он застывал, и улицы превращались в каток. Я скользил кедами по зеркальным поверхностям, задирая время от времени голову, чтобы глотнуть из звонких сосулек крови погибшей зимы. Выслеживал Юку, и без труда находил — по лучшему запаху в мире, запаху мамы.

В рысиных делах я не понимал ничего, но Юка была самой странной из этих созданий. Она что-то вынюхивала, лазала по заброшенным зданиям, сидела на крышах, разглядывая затянутые тучами небеса — от зари, и до позднего вечера.

Для чего?

Я хотел подойти и спросить. Но, конечно же, не решился.

По правде, она напоминала меня, только в прошлом — всю зиму я тоже таращился в небо. А после встречи с Юкой, не поднимал глаза — не хотел. Я понял, что мне на земле места нет, а наверх не попасть. Но Юка, похоже, так не считала.

Её родители выжили. Уцелела даже сестра, но не стало тёти и братьев.

Я потерял отца, из близких остался лишь мой брат Нур. Только «близким» он был лишь формально.

Трупы отдали Оленю Эарну — Архонту, Старшему района. Он понимал, что с ними делать. Если Человек умер достойно, он оживает на Небесах. Это было известно доподлинно — иные воскресшие изредка возвращались в Город.

Война между Рысями и Ягуарами стихла, Стаям требовалось время, чтобы оправится. Рыси потеряли почти половину бойцов, мы — только четверть, и Нур предлагал их добить. Его не поддержали — на восточной границе набирали силу Шакалы, на западной — Леопарды. Все жаждали лишь одного — нашей смерти.

В основе мира лежало убийство. Как в нём выжить такому, как я — тому, кто к насилию не способен? Я этого не понимал и совершенно замкнулся.

Мою отстранённость взрослые расшифровали по-своему: «Бедолага! Всех потерял — и отца, и мать».

Было ещё кое-что. Вдруг, стали исчезать дети — не только у Ягуаров, у всех. Вместе с телами — а значит, они уже не оживут.

Гулял себе маленький Жук, с ещё неокрепшим панцирем — и растаял среди нескончаемых улиц, будто его никогда и не было. После пропала пара близняшек у Птиц, потом молоденький Червь, и пошло-поехало. У Юки пропала сестра…

Стаи сначала безрезультатно искали детей, но потом, к моему изумлению и ужасу, просто смирились. Придумали глупое объяснение — будто так должно, будто мир так устроен, и всё движется своим чередом.

А мне стало хуже, чем раньше. Я понял, что взрослые смогут приспособиться ко всему и с чем угодно смириться. От этого понимания хотелось завыть.

Когда я не следил за Юкой, то просто лежал и глядел в потолок — но не видел ни грязи, ни трещин. Я был где-то внутри — там, где стыкуются аксоны с дендритами, пробуждая сознание. Я пытался найти ответ на самый главный вопрос.

Что я такое? Что это значит — быть Человеком?

В один из вечеров я увидел код. «Увидел» — не слишком верное слово, скорее почувствовал, ощутил. Как «знают» зелёный цвет или запах мамы, как «чувствуют» цифры статов. Код был самый обычный — такой же, как в бытовом приборе.

Это ошеломляло и тяготило. Одно дело знать, что всё состоит из молекул и атомов — воздух, дома, облака и ты сам. Другое — обнаружить подобный код, и ощутить себя вещью. Такой же, как ноутбук!

Возникло чёткое чувство, что сам я себе не принадлежу, что меня просто используют. А кто и зачем — непонятно.

Но после, я взял себя в руки, сообразив: именно факт наблюдения этого кода доказывает, что я — не встроенный в мою голову биочип, и не действую в рамках программы.

Себя не увидишь! А если ты робот, то не шагнёшь за пределы — тебе эта мысль не придёт! Ты будешь делать лишь то, что положено, а свободных считать дураками!

В программе встречались закомментированные, не рабочие блоки. Причём, довольно большие.

Усилием воли я попытался убрать комментарий. И… получилось!

Я сразу вернул комментарий назад.

Да, я боялся! Кто поймёт, как это страшно — копаться в своей голове? Никто, ведь я был первым! А кто поймёт, каково быть первым?

Что, если ошибёшься и разрушишь свой разум? Что, если себя убьёшь?

Но слишком велик был соблазн… Кто закомментил блоки и почему? Можно ли, их активировав, получить доступ к новым способностям? Из Человека стать Сверхчеловеком! Или, наоборот, Зверем из Человека — если доступ закрыт во благо.

Нужно было не лезть на рожон, а как следует всё изучить.

Я встретился с друзьями, взломщиками из дружественных и нейтральных Стай, закачал учебники с их планшетов на свой и начал читать. Время было.

К концу месяца я знал язык назубок и прошерстил код поперёк и вдоль. К несчастью, в учебниках многого не доставало. С запутанной системой команд: адресацией, некоторыми операторами, способами обработки, пришлось разбираться самостоятельно, и понятно было не всё. Но, мне казалось, в тексте не было ничего разрушительного.

Ждать было незачем. Я удалил комментарии, активировав не работавшие участки программы.

Не изменилось совсем ничего, только открылись новые блоки кода. Они были сложнее. Но, вместе с тем, давали ключ к пониманию первых.

Я не выдержал и удалил несколько комментариев в новых частях.

Комната поплыла. Правая кисть начала конвульсивно сжиматься. Через пару секунд пропало зрение и слух.

Я обмер от ужаса. Вот тебе и самосовершенствование! Доулучшался!

К счастью, не пропал доступ к коду. Я вернул комментарий. Чувства вновь появились, пальцы не дёргались, а потолок встал на место.

Я облегчённо вздохнул и углубился в текст. Довольно быстро я понял, что некоторые комментарии удалять не стоит. Может, в программе имелись ошибки. А может, некоторые части предназначались для других целей или других Людей. Ведь я изменял биочип, не себя!

Вернее, мне так казалось вначале. Но нет, я менял код и незаметно менялся сам — становясь опытным вломщиком и понимая электронику всё больше и больше. Открывал новые блоки кода и углублялся в себя.

Получу ли я способность летать, как Властители? Меня это больше не волновало, я думал только об электронике и странной девчонке-Рыси.

В начале апреля всё изменилось. Я получил новые способности и понял, что никогда больше не стану прежним.

Быть Человеком — значит смотреть на себя со стороны и не поддаваться эмоциям. Быть Человеком — значит, совершенствуясь изо дня в день, не плыть по течению.

Раньше, для доступа к биочипу, мне нужно было уединиться и сосредоточиться. Теперь я «видел» свой код всегда. Кроме того, мне удалось разблокировать криптопрограммы, «научив» чип расшифровывать радиосообщения, не предназначенные для моих ушей. Вернее, для антеннок-кисточек на ушах. А ещё, я поднаторел в открывании замков и расчётах причудливых траекторий.

В последние дни Юка принялась следить за Эарном — зачем?

Нет, безусловно, Олени — самые сильные и удивительные из Людей. Они вобрали лучшие гены — от всех. И что-то ещё, остальным недоступное. Олени — слуги Закона и слуги Творца. Вторые, после Властителей.

И всё равно! Сдался Юке этот Эарн! Что она ожидает увидеть?

Жизнь Оленя скучна: раз в месяц провёл Ритуал, вот и всё! После следи за порядком, выслушивай просьбы, да жалобы, и передавай их Творцу. Растолковывай Людям Закон и наблюдай за его исполнением.

Тоска! Конечно, кому-то придётся страдать, для всеобщего блага. Вот Олень и приносит в жертву себя, ради нас. Что ж, ему воздастся на Небе!

Впрочем, умирать он, вроде бы, не собирался. Кто знает, сколько Эарну лет!

Время текло тоненьким мутным ручьём. Я наблюдал за Юкой, она — за Эарном, раздававшим советы и совершавшим однообразные церемонии…

Был день Ритуала — Олень отправлял Достойных на Небо. Поутру, в двадцать восемь часов, я стоял в сияющем золотом зале.

Храм был полон. Тысячи Людей разных рас: золотые Ягуары, тощие Леопарды, многорукие Пауки, покрытые хитиновыми панцирями Жуки. Под ногами, брызгая слизью, ползали Черви, а по резным капителям скакали юркие Обезьяны.

В этот радостный день убивать запрещалось. Да и кто бы стал это делать? Стаи действовали организованно. При встрече на улице, и даже, когда сталкивались коробки, Люди только рычали, да плевали друг другу в лицо.

Враги бросали друг на друга недобрые взгляды. Юка с родителями стояла в соседнем ряду, нервно дёргая юбку. Видно было, что ей некомфортно и непривычно в этой полоске ткани, с гуляющим меж ногами ветром, но двуногим женского пола появляться на службе в штанах запрещалось.

Одетый в золотые одежды Эарн служил мессу. Над алтарём горел Символ веры — лодка-полумесяц с тщедушной фигуркой Спасителя — Вожака из Стаи Творца, что увозит Достойных на Небеса.

Шёл Час Пожирания, с парящих над полом огромных подносов Люди брали кусочки мяса и пили из чаши кровь.

Я взял один, и положил в рот. Кусочек был такой маленький, что его не пришлось жевать — он словно растаял во рту. Затем я хлебнул из чаши густую пахучую влагу.

Сразу же изменились статы. Биочип выдал обновлённые значения: выросли сила, ловкость, выносливость. Никаких «цифр» я, конечно, не видел. Я их ощущал или, попросту, знал. Естественно, это были приблизительные значения, вычисленные биочипом на основе измерений параметров тела: соотношения мышц и жира, скорости обмена веществ и прохождения нервных импульсов. Как достоверно измерить «интеллект» или «ловкость»?

Олень транслировал беззвучную проповедь. Кисточки на Человечьих ушах принимали сигналы, которые биочип переводил в слова: «…слушать Закон, подчиняться Властителям и переносить смиренно! Достойным воздастся сторицей! Так будьте достойны — всегда!»

И все подхватили: «Всегда! Всегда!»

В такт неслышимой музыке качались тела, когти царапали мрамор, головы кивали, со скрежетом сталкивалась рога. Люди больше себе не принадлежали, они были частью Эарна.

«Всегда! Всегда! Всегда!»

Олень воздел руки — все, что имел. Сколько точно, сказать было сложно: глаза и уши, зубы и пасти, ветви рогов и торчащие кости, суставы и сочленения — всё сливалось в единый ком, в недоступную восприятию кашу. Пси-воздействие Эарна было столь мощным, что увидеть себя он не давал.

Загадочный, недоступный анализу и взгляду Олень!

«Достойные всегда отправляются на Небеса! Как сейчас!»

И через огромный зал потекли человеческие ручейки — те, кто был избран Достойным, шли меж рядов. Дойдя до солеи, они поднимались по лестнице, упиравшейся в купол храма, размалёванный под «Небеса», и таяли в воздухе, не пройдя половины пути.

Волны экстатического трепета катились по головам. Толпа колыхалась, Люди выли от счастья. Кое-где появились лужи…

Наконец последний Достойный исчез, и всё закончилось.

Олень вновь обратился к толпе.

— И вот ещё что! — громыхал его голос. — Переноски должны быть прозрачными! Непрозрачные не угодны Творцу!

Переноски придумал недавно один из Птиц. Таким Людям, как Птицы и Черви, очень непросто таскать предметы с места на место, за неимением рук. Этот Птиц проклевал в пакете отверстие и принялся, продев в него клюв, таскать вещи в получившейся «переноске». Быть Человеком — значит дарить миру то, чего никогда не существовало.

Казалось бы, что тут изобретать? Испокон века Властители выдают упакованные в пакеты пайки, одежду и вещи. В коробках есть багажник, в шкафчиках — ящики. Но я понимал, сколь непросто выдумать что-то по-настоящему новое.

Как странно! Почему переноски должны быть прозрачными? Неужто Творец хочет видеть — что там, внутри?

Но никто с Архонтом не спорил.

Когда счастливые, донельзя довольные и слегка смущённые Люди принялись расходиться, Юка спряталась за колонной. Затем, перебежала за другую, за третью. Прыгнула, перекатилась, и молнией юркнула под резной аналой.

Я встал за колонной, не зная, что предпринять. Вжал тело так, чтобы остаться невидимым для Юки, и для Эарна.

Храм опустел.

Из ниоткуда, из воздуха, на лестнице появился Властитель. Белая маска и белый комбинезон, оружие, подключённое кабелем к ранцу.

С его появлением Эарн из расплывчатого облака стал Человеком.

Властитель убрал пси-защиту Оленя!

Впрочем, изменилось немногое. Вновь взгляду не за что было цепляться. Огромное туловище качалось на тонких многосуставных ногах — их было не сосчитать даже с помощью чипа. Сотни глаз и ушей, десятки голов и ртов с частоколом изогнутых саблей зубов, руки-лапы с кривыми и длинными пальцами.

От вида Оленя шерсть встала дыбом.

Голокожий спустился на солею и встал возле Архонта, не доходя ему даже до туловища. Задрал голову:

— Здравствуй, Архонт!

Его слова декодировал мой взломанный и улучшенный биочип, шифр был несложным. А Юка не слышала ничего.

— Догадываешься, зачем я пришла?

«Пришла»? Так Властитель — девчонка?!

Это не укладывалось в голове. Властители делятся на два пола, как Люди? Они тоже рожают детей? Значит, они не бессмертны, и можно убить Властителя? Или он тут же воскреснет?

— Здравствуй, Дейнерис! — Эарн усмехнулся — выдохнул всеми ртами. Зачавкало и полетела слюна. — Конечно, я ведь умнее тебя!

— У нас неприятности. Стали пропадать препараты, — Дейнерис кивнула на подносы и чашу. — И вот ещё что. Ты ешь больше, чем нужно. Воруешь детей, изменяешься… Надеялся, это пройдёт незамеченным? Восстание планируешь, хочешь сбежать? — Властительница ходила перед Эарном взад и вперёд. Маленькая фигурка перед огромной тушей Оленя. — Вот только куда, дурачок? Что ты знаешь о мире? Найдётся ли в нём тебе место, премудрый Эарн? А главное, что же тебя не устраивает? Я с радостью с тобой поменяюсь местами!

— Поменяешься местом с Достойными! Ты уже возле Лестницы в Небо! Пойдёшь на…

— Заткнись! — Дейнерис навела на Эарна оружие.

— Разрядник? Кого ты надеешься испугать? Меня или Нас, ведь Я многолик? Станешь с ним бегать от Храма до Храма, стреляя в Архонтов? — Олень засмеялся. В довершение к радиопередаче, опять задвигались челюсти и полетела слюна.

Дейнерис закрыло переливчатое сияние полей, а в Храме вспыхнуло новое солнце — фиолетово-золотое — такое же, как за окном.

И сразу погасло.

Я открыл зажмуренные было глаза и проморгался.

Властительница была на коленях. Силовые поля угасали. Разрядник лежал в стороне, из ранца торчал разорванный шланг.

У Дейнерис в руке появилось оружие.

— Вихревой револьвер? Серьёзно? Решила подстричь мои коготки? Если выстрелишь, смерть станет мучительней!

Видно было, Властительница колебалась. Дрожала рука.

— Отправляйся на Небо, и всем там передавай привет! — оленьи рога вошли Дейнерис в живот. Девушка истошно заверещала — ртом, настоящими звуками, а не по радио.

Эарн задрал одну из голов. Дейнерис, нанизанная на рог, взмыла вверх. Хлюпнуло — на мрамор упали окровавленные кишки.

Олень тряхнул головой. Тело Дейнерис мешком свалилось на солею, и Эарн принялся топтаться и рвать плоть на части. В стороны полетели ошмётки, по белоснежному полу растекалась огромная алая лужа.

Подняв головы к своду, раскрашенному под «Небеса», Олень зарычал.

Я догадался — там камеры.

Эарн говорил в открытую, на всех частотах.

— Без меня вы не справитесь, и я — сильней! Но, в вашем мире мне места нет. Потому я и дальше стану следовать букве Закона, а вы — блюсти уговор! Ни у кого из нас выбора нет.

Вдруг Эарн замер. Прислушался. Шумно втянул воздух носами и повернул пару голов к аналою, под которым пряталась девочка-Рысь.

Моё сердце затрепыхалось. Юка!

Эарн зарычал и передал не кодированный сигнал: «Выходи!»

Длинные тонкие пальцы с шарами-суставами и саблями-когтями ударили по аналою. Резной мрамор треснул. Юка выкатилась наружу. Над ней нависли ещё несколько лап. Кровь текла по когтям и тяжёлыми каплями падала вниз.

Юка схватила револьвер погибшей Дейнерис и навела на Оленя.

Я смотрел и не мог поверить глазам — происходящее казалось кошмарным сном. Время как будто замедлилось. И будто во сне, я смотрел, как нога Эарна наступает на ранцевый накопитель энергии.

Зашипело и затрещало, а потом грянул взрыв. Меня ослепило, а через секунду подбросило в воздух и долбануло о стену — и мир померк.

Свет! Я распахнул глаза.

Не разглядеть ничего, только клубятся белёсые пыльные облака, да звёздочки кружатся в хороводах…

Встроенный в биочип таймер показывал, что я был в отключке лишь пару секунд.

Я встал, шатаясь побрёл на выход, и сразу споткнулся. Растянулся на мраморе, в липкой кровавой луже. Обернулся.

Длинная, тонкая оленья нога. Рядом другая.

Я зашипел, выпустил когти, и, не помня себя, помчался на выход, скользя в алых лужах и ежесекундно натыкаясь на куски мяса, органы и обломки костей.

Вот тебе и мудрый Эарн!

Вдруг я опомнился, пронзённый одной-единственной мыслью: «Юка!» Где Рысь? Жива ли она?

Куда и зачем я бегу? Ведь её я не брошу! Быть Человеком — значит уметь отдать жизнь за другого.

Всё этот взрыв, шарахнувший по башке!

Замельтешили туманные тени и раздались голоса. Я навострил уши. Кисточки-антенны ловили сигналы…

«Что случилось? Где наш Архонт?» — Иан, Леопард, Человек 4-2324-3932-8987.

«Кто посмел взорвать Храм?» — Игурей, Птиц, Человек 3-5337-1251-4563.

«Найти террориста и покарать!» — Рогвар, Шакал, Человек 1-0101-0010-1000.

Я спрятался за куском туши. Рядом горела мебель и нестерпимо пекло.

Люди прошли, и я побежал назад — к Лестнице В Небо.

Я знал где искать, а чип, по знакомым объектам, просчитывал моё положение. Не прошло минуты, и я был у солеи.

Разбитый на куски аналой, исцарапанный и закопчённый мрамор. Воронка. А рядом с ней — то, что недавно было всемогущей Властительницей.

Просто пятно — одно из многих.

Я втянул носом воздух.

Пыль, гарь и лёгкий электрический запах — так пахнет озон. В такой атмосфере уже не найти запах мамы.

Я побежал вдоль стены и сразу наткнулся на Юку. Рысь была без сознания, и вся в крови — в своей или чужой, не понять.

Руки сами собой взяли лёгкое девичье тельце.

— Эй! Ты чего творишь! — из пылевых облаков появился Рогвар. Посмотрел мне в глаза, предельно придирчиво.

Мы были с ним одного роста — Шакалы помельче, чем Ягуары.

— Услышал взрыв, прибежал вместе с вами, нашёл её здесь!

— Ну-ка, отдай! Девочке нужно помочь!

Я передал ему Юку.

— С тобой, парень, мы ещё встретимся!

Рогвар ошибся, его я больше не видел. А вот Эарн появился из Башни Властителей уже через несколько дней. Прошёл как ни в чём не бывало по улицам к Храму, восстановленному Властителями.

Вначале люди шептались: «Воскрес! Ну конечно! Это же всемогущий Олень!» Потом перестали, и жизнь вошла в привычное русло.

Глава 4. «Револьвер». Дин, Ягуар. Последние дни апреля.

Шерсть вздыбилась, кисточки на ушах дрожали.

«О чём она думает? Небось возомнила, что я хочу её трахнуть!»

А разве нет? От этой мысли стало противно — Рысь пахла мамой.

Я рявкнул:

— Только попробуй!

Удивление во взгляде. Стало быть, атаковать она не собиралась.

— Юка! Ты понапрасну теряешь секунды!

Ещё большее удивление, оттого что я знаю имя и хочу ей помочь.

Рысь всё таращилась, хлопая огромными загнутыми кверху ресницами.

Да чтоб тебя!

Я уже поставил Задачу. И если она не решит, я буду обязан её убить! Но, я не смогу…

— У тебя три минуты, дура!

На «ноль — пятнадцать» она доложила решение. Зарычала от счастья, обнажив обломанный клык, и сразу же покраснела.

— А ты молодец! К моему сожалению…

Я снял очки и протянул револьвер.

— Ты свободна!

Рысь вздрогнула. Значит, узнала.

Странно. Очки я нацепил чисто на всякий случай, ведь прошла уйма дней и я изменился. Неужто, думала обо мне?

Она поднялась. Теперь — всё или ничего. Если она уйдёт, то…

— Юка! Можно поговорить?

Она села обратно и вновь покраснела.

Почему? Может, я слишком таращусь? Чтобы её не смущать, я перевёл взгляд с лица на штаны.

Как это сложно, наладить контакт! Да ещё, с другим видом! Рысей разве поймёшь!

Все эти запахи, что мешают сосредоточиться: снега, Рыси и мамы. Чуждая резкая вонь рысиной мочи — будто я вновь на чужой территории. Будто отправился в прошлое, и опять оказался в замызганной рысиной норе.

— Меня зовут Дин.

Она пробормотала сконфуженно:

— Моё имя ты знаешь. Спасибо за то, что тогда не убил.

— Юка…

Как ей объяснить? Как подобрать слова?

Вонючая Рысь, враг, девчонка! Разве сумеет она понять мои чувства? Что для неё развитие, честь и свобода? Наверняка, лишь пустые слова!

С другой стороны, ведь она необычная. Смотрит на звёзды и облака. Следит за Оленем. А её живые глаза!

Значит, она не пустая. Значит, она не сосредоточена, как все, на себе, а размышляет о мире.

Стало быть, нужно попробовать. Тем более, всё уже решено.

— Я рад, что не пришлось убивать сейчас. А если по-честному, я бы не смог…

— Не смог? — она сдвинула брови. — Зачем же тогда…

— Мне нужно оружие!

Ну вот, я сказал, что хотел. И неожиданно стало тепло. Через минуту мы трепались с Юкой, как будто друзья: про «зубастый» револьвер и мои зубы, про Властителей и про её глаза.

Близость исчезла так же быстро, как появилась.

— Ты что, следил?! Бегал за мной по пятам?! — Юка вскочила.

— Да, я следил. Ходил за тобой с того самого дня.

— Для чего? И почему ты тогда меня не убил? Признавайся!

Я бы ей объяснил, если бы сам понимал.

— Я не могу убивать. Не способен.

Юка так удивилась, что села опять.

— Это как?

Я молчал.

— Но так не бывает! Все убивают друг друга! Высшее назначение, счастье, судьба Человека — грызть других и бороться за Стаю. Все так живут! Разве ты не читал Закон?

Ну вот. Так и знал. Она меня не понимает — нисколько!

— Закон я читал.

— А Жажда? Разве у тебя её нет?

— Есть.

— Значит, ты пожираешь убитых другими. А почему тогда, сам не можешь убить?

Как объяснить? Как до неё достучаться?

— Потому, что там кто-то есть…

— Где?

— Там, за глазами. Внутри.

Её лицо изменилось. Похоже, она поняла. Может, всё было не зря?

— Зачем же тебя держат в Стае?

— Пока они просто не знают.

— Но так ведь не будет всегда!

— Я знаю. Поэтому должен уйти.

При слове «уйти» она вздрогнула. Взяла мою руку в свою — по спине побежали мурашки. Взглянула в глаза.

— Уйти? Но куда?

— Да откуда мне знать! К примеру, в соседний район!

— А-а-а… — потянула Юка разочарованно.

— Или за Город!

Она снова вздрогнула.

— За Город? На Небеса, к звёздам и облакам?

Я понял, почему Юка сидела на крышах. Но, я не мог подарить ей Небеса. Я не Олень, не служитель Творца!

— Не обязательно. Можно и просто за Город. Улицы ведь не могут тянуться вечно. Должно что-то быть за пределом.

Юка вздохнула разочарованно и отпустила руку.

— Глупости! Есть только Город и Небеса...

— Всюду лишь Город? Как это возможно? В домах должны появляться свет и вода! И мусор куда-то вывозят! А вещи, одежда, продукты — что, на деревьях растут?

— На деревьях! — Юка расхохоталась. — Вот ты придумал! Трава и деревья лишь в сказках бывают… Нет! Нам служат Властители! Они дают жизнь — за то, что мы соблюдаем Закон!

— Ну вот. Мы подошли к тому, с чего начали — к плану.

— Плану?

— Ты разве забыла? Я клянчу у тебя револьвер.

— Зачем он тебе?

— Чтобы проникнуть в Башню Властителей.

— В Башню? Туда заходить нельзя!

— Нельзя следить за Архонтом, нельзя хранить оружие — настоящее, а не наши дурацкие пукалки, и нельзя надевать очки. А теперь запрещены непрозрачные переноски… Пойми ты, глупая Рысь! Я хочу узнать правду. К тому же, что я ещё могу сделать? Ты ведь права! Как выйти из Города, я не знаю. Как не знаю, есть ли вообще у него конец.

Зря я назвал её «глупой». Но если по-честному, мне было уже всё равно. Эта Юка — такая же, как остальные! Твердит про Закон и не ставит ничего под сомнение. Я просто выдумал всю эту «близость» с ней!

Навалилась усталость.

— Юка, признай, ведь тебе он не нужен. Удивляюсь, что ты от него не избавилась! — я посмотрел в её голубые глаза. Они смотрели внимательно. Юка даже не думала обижаться. — И как ты его вообще сохранила? Тебя ведь забрал Рогвар!

— Прятать нужно уметь! А если честно, то это скорее случайность… Я ведь везучая! Даже родители живы!

— Значит я — неудачник…

Юка потупилась.

— Твоих уже нет?

Хотелось кричать: «Это именно ты их сожрала!» Хотелось набросится на неё и порвать на куски.

Но, я сидел и молчал.

Она что-то почувствовала. Встала и положила на блок револьвер.

— Забирай! Но больше за мной не следи! — и ушла.

Я услышал, почти на границе действия радиомодуля:

— Приходи послезавтра на крышу, посмотрим на звёзды, — и, уже сквозь шелест помех. — Е..ли зах..чешь. Если не нен…видишь меня.

Глава 5. «Под небесами, полными звёзд». Юка, Рысь. Последние дни апреля.

Звёзды были моими друзьями — такими же, как луны, ветер, деревья и облака. На крыше было сладко и немного тоскливо. Здесь властвовал ветер и пронизывающая тишина. Но сейчас её нарушал мягкий шорох шагов.

— Как думаешь, что это такое — звёзды?

Пришёл! В груди что-то затрепыхалось и зашумела кровь. — Получается, не ненавидит!

— Откуда мне знать? Я не Творец.

И не побоялся! А ведь повсюду дозоры!

Впрочем, он ничего не боялся и раньше. Дин — кто угодно, только не трус.

— Они и в тебе отражаются — звёзды! Зачем ты гуляешь в такой заметной одежде? Будто зеркало! Жить надоело?

В серебристых штанах действительно плавали звёзды. Для того я их и надела — чтобы стать частью небес. Быть Человеком — значит отражать в себе целый мир.

— Дин, ведь сейчас не война.

Он фыркнул: «Девчонки!»

— Юка, ты замечала, что звёзды кружатся возле Башен Властителей? Возле Главной их сотни! — он ткнул пальцем вдаль, где над обычными Башнями возвышалась огромная, а высоко над ней, среди тьмы сиял золотой диск луны. В ночь Ритуала с Главной Башни Властителей вверх, к огромной луне — Гекате, поднималась её младшая серебряная сестра — Джоделль. А к утру опускалась обратно, присаживаясь на вершину. Творец разлучил сестёр, и они могли встретится только тайно и ненадолго.

— Думаешь, Он плывёт на ней?

— Кто?

— Наш Спаситель. Он на Джоделль увозит Достойных на Небеса?

— Не знаю. На лодку луна не похожа…

— Так что! На женщину — тоже.

— Вот-вот! Рассказывают, что удел звёзд — помогать Гекате. Приносить ей свет, чтобы ночью не было полной тьмы, и можно было увидеть врага, — Дин присел рядом. — Только знаешь, не верится мне… Свет ведь, это волна! Как её приносить?

Быть Человеком — значит во всём сомневаться.

— Свет не только волна, но и частицы. Наверное, можно носить.

— Ну конечно… — Ягуар ухмыльнулся. — Небось, в переноске прозрачной?

— Дин… Не всё ли равно? Ведь красиво! Очень!

Хотелось, чтоб он замолчал, и мы посидели рядом, слушая песни звёзд. Но я не могла сказать: «Замолчи!», вдруг он их даже не слышит?

К моему удивлению, Дин догадался и так. Быть Человеком — значит понимать чувства других.

К полуночи я совершенно замёрзла. Дура, надела лёгкий анорак! Но уходить не хотелось.

— Юка, тебя всю трясёт! — Дин распахнул свою тёплую куртку, накинул на плечи, обнял. Стало тепло и ужасно приятно. Только сильно мешал его запах.

Я нахмурилась и потянула носом…

В этом запахе что-то было не так. Сквозь чужой ягуарий дух пробивались родные, знакомые нотки. Так пахло и от меня!

— Знаешь, Юка, возможно, мы тут не одни.

Я слегка отстранилась.

— Ты это о чём?

— Камеры. Они установлены всюду. Через них на нас смотрят Властители… В Храме они тоже есть. Слышала, как Олень разговаривал с разукрашенным потолком? Попал я на них или нет, неизвестно. Но ты, Юка — наверняка.

— Думаешь, будут последствия?

Он отвернулся. Изменилась температура тела и запах. Я чуяла страх.

Страшно? Отважному Дину?

Внезапно я догадалась, что он беспокоится не о себе.

Рука скользнула в его ладонь.

— Дин, ничего не случиться, плохого не допустит Творец! Взгляни, мир так прекрасен! В нём всё на своих местах!

Творец, камеры… В голове что-то щёлкнуло.

— Дин… Знаешь… Может, камеры, если их много, как ты говоришь… — дальше я зашептала. — Может, это и есть Всевидение Творца?

Ягуар шумно фыркнул.

— Мне это в голову не приходило. Но, в общем-то, здравая мысль.

Я не считала эту мысль здравой! Она была просто ужасной! И как мне на ум такое пришло!

— Юка? Зачем ты следила за нашим Архонтом?

Я потупилась. Дин — Ягуар и мальчишка, он разве поймёт!

— Юка, молчать не честно.

И так было ясно: придётся сказать.

— Мне нужно на Небо.

— Зачем? Нет, разумеется, туда хотят все. Но…

— Я не могу здесь дышать. И ещё…

— Что? Что ещё, Юка?

— Кажется, я такая, как ты.

Дин молчал. Потом произнёс:

— Значит, тебе тут не выжить!

— Наверно…

— Если хочешь, то можешь пойти со мной. В Главную Башню, искать выход из Города.

— Но, мне нужно на Небеса.

— Ну, как знаешь…

Я погладила пальцы и подушечки на ладонях.

— Дин, не сердись…

— Как думаешь, может, мы не одни такие?

— Не одни? Думаешь, это мутация?

— Не знаю. Но нужно искать похожих на нас.

— Дин. Даже если ты прав, то мутация редкая. Люди довольны. Видел, как они наслаждались в Храме? Даже если есть кто-то, похожий на нас, мы не отыщем его среди враждующих Стай.

— Смотри, Юка! Властитель!

Я заметила и сама. Одна из звёздочек выросла, приближаясь. На плечах Властителя вспыхивали огни, зелёный и красный.

— Может, звёзды — это Властители, летящие по небесам.

— Нет, Юка. Размеры не те. Даже с учётом погрешностей и ошибок — ведь чип не способен определить такое огромное расстояние. Смотри, он сейчас улетит и растворится во тьме… Нет, звёзды намного крупнее! Может, размером с дом.

— С целый дом? Да ведь это же точки!

Дин встрепенулся.

— Решила поспорить? Сейчас разберёмся! Ты когда родилась?

— В январе, седьмого.

— А я — ещё в прошлом году, пятнадцатого декабря. Значит, я старше и опытней, и ты должна меня слушать!

— Даже и не мечтай! Стану я слушать какого-то там Ягуара!

Дин рассмеялся. Услышав этот искренний заливистый смех, и я не смогла удержаться.

Как же с ним хорошо!

— А клык где сломала?

— В Храме, где же ещё! — я прижалась к мальчишке сильнее. — Но ведь, я тебе нравлюсь и так?

Дин вздрогнул и отстранился.

— Мне пора. И тебе.

Значит, я поспешила? Вот дура!

— Там патрули. Будь осторожен.

— Спасибо. Как-нибудь разберусь. Может, научусь наконец убивать.

Разозлился…

Ягуар развернулся и стал растворятся в ночной темноте.

— Дин! Мы ещё встретимся? Приходи сюда завтра опять!

Глава 6. «Осколок Ветра». Дин, Ягуар. Начало мая.

После разговора на крыше, после слов: «я тебе нравлюсь», Юку я больше не видел.

Нравлюсь! Что она думает? Это уже чересчур!

В борьбе Стай продолжалось затишье, и я сосредоточился на программировании, копаясь в коде своего биочипа дни напролёт. Я хотел изменить статы: силу, выносливость, ловкость, ведь они были до смешного малы — разве сунешься в Башню? Но быстро понял, что чип не был на это способен. Параметры организма можно изменить лишь направленным мутагенезом: выпить весь храмовый чан в Час Пожирания или съесть сильного и необычного врага — из тех Людей, которых ещё не ел.

Потом я пытался прокачать интеллект. Но даже по-настоящему не понимал, что «интеллект» такое, и выходило не очень. Удалось перекинуть на чип обработку кое-какой информации из внешней среды, да заставить его помогать в решении Задач. Он будто сопротивлялся: чем больше я его нагружал, тем медленнее шла обработка. Осознав, насколько далёк от полётов, я совершенно отчаялся. Ведь программирование было единственным, что получалось! Боец из меня никакой.

Временами, приблизительно раз в семь дней, нападала Жажда. А с мясом в мирные времена было туго. Встречая друг друга на улицах, Люди облизывались и рычали, но сдерживались, перебиваясь заморозкой из холодильников.

В трёхкомнатной опустевшей квартире было тоскливо. Изредка в мою комнату заходил Нур и пытался, по его выражению, «наладить контакт». Кидал мне пачку пайка, распечатывал свою, и, чавкая, говорил. О том, что жизнь непроста, и о том, что мне нужно скорее взрослеть. О том, как ему тяжело тащить на себе семью. О том, что отец был бы рад, если б я…

От разговоров тоска становилась невыносимой, и хотелось прыгнуть в окно.

Однажды Нур приволок мясо Птицы. Редкость, ведь с Птицами у нас был союз. Где он его взял, я не спрашивал, а просто сожрал. Подросла выносливость и до двухсот сорока увеличился интеллект. Кусок мяса оказался куда эффективнее программистской возни.

После этого случая я вообще перестал рыться в коде.

От отчаяния и безнадёжности, я пошёл к Юке.

Был вечер. Она, как всегда, сидела на крыше, но уже не в зеркальной одежде, а в обычных зелёных штанах и грязно-сером анораке. Я просто сказал: «Привет», и присел рядом с ней.

Рысь встрепенулась.

— Дин… Прости, если обидела, если сказала не то…

От неё пахло мамой. А голос! Сладкий, как свежее мясо! Это тебе не брат или наш Вожак!

Я готов был уткнуться в девичью грудь и рыдать.

Не по-мужски плакать в сиську врага! Нур бы, увидев такое, убил — и не в переносном смысле. Но, брат убил бы меня уже даже за то, что я здесь.

К тому же, я ведь сдержался. Сидел и разглядывал её любимые звёзды.

— Ты прости. Я исчез, даже не попрощавшись, — внутри что-то сломалось, и на Юку я больше не злился, и не злился ни на кого. Кажется, я вообще перестал испытывать злость.

— Дин… Так хорошо, что сейчас мир. Правда?

— Да. Только Жажда… — когда я вспомнил о Жажде, по телу прошла дрожь. А рядом сидела беззащитная Рысь!

— Хочешь меня укусить?

Я признался:

— Ага… Ну, а ты?

— Тоже… В глотку готова вцепиться. Но ведь ты понимаешь, что…

Я её оборвал:

— Понимаю, инстинкт. Просто глупые чувства… А разумом ты меня любишь.

Она выдохнула:

— Ты догадался?

— А ты разве нет? С чего бы врагам сидеть вместе, глядя в ночное небо? Глупо скрывать…

Вышло, конечно, не слишком красивое объяснение в любви. Но Юку устроило и такое. Она закрыла глаза и прижалась, что было сил.

Мы долго сидели молча, а после она сказала:

— Чем занимался? Я не знаю вообще ничего о тебе!

Я не сдержался. Рассказал ей про чип и про код, про свои неудачи.

— Дин… Так ты знаешь, о чём говорили Эарн и Властительница?

До меня наконец дошло, что я даже ей не рассказал…

Я передал по радио запись — всё, что я видел. Посмотрев, она прошептала:

— Вот, куда исчезла Азуми. Что ж ты молчал?

Я потупил глаза. А Юка сказала:

— Ненавижу Эарна! Кругом сплошное враньё!

— Юка… Я не могу убивать, но для Эарна сделаю исключение. Если будет возможность.

Рысь фыркнула и отвернулась. Я её понимал. Что я несу, какая возможность? Эарн разотрёт меня в порошок.

— Дин… Выходит, что все Архонты — одно и то же лицо? Олень лишь один, на весь Город?

— Один? — наконец до меня дошло. — Эарн! У него просто множество тел, но единая личность!

— А ты говоришь «возможность». Его даже Властителям не убить.

— Зачем им его убивать? Он им служит, а они помогают ему.

Юка вздохнула, и передала мне пакет эмоций — горечи и безысходности, приложив к ним видюшки — то, что видела Юка, общаясь с сестрой.

— На память. Никогда не стирай! Пусть Азуми живёт в тебе.

— Обещаю.

Она замолчала надолго. Лишь ветер шумел в проводах.

— Дин, если я что-то скажу — очень странное, ты не будешь смеяться? Не назовёшь идиоткой?

— Что ты! Конечно же, нет!

— Знаешь, Дин. Что, если всё дело в чипе? Что, если мы ненавидим, воюем и пожираем друг друга из-за того, что нас заставляет программа? Что, если эту программу переписать?

Я уставился на неё, вытаращив глаза и подёргивая от нетерпения хвостом.

Вот тебе и девчонка! Нет, в ней что-то есть!

— Юка, ты ведь права! Знаешь, с тех пор как я начал её изменять, я перестал боятся и ненавидеть. Кажется, страх и агрессия связаны командами перехода! Что, если Жажда тоже оттуда? И если найти операторы и закомментить…

— Я думала, ты всегда был такой…

— Я меняюсь. Вернее, менялся — я ведь всё бросил, а зря. Не того я желал: сверхспособностей и полётов! А надо искать свободу!

— Но пока ты её не нашёл, нужно есть. И не только мне и тебе. Скоро кончится мясо, и начнётся очередная война. И даже, если мы выживем, то уже не увидим друг друга!

К сожалению, Юка снова была права.

Она прошептала — так тихо, настолько понизив мощность, что я едва смог разобрать:

— Как думаешь, кто нас контролирует, Властители или Творец?

Я не ответил. Юка взяла меня за руку.

— Пойдём! Хочу кое-что тебе показать.

Мы встали. Рысь подошла к ближайшей трубе вентиляции, засунула руку вовнутрь и достала свёрток. Зашелестела ткань…

Юка держала серебряный треугольник, размером почти в её рост. В нём, подрагивая от ветра, блестели звёзды и отражалось её лицо. К треугольнику были привязаны нити. Ещё я заметил накрученную на банку верёвку.

— Сделала из одежды, которая тебе не понравилась.

— Почему не понравилась? Дело не в этом…

— Неважно. Держи!

Я взял треугольник. Девчонка пошла по крыше, раскручивая верёвку.

— Подними его над головой! — крикнула Юка. — Теперь отпускай!

Я разжал пальцы. Натянулась верёвка, и, подхваченный ветром, треугольник взмыл вверх.

У меня захватило дух.

Серебряный треугольник парил в морозных потоках, качаясь, как лодка Спасителя.

Выходит, летать могут не только Властители!

Юка потянула верёвку, и треугольник заслонил собой Гекату, Джоделль и Главную Башню. Теперь в звёздном небе сиял только он.

Я понял, что навсегда запомню и эту картину, и этот момент. Не сотру никогда! Жаль, им ни с кем нельзя поделиться: Юка и я — нарушители.

— Я назвала его «Маленький Кусок Ветра».

— Ничего себе «маленький»! Он же размером с тебя!

Как мне повезло, что я встретил Юку! Разве девчонки умеют выдумывать вещи? Нет, только всякую ерунду — и потом про неё без умолку болтают! А Юка обычно молчит, лишь внимательно смотрит — словно хочет весь мир отразить в себе. И у неё получается, даже без всяких зеркальных штанов!

— Знаешь, Юка. Он больше похож на осколок. Пусть будет «Осколок Ветра»! Ты ведь не против?

— Конечно же, нет. Даже очень красиво! Вот уж не думала, что ты такой…

Я рассмеялся.

— Какие же мы с тобой ненормальные!

Юка нахмурилась.

— Почему?

— Но ведь нормальный не сможет создать что-то новое, его удел — комбинирование. Да и на крыше не станет сидеть. Разве что, для наблюдения за вражьей Стаей.

— Пожалуй… Вот только, за ненормальность придётся платить — на новое, общество отвечает агрессий.

Подтверждая её слова, оттуда, где темноту резал свет, упавший с лестничной клетки, донёсся рык:

— Юка! Ты снова мешаешь дозорным? Что за дурная девчонка! Быстро домой! — и через секунду: — Чем это пахнет?!

Я тенью скользнул в темноту.

Продолжение (бесплатное) тут: https://author.today/reader/47862/410903

0
104
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Светлана Ледовская №1