Выходя за ворота

  • Кандидат в Самородки
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
Лис_Уильямс
Выходя за ворота
Аннотация:
Победитель Литературной дуэли №152 "Когти": http://litclubbs.ru/writers/5443-vyhodja-za-vorota.html
Текст:

Все счастливые семьи счастливы одинаково. Не так ли? Да или нет?

Вот Эмеральда и Малтиво. Женаты и очень, очень счастливы. Он – программирует, программирует, программирует. Она – из глины, стекла и цветов создает причудливое недолговечно-прекрасное нечто.

Волосы у Эмеральды – короткие и ярко-зеленые. Крашеные, конечно. Крутой изгиб шеи, у ключицы – старый шрам, по складочке на спине с каждой стороны. Она довольно высокая.

У Малтиво – колючая щетина, а глаза все время прищурены. Он уже не молод, седина в волосах и на сердце. Малтиво – низкий, приземистый, смуглый. Когда он улыбается, на щеках появляются ямочки.

Они встретились в очереди за билетами в кино. Никогда еще не было так просто.

Он лишь заметил: «На этот раз я долго тебя ждал».

Она ответила: «В прошлый раз я долго не умирала».

Когда они вышли из кинотеатра рука об руку, он сказал: «На этот раз, когда я уйду, постарайся покончить со своей ерундой побыстрее».

Так впервые она почувствовала, как в сердце вонзаются когти.

***

Все счастливые семьи счастливы одинаково. Не так ли?

Вот Эмеральда и Малтиво. Он спит, она видит сны.

Ей снится:

Пустыня красива. Коричнева и желта, а небо успокоительно голубое, но только на первый взгляд. Есть в этой пронзительной, контрастирующей голубизне какая-то зловещая тревожность.

Вот Эмеральда и Малтиво. Живут в пещере, прорубленной в скале, но не вбок, а вниз. Поднимаются на поверхность по ступеням, зачерпывают воду из колодца.

Зовут их, конечно, другими, берберскими именами.

Волосы у Эмеральды – длинные, черные, спрятанные всегда, кроме жарких ночей на ложе из камня. Плечи ее покатые, бока – округлые, ступни очень, очень маленькие. Смеется Эмеральда почти беззвучно.

Малтиво высокий, худой, словно высох на солнце. Хмурит густые брови, по праздникам надевает ярко-синий костюм, как знаки рук на камнях, как рисунок рыбы над входом. Малтиво умеет читать – но не хочет.

Малтиво пасет овец, Эмеральда подает лепешки с оливковым маслом к столу. Они счастливы? Очень-очень. Она говорит себе: «Очень-очень»

Эмеральда просыпается, целует колючую щеку Малтиво и идет в душ.

Весь день, пока Малтиво программирует, она проводит на встречах с кураторами выставок.

Поздно вечером, когда она усталая, но довольная, очень собою довольная, возвращается домой, он встречает ее. Она рассказывает с восторгом. Он кивает невпопад и ковыряет вилкой в заказанном ужине.

Когда они идут спать, он мимоходом бросает – зло, очень зло – что если она уходит на весь день, то стоит заранее приготовить ужин. Домашний ужин.

И когти вонзаются снова.

***

Все счастливые семьи счастливы одинаково.

Вот Эмеральда и Малтиво. Она лежит в темноте без сна и вспоминает лепешки с оливковым маслом. И думает, что не так теперь, ведь прежде была же она счастлива.

Засыпает под утро.

Ей снится:

Зима. Холодно, и голодно, и лучина едва освещает избу в рано приходящие ночи. Здесь живут Эмеральда и Малтиво, но зовут их снова иначе, смутно странно. Не то Джованни и Мария, не то Иван да Марья.

Когда они встретились, он обрадовался, что нынче он нашел ее так рано. Ей десять, ему нет и двенадцати. Их скоро обвенчали.

Волосы у Эмеральды длинные и русые, глаза серые, лицо круглое. Она быстро растет, наливается жизнью. Веретено в ее руках поет, ластится к ногам кошка.

Малтиво… высокий, наверное. Высокий, голубоглазый, ладный и стройный. Ушедший на войну очень скоро.

Эмеральда поет, доит коров, кормит кур, выходит работать в поле. По ночам к ней приходит свекор.

Скоро, скоро Малтиво вернется. Привезет ей обнов. Они будут очень, очень счастливы. Она говорит себе: «Очень-очень».

Эмеральда просыпается, целует колючую щеку Малтиво и идет в душ.

Она думает, что ей уже не нужно тяжело работать и спать с тем, с кем она не хочет. Она думает о Малтиво, о его руках и губах, о том, что на правом плече у него родинка, и радостно смеется.

Эмеральда очень-очень счастлива. Она идет в мастерскую, вплетать между глиняных коровьих рогов бутоны розы. Малтиво приносит ей кофе, целует на прощанье, обещает не возвращаться поздно.

Домой он приходит далеко за полночь, пахнущий алкоголем и потом, и валясь на кровать, будит ее. Игрив. Надоедлив. Несносен. Она отправляет его на диван.

Долго лежит в темноте без сна и думает, что ведь если раньше Марьей могла ждать его и быть счастливой одним ожиданием его, то почему теперь ей так хорошо одной, в мастерской, а его возвращение радости не приносит. Когда она почти засыпает, он приходит, злой, рычит о том, что вытворяют в постели девки счастливых Этого и Того, а ему, как всегда, ничего, и берет ее силой, грубо.

Когти ранили сердце, подбираются к горлу. Больно.

***

Все счастливые семьи счастливы.

Эмеральда поворачивается на бок и засыпает. Высохшие дорожки слез касаются подушки.

Ей снится:

Мимо скульптур формального сада идет она к саду узловому. Здесь плющ и самшит, зверобой и вербена ждут ее. Малое сокровище после жизни по ту сторону.

Ей достаточно.

Волосы Эмеральды – роскошные, падают до самой земли. Глаза зеленые, раскосые, кожа светится при луне. Голос Эмеральды звенящий, глубокий, и помнит она еще свои старые, странные песни. Никто, даже муж, не знает ее настоящего имени.

Ее муж, конечно, Малдиво. Высокий, бородатый, крупный. В поместье его живет множество слуг, с десяток джентльменов-компаньонов. Он любит гончих, любит объезжать новых лошадей, любит ее. Не отказывает ей ни в чем. Они очень, очень счастливы. Не правда ли, безымянная королева, очень-очень?

Поместье окружает высокая стена, по большей части наглухо закрыты ворота. Узлы на земле из зверобоя и вербены – вот и все, что осталось королеве от свободы, с тех пор, как Малдиво набросил на нее зачарованный плащ, когда она танцевала на плоских камнях со своими сестрами.

Он состарится и умрет, и она умрет с ним в один день, как положено умирать настоящей любви. Расчесывая волосы по вечерам, Эмеральда порой размышляет об этом.

За стеной, за воротами идет война. Напирает суровый, дикий, гордый народ. Малдиво защитит, а то недолго бы ей танцевать. Какое счастье, что она и на этот раз его встретила.

Она очень счастлива, королева без трона.

Эмеральда просыпается. И думает: «Надо бы в отпуск».

***

Эмеральда и Малтиво во Франции. Уже вторую неделю.

Первые семь дней они каждый вечер бегают на Монмартр, едят всякий раз в новом ресторане, вдоль Елисейских полей устремляют взоры к башне. Вспоминают Бальзака. Смеются. Предаются любви за закрытыми ставнями.

На исходе десятого дня они понимают вдруг, что им совершенно не о чем разговаривать.

Эмеральде хочется в Лувр. В Гранд Оперу. Хочется бегать по лужам и запрыгивать в трамваи. Гулять по Нейи-сюр-Сен, Исси-Ле-Мулино.

Малтиво хочется в Версаль, в Сент-Шапель, на мост Александра. Хочется уехать на три дня в Диснейленд. Хочется в Мулен Руж. Еще раз.

Эмеральде хочется говорить о литературе, Малтиво – о компьютерных играх. Малтиво хочется говорить о физике, Эмеральде – об экономике. Эмеральде хочется помолчать, вдвоем помолчать – Малтиво раздражает, что только он все время говорит.

И когти вонзаются снова и снова.

В конце концов они расходятся – так, на время, чтобы просто побыть одним. Малтиво отправляется в Сад Тюильри, Эмеральда – в парижские катакомбы.

Глядя на сотни и тысячи черепов, она все думает. О черепе Марьи, о черепе берберки, о черепе королевы с запретным именем. О черепе первобытной женщины, о черепе суфражистки. О черепе торговки глиняными горшками и о черепе жены конкистадора.

Обо всех ее черепах. Обо всех черепах Малтиво.

Все счастливые семьи… что?

«Думают, что счастливы», - говорит берберка, и когти слегка, но неприятно, касаются кожи.

«Делают вид», - говорит Марья – да право, могла ли она так говорить? – но когти вонзаются в щеки.

«Врут сами себе», - говорит безымянная королева, и когти пронзают мозг, делают больно, нестерпимо больно.

«Другим они тоже врут», - говорит женщина с усталым взглядом, которая не могла уйти, которая поднимала страну, пока Малтиво умер и родился снова.

«Я люблю тебя», - говорит Малтиво, и когти втягиваются в подушечки.

«Помолчи, не тебе решать», - говорит Малтиво – и когти разрывают ей горло.

***

Все счастливые семьи счастливы очень по-разному.

Все несчастливые Эмеральды несчастны. И точка. Точка, точка, точка.

«Я не хочу быть с тобой просто потому, что мы были вместе во многих жизнях, так долго. Я хотела бы быть с тобой, потому что хочу быть с тобой. Но я не хочу», - говорит она.

И уходит из дома.

+10
169
14:38
как вариант, хотя спорно…
14:43
+3
Очень понравилось, как это написано: стиль, язык, атмосфера или всё вместе — не знаю, но получилось замечательно. Реализм, и даже — о, ужас! — бытовуха переплелись с мистикой, эзотерикой, получился изумительный коктейль! drinkОгромное спасибо автору за доставленное удовольствие! rose
А почему лайки, полученные во время дуэли, не сохраняются?

15:08
+2
Потому что это новая публикация. Я поэтому даже ссылку в аннотации вставила, чтобы можно было комментарии почитать)
Да читал я и даже голосовал… потому и удивился. Правил не знал blush
13:32
Очень красиво, но неправда. Эмеральды стали ленивы. Они не хотят поддерживать огонь в очаге. Эмеральды стали беспечны. Они не боятся потерять своих Малтиво. Эмеральды стали злы, самостоятельны, равнодушны. Малтиво всегда были такими, они позволяли себя любить и в благодарность были нежными.
14:17 (отредактировано)
+1
почитала дуэльные каменты. Таки да, ГлГ-ня не вызывает сочувствия, вот нифига ниразу.
Мож вот поэтому
 Он – программирует, программирует, программирует. Она – из глины, стекла и цветов создает причудливое недолговечно-прекрасное нечто.
Он впахивает, аж три раза, она — дурку валяет, тешит свои эстетские амбиции за его счёт, претендуя на чтоб не только содержал бездельницу, не дающую себе труда побеспокоиться об создании элементарного уюта, а ещё ценить её надо как утончённую личность. Хотя вощета имеет полное право её чушехрень считать ерундой и так впрямую и называть.
Уходит она из дому. Куда, спрашивается? к куратору выставки? Разве что. Небось не к такому же абсурдисту, как сама, поскоку — а кто их кормить-то станет? Или мошть сама себе заработает глиняными коровьими рогами и странными песнями, совсем безо всяких малтивов? флаг в руки.
Кароч, на гимн феминисток не тянет. И даже на манифест, или там меморандум, ни на оправдательную адвокатскую речь в суде. Всего лишь нытьё обнаглевшей содержанки. Ах я такая блин такая растакая… непонятая и неоценённая. Не, голуба, на самом деле ты прозрачна как градусник. Хочешь быть независимой и самоценной — как минимум обеспечивай себя, а не будь рыбой-прилипалой. Ну а коли паразитируешь, нехрен в таком раза и капризы свои выкатывать. Имей мудрость довольствоваться тем, что имеешь, ну а если несчастлива и не хочешь с этим мириться — меняй. Своими силами, и никого не виня. Поскольку у каждого своя правда, а с общей усреднённой и так-то напряг, да она ещё и меняется постоянно. Впрочем, как и персональная правда, вместе с индивидуальным ощущением счастья. С несчастьем вкупе.
Вощем, хошь быть щясливой — будь ей. Равно как и нищясной. Никогда не вдупляла смысела выражения " Обещаю сделать тебя счастливой", па-мойму, это чисто брёх на ветер.

А так да, писано годно, фпалне даже.
«как знаки рук на камнях» — эт чего, рун штоле?
Загрузка...
Константин Нормаер

Другие публикации