Спириты, или медиум поневоле. Часть 1

Автор:
Сергей Примаченко
Спириты, или медиум поневоле. Часть 1
Аннотация:
Эта история произошла в Москве, на рубеже 19-20 вв. После смерти матери гимназистка Даша с головой погружается в спиритизм, который становится модным увлечением в среде скучающих обывателей. В это время в городе появляется странная парочка спиритов. С ними Даша сводит тесное знакомство. Она еще не подозревает, какую роль ей приготовила судьба. Николай, старший брат Даши, не одобряет увлечение сестры. Во время очередного сеанса происходит трагедия, и Даша исчезает. Николай отправляется на ее поис
Текст:

Пролог

- Да, не тот нонче дом. Не тот, - дворник Савельич лениво заметал опавшую листву.

- Ты чего там забубнил? - к Савельичу подходил городовой Макаров, расправляя свои густые, черные усищи. - Вечно ворчишь, все не по нутру тебе. Савельич снял картуз и пригладил седые волосы.

- А, Лесандр Анреич. Да вот, говорю, шо, - дворник наклонился к городовому и уже шепотом продолжил: - При хозяйке то, Лидии Матвевны, упокой, господь, душу ее, никогда бы такого не случилось. Смотрела за ребятками в оба. За всем у нее, голубушки, пригляд был и покой.

- А сейчас что же? - городовой обвел взглядом дом Шевчевичей.

- Да вот шо, - Савельич еще ближе склонился к Макарову, - странные дела стали твориться. Чую - грянет беда.

- Типун тебе… - Макаров в сердцах отмахнулся от дворника. - Мелешь, что не попадь.

- Истый крест, Лесандр Анреич. Дочурка то их что-то недоброе творить начала. Мне Глафира рассказывала, собирутся с подруженьками, запрутся в комнате и черта вызывают. А намедни я и сам его видел. Да, - тут Савельич так закивал головой, что городовой отпрянул.

- Да что ты такое несешь? - Макаров засопел от возмущения. - В этой семье вольностей, аль непотребств каких никогда не допускали. Что при хозяйке, что сейчас. Макаров широко перекрестился.

- Завязывай, говорю тебе, с ядреной то, видеть всякое уж начал. А с Глафирой я еще поговорю, чтоб не болтала почем зря.

Городовой, заложив правую руку за ремень чинно прошествовал дальше по переулку. Савельич с досадой смотрел ему вслед:

- Тьфу ты, пройдоха. Э-хе-хех, - горестно протянул он и помел свою листву дальше.

Николай наблюдал за этой сценой из комнаты сестры. Ее окна как раз располагались над проулком.

- Мне сегодня опять мама приснилась.

Николай проводил взглядом дворника и лишь потом повернулся к сестре. Та стояла у зеркала и приводила в порядок прическу.

- Она, как будто рвалась ко мне. Но что-то ее не отпускало.

Николай не слушал сестру, он размышлял о доме. Об их уютном, когда-то, доме, в котором поселились холод и одиночество. Раньше здесь собиралось много народу. К отцу приходили его друзья, такие же азартные бродяги - археологи, захаживали маститые профессора. Если погода позволяла, то открывались двери на веранду, ведущую в сад. Маленькая гостиная, порой, всех не вмещала, но у мамы всегда находилось место. Здесь велись оживленные дискуссии, вспоминались веселые приключения, строились планы.

Теперь всего этого нет. Странное дело, казалось, общая беда должна была сплотить членов семьи. А вышло совсем наоборот. Каждый справлялся с потерей любимого человека как мог, и часто - в одиночестве. Павел Ильич загружал себя работой: посещал бесчисленные собрания всевозможных исторических обществ, пропадал в музеях, а приходя домой, запирался в кабинете и садился за какой-нибудь научный труд, доводя себя до полного изнеможения.

Николай после занятий в университете шатался с друзьями по улицам города и домой не торопился. Их шумная ватага допоздна засиживалась в каком нибудь трактире, а после цеплялась к прохожим и задирала городовых. Бывало - еле уносили ноги. Но такой "разгуляй" претил его натуре. Николаю это быстро надоело и он все чаще стал оставаться дома, с книгами. Он хотел пойти по стопам отца и грезил экспедициями.

А Даша? Даша с головой погрузилась в мистику, и удивительные тайны спиритов полностью захватили ее. Николай видел в этом что-то ненормальное, отец делал вид, что не замечает, а кухарка тетя Глаша считала бесовским наваждением и все чаще ворчала на Дашу, но жалела свою "бедную девочку", осеняя за спиной крестным знамением.

- Я думаю - она меня о чем-то предупреждает. Но я же такая дуреха - ничего не понимаю, - Даша приуныла.

Николай со вздохом прошелся по комнате. Посмотрел на книжную полку сестры: Кардек, Сведенборг, Аксаков - все эти имена ему ни о чем не говорили. Он взял из пачки номер журнала "Ребус", пролистал и с некоторой брезгливостью отложил в сторону.

Его вся эта мистика выводила из себя. Но он не мог перечить отцу, который, после смерти жены позволял своей дочери практически всё. "Если девочке так легче, то пусть занимается", - говаривал Павел Ильич и уходил в свой кабинет. Он даже позволил ей проводить в доме сеансы, выделив для этого пустующую комнату. - У вас с отцом одна проблема, - Даша посмотрела на брата.

- Какая же? - Николай и не думал скрывать свой сарказм.

- Вы оба не замечаете, что я выросла.

Николай фыркнул: "Выросла она".

- Интересно, как к этому относятся у тебя в гимназии? Если учителя узнают?

- Коля, сразу видно, что прошлое тебя интересует больше, чем сегодняшний день. Сейчас спиритизмом полмосквы занимается.

- Но твое увлечение больше походит на детские игры.

- Как и твои псевдораскопки, - парировала Даша.

- Ты не путай свое шарлатанство с...с… То чем я занимаюсь - это наука, - Николай чуть дар речи не потерял от сестриной наглости.

- Спиритизм, - продолжала Даша, - это тоже наука, но наука будущего. Исследование потустороннего и воздействие его на наш мир и на человека, в частности, заслуживает детальнейшего изучения. Я ищу ответы. Ведь не просто так мама приходит ко мне. Что-то должно быть за всем этим, - чуть помолчав, добавила она.

- Ты не там ищешь.

Николай никогда не повышал голос на сестру. Но здесь уже не смог сдержаться: - Пойми ты, наконец, и не мучай нас всех.

Он хотел добавить, что мамы больше нет и ее уже не вернуть, но сам испугался этих страшных слов. Николай заметил, что сестра внимательно следит за ним в зеркало и тут же вспыхнул: "Нет, ну это уж слишком. Она испытывает меня".

Глава 1

Николай вернулся в свою комнату и бросился на кровать. Воспоминания. Казалось, все случилось так недавно...и так быстро. В том, что происходило с Дашей, он винил только себя. Он был там, был свидетелем всего, что происходило...и ничего не сделал.

Но мог ли он помешать сестре? Хотел ли он этого? Что, скажите, плохого в том, что человек тоскует по умершей матери и ищет любой способ, чтобы уменьшить эту невыносимую боль утраты. Николай искал себе оправдание и не находил. Одни отговорки. А может он просто испугался? Проявил свою слабость, не желая брать на себя ответственность за сестру. Но, как-же другие? Те, кто постоянно находились с ней - ее неразлучные подружки. Неужели ничего не замечали? А может и нечего было замечать. Может он ошибается и для беспокойства нет никаких оснований?

Голова шла кругом. Николай забылся в тяжелом сне и память вернула его в те места, где все начиналось.

Ему приснились широкие луга, залитые солнцем. Река лениво катила свои воды среди березовых рощь. Старая липовая аллея, ведущая к усадьбе Орловских. Большой белый дом… Одинокая фигура в белом платье, промелькнувшая среди деревьев - все эти видения вихрем пронеслись в голове Николая, словно ворох мертвых листьев.

Так сложилось, что дачу, которую каждый год снимали Шевчевичи, соседствовала с богатой усадьбой Орловских. Их семьи давно дружили. Маленькие Николай и Даша всегда с радостью принимались Александром Михайловичем и Софьей Львовной. Их дочка Катерина считалась лучшей подругой Даши уже с тех далеких времен. Эта дружба продолжалась и в городе - девочки вместе учились и проводили все свободное время вместе. Сам граф был ярым поклонником древней истории и несколько экспедиций организовал на собственные деньги. Вопрос в руководителе никогда не возникал - на эту должность он всегда рекомендовал Павла Ильича. Понимая теперешнее состояние своего друга, Александр Михайлович позвал того с детьми погостить у них в усадьбе этим летом.

Каждое утро, когда туман еще стелился по полям, Николай отправлялся на реку, брал лодку и спускался на ней к "своему месту". Так он прозвал череду песчаных обрывов, где вел свои изыскания. Пару лет назад Николай заприметил это место и после недолгих поисков на глаза ему попались черепки древнего кувшина. С тех пор, каждое лето, он целыми днями пропадал на своих раскопках. С энтузиазмом копал землю, вел полевой журнал, куда заносил все находки - все по правилам археологии. Себя он уже видел в списке великих ученых, которые прославили себя удивительными открытиями.

В это лето Николай не изменил своим правилам. В своих вылазках он находил единственное утешение своей тоске. Боль была еще слишком сильна, и тяжелая работа на раскопе спасала его от ненужного самокопания и поиска ответов, которых он, все равно, никогда не найдет.

Лишь одно удручало его - дорога на реку проходила мимо их старого домика; для Николая это было испытанием. Только так, через боль, от решил бороться с невыносимой горечью. Лишь принятие неизбежного могло успокоить его. Он искал смирения.

В этот день раскопки не задались. Уже с утра стояла ужасная духота, обещая грозу. Николай трудился до последнего, до того момента, когда мелкие капли дождя начали щекотать его разгоряченные плечи. "Нет, пора", - сказал он себе и засобирался в обратный путь. По реке уже пошла мелкая рябь, вода стала похожа на поток расплавленного серебра. Листья берез заволновались, зашуршали; гроза и не думала отступать. Затащив лодку подальше на берег, Николай побежал к усадьбе. Тучи окрасились багровым и он припустил, сжимая мешок с находками. "Ну, сейчас начнет!"

Вот их дача. Кусты акации вдоль заборчика, чуть дальше вишни, яблони…

Он резко остановился. Что это было? Какое-то светлое пятно на миг промелькнуло сквозь занавесь кустов. Это было похоже на облако или белые цветы сирени , или…

...Николай отбросив всякую мистику смело открыл калитку и вошел в сад. На террасе кто-то был. Он не хотел себе признаваться, но от этого зрелища холодный озноб прошел по его телу. Он сделал еще шаг…, и с облегчением выдохнул - на маленькой скамейке, о чем-то задумавшись, сидела Даша. "Странно, что она здесь делает? Неужели может так спокойно приходить в опустевший дом, где так много воспоминаний?"

- Даша…ты здесь…, - Николай не знал, как продолжить и замолчал.

- Ты когда-нибудь задумывался о том, почему некоторые души остаются на земле? - Даша не смотрела на брата и не могла видеть в каком смятении он находился. - Мне кажется, что они остаются, чтобы помочь нам справиться с потерей. А еще, чтобы предостеречь. Ты как думаешь?

Только сейчас она поглядела на Николая и ее взгляд ему не понравился.

- Да что ты такое говоришь? - его недовольство сестрой всё возрастало.

- Я иногда прихожу сюда, - как ни в чем не бывало продолжила она, - разговариваю с ней.

Николай хотел спросить "с кем", но передумал. Нет, он не хотел этого знать. Он не хотел даже говорить на эту тему.

- Ты бы шла к Орловским…, - Николай ругал себя за косноязычие и от этого злился еще больше.

- Ты иди, Коля. Я позже подойду.

Он не хотел оставлять сестру одну, но сделать ничего не мог.

- Хорошо, встретимся в усадьбе.

Даша с улыбкой кивнула ему в ответ: - Иди.

Он знал, он сразу догадался, откуда у Дашки возник такой интерес к потустороннему. "Ну, Катерина, дождешься ты у меня". Он шел к особняку, мысленно ругая Дашину подругу, виня ее во всех грехах.

Дело в том, что этим летом у Орловских гостила еще одна особа - дальняя родственница Софьи Львовны, известная в своих кругах гадательница и медиум. И вот эта дама занялась проводить спиритические сеансы, куда приглашались все желающие. Более дикого зрелища Николай не мог себе представить. Со всей округи к Орловским зачастили представители знатных семейств и просто знакомые (на дачах, в отличие от города, порядки были простые). Немолодые уже господа со своими супругами - чуть не целыми семьями - набивались в огромный зал, где и разыгрывались эти спектакли. Вот и Даша, по наущению Катерины, стала заглядывать на эти демонстрации. Разделял взгляды Николая и Павел Ильич. Но его недовольство не выражалось столь явно, он просто отходил в сторону и не мешал другим тешить себя всяческими страшилками.

Николай был не совсем справедлив к дочке Орловских. На самом деле, это Даша затащила Катерину на первый сеанс. А потом их обеих захватила эта игра с духами. По крайней мере Катерина видела в этом лишь очередное развлечение в довольно однообразном времяпрепровождении. Чего не скажешь о Даше - она свела близкое знакомство с медиумом и та учила Дашу первым шагам в спиритуализме. Всего этого Николай не знал и направил свой гнев на ничего не подозревающую Катю.

А в усадьбе опять гуляли. Большая просторная терраса вмещала много народу. Сверху располагался такой же вместительный балкон. В доме Орловских вечера удавались на славу. Устраивались танцы, спектакли. Нередки были фейерверки и карнавалы.

Еще издали Николай услышал музыку и смех. Собравшаяся было гроза, прошла стороной, и обрадованные такому повороту, кавалеры со своими дамами расположились на воздухе. Николай оглядел лужайку перед домом. "Как бы мне проскочить?" В глубине сада, граничившим с липовой аллеей, он с удивлением увидел отца. Тот сидел в плетеном кресле и курил свою трубку. Казалось весь этот шум его нисколько не заботит. "Подойти или нет?" - Николай не хотел мешать одиночеству отца, но все-таки решил поздороваться. Катерина подождет.

Отец, как-будто, и не заметил сына. Взгляд его блуждал по тёмным кронам вековых лип, сизый дым окутывал его. Николай сел на соседнее кресло, демонстративно достал пачку и закурил. Павел Ильич с удивлением воззрился на сына, дымящего папиросой. Грустная улыбка тронула уголки его губ: - Да, годы…, - протянул он.

После смерти супруги, Павел Ильич внезапно, с ужасом, обнаружил, что совсем не знает своих детей. Вопросы их воспитания благополучно обошли его стороной. Этим занималась Лидия Матвеевна. Впрочем, как и всеми остальными домашними делами. Пока он пропадал в экспедициях, дети выросли, освоились в этом мире, не призывая к помощи своего родителя. Павел Ильич порой ловил себя на том, что смотрит на них как на посторонних людей, которые по каким-то необъяснимым причинам живут вместе с ним под одной крышей. Его страшила роль отца. И не зная законов семейного бытия, он порой совершал ошибки, которые, впрочем, не имели больших последствий. Он старался стать добрым отцом, но не знал - как? И после долгих раздумий принял, на его взгляд, самое мудрое решение - он позволил детям делать все, что они считают нужным. Даша и Николай видели страдания отца и по мере сил старались не огорчать его, а при случае и подсказать.

- Ты, Николай...вы с Дашей...не тревожьтесь за меня. Я справлюсь, - Павел Ильич вновь устремил свой взгляд к макушкам деревьев.

"Рассказать ли ему про Дашу?"

Николай смотрел на отца и сердце его сжималось. "Еще будет время".

- Все будет хорошо, отец, - Николай вытянулся в кресле и по примеру отца стал разглядывать вечернее небо и уходящие вдаль грозовые облака. "Все будет хорошо".

Глава 2

В конце августа они вернулись в Москву. Николай напрасно надеялся, что по приезду Дашкины фокусы прекратятся сами собой. Но оказалось, что та и не думала останавливаться. Две лучшие подружки, Катерина Орловская и Варя Солонкина, во всем ее поддерживали. Николай никак не мог объяснить себе такой жгучий интерес к этой чертовщине.

Он всегда демонстративно фыркал, когда по вечерам девицы собирались в Дашиной комнате. Но однажды ему пришлось принять приглашение сестры поучаствовать в сеансе. Теперь он и сам не мог понять, что его сподвигло на этот шаг: интерес, скука или решимость со всем этим разобраться. А может желание вывести Дашу на чистую воду, чтобы та призналась в своих манипуляциях? Трудно сказать. Николай гнал эти воспоминания, но они возвращались. Он уже никогда не забудет, как холодные, невидимые ладони легли ему на плечи.

В тот день с утра лил дождь, расстроив все его планы. Он бродил по дому, не зная, чем себя занять. Схватился, было, за книгу, но мысли путались, слова не хотели складываться в предложения и Николай с раздражением откинул ее. Внизу хлопнула дверь, в прихожей послышались девичьи голоса. "Опять Дашка свой вертеп собрала". Он прислушивался к шуму на лестнице и в этот момент в его дверь постучали.

Николай поднялся. За дверью стояла Даша, она поманила брата в коридор.

- Что еще? - Николай попытался изобразить недовольство.

- Ты не занят? - Даша, по видимому смущалась и поэтому быстро проговорила: - Нам нужна твоя помощь. Нам нужен четвертый, - Дарья неуверенно посмотрела на Николая.

Брат оглядел сестру, потом ее подружек, которые шептались возле лестницы.

- Для чего? - Николай не мог взять в толк, что от него хотят.

- Понимаешь, для сегодняшнего сеанса нам не хватает одного человека, - Даша и не замечала состояние брата. - Мы решили поэкспериментировать и ты бы нам очень помог, если, конечно, не сильно занят, - и Даша совсем уже по детски уставилась на него.

Николай набрал было воздух, чтобы со всей братской любовью отчитать их всех. "Они что же думают меня разыграть?"

- Хорошо, - неожиданный ответ удивил его самого. "Ну ладно, сама напросилась. Теперь то я выведу тебя на чистую воду". Он решил, что пойдет с ними и специально сядет напротив сестры, чтобы следить за всеми ее фокусами, которые, по мнению Николая, сестра проводит, чтобы дурачить своих непутевых подружек.

Молча поднялись на второй этаж. У двери все остановились.

- Коля, выслушай меня, пожалуйста, - Даша смотрела на брата и на лице читалось сомнение. - Это очень серьезно. Когда мы сядем за стол, все должны будут взяться за руки. Создадим цепь. И чтобы не происходило, ты ни за что не должен разрывать ее. Ты меня слышишь? Это очень важно.

"Да что она с ним, как с маленьким?"

- Я все понял. Пошли, что ли…

Сомнения у Даши не исчезли, и, вздохнув, она открыла дверь.

По одному вошли в комнату. Николай шел сразу за сестрой, чтобы ничего не упустить. У слухового окна, закрытого тяжелой портьерой, стояла свеча. Даша прошла и зажгла ее. В лихорадочном свете Николай огляделся. Посередине комнаты был установлен круглый стол, накрытый покрывалом; тяжелые кисти тянулись к полу. "Где Дашка его откопала?" Вокруг стола расставлены стулья. Николай прошелся вокруг, в остальном комната была абсолютна пуста. Солонкина, по девичьей традиции захихикала, но заметив, что ее не поддерживают, тут-же замолчала.

Николай нервничал. Не так он это представлял. Все выглядело слишком серьезным, чтобы походить на обычные шалости. Пытаясь снять напряжение, Николай еще раз обошел комнату, а когда взглянул на Дашу, то замер - все три девочки стояли, держась за спинки стульев и внимательно следили за ним. "Натурально, ведьмы". Хорошо что в комнате темно - никто не заметит его смущения. "Что же это я, прям школьник какой?", - разозлился он на себя.

- Ну, - с деланным оживлением Николай подошел к столу, - с чего мне следует начать?

Николай сел напротив сестры. "Я увижу, если она начнет жульничать".

Зажгли еще одну свечу и поставили на стол. Взялись за руки и Даша начала сеанс: - Я прошу доброго духа прийти ко мне, не ради корысти, но ради познания истины. Я прошу своего ангела-хранителя не лишать меня своей помощи и защитить от злых духов. Аминь. Даша повторила свой призыв трижды и принялась ждать. У Николая запершило в горле.

- Дух-хранитель, ты здесь?

Время остановилось. Тяжелая штора за спиной Николая зашевелилась.

- Дух-хранитель, ты здесь? - голос Даши стал более настойчив. Николай не мог знать, но чувствовал, что происходит что-то не так.

- Дух-хранитель, явись мне, - голос сестры приобрел повелительный оттенок.

Штора на окне снова шевельнулась и поползла вверх. Из под нее показалась дрожащая тень и заслонила собой пламя свечи. Глаза Даши закатились, ее подружки словно оцепенели. Скрипнула половица, еще раз и Николай почувствовал на своей шее влажное дыхание. А потом холодные ладони легли ему на плечи.

- Низший дух, пришедший из тьмы, - голос Даши разбил оковы этого морока. - Ты явился на мой зов и должен подчиниться мне. И теперь я приказываю тебе - уйди.

Свеча, стоящая на столе сломалась и потухла.

- Я приказываю тебе - уйди.

Все, что находилось в комнате приобрело зловещий зеленый оттенок. Николай знал, что источник этого света находился у него за спиной. И еще он знал, что если обернется, то умрет. Каждая клеточка была так напряжена, что Николаю было больно двинуться; живыми оставались только глаза. Он видел, как лицо Даши напряглось, ее губы двигались. Николай ничего не мог расслышать - воздух вокруг него сгустился настолько, что в него можно было втыкать иголки.

"Отче наш…", - донеслось до него из какой-то неимоверной глубины. Даша начала молиться. И постепенно, с каждым произнесенные словом, давление на его плечи и шею стало уменьшаться, он уже мог распрямить спину. Зеленый свет приобрел золотистый оттенок и стал бледнеть, пока не исчез совсем.

Все тяжело дышали. Варя с Катей, склонив головы к столу, казалось крепко спят. Николай пошевелился, но так и не отпустил руки. Сначала Катя, потом и Варя стали подавать признаки жизни. Одна из них подняла огрызок свечи и снова зажгла ее. Они обе посмотрели сначала на Николая, точнее на то, что происходит у него за спиной, потом дружно уставились на Дашу. Сестра медленно приходила в себя, она первая расцепила руки, подавая сигнал к завершению сеанса. Затем слабо улыбнулась брату: - Ты можешь идти, Коля. Девочки мне помогут.

"Что-же произошло в той комнате?" - этот вопрос Николай задавал себе снова и снова. Он искал ответы и не находил.

В тот вечер он выбежал из дома и полночи бродил по темным улицам Москвы. Его привычное понимание мира начинало рушиться. Если принять все, как есть, то придется признать, что все, что он знал о себе и реальности было в корне неверным. Но он не мог даже допустить такую возможность. В этом мире нет места чудесам, и страшные сказки придумываются для детей. Но ведь что-то же действительно произошло.

С сестрой он не решался говорить на эту тему и даже стал сторониться. Он замечал, что Дашу это очень огорчает, но продолжал упорно избегать ее. На самом деле он просто боялся. Боялся, что сестра подтвердит его сомнения, что все случившееся окажется правдой.

"Нет, нет и еще раз - нет. Этого не может быть. Этого ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ", - Николай постоянно твердил себе эти слова. "Дашка все подстроила, они разыграли его". Ему проще было признать себя наивным дурачком, над которым посмеялись. Его мозг с легкостью принимал такое объяснение. Но внутренний голос нашептывал обратное. Николай не слушал его, гнал подальше.

Со временем страх, который он испытал в той комнате поутих, сомнения забылись. Молодым людям чужды горькие воспоминания, они не вязнут в прошлом. И находят самые простые ответы. Никакой магии нет, духов тоже не существует, спиритизм - ложное учение, а все медиумы - фокусники, лжецы и проходимцы.

А Даша сама была напугана. Но ее страх был иного рода. Из книг и журналов, из рассказов самих медиумов, она узнала о существовании духов-учителей, которые помогают и охраняют спиритов. Она решила, что и ей самой не плохо было бы заручиться поддержкой такого духа. Но что-то пошло не так.

Вместо высшего духа на ее зов явилось нечто другое. Какое-то низшее существо из самых дальних закоулков преисподней. Их спасло то, что они не разорвали цепь. Иначе последствия были бы непредсказуемы. Может быть об этом ее хотел предупредить дух матери.

Она вспомнила свои сны. Мама в этих снах пыталась ей что-то сказать, но она никогда не могла разобрать ни слова. И за духом мамы всегда следовала мерзкая тень, словно дух матери находился у нее в плену. Сейчас, как никогда, Даше требовался совет, а еще лучше - наставник, который все бы объяснил. Она готова была разрыдаться от своего бессилия.

Ей нужно с кем-то поговорить. Варя с Катей не подходят, нужен кто-то знающий, тот, кто сможет объяснить, что же с ней происходит. Все эти видения, призрак мамы. Откуда исходит эта сила, что позволяет ей общаться с потусторонним миром?

Глава 3

Духота в номере стояла невыносимая. Открытые окна не спасали - с улицы, вместе с пылью, лились потоки раскаленного жара. По лицу Жаклин пробежала тень страдания: "Это просто невыносимо".

Время щадило ее. Красота Жаклин не увядала. Мужчины продолжали падать к ее ногам, но этот "мусор" лишь раздражал. Сейчас судьба предоставляла ей шанс, упускать который, она была не в праве. Жизнь не прощает слабых и сдаваться Жаклин не собиралась. В том, что случилось в Моравии ее вины не было. Тот магистр сам виноват: выпил лишнего и не смог уследить за своим языком. Слабый человек. Правда пришлось бежать, но верный Матео был, как всегда, начеку. Им без труда удалось скрыться.

Матео - немой слуга, безгранично преданный Жаклин. Сейчас он отдыхает в соседнем номере, но всегда готов явиться по первому зову.

"А бедняга Серж так ничего и не узнал". - И не узнает, - уже вслух произнесла Жаклин.

Дверь в номер с шумом раскрылась и в комнату вбежал мужчина. Импозантный, средних лет красавец, он скинул шляпу и повалился на диван:

- Дорогая Жаклин, я подыскал для нас дом. Такой милый особнячок, - затараторил он. - Ездили смотреть с хозяйкой. Тихая улица, вдали от любопытных глаз, все, как ты и просила. Хозяйка, некая Ульяна Тимофеевна, вдова купца Самойлова. После смерти она перебралась в центр, к родственникам, а дом с тех пор пустовал. К слову, ты не поверишь, она оказалась заядлой спиритуалисткой. Знает всех местных шарлатанов. Видела бы ты, как она вцепилась в меня, стоило заикнуться, что я медиум…

- Серж, ты снова торопишься. Нам лишний шум ни к чему. Зачем ссориться с местными спиритами? - Жаклин подошла к мужчине и вручила ему картонную карточку. - А вот на очередной домашний театр никто в таком большом городе не обратит внимание.

- "Театр Теней месье Сержа и мадам Жаклин", - прочел он. - Театр? Жаклин, что еще за театр? - Серж в недоумении вертел картонку.

- Я думаю приглашать зрителей на наши сеансы.

- Зачем такие сложности? Раньше обходились без них. Ты думаешь, это будет разумно? Сразу столько внимания от посторонних.

- Серж, тебе не бывает скучно? - Жаклин с тоской смотрела на пыльную улицу. - Порой хочется чего-то особенного, того, что никогда не делал, чего никогда не желал.

- Со своими желаниями нужно быть поаккуратнее, - Серж подошел к Жаклин и взял ее за локоток. - И как ты собираешься привлекать публику? Ведь мы никуда не ходим, ни с кем не общаемся. Заперты здесь, как в той тюрьме.

- Это твоя забота, поговори еще раз с хозяйкой. С твоих слов выходит, что ей не чужда эта тема, - Жаклин высвободила руку и одарила Сержа благодушным взглядом:

- Намекни, что в ее доме мы будем проводить свои сеансы. Сделай так, чтобы она почувствовала твое расположение к ней. Одинокие женщины любят, когда их выделяют из общей массы. Это тешит их позабытое самолюбие. Скажи, что приглашаются лишь избранные. Пусть она сама решает, кого ей звать.

К вечеру они уже были в новом доме. Пока Матео разбирал вещи, Жаклин осматривала дом.

- А твоя идея оказалась весьма интересной, я бы даже сказал - заразительной.

Серж переходил из комнаты в комнату и, наконец, остановился в большой зале.

- А вот здесь мы сделаем сцену, - он прошел к дальней стене и повернулся к своей спутнице, показывая ей место. - Как тебе?

Жаклин не отвечала, молча разглядывая поникшие от жары деревья за окном.

- Смотри, здесь еще одна комната. Он открыл дверь, заглянул внутрь, - а дальше коридор и выход на задний двор. Есть куда бежать, - Серж рассмеялся. - Жаклин, это и в самом деле будет забавно.

Та с иронией посмотрела на Сержа: - Твои шутки сейчас неуместны.

Серж внезапно замолчал и внимательно посмотрел на Жаклин: - Признайся, ведь все это ты затеяла не просто от скуки. Если бы я не знал тебя так долго, то может и поверил. Но чувствую, что ты задумала нечто большее со своим театром. Знаешь, с тех пор, как ты вернулась...

Жаклин не дала ему договорить: - Всему свое время, милый Серж. Всему свое время.

- Ты, как всегда - сплошная тайна.

Он невесело рассмеялся: - Ну, и когда мы начинаем?

- Все, как ты и говорила. Стоило напустить туману, подогреть их интерес и клиенты сами к нам пришли, - Серж разглядывал зрителей через щель в занавесе.

- Посмотри на них. Эти люди ради своей прихоти готовы каждый день тревожить своих мертвецов. Беднягам даже после смерти не дают покоя.

- Иногда я не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, - Жаклин заканчивала свой туалет, стоя перед огромным зеркалом. - Твой сарказм порой становится несносен, а тщеславие когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку. Забыл, на чьи деньги ты так красиво живешь?

- Я знаю себе цену, - что-то в голосе компаньона заставило Жаклин обернуться. Серж со спокойной уверенностью глядел на нее.

- Узнаю этот взгляд. Таким он был, когда я нашла тебя. Тебе грозила смерть, а ты смеялся ей в лицо и готов был вызвать на бой весь мир.

Нотки разочарования в ее голосе не смутили Сержа. Их мелкие перебранки уже давно стали обыденностью.

- Ты готова?

Жаклин еще раз оглядела себя и кивнула.

- Тогда начнем.

Серж вышел на середину комнаты и прикрыл глаза. Его руки вытянулись в стороны, длинные пальцы слегка дрожали. Жаклин встала перед ним, взяла руки Сержа в свои, и оба замерли. Свет яркими каплями стал сочиться из их сжатых ладоней, ручейками побежал по рукам, достиг плеч, головы и внезапно комната озарилась золотым сиянием. Это продолжалось не больше секунды. Свет стал меркнуть. Погас. Серж и Жаклин открыли глаза, в их глубине плавали частицы того чудесного света, что недавно соединил их. Жаклин кивнула: - Пора.

Матео, в одежде индийского факира, обходил залу и одну за одной тушил лампы, висевшие по стенам. В этот момент занавес начал медленно открываться. Перед замершей публикой возникла сцена, посреди, которой стоял большой круглый стол. Его окружали семь стульев с высокими спинками. По краям сцены громоздились бронзовые подсвечники с заженными свечами. Из темноты возник Серж и не спеша прошелся по краю сцены, вглядываясь в темные лица. Вслед за Сержем появилась Жаклин. Она спустилась в зал, выбрала пятерых зрителей, а затем рассадила всех вокруг стола и сама заняла пустующий стул.

Серж наклонился к женщине в черном платке, которая села по его левую руку и что-то тихо спросил. Та ему ответила и Серж удовлетворенности кивнул.

- Я вызываю дух Михаила, - его ясный голос разорвал тишину.

- Дух Михаила, если ты здесь, дай о себе знать.

По залу пронесся ледяной ветер. Все свечи разом погасли и в кромешной тьме раздался детский крик: - Мама!

Притихшая Варя Солонкина теснее прижалась к своей тетке Ульяне Тимофеевне. Та ей что-то шептала сухими, побелевшими губами, но Варя не слушала. Она предвкушала завтрашний день. Завтра ей будет, что рассказать подружкам.

0
48
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Анна Неделина