Украденный идол. Часть 1

Автор:
Сергей Примаченко
Украденный идол. Часть 1
Аннотация:
Члены Уральской геологической экспедиции находят в лесу тайное капище вогулов. Один из участников забирает с собой древнего идола, не подозревая, какая опасность их теперь ждет.
Текст:

Глава 1

Третий день выбирался из тайги маленький отряд экспедиции. Несмотря на все трудности перехода, настроение было приподнятым, особенно у начальника изыскательной партии, профессора Алексея Михайловича Яшина. Что ни говори, а потрудились они на славу. Теперь есть, что предоставить комиссии. Новое месторождение платины. Самое крупное в этих краях. Алексей Михайлович блаженно заулыбался. Перед ним, в розовых мечтах, уже раскрывали свои двери кабинеты столичных академий. Известные светила эпохи одаривают своим вниманием. Когда его догадки подтвердятся настоящими отчетами, то в его правоте уже никто не усомнится. Признают здесь, в Екатеринбурге, а там и столица…

Но пока он здесь, в этой непролазной, дикой тайге, нужно собраться и сделать последнее усилие. Перевал они прошли, оставалось выйти к истокам речушки. Там, по словам их проводника - вогула Яшки, должна быть спрятана лодка. Да вот беда - проводник исчез без следа. По тихому ушел, не сказав никому ни слова. Профессор чертыхнулся. И ведь причины-то для его побега не было никакой. Так думал Алексей Михайлович, разгоняя тучи мошкары и перелезая через гнилую колоду. Ведь ничего серьезного не случилось. Подумаешь, набрели на какое-то заброшенное капище. Вогул сразу притих, а когда профессор решил забрать с собой ещё и идола здешнего, то совсем разум потерял. А теперь и вовсе сбежал. "Этого вогула, непременно, в тюрьму. Я доложу, кому следует".

Алексей Михайлович поправил потяжелевший мешок. Ученый начинал злиться.

- А что же, и вы, Сергей Лаврентьевич, будете меня осуждать?

Воинственный вопрос, который задал ученый своему инженеру, застал того врасплох. Кондратьев подумал сначала промолчать. Профессор никогда не отличался добрым нравом, а сейчас, когда перед ним замаячили двери высоких кабинетов, и вовсе сделался несносным.

- Все-таки, я считаю, что вы поступили опрометчиво. И побег нашего проводника это доказывает.

Молодой инженер нашел в себе силы поспорить с Яшиным.

Ученый лишь презрительно фыркнул. Дремучий же здесь народец. Вот и Кондратьев заразился местной языческой лихорадкой. Не иначе, как местные леса на него так подействовали.

- Вы чересчур осмотрительны, мой дорогой. И в этом ваша главная ошибка. Такие как мы, первопроходцы, открыватели истин, должны нести свет прогресса в эти, не познавшие благодатных лучей знания, места…, - профессор сел на своего любимого конька.

- А этого божка я выставлю в своем кабинете на всеобщее осуждение. И он станет символом победы науки над допотопными суевериями, - закончил он свою внушительную тираду.

Кондратьев поморщился и поглядел на отставшего Нефедова. Студент еле передвигал ноги, но на вопросительный взгляд инженера, комично закатил глаза. Уж как не ему, знать об этой отвратительной манере профессора выставлять себя наперед.

А юркий Яшин, между тем, вырвался вперёд, обогнав даже двух мрачных рабочих, которые им выделил местный промышленник. Профессора не смущали ни косые взгляды товарищей, ни тревожный шепот мужиков. Он видел перед собой лишь великолепие столицы и признанный почет коллег. Ни бурелом, ни комары не могли его остановить. Ни, тем более, какой-то языческий чурбан, затерявшийся среди леса.

Скоро должны выйти к реке. И если проводник не обманул, то там они найдут лодку. И - домой. К свету, миру и...признанию.

Что там промычал, этот вогул? Что-то вроде "дикое место"? Алпын-ма?

Глава 2

Он опоздал. Его "святое место" было поругано и осквернено пришельцами. Он шел по следу русских, но не успел. Река предала его, не позволив совершить законное возмездие. Олям, в бессилии, остановился. Ничто уже не спасет его дом.

***

В избушке охотника застонала молодая девушка. Его единственная дочь Эйти умирала. А он ничего не сделал, чтобы спасти ее. Весь добрый мир сопереживал старому Оляму. В трубе тихонько подвывал ветер, пересохшие доски скорбно голосили на свой лад. Маленькое, исхудавшее тело распласталась на ложе из старых оленьих шкур.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Старый Олям сбился со счета. Он устал ждать, он устал верить.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

В дверь стучался ветер, но не смел войти. Он понимал всю свою беспомощность и от этого сокрушался еще сильней.

Вдох. Выдох. Вдох… Лучина погасла.

Старый Олям запел. Так поют волки в голодную зиму.

Природа вокруг умирала, а вместе с ней умирала и душа охотника.

Олям не был злым. Он сделал то, что считал справедливым. Он пошел к черному шаману Йорану. Это не месть, а наказание.

Невысокий чум шамана затерялся среди гранитных скал ущелья. Уже на подходе, Олям услышал ритмичный гул бубна. Голову охотника словно захватили в тиски. В ушах зашумело. Не останавливаясь, он пересек ручей и вошел в палатку шамана.

Йоран ждал его. Он не прекращал бить в свой большой, тяжелый бубен, иногда из его горла вырывался хриплый рык, похожий на карканье ворона.

Бой прекратился. Йоран открыл глаза и посмотрел на стоящего старика.

- Твоя душа играет в прятки с богами, Олям.

- Моя душа ищет ту, которую потеряла.

- Я знаю о твоей дочери, Олям. Менквы разозлились на тебя, и теперь ее душа бродит без надежды войти в золотой дом Торума.

В задымленном чуме тихо звякнули колокольчики шаманского ожерелья.

- Что ты хочешь, старый Олям?

- Верни мне дочь. Верни Эйти.

- Ты знаешь, что это невозможно. Но ты сможешь быть с ней. Менквы твоего рода не простят тебе ошибки. Душа твоей дочери сейчас у них в плену…

- Я хочу только одного, чтобы душа Эйти нашла дорогу к Торуму. И я знаю, что ты можешь ей помочь.

Йоран молчал. Его взгляд был прикован к охотнику.

- Что дашь взамен?

Олям полез в свой мешок и достал сверток. К ногам Йорана покатились самородки. Глаза шамана заблестели.

- Никто про него не знает, - охотник смотрел в сторону.

- Что ты хочешь от духа?

- Пусть русские умрут.

- Ты знаешь, я уже не смогу это остановить.

- Знаю, Йоран.

- Ты должен поклясться на медвежьих лапах, что не отступишь.

Олям опустил голову: - Я даю эту клятву.

Йоран кивнул. Его рука начала тихо постукивать по бубну. Шаман запел, вводя себя в транс.

Олям вышел. Ему не следовало видеть, что будет дальше. "Это не месть. Это наказание".

Глава 3

Он опять в лесу. Хлесткие ветки бьют по лицу. За спиной чувствуется тяжелое, смрадное дыхание зверя. Останавливаться нельзя. Вперед. Бежать. Но, господи, как тяжело. Снова чей-то храп за спиной. Настигает. Только бы не оглянуться...

Кондратьев открыл глаза. И сразу же защипало от пота. Сергей Лаврентьевич протер лицо рукавом рубахи, приподнялся на смятой постели и уставился в темный угол. В этот момент сокрушительный удар разнес инженеру голову.

Дверь в квартиру широко распахнулась. В проеме, ярко освещенная керосиновой лампой, высилась высокая и плотная фигура человека в котелке. Сыщик Томилин, не вынимая рук из карманов своего дорогого пальто, с некоторой осторожностью оглядел комнату инженера. Его уже предупредили, что дело очень необычное, и теперь он сам мог в этом убедиться.

Тело Кондратьева распласталось на грязном, неокрашенном полу; мало того, что оно было без головы, так еще и все конечности бедняги были вывернуты под немыслимыми углами, словно их тянули и крутили до тех пор, пока кости не сломались.

Томилин пару раз моргнул, заставляя себя смотреть на весь этот ужас. Даже ему, двадцать пять лет прослужившему в полиции, не приходилось видеть подобный кошмар.

- Что я вам говорил? - за спиной сыщика возник городовой Игнатьев. - Страшное дело, Антон Аверьянович.

Томилин набрал полную грудь воздуха, вытянул губы, чтобы с силой выдохнуть - да так и замер. Медленно, успокаиваясь, выпустил воздух обратно и поглядел на говорившего.

- Врача вызвали?

- Здесь неподалеку проживает доктор Козельский. Вот за ним и послали. Городовой вытер лицо фуражкой.

- Козельский? Знаю.

Томилин вышел на крыльцо. Как сыщик, он много, чего повидал. Но с тем, что случилось здесь, он сталкивался впервые. Человек не мог этого сделать. Это первое, что пришло ему на ум.

Рядом крутился Игнатьев. Видно и его, все увиденное, задело за живое.

- Что можешь рассказать про инженера?

- Да нечего рассказывать-то. Обычный. Малопьющий. Все на заводе пропадал. Да...вот...недавно с экспедиции вернулся. Месяц отсутствовал. Хозяин дома подтвердил. После этого никуда не выходил.

- Не играл? Девицы не хаживали?

- Не замечали за ним этого. Говорили, что где-то невеста у него…

- Узнай.

- Так точно.

Состояние городового не укрылось от Томилина.

- Что это ты, Семен?

- Да, как-то, не по-людски... - Игнатьев замялся.

- Это ты верно заметил. А вот и доктор. Проводи его, а я тут пока побуду. Крикнешь тогда…

Доктор Козельский был известен в городе. Никому не отказывал - ни богатым, ни бедным - и слыл знатоком местных лихорадок. К нему не раз обращались за помощью. Игнатьев провел врача в дом. Томилин огляделся, нашел окна инженера и осмотрел снаружи. Следов никаких, ставеньки целы. Запрокинул голову и взглянул на крышу. Бессмыслица какая-то.

Заходя в дом, ещё раз осмотрел входную дверь. В прихожей Игнатьев опрашивал хозяина. Томилин прошел по длинному, темному коридору до комнаты инженера. Врач уже закончил осмотр и собирал свой саквояж.

- Что скажете, Вениамин Петрович? Тело Кондратьева уже накрыли простыней, но Томилин все равно не мог заставить себя смотреть на то, что осталось от инженера.

- Что тут скажешь? - Козельский глубоко вздохнул. - Инженера, по всей видимости, что-то разбудило. А потом это "что-то", или "кто-то", разнес ему череп. Вон он там, у окна. Что с вами, Антон Аверьянович?

- Да воздуха здесь маловато. Давайте выйдем во двор. Томилину было непривычно дурно в этой жуткой, пропахшей свежей кровью комнате.

Выйдя на крыльцо, Антон Аверьянович лихорадочно закурил.

- С вами все в порядке? Вы что-то сами на себя не похожи. Козельский оглядел сыщика и покачал головой.

- Кто это мог сделать по вашему? - Томилин проигнорировал вопрос доктора. - Человек мог такое совершить?

- Ну, не знаю на счет человеческих особей, но животное - вполне. Медведь, например, или тигр…

- Или кенгуру. Помилуйте, Вениамин Петрович, откуда здесь взяться тиграм?

- Это уже не моя компетенция. Я вам скажу лишь одно - удар произведен с ужасающей силой. Голову инженера не отрезали, а именно снесли. Рад стараться, утром я загляну еще к вам.

Томилин вяло махнул рукой. Человек не мог этого сделать. Снова эта мысль промелькнула у него в голове. Тогда, кто?

Глава 4

Следующий день ничего не дал. Пока его помощник, Гриша Рожков, еще раз опрашивал свидетелей, Томилин лично съездил к невесте Кондратьева. Но та, как он и предполагал, ничего не смогла добавить. Да и невестой его она, по большому счету, и не была. Так, знакомая.

Докладывать начальству было нечего. Томилин пришел домой угрюмый. Жена Ефросинья помалкивала, от греха подальше. Захватив с собой отчет врача, Антон Аверьянович уселся за стол ужинать. Но кусок не лез в горло. Все эти жуткие подробности… Неужели он стареет? Мягким стал, чувствительным слишком.

***

В доме профессора Яшина словно готовились к балу-маскараду. Во всех окнах горел свет. Прислуга шумела. Алексей Михайлович уже успел всем рассказать о своем небывалом успехе в Обществе Естествоиспытателей и туманно намекал о скором отбытии в столицу.

- Ах, дорогая, видела бы ты, как меня принимали. Как триумфатора, - Яшин крутился перед зеркалом, все не решаясь снять свой самый дорогой костюм. Через плечо была перекинута наградная лента, как признание его заслуг.

- Ложись уже, триумфатор, - жена профессора с иронией поглядывала на мужа.

Алексей Михайлович комично вздохнул и принялся укладываться; лег, но все никак не мог успокоиться. Вертелся, мечтательно вздыхал - ему все еще мерещились кабинеты и полные аудитории академий. И еще этот запах. Чем это пахнет? Вроде бы...хвоей?

***

В два часа ночи его разбудил тихий стук в дверь.

- Антон Аверьянович. Антон Аверьянович, - кто-то настойчиво его звал.

Томилин рывком сел, а потом быстро прошел к двери. На пороге стоял сконфуженный помощник. За ним неловко пряталась горничная.

- Рожков, какого черта лысого…, - Томилин вовремя остановился, взял из рук горничной лампу: - Иди-ка ты спать, Маруся. Прикрыл дверь, схватил Григория за воротник и потащил по коридору подальше от спальни.

- Ну? - сыщик грозно взглянул на Рожкова.

- Там, за вами, экипаж, - заикался помощник.

- Да говори ты толком, - рассердился Томилин. Домой за ним редко присылали. А уж ночью-то…

Григорий сглотнул и начал заново: - Убийство, Антон Аверьянович. Два. Убийства. Профессор Яшин с супругой. Как с Кондратьевым.

- Та-ак, - протянул сыщик. - Спускайся, жди внизу.

Не было беды. Чуяло его сердце - нехорошее это дело.

Томилин нахлобучил свой котелок: - Рассказывай.

Пока ехали, Рожков поведал Томилину все, что сам знал.

- Городовой услышал шум. Прибежал, а там весь двор прислуга профессорская заполонила. И все орут, кричат: - Убили! Убили!

- Ясно. Дом профессора - это участок Рюмина.

- Так точно. Он как там появился, то сразу про наше дело вспомнил. Десятника своего к нам прислал. А я уж за вами.

Томилин вдруг повернулся к помощнику.

- Ты, Гриша, вроде-бы, фотографией занимаешься?

Рожков смутился.

- Одобряю, - продолжил сыщик. - Аппарат твой где? Дома?

- Дома.

- Заедим, заберешь, нам ведь по дороге. А ты чего в участке припозднился?

- Так отчеты…, - объяснил Рожков.

Да, отчеты, будь они неладны. Томилин представил, что ждет его завтра у обер-полицмейстера и приуныл.

За поворотом показался дом Яшина. Сыщик приосанился. Негоже показывать свою озабоченность.

Возле калитки их встречал сам Рюмин: - Антон Аверьянович, я думаю, здесь по вашей части.

"Он думает!"

- С чего так решил? - Томилин и сам не знал, почему рассердился.

- А вы зайдите, - Рюмин передернул плечами. - Да, там уже Козельский работает.

- Хорошо. Гриша, бери свою машинку.

Томилин с Рожковым зашли в большую прихожую. В левой зале столпился народ. "Вероятно, прислуга". Оттуда доносился женский плач.

К сыщику подскочил десятник.

- На втором этаже… А я тут, с этими, - и махнул в сторону собравшихся.

Зайдя в спальню, Антон Аверьянович подумал, что ошибся. Комната казалась чистой и убранной, лишь постель была смятой. Он недоуменно посмотрел на Рожкова. Тот лишь пожал плечами.

Где-то в углу, за кроватью, послышался шорох. Оттуда поднялся доктор Козельский и, увидев полицейских, от неожиданности вздрогнул. - Антон Аверьянович, вы так тихо вошли…

- И вам доброй ночи. Что у нас здесь, Вениамин Петрович?

Доктор показал на что-то рукой, но кровать мешала обзору, поэтому Томилин сделал пару шагов, чтобы разглядеть, на что указывал врач. Он уже настраивал себя, но то, что он увидел, не лезло ни в какие рамки. Тела профессора и его супруги словно кто-то специально уложил друг на друга. При этом у них отсутствовали головы, а конечности были сплетены, будто они обнимались. Здесь крови было предостаточно. А чуть в стороне лежали и головы убитых. Томилин опять поймал себя на мысли, что стареет. Нет сил его уже смотреть на подобное. Словно непонятная слабость и животный страх заполняли его и не давали ясно мыслить и действовать. Это было на него не похоже. Какое-то новое чувство, не понятное ему.

- Гриша, грхм, - Томилин прочистил горло, - готовь свой аппарат. А вы, Вениамин Петрович, отойдите пока.

Подошел Рожков и стал возиться со своей техникой.

- Что фотографировать-то? Для него все это было в новинку.

- Начинай с трупов, потом всю комнату. Каждый угол. Понял меня? Я к Рюмину.

Томилин взял за рукав врача и поволок на выход: - Пусть работает.

Рюмин опрашивал свидетелей, но, заметив сыщика, сразу-же подошел.

- Видели? - голос надзирателя оставался сухим.

Томилин кивнул: - Что удалось узнать?

Рюмин заглянул в свои записи.

- Так, значит… В половине десятого профессор вернулся из Общества Естествоиспытателей, где делал доклад. Там, по всей видимости, выпили, отмечая его успех. Но это не так важно. Важно то, что в дом никто чужой проникнуть не мог. Профессор готовился к отъезду в Петербург, и поэтому в доме творился настоящий кавардак…

- К отъезду, говоришь? А по какому поводу?

- Ну, как же? Профессор недавно вернулся с экспедицией с северного Урала, и она оказалась очень удачной.

Томилин поглядел на Рюмина.

- Экспедиция, - медленно произнес сыщик. "Уж не с Кондратьевым ли они ходили?"

0
91
14:18 (отредактировано)
ДБь, никакого уважения не осталось у людей, оттого и все беды
Загрузка...
Светлана Ледовская №1