Десять минут

Автор:
Александр Железняк
Десять минут
Аннотация:
Да что вы можете знать об ужасе? Ваш максимум — это паническая атака из-за страшных новостей, увиденных в новостных службах. Я тоже думала, что знаю, что такое ужас, недаром половину детства провела в бункерах гражданской обороны, но когда между тобой и смертью стальные двери в метр толщиной — это не ужас. Это спасение.
Текст:

Да что вы можете знать об ужасе? Ваш максимум — это паническая атака из-за страшных новостей, увиденных в новостных службах. Я тоже думала, что знаю, что такое ужас, недаром половину детства провела в бункерах гражданской обороны, но когда между тобой и смертью стальные двери в метр толщиной — это не ужас. Это спасение.

Но вот старший офицер с истерическими нотками в голосе докладывает коменданту, что в небе сквозь снежный буран он разглядел силуэты десантных кораблей врагов — это совсем другое дело.

Комендант станции живо привёл офицера в чувство и потребовал объявить боевую готовность, но что толку с этой готовности? На станции была всего сотня человек и из них солдатами была только половина, а остальные были учёными и лаборантами, которых закинули на край света, чтобы нас здесь никто не нашёл и не достал.

Но вот нашли и вот достали. И теперь в течение получаса здесь появятся твари настолько злобные, что даже всем ужасам библейского ада не затмить их. А ведь мы почти приблизились к разгадке! Проклятие! Победа была так близка…

— Как эти сукины дети нашли нас? — пробормотал комендант себе под нос, но ответа дожидаться не стал. Да и какой ему прок от этого ответа? Враг уже у ворот, тут бы впору если не отбиться, то хотя бы продать свою жизнь подороже.

Вот этих вот мыслей я боялась больше всего: продать свою жизнь подороже. Даже после двух вторжений я утешала себя тем, что меня-то уж это не коснётся. Ни за что на свете. Чуть позже ко мне пришло осознание, что для сохранения своей тушки надо приложить чуть больше усилий, чем ноль и потому пошла в биомедицину, чтобы внести свой скромный вклад.

Я должна была стать врачом и спасать жизнь. Каким образом я оказалась на военной станции и стала изучать симпатические связи противников, из-за которых они постоянно обходят нас? Я не знаю.

— Наталья, останьтесь здесь. Сержант, вы отвечаете за её безопасность, — комендант приставил ко мне мальчишку с силовой винтовкой и был таков. А за стеклом уже раздавались первые выстрелы реактивных миномётов.

— Не беспокойтесь, госпожа, мы отобьёмся от этих тварей, — сержант пролепетал это с настолько остервенелым выражением на лице, что мне аж захотелось потрепать его за щёчку от жалости. Наверняка даже до этого солдатика дошло, что не пройдёт и десяти минут, как сюда ворвутся и стены украсятся потоками крови.

Надежды спастись не было никакой, ведь многомудрое командование определило, что суровый климат и сезон снежных бурь сослужат нам отличную службу и укроют от ударных отрядов, но вот только почему-то никто с генеральскими погонами не задался вопросами, а что если нам придётся драпать с тонущего корабля, то на чём нам прорваться сквозь шквальный ветер?

Даже самые лихие сорвиголовы из космопилотов ни за что не рискнут лететь в снежном вихре, движущемся со скоростью 20 метров в секунду, только если они не сидят на венерианских стратолётах, но таких нам предусмотрительно не завезли.

Спасения нет и не будет. И всё же. Десять минут есть десять минут. За это время одно млекопитающее может что-нибудь и придумать.

«Как эти сукины дети нашли нас?» — а ведь это чертовски хороший вопрос, если подумать, Наташенька. Действительно как? Мы не вывешивали на орбите транспарант с подписью: «атаковать сюда», и как тогда спрашивается эти недоноски нашли нас? А может ответ кроется в самих наших исследованиях?

Если изучать суперсовершенный способ связи врагов, то может быть как-нибудь случайно мы и добились успеха, и опять же так же случайно мы нажали на рубильник, из-за чего у этих мразей в мозгу зажегся красный свет? Может быть такое? Почему бы и нет — главный и самый принципиальный вопрос для учёного. Последуем за ним.

И если так, то, значит, мы сами вызвали радну на свою голову.

— Замолчала первая турель, — упавшим голосом доложил сержант.

Что же, экипаж турели пополнил собой стомиллионный список потерь, но не будем отвлекаться на ерунду.

Мы собрали эмулятор на основе образцов, полученных из тел инопланетных разорителей, но никто из всей команды не поставил бы и гроша на то, что эта штука в самом деле работала. Вернее, она исправно жужжала и даже умело гасила выбранные нами диапазоны электрических импульсов, которыми предположительно пользовались радну, но вот только пока что ни один таракан не попадал под влияние нашего безымянного франкенштейна.

Раздался глухой, но настойчивый стук в бетонные стены, однозначно указывающий на то, что враги уже достигли пределов станции. Вы когда-нибудь видели человеческое лицо цвета бумажного листа? А я-то думала, что это просто выражение такое, но сержант доказал, что может быть и такое…

За стеклянной стенкой, отделявшей нас от коридора, пробежало несколько моих коллег в белых халатах. Они размахивали руками так, словно хотели привести Дон Кихота в праведный экстаз. Жаль только рыцарь из Ламанчи вряд ли бы смог нам чем-то помочь против восьмипалых бронированных монстров весом в полтонны.

Люди неорганизованно отступали в сторону столовой, из которой можно было добраться в любую точку станции, включая укреплённый подвал, станцию связи или же взлётную площадку. Не знаю, сколь осмысленно было выбирать хоть какой-то из этих вариантов, так что я выбрала оставаться на месте и продолжать лихорадочно придумывать план спасения.

А план уже обрёл очертания. Когда сухое электрическое шипение силовых винтовок уже стало раздаваться внутри главного корпуса и инопланетный треск радну соединился в унисон с грохотом штурмовых ботинок я начала задавать последние параметры в нашу экспериментальную машину.

Вообще для этого нужна с минимум дюжина человек, но на моё счастье эмулятор прекрасно запоминает все настройки, которые в него вбивали, так что я обошлась своими двумя руками. Правда, ноги в этом действии участвовали больше. Просто напоминаю: ДЮЖИНА ЧЕЛОВЕК.

Я носилась как угорелая и мысленно благодарила все пантеоны, какие только могла вспомнить за то, что все компоненты машины находятся в одной комнате и даже элементы питания находились тут же. Так что, когда в главном корпусе погасли все огни и включилось резервное питание моя работа не обнулилась.

Красное сияние очень здорово отвлекало меня от работы, но именно благодаря ему я вспомнила, что в комнате помимо меня ещё оставался сержант. Мне в голову пришла светлая мысль, что лучше бы этому мальчику бросить свою бесполезную винтовку и помочь мне сделать хоть что-нибудь, но стоило мне только отвлечься от крысиных бегов и повернуть голову, как я поняла: светлая мысль опоздала на поезд.

Сквозь стеклянную дверь с лёгким скрежетом протискивался бледный монстр. Его мощные хватательные конечности осторожно раздвигали дверной проём, мало приспособленный для чудовищ из неизведанных регионов космоса, а фотосетчатки многочисленных глаз уже вглядывались в самую душу сержанта, застывшего от накрывшего его ужаса.

Только я успела подумать, что оружие никак не поможет против бронированного воина радну, как сержант с диким воплем, в котором при должной сноровке можно было разобрать «вселенная для людей» начал высаживать в монстра пули одну за одной и что меня приятно поразило: он попадал.

Чудовище выкатилось обратно в коридор, не выдержав прямых выстрелов прямо в грудной отсек, но поскольку как раз грудь у радну была защищена больше всего, то от стрельбы было не столь много пользы. Но время сержант мне всё же выиграл.

К тому моменту, когда у бравого солдата закончились свинцовые ангелы и чудовище вломилось в комнату я уже завершила все приготовления.

Один удар хватательной лапы и сержант распался на двух маленьких сержантиков, но, увы, количество не перешло в качество. Производительность двух частей трупа во все времена была гораздо ниже, чем у одного целого человека. Лично я считаю, что это большое эволюционное упущение.

Но как бы там ни было злющий инопланетянин двигался на меня с весьма конкретной целью: умножить меня на ноль. И, возможно, что у него бы это даже вышло в самое ближайшее время, если бы не одно но: я уже запустила эмулятор симпатических помех на нужной частоте.

Радну остановился, затрясся, а после осел, раскинув все свои шесть ходовых конечностей в стороны и тонко, пронзительно заверещал, вытянув длинную шею с мерзкой рачьей башкой.

У него было шесть независимых мозговых центров, связывающихся между собой электрическим путём при помощи переходящих ионов, которые данную минуту никуда не переходили, ведь мой волновой генератор превосходно их блокировал.

Похоже, что моя работа всё же принесла плоды. И работа моих коллег, которые несколькими минутами ранее промчались мимо меня тоже не пропала даром. Они без сомнения уже все мертвы, да и мне вероятно не так уж много осталось, но всё же кое-чего мы добились.

Однако любоваться плодами трудов своих у меня не было возможности. Пока моя защита работала, нужно было доложить о моём успехе, иначе всё это не имело бы совершенно никакого смысла.

Одним ловким движением я вытащила блок памяти с копированными параметрами экспериментальной машины и в два прыжка мне удалось миновать инопланетную тварь, которая продолжала извиваться и дёргаться от боли.

Я помчалась в комнату связи, стараясь не разглядывать кровавые людские ошмётки, валявшиеся тут и там, и ещё меньше я глядела на агонизирующих радну, которые даже сквозь парализующую их боль злобно всматривались в моё лицо.

Мне удалось заблокировать один инопланетный мозг от другого, но всё же мыслить они не перестали. Правда, теперь их высшая нервная деятельность замедлилась в разы, но всё же этого было достаточно для того, чтобы во всей красе представлять, что именно они сделают со мной, когда источники питания сгорят и машина заглохнет.

А это время становилось всё ближе, потому как предусмотрительные пришельцы разнесли энергетические блоки сразу же как только покончили с ракетными турелями.

Повсюду были мёртвые тела и кругом визжали эти проклятые пришельцы. Зачем они вообще нападают на нас? Зачем прилетают в Солнечную систему и атакуют всех людей, до которых могут дотянуться? Они же разумны, если судить по тому, как они нас ловко побеждают. Так как какого рожна?! Если «почему бы и нет» — это главный вопрос науки, то «какого рожна» должно стать главным вопросом вообще.

В связной было немноголюдно. Скорее всего, я попаду в ад за эту шутку, но чего теперь уж… Я убрала то, что когда-то было моим коллегой (лицо было изувечено, но белый халат выдавал его с потрохами) с приборной панели и порадовалась, что поблизости не оказалось агонизирующего таракана.

У меня заняло немного времени подготовить передачу данных, но когда я уже морально подготовилась нажать на кнопку «Отправить» вдруг совершенно случайно я заметила, что никакой связи-то и нет.

Снаружи продолжал бушевать снежный вихрь, который успешно глушил все сигналы. Разумеется, для современных передатчиков погодные неурядицы не являются большой помехой и, если приложить немного сноровки, а лучше офицера связи, то контакт с Большой землёй можно восстановить в мгновение ока.

И ведь офицер связи был тут как раз. Вот он лежит, разорванный на тысячу кусочков. Похоже, что он чем-то особенно не понравился рядовому солдату радну и тот подумал не просто убить связиста, а полностью уничтожить его. Надеюсь, что у этих тараканов есть свой собственный ад и тот радну, что побывал здесь, попадёт в отдельный котёл.

Связи не было и всё, что я могла — это запустить собранные данные в открытую передачу, уповая на то, что кто-то наткнётся на передачу, пока передатчик не разнесут в клочья.

Маячок приветливо мигнул и торопливо заморгал, переваривая информацию, что я ему скормила минутой раньше.

Это всё, что я смогла сделать. Можно было ещё попробовать надеть защитный костюм и попытаться соединиться напрямую с антенной наверху. Возможно, с резервной панели мне бы удалось выйти на связь, но этого мы уже никогда не узнаем.

Потому что, Наташенька, ты допрыгалась. На тебя смотрит старый знакомый и с его жвал уже капает слюна на холодеющие останки.

Как я предполагала, таракану не очень-то понравилось то блюдо из говна, которым я его пыталась накормить. Интересно, больно ли умирать? А, кажется, это уже неактуальный вопрос…

Это я так со спины выглядела? Ну, давай, потопчись-потопчись ещё на мне… Но и тут есть свой плюс: мне уже не страшно.

+2
97
23:25
я не о рассказе, я об ужасе: после 40 с лишним лет астмы тяжёлой настолько, что на приступы сбегались московские больницы, парочки реанимаций с астматическим статусом… я могу смело утверждать, что кое что об этом я знаю jokingly
00:11 (отредактировано)
По тексту.
но когда между тобой и смертью стальные двери в метр толщиной — это не ужас. Это спасение.
— Это же очевидно. Вроде не очень уместное утверждение. Дверь бункера это априори «защита» и к ужасу не имеет отношения. Стоит переделать эту фразу или убрать, тем более она стоит вначале текста.
что в небе сквозь снежный буран он разглядел силуэты десантных кораблей врагов
— В бурю? Невероятно. В бурю очень плохая видимость, ну как то не вяжется. Буря, это когда бушует стихия и обычно видимость нулевая. К примеру в бурю я был вынужден остановить автомобиль, т.к. ничего не видел дальше пары метров. А это был всего-лишь офигенный ливень и сильный ветер. Я просто ничего не видел дальше пяти метров, кроме стены дождя. Может стоит уточнить, что это за буря и написать, мол небо было чистое, безоблачное?
laughой «Буран» в снежный буран наверное вообще нихера не увидишь eyes
У меня кстати тоже есть рассказ с тайм кодом, «26 секунд»)
Загрузка...
SoloQ