"Берег птицелова" глава11 Пауки в коробке

Автор:
Итта Элиман
"Берег птицелова" глава11 Пауки в коробке
Аннотация:
Магреализм, сказка, соверменная проза, любовный роман - все сразу. Эмиль и Эрик отправляются на морскую рыбалку, чтобы сбежать от предсвадебной лихорадки. На пустынном острове они встречают того, кто вовлечет их в расследования и приключения куда более взрослые, чем война с Ветрами Унтара.
Текст:

У ворот дома уже ждал Эрик верхом на своей каурой Мароне. Серый Панго сонно ходил вокруг, тыкался мордой Эрику в ладонь, знал, что у того всегда полные карманы сушёных яблок.

- Ну, как? - завидев друзей, спросил Эрик. - Поразнюхали?

- Это нелегалы, - доложил Эмиль.

- Все-таки нелегалы? И что они забыли в нашей глуши?

- Видимо, нищую рыбачку. Надо поторопиться. Ведьма знает, какие у них дела, но… скажу тебе - девица интересная. Поесть взял?

- Собрал маленько.

- Веревка?

- Обижаешь! Все в лучшем виде!

- Молодец!

- Всегда пожалуйста! - развёл руками Эрик. - Все-равно не пойму - зачем тебе приспичило в таверну таскаться, время терять? Томаш же сказал: ругались бандюки, как южные. Мало тебе?

- Ив спит? - вместо ответа спросил Эмиль.

- Встала еду собрать. Очень удивилась. Мягко говоря…

- Надо было бы её взять. Но свободное место может понадобиться.

- Надеешься девицу отбить? А если она тоже из этих?

- В том то и дело. Рыбачка тоже из беглых. По крайней мере, Тит так сказал.

- Ну, ничего себе. Точно надо отбить. И поглядеть. Южанки мне ещё не встречались.

Пока говорили, Эмиль щепетильно проверил хорошо ли пригнана сбруя, сам застегнулся до носа, намотал шарф. В довершении сунулся в рюкзак и, оставшись довольным, вскочил на коня.

- Прыгай! - кивнул он Итте. - Да застегнись, как следует. Помчим с ветерком.

Утро было промозглым, почти зимним. Рассвет ещё даже не начинался.

Бандитские лошади щедро насыпали следов на дорогу к Купеческой Гавани, замесили снег и опавшие листья в чавкающую под копытами грязь.

Гнали так быстро, как могли гнать по такой плохой дороге.

Сначала через сонную долину, мимо горбатых чёрных холмов, мимо полей, уснувших до весны, мимо одиноких хуторов.

Потом - березовой рощей к Хвойному лесу. Здесь вдоль обочине росли почтенные высокие березы с черными молниями лопнувшей коры на стволах. Ветви вытянулись за лето так низко, что нещадно хлестали лошадиные уши и капюшоны путников.

Но роща быстро миновала и снова пошли поля.

Свежее голубое небо уже горело тонкой полосой далеко над морем. Восход стирал потихоньку с горизонта звезды. Воздух насыщался студеной утренней свежестью.

Итта замерзла. Она прижалась щекой к спине Эмиля, вцепилась варежками в его карманы - тулуп пах костром и пылью.

Не в первый раз Итта убеждалась, что мир, который вроде бы один на всех, на деле - для каждого свой.

Прошлой ночью она спросила судьбу: “Неужели юность закончилась? Неужели все?” Резала и ломала картину от бессилия. Рыдала навзрыд. А потом смирилась, признала свою жадность, как факт. Сказала себе - твой парень - лучший в мире, и если он хочет начать новую жизнь и берет тебя с собой - не будь дурой, радуйся. Взрослей с чувством приятной грусти, найди себе дело, нарожай красивых детей, будь благодарна. Много разумного она сказала себе в ту ночь. И в следующую ночь в любви и взаимопонимании подтвердила свое решение душой, уснула на груди у Эмиля успокоенная, мирная, а когда проснулась, тотчас увидела Эрика, пялящегося на ее грудь и принесшего новое приключение. И если Итта чему и удивилась, так это тому, что забыла основное правило своей судьбы.

“Оставь печаль, прими невзгоды и все наладится само собой.” - так, видимо, было написано в ее книге жизни. И, возможно, в книге жизни Эрика тоже. Но не в книге жизни Эмиля. В книге жизни ее возлюбленного было указано примерно следующее: "Через работу и размышления, тяжелым трудом и терпением ты получишь то, что пожелал. Не иначе."

Эмиль был стоически настроен на долг. Сейчас это означало - найти бандитов и рыбачку, арестовать всех и сдать Гильдии. Итта могла об любой заклад побиться, что молчаливый Эмиль успел придумать сотню вариантов того, что произойдет дальше. Он всегда так поступал.

В Хвойный лес влетели уже по светлой дороге. Мимо помчали высоченные хмурые ели, не любящие пускать солнце себе под ноги. Широкая дорога, щедро покрытая душистой хвоей, расчертилась длинными тенями. Скакать стало легче, мягче. Итту укачало, она провалилась в дремоту. Но дар не выключала: слушала мир.

У поворота к ручью привычный гул жизни леса сменился. Итта очнулась и потребовала остановиться.

Спешились. Приложив палец к губам, заранее, чтоб не отвлекали, Итта прошлась вдоль обочины. Солнце к тому времени уже подогрело мир: на разбитой осенней дороге светились синие лужи, в чаще посвистывали птицы, с деревьев капал тающий снег. Натоптано было знатно. Здесь бандиты делали привал. Следы вели в лес, где еще лежали островками белые сугробы.

- Пугие ундины, - сообщила Итта и показала рукой в сторону нахоженой тропинки. - Штук пять. Они чего-то боятся. Так сильно, что за версту слыхать.

- Может, нас испугались? - Эрик похлопал взмыленную лошадь и поправил съехавшую на затылок шапку. - Мы же неслись, как ошпаренные.

- Исключено. Пугие ундины, если помнишь, ради Эмиля даже на смерч наплевали. Они его за версту чуют, мерзавки. Чего им от его появления волноваться? Радоваться только.

- Ну, значит, бандюков испугались, - резонно предположил Эрик. - Так-то, если Эма в расчёт не брать, ундины - трусихи!

- Был бы ты меньше ежа, тоже бы... Хотя ты, может, и нет…

Эмиль в пустословие играть не стал, а быстро пошел по следам, исчезающим в лесу. Сапоги его тонули в развязшемся от воды мху.

- Следопыт в деле. - Эрик облокотился на лошадь, утер с лица грязь и пот и хитро улыбнулся: - Так что там еще сказал Тит про девицу?

- Не твой случай. Сказал, худосочная и горбатая.

- Какая жалость, - рассмеялся Эрик. - А я то уж размечтался о пышногрудой блондинке. Ну, а серьезно?

- Сказал, она ведьма. В переносном смысле. Мол, умеет рыбу приманивать и очень большой улов приносила команде. Видимо, потому её и украли.

- Любопытно. Прям мечта, а не работа. Я тебе скажу, так все хорошо начинается, даже обидно, если быстро закончится.

Итта уже собралась поделиться схожими чувствами, как вернулся Эмиль.

- Ундин напугала змея. - Выпалил он. - Дело было так. Кто-то пошел в кусты по нужде и попал пальцем в небо, вернее не пальцем, и не в небо, но попал. Прямо в гнездо. Бандиту повезло наткнуться на полосатку. Вырубился сразу.

- Десять баллов по краеведению этому парню! - сострил Эрик.

- Сам посмотри. Там и ребенок поймет. Следы мочи, следы ползущей змеи почти затоптали, но если отойти на шаг к кустам - они есть. Потом кого-то волоком, пятками сапог тащили к лошади. Смотрите, вот здесь видно.

Эрик и Итта кинулись к ручью по широкому следу волочащихся пяток.

- Эй! - Эмиль бросился за ними. - Осторожно! Вы! Это же полосатка!

- Вот они прокололись! - Эрик расплылся в довольной улыбке, указывая на желтую снежную кочку.

- Просто ребята не местные и не знают, что наши змеи не одобряют тех, кто мочится им на голову, - резонно заметил довольный своей догадкой Эмиль.

- Молодец, - Итта ласково провела рукой по его плечу, и направилась обратно к дороге. - Поехали! У них неприятности. Вдруг, успеем...

- Добить? - предположил Эрик.

- Догнать, - поправила Итта. - И потом добить. Раз уж полосатка не кусает насмерть.

- Зато пару дней отключки с жутким отравлением организма обеспечивает нараз, - Эрик стащил шапку, энергично отряхнул с нее еловые иголки и нацепил обратно. - И нам это на руку. На что ставишь, Эм?

- На Молочный Хутор! - Эмиль вспрыгнул на лошадь. - Погнали!

Через час-другой следы бандитских лошадей привели ребят к повороту на Молочный хутор и красноречиво повернули по гостеприимной дороге.

Эмиль торжествующе выдал самодовольную гримассу, чтобы Эрику пришлось одобрительно склонить голову. Итта беззвучно похихикала за спиной Эмиля. Оба они - по-прежнему тщеславные мальчишки, только повод дай.

Молочный хутор - харчевня известная. Путники, что таскались по разной нужде вдоль побережья из Гавани в Кивид и обратно, захаживали сюда с большой охотой. Сыр, молоко и брага здесь всегда высшего сорта, ночлег недорог, да и в конюшне место усталой лошадке сыщется. В богатой лавке торговали и снедью, и побрякушками, и всяким дорожным добром: от сбруй до керосиновых фонарей и теплых вязаных пледов. Хутор пережил разные времена: изобилия, сплетен, жутких легенд об угрюмых феях, упадка и запустения, а потом - возрождения и процветания - в общем все фазы жизни добропорядочного бизнеса.

Сейчас вывеска, указывающая на поворот, была приколочена так ровно, а буквы на ней написаны так бодро, что ни у кого не оставалось сомнений, что дела на хуторе идут недурно.

Гильдия из Долины Зелёных Холмов заглядывала сюда при любом удобном случае - на ночлег или просто перекусить в дороге горячим обедом, и по привычке все мотать себе на ус, помнила здесь каждую кочку и каждый сарай.

- Ты придумал, что делать? - спросил Эрик брата.

- В общих чертах. Оставим лошадей в подлеске, где силосная яма. Чтоб с дороги не видно было. - Эмиль слез с коня и подал Итте руку. - Пока план такой: Посмотрим на обстановку. Их было шестеро, а теперь пятеро - спасибо полосатке. Может, справимся. По обычным схемам - выманиваем по-одному, и… ну ты знаешь. А нет - до Гавани махнём, приведем подмогу. Последнее самое разумное.

- И скучное… - мрачно буркнул Эрик. - Выманивание мне тоже не нравится.

- А тебе бы, конечно, красиво мечом помахать? - привычно поддела Итта.

- Где-то я уже слышал эту фразу. Ответ ты знаешь.

Они вели лошадей через подлесок, внимательно выбирая дорогу. С еловых веток на уши взмыленных лошадей срывались противные ледяные капли. Всякий раз лошади трясли ушами, а иногда вздрагивали всей шеей до самой холки. Тоже избаловались за последнее время. Просторная конюшня, да вольные летние прогулки по лугам - вечером, когда жара спадает и мокрая от росы трава приятно щекочет ноги, когда можно заходить в реку по самое белое пузо и лениво гонять хвостом мошкару. Такая жизнь кого угодно разнежит.

Теперь хозяева привязали обоих лошадок в голом орешнике и, стараясь остаться незамеченными, добрались по кустам до первого строения.

На задней стене высокого дровника была приколочена хозяйственная лестница, позеленевшая от сырости, но годная. Гуськом залезли на скользкую, покрытую мхом и опавшими листьями крышу и залегли прямо животами в грязь - наблюдать.

- Как бы собаки не разорались, - Эмиль шарил взглядом по открывшемуся перед ним стратегическому полю.

- Собак не слышу, - отозвалась Итта. - А лошади вон, видите?

- Ага. - отозвался Эрик. - На заднем дворе. Все шесть. Тут они, голубчики. Считай, дело в шляпе.

- Да-да. Тихо. Не сглазь. Слушать буду.

Итта стала слушать, а парни смотреть.

С крыши дровника просматривалась почти вся территория от курятника до дальних загонов для коров и овец. Сам дом стоял в отдалении - важный, широкий, двухэтажный, без лишних украшений и глупостей. Постройки старых времен придерживались практичной моды, прикрывающей ярким изобилием петуний и гортензий все архитектурные упрощения.

С дороги к крыльцу через весь скотный двор вела каменная плитка. Обычно куры да гуси выхаживали тут, где вздумаются, чувствуя себя хозяевами двора. Но сейчас, когда зима на носу, нечего было удивляться пустоте и унылости пейзажа. Цветы давно пожухли, а двор спотыкался сам об себя - до того был нахожен сапогами и копытами. У дровника, где прятались ребята, на двери висел замок, а в бревно для колки воткнут колун, брошенный криво, точно через плечо. Пила валялась в грязи. Дрова кололи, но щепу не собирали. Стояла тишина. Собаки молчали. Один раз замычала вдалеке корова и все.

Чем дольше Итта слушала, тем больше мрачнела. Потом растерянно повернулась в Эмилю:

- Плохо дело. Народу в доме как пауков в коробке. Человек двадцать.

- Все бандиты?

- Толком не разобрать. Ни одного отдельного чувства - каша какая-то.

- Пауки в коробке копошатся? - пошутил Эрик.

- Типа того. Надо поближе подойти, - Итта заправила под капюшон выбившуюся прядь волос. - Зато слышу собак в загоне. Погодите-погодите. Конюшня. Ничего себе! В конюшне тоже лошади. Одна, две… пять… Так, мне надо ближе к дому.

Сжимая мечи, чтоб не греметь на всю округу, трое спрыгнули с крыши и метнулись к дому. Припали к стене, к мокрому, ароматному срубу. Старому, как сам Хвойный лес.

“Ну, давай уже! Соберись!” - сказала себе Итта.

Вблизи она могла слышать отдельные чувства. Могла бы, если бы их было не так много. О, Солнце! Хутор кишел всяким сбродом. Бандитов было не шесть, и даже не десять, дюжина, не меньше.

- Валим сразу в Гавань, мальчики. Их тут целый отряд. Злющие, как звери. Откуда они свалились вообще?

- Неужели все ради этой девицы? - удивился Эмиль. - Не слышишь её?

Итта покачала головой:

- Слишком много людей. Я сейчас попробую каждого отдельно пощупать. Но это полчаса займет. Выдержите сидеть тут?

- Погоди ты, - зашипел Эрик. Он высунул нос между стеной и лысым кустом жасмина. - Вон, гляди. У амбара какой красавчик. А с дровника не видно было.

Все трое осторожно выглянули из-за угла. Большой бревенчатый склад находился в отдалении от дома. Около входа в амбар присел на брошенную набок тачку патлатый мужик - чёрные кожаные штаны, черная кожаная куртка.

- Ну ничо се! - фыркнул Эрик. - Талески бы оценил прикид.

- Однозначно, - шепнул Эмиль. - Меч на поясе, видишь какой?

- Вижу. Широкий, чужой. И что красавчик забыл у амбара?

- Может, покурить вышел?

- Ну, и курил бы на крыльце. Похоже, охраняет чего-то.

- А вот это уже интересно! - мышцы на скулах Эмиля напряглись, голос стал жестче. - Очень интересно! Итта, послушай амбар. Достанешь?

- Прости… Кто-то там точно есть, но кто?

- Пошли к амбару, - скомандовал Эмиль.

- А как же дом с пауками? - возразил Эрик.

- Подождёт. - Эмиль взгляда на отрывал от бандита. - Он точно охраняет кого-то или что-то.

- Ну, смотри… - предупредил Эрик. - Вдруг бандюки из дома толпой полезут?

- По-любому полезут, - строго ответил Эмиль. - Но пол-отряда нам не потянуть. Если рыбачку держат в доме - рисковать нет смысла. Поедем в Гавань. Сразу.

- А если она в амбаре?

- Вот и проверим.

Чтобы добраться до амбара незаметно, пришлось вернуться и обойти по лесу. То чавкая, то похрустывая сапогами, под тихое ворчание Эрика, они пробрались через канаву и старый валежник, поминутно останавливаясь и проверяя, не услышал ли их кожаный воин, не встрепенулся ли.

Итта сосредоточенно старалась держать даром того, кто был в амбаре. Не получалось. Чужие чувства завернули себя в твердый, непроницаемый кокон и не пускали. Итта ударялась и соскальзывала.

Итта была настойчива. Она всегда была настойчива. Итта стучалась требовательно и, наконец, ее впустили...

+3
143
00:22
+1
О-о-о, на самом интересном месте.
«Потом кого-то волОком, пятками сапог тащили к лошади. Смотрите, вот здесь видно.
Эрик и Итта кинулИСЬ к ручью по широкому следу волочащихся пяток».
" — По (дефис) любому полезут, — строго ответил Эмиль"

17:50
Оооо, спасибо, спасибо!
Готовила следующую главу. Сайчас пойду все исправлю!
Нет слов моей благодарности, Светлана!
08:01
+1
Пауки в коробке копошаться? — пошутил Эрик. Не надо мягкий знак. Пугие это какие, первый раз слышу слово. Как жареха, диалект? Напоминает слово рудый. Рудый Панько. Это из Гоголя, кажется…
17:51
Спасибо! Сейчас все исправлю.
Пугие — пугливые. Скоро появятся.
Но про Рудного Панько — «в голос» )))) *как моя дочь говорит
laugh
Загрузка...
Илона Левина №1

Другие публикации

Нечто.
Ольга 6 часов назад 4
Голуби
Alex Vikberg 8 часов назад 0