Дузгун

Автор:
Жан Кристобаль Рене
Дузгун
Аннотация:
Когда-то давно один великий человек сказал, что свобода состоит не в том, чтобы делать то, что хочешь, а в том, чтобы не делать того, чего не хочешь. Рассказ о ней, о той, что требует так много, но не даёт ничего взамен, о той, что дороже самой жизни и сама есть и жизнь, и смерть.
Рассказ-полуфиналист командного турнира на сайте Бумажный Слон
Благодарю за обложку Алексея Мальцева
Текст:

Озвучка от Олега Шубина

Дузгун помнил её почти с рождения. Великая ждала, пока мама перегрызала пуповину, вылизывала его, слепого, пищащего, кормила молоком. Но даже тогда он чувствовал, как стоит рядом, наблюдает, щерит клыки в улыбке. В тот день, когда пустоту сменили звуки, а темноту яркий свет, Великая впервые позвала его пряным запахом чабреца на склоне, далёким громом, касанием зефира. Дузгуну очень не хотелось отходить от уютного и тёплого материнского бока, но зов был сильнее. Вперевалочку, дважды пропахав мордой земляной пол логова, он выбрался на свет. Выбрался и заскулил от восторга и благоговения. Нет, богиня не явилась ему. Она просто рассыпала перед обомлевшим волчонком свои сокровища и завладела его сердцем навсегда. С этого мига Дузгун возвращался в логово лишь для того, чтобы насытиться, а всё остальное время проводил на склоне. Маленькие бусинки-глазки изучали каждую травинку, каждое облачко, нос улавливал тысячи запахов. А Великая вновь затаилась.
***
За прутьями клеток бушевала злоба. Волкодавы, обычно спокойные и флегматичные, заливались громовым лаем, вставали на задние лапы, скалили клыки. Пена хлопьями летела с брылей, мощные когти скребли доски пола.
Тот, кто вызвал это буйство, шагал рядом с Мурадом и Умаром, почти не обрашая внимания на собачий лай. Впрочем, вставшая дыбом шерсть на загривке, говорила о том, что он был готов в любую секунду дать отпор. Умар переводил взгляд с волка на вольеры, с них на отца. Хмурил брови, не решаясь спросить. Вопрос жёг изнутри, но уважение к родителю не позволяло заговорить без разрешения. Прошли возле клетки Ходы. Хода — самый крупный пёс Мурада — не опустился до облаивания. Гигант склонил голову и молча наблюдал за исконным врагом. Наверно пёс рычал, но низкий звук пропадал в шуме. Волк остановился на секунду, покосился на Ходу. Два разных мира. Адепты двух разных богов. Ростом Дузгун был меньше любого волкодава. Узкие лапы, заострённая морда. Хода, наверно, играючи перекусил бы его своей медвежьей пастью. Но дикарь не испытывал страха. Почти безразличие. Капелька удивления молчанием врага и море безразличия. Намордник скрывал пасть, но Умар был уверен, что волк даже не скалится.
— Хочешь спросить о чём-то?
Мурад не улыбался, но глаза смотрели ласково и снисходительно. Мальчик решился:
— Ты же накажешь его за… это… — кивок в сторону перевязанной отцовской ладони.
Мужчина хмыкнул, рассматривая раненную руку.
— Не за что наказывать, сын. Дузгун — волк. Они не такие, как Хода или Аламат. Их невозможно приручить.
Умар протестующе засопел. Редкий случай, когда он сомневался в словах отца. Словно прочитав его мысли, Мурад продолжил:
— Да, он сейчас послушно идёт рядом но это лишь потому, что он знает — пока не убежать. И вреда не причинить в наморднике. Эти животные гораздо умнее собак. И они выше всего ценят свободу.
— Хода бы ему показал кто умнее! Ни одна тварь не смеет вредить тебе.
Мужчина задумчиво потрепал сына по вихрастой голове. Умар рос смелым и решительным. Одно смущало — иногда в характере сына проявлялась чрезмерная даже для детей жестокость.
Мальчик всё не мог успокоиться:
— Надо его стравить с Ходой. Он — чемпион. Для него это будет тренировкой перед боем с Кашаном. Пусть задавит эту тварь.
Умара было не узнать. Побелевшие губы, сжатые кулаки. На секунду Мураду показалось, что перед ним не десятилетний мальчик, а один из волкодавов, что скалили зубы из-за решёток.
— Когда друзья подарят тебе волка, ты можешь делать с ним что хочешь, — в голосе мужчины было столько холода, что Умар осёкся и испуганно поднял глаза на отца.
Мурад отвернулся, увёл Дузгуна в дальний конец сада, где для волка был отведён отдельный вольер, потом ушёл в сторону гаража. Через несколько минут послышался рык мощного двигателя. Хозяин дома уезжал по делам, а его сын всё ещё стоял возле клеток, нервно кусая губы и хмуря брови.
***
Она вновь позвала его в тот день, когда Дузгун впервые попробовал мясо. Не полупереваренное, которое отрыгивала мама. То мясо было мёртвое. Всего лишь пища.
Полузадушенный зайчонок привлёк внимание всех волчат. Восемь пар глаз ловили каждое движение зверька, которого мама притащила с охоты. Волчица подталкивала добычу к малышам, но те в страхе отскакивали назад, скаля на незнакомца крохотные зубки.
Зов был неожиданным. И таким же сильным, как в первый раз. Дузгун увидел перед собой не странную игрушку, а добычу. Мясо, за которое надо биться, которое достаётся не просто так. Первую кровь пустил именно он. Вцепился клыками-иголками, рвал неумело, повисал на вырывающейся и жалобно пищащей жертве. Мама внимательно следила за волчатами, которые, последовав примеру брата, гурьбой набросились на зайчонка. Великая ликовала. Дузгун чувствовал её одобрение, радовался тому, что угадал желание невидимой богини. Когда добыча превратилась в пищу, он всё не мог успокоиться. Рычал на братьев и сестёр, отгоняя от мяса, насыщался. Потом вернулся в логово и уснул. Дузгуну снилась охота. А ещё дыхание Великой, ерошащее шерсть на загривке.
***
Дузгун почувствовал перемены ещё до того, как щёлкнула щеколда, отпирающая вольер. Нос и уши подсказали. Когда в проёме возникли фигуры двух мальчишек и собаки, он уже был на ногах. Теперь его и волкодава не разделяли прутья клетки. Хода глухо рычал и мощно загребал задними лапами щебень, которым были посыпаны дорожки между вольерами. Дузнуну пёс был безразличен. Он смотрел на кусочек неба над головами людей. Там, на фоне чёрного полотна сверкали звёзды и Великая наблюдала за ним белым глазом Луны. Звала, манила далёким воем и ветром с гор, пропитанным запахом чабреца. Волк обдумывал то, что видел. Двое щенков собачьего бога и пёс, который был всего лишь добычей, живым мясом. Бога не было. Того, что пах мёртвым и смертоносным железом. Того, кто так неумело подставил ладонь под укус и смог извлечь урок, научившись ловко надевать и снимать намордник.
Ещё секунда, и волк бросился к выходу. Хода оказался быстрее. Встал на пути, ударил грудью, отбрасывая врага. Бойцовый пёс, которого с рождения не подпускали к отаре, не знал иного ремесла, кроме драки. И в драках он был непревзойдён. Подавлял массой, силой духа, напором, яростью. Вот и теперь он бросился вперёд, уверенный, что враг поступит точно так же, как поступали десятки противников — ответит атакой.
Волк поднырнул под грудь гиганта. Острые, как бритва, клыки не сомкнулись на ноге противника. Он только полоснул, оставляя глубокую рану, и бросился к выходу, где манила и ждала невидимая Великая. Решётка захлопнулась возле самого носа Дузгуна, а через секунду сзади обрушился оскорблённый волкодав. Будь на месте волка собака крупной породы, мощная пасть уже сомкнулась бы на брыле. Но Дузгун вышел невредимым из сотен схваток с себе подобными. Волки гораздо подвижней волкодавов. Челюсти Ходы щёлкнули в воздухе, а клыки противника вновь полоснули пса, едва не лишив того глаза.
Дузгун отскочил затравленно озираясь. Мальчишки за решёткой улюлюкали, подбадривали Ходу криками «Кссс!», били кулаками по прутьям. Волкодава, впрочем, не требовалось подгонять. Боль от ран разбудила в нём бешеную злобу. Бросок. Удачный. Волка отбросило в угол, пёс навалился сверху, метя в горло. Неимоверным усилием Дузгун ухитрился перевернуться на брюхо. Волкодав сжал в пасти загривок противника и принялся трепать врага, словно вознамерился вытряхнуть того из шкуры. Клыки прокусили кожу, кровь окрасила шерсть волка. Но Дузгун не издал ни звука. Толстый подшёрсток и слой жира, а также нечувствительность к боли были его козырями. Он выжидал. И дождался. Хода подмял под себя противника и в ту же секунду взвыл от боли. Волк яростно рвал брюхо врага, не защищённое густой шерстью. В панике забив ногами, Хода попробовал отступить, но Дузгун вцепился в брюхо мёртвой хваткой. Пришлось тащить врага. В тот момент, как пёс останавливался, волк разжимал челюсти. Разжимал лишь для того, чтобы нанести ещё одну рану. Волк словно выкусывал из противника мясо, поедал его заживо. Так себя не вела ни одна собака. Доски вольера блестели от крови. Враг оказался подлым, хитрым, хладнокровным и жестоким. Никакой ритуальности, присущей собачьим боям, он не придерживался. Просто убивал добычу всеми возможными средствами. Хода не боролся больше, он спасал свою жизнь, пытаясь оторваться от озверевшего коротышки, что уже терзал его внутренности.
Когда волкодав повалился на бок, а Дузгун, наконец, добрался до его горла, мальчишки замерли в ужасе. Рашид умоляюще смотрел на старшего брата, а Умар не знал, что предпринять. Было ясно, что Хода проиграл схватку. Лучший пёс отца погибал, и виноват в этом был он, Умар. Внезапно мальчишку осенила новая мысль. Он бросился к вольерам, отмыкая их. Собакам не требовалось науськивание. Они уже с десять минут как разорялись в лае, слыша и наблюдая схватку. Рашид широко распахнул дверцу, и вся свора ворвалась в клетку к волку. В мгновение ока расклад сил изменился. Дузгуна сбили с противника. Хода отполз в угол, а пять огромных псов, толкаясь и мешая друг другу, набросились на жертву.
Волк больше не делал попыток вступить в драку. Припал к доскам, в попытке защитить горло и брюхо. Псы буквально рвали его на куски. Хрустнула кость в лапе, размалываемая челюстями Аламата, разорванное ухо окрасило шерсть кровью. Великая следила за ним. Он чувствовал её присутствие. В отличие от собачьего бога, который кормил, защищал, давал кров, она никогда ничего не давала. Её словно и не было вовсе. Но служить ей было честью и счастьем. Поэтому Дузгун не сдавался. Не скулил и не просил пощады.
Выстрел… Мальчишки обернулись и замерли в ужасе. Мурад был не один. Рядом хмурил брови его брат — Юнус. Мужчины не ругались, просто стояли и смотрели на провинившихся. И этот укор был страшнее любого наказания. Из глаз Умара брызнули слёзы. Ему было стыдно, хотелось умереть, лишь бы не терпеть позор. В руке Мурада была винтовка. Та самая, о которой мальчик мечтал вот уже несколько лет. Идеальное оружие для охоты на крупного зверя.
Окрик собачьего бога, совсем негромний, но полный власти, заставил отступить свору. Волкодавы послушно уселись у ног хозяина, недобро поглядывая на врага.
Мурад сделал несколько шагов, склонился над Ходой. Умирающий пёс всё порывался лизнуть ладонь бога. Мужчина поднял винтовку. Вновь грянул выстрел прекративший мучения Ходы. Затем Мурад вышел из вольера, позвав за собой свору, подошёл к сыну, который расширившимися глазами наблюдал за отцом.
— Ты хотел расправиться с ним? — кивок в сторону лежащего на боку волка. — Держи.
Мальчик протянул было руку к винтовке, но, как только пальцы коснулись ребристого цевья, отдёрнул её. Словно ему приказали приласкать ядовитую змею. Умар постоял с минуту, потом шагнул к решётке и настежь распахнул её. Отошёл в сторону. Во взгляде больше не было страха. Лишь решимость.
***
Великая вновь звала его. Звала туда, где вольный ветер, где убегает по склону дичь, где холодные ручьи излечат любые раны. Дузгун с трудом поднялся на ноги, прохромал к выходу, оставляя за собой кровавый след.
— Он не выживет Мурад… Свои же сожрут.
Юнус смотрел в сторону волка, задумчиво крутил ус.
— Это его путь, брат.
Больше не было слов. Мужчины молча смотрели вслед свободному и непобеждённому жителю гор, а Дузгун медленно ковылял навстречу той, которой поклоняются даже собачьи боги.

+10
171
06:54
+2
Это прекрасный рассказ!
А какие он комментарии сорвал на конкурсе, помнишь? С Джеком Лондоном сравнивали bravo
blush
Спасибо, моя хорошая! rose
07:08
+2
Крутейший рассказ! bravo
Спасибо, родной! В полуфинале ставки были очень высоки. smile
07:44
+2
снова с удовольствием прочитал thumbsupВоля, странное чувство, но кто ощутил, тому сложно жить по-другому. bravo
Спасибо, дружище! drink
17:17
+1
Очень понравилось, хотя «нечеловечность» людей превосходит звериную… thumbsup
Спасибо огромное, Елена! rose
Увы, так и есть sad
00:45
+2
Очень сильно, Жан. С упоением читал и болел за волка. Спасибо автору!
PS. Видно, что автор — не только знаток собак, но и то, что он их любит. Уверен.
bravothumbsup
Спасибо, дружище! yahoo
Всё верно)
Много лет был собачником, притом держал крупные служебные породы. Восточник, гампр (армянская кавказская овчарка), волкособ.
Даже на 50 кв метров вольер в саду имеется.
Многое писал не понаслышке, хотя мои собаки никогда не дрались. Для души держал.
Тут есть чёрный тотализатор. Иногда ставки доходят до 20000 долларов. Бои красивые, но реально кровавые и жестокие. Собак потом месяц откачивают.
Жестоко, конечно, но это традиция, которая на Кавказе ещё долго сохранится, как в Испании коррида.
09:32
+2
Очень интересно. Здорово, что написал. Диванному литературу точно такого не сочинить… как бы в интернете он не рылся. thumbsupЭто то, что называется профессиональной работой.

Знакомься, друже, это Нури. Здесь — шестимесячный щенок wink
12:16
+2
Прелесть мальчик. Ребёнок ещё. Зачётный собакен. Мечта моих малолетних детей.
12:18 (отредактировано)
+2
Девочка, если ты про псинку laugh
Подросши весила 90 кг wink
12:20
+2
Шикарный рассказ!!! Браво, мой друг! bravothumbsupwink
Спасибо, Настён! blushrose
Загрузка...
Илона Левина №1