Вестник

Автор:
Kir Shaadov
Вестник
Аннотация:
Молодой и амбициозный ученик лекаря горит от нетерпения стать полноправным лекарем. Но вдруг неожиданная эпидемия накрывает горный городок. Лекари бессильны. А ученик пытается найти смысл во всем этом хаосе.
Текст:

Она никого не щадила,
Брала всё, что могла.
Лишь боль Она всем дарила,
И бессмысленность бытия.
А он там стоял в эпицентре,
Смотрел на страдание людей.
Она никого не щадила,
Но с ним поступила хитрей.

В монастырь в центре города срочно вызвали лекаря. Случай особенный, ибо лекарей монахи никогда не вызывали. Лекарь быстро прибыл, вернее сказать его ученик: Самуэль.

Самуэль вошёл на порог монастыря ровно в полдень и постучался в дверь. Одет он был в чёрный, ведь считалось, что многообразие цветов в его работе отвлекает от главной цели.

Один из монахов отпер дверь и провёл Самуэля в комнату больного. Ещё при входе в комнату ученик лекаря ощутил запах недуга и гнили. Он остановился и услышал жалобный стон: “Обей мня!” - и сильный кашель.

- Сё порядке? Сюдя… - сказал монах, указывая на дверь в комнату.

- Да, да… идёмте.

Он вошёл в комнату. По телу пробежала волна дрожи. Она сбила его гордый вид. Едкий запах ударил в нос. В ногах закололо. Голова закружилась. Запах… запах гнилого мяса… человеческого… везде. Что-то стремительно подступило к горлу.

- Осторосно! - монах схватил пошатнувшегося лекаря за локоть.

Самуэль прикрыл рот рукой.

- Угу, - выронил Самуэль, и высвободив локоть, шагнул назад.

“Это ли человек!? - металась мысль в голове.

Кожа была прозрачна, будто весенняя вода в ручейке. Сотни мелких нитей сплетали тело бедолаги, словно вязальный клубок. Местами просвечивались белоснежные кости, выглядывая из-под кожи.

Самуэль сжал рот сильнее. Оно уже вплотную подступило к горлу и рвётся дальше.

Он отвернулся, выбежал из комнаты и направился на улицу. Его вырвало на ступени монастыря.

- Извините. - сказал он, прибежавшему монаху, отступая назад, - Я… я… позову учителя! - воскликнул он, - Да… он знает, что делать.

Он развернулся и побежал прочь, но в дом летописца, его лучшего друга.

Разговор был не долгим. Летописец советовал срочно идти к главному лекарю. Самуэль припирался.

- Как! Скажи как! Первое одиночное задание! Как?! Учитель говорил, что я неготов! Он был прав, что ли?!?

Ближе к вечеру Самуэль и его учитель вновь навестили монастырь. И в тот же самый вечер умер монах.

- Не вини себя. Я сам визу такое в первый раз. - сказал главный лекарь, - Я научил тебя, Самуэль, всему, что сам я знаю. Но сдесь… увы…

Это были последние слова проронённые в тот вечер.

Чрез несколько дней, случай повторился. Сын кузнеца забился в судорогах во время ковки, а вечером проявились те же внешние симптомы, как у монаха. На следующий день его хоронили.

В течении месяца, с каждым днем, случаи учащались. Число погибших выросло до более трех десятков в день. Городок маленький - перевальный пункт средь гор, - быстро опустеет. А тут и осень и дожди.

- Откуда зараза пришла, понять не могу. - возмущался Самуэль на пути к очередному живому мертвецу.

- Невазно. Она тут и она окрепла. Теперь, мы её истошник.

Самуэль и его учитель проходили мимо казарм. Стоны мужчин и женщин раздавались вдоль улицы. Пара тройка стражников прижималась к дамам, не прикрывая и не стыдясь откровенных поз.

- Что за… - промолвил Самуэль.

- Трутно же не пасть в безумие. - сказал учитель, - Не смотри, идём. - и ускорил шаг.

К середине второго месяца, ситуация переменилась. Подсчёт смертей прекратили. Хоронить перестали. Да и некому. Тела собирали на повозки и десятками скидывали в вырытые ямы. Люди были сломлены. Город почти умер. Единственный, кто продолжал подсчет, - Самуэль и главный лекарь. Болезнь превратилась в смертный приговор, который неизбежно приводился в действие к концу каждого дня.

Город, ныне склеп: трупы… трупы там… на улицах, в домах, в огородах и беседках… валялись… там же, где и испускали свой последний вздох.

До Её прихода в городе жило около пятнадцати лекарей, но к концу второго месяца болезнь выкосила почти всех.

Однажды, Самуэлю пришлось навестить церковников. Один из священников упал и забился в судорогах. При прибытии, его проводили в спальню. В самом углу, на маленькой кровати, лежал священник. В руках сжимал он крест.

Самуэль осмотрел его. Вены раздулись, разбухли, глаза покраснели. Сквозь кожу сияла белая кость. Он кивнул Святому Отцу и вышел в коридор. Святой Отец последовал за ним.

Они вышли в зал и подошли к висящему кресту с распятым Иисусом. Самуэль посмотрел на его лицо: ни гнева, ни отвращения, лишь милосердие, смирение и боль ощущались в глазах фигуры. Что же это?

За их спинами беспрерывно молились Всемогущему.

- За что это Он нас? - промолвил Самуэль.

- Каждый знает сам… за что и почему. - сказал святой отец. - Но двери отступникам открыты. Вера… их спасёт.

- Вера? - усмехнулся Самуэль, - Сколько ж раз вы это повторяли? Я верил, поверьте, верил. - шептал Самуэль, - Молил, умолял, как все эти люди, но он не ответил. Молчал. Ничего не сделал. Наплевал. Поэтому я и стал лекарем. Здесь, Он не нужен. Здесь, ты либо можешь помочь, либо нет. Здесь, только ты и сама Смерть… - тон Самуэля стал грубым, жестким.

- Везде Он нужен. - также спокойно ответил святой отец, - Порой мы этого не принимаем, да и не всегда хотим, ведь это явно нам покажет, чего боимся мы сильней всего.

- Большинство скажет, что больше всего боится смерти, Святой Отец. - парировал Самуэль, - Иначе, их бы тут не было. - указал он на молящихся.

- Смерть лишь дверь, за коей Истина упрятана надежно, Сын мой.

Самуэль поёжился.

- Скажите же тогда, какая?

- Что, может быть, не правы были мы во всём.

- Хорошо. - кинул Самуэль.

И что же можно тут ещё сказать? Он повернулся спиной к кресту и ушёл.

Через неделю начались дожди, сменившиеся градом, а после грозой. Разъяренный ветер метался по городу и срывал вывески, бил в окна и и стучал в двери. Температура резко упала, и когда-то влажная атмосфера, теперь ледяная стужа, жалила жителей за конечности.

В эти дни город погрузился в вой оханья и уханья. Больные вертелись в своих пастелях, не в состоянии найти покой, и ничем нельзя было помочь. Болезнь бросала их в судороги по несколько раз за день. Ослабленные болезнью кости переламывались, будто спички, под тяжестью собственного же веса.

В один из таких мрачных дней, Самуэль вносил имена умерших в толстую поминальную книгу. Он крутил в голове одну мысль: “… о нас ничего не знают, если бы узнали… ?”

О распространившейся эпидемии, разумеется, никто за городом не знал. Она объявилась в самый раз перед сезоном холодных дождей. Последние люди - счастливчики, - уехали из города, считай повезло. А сейчас дорога затоплена, мороз, да и по горам идти - жизнь потерять. Или того хуже - просто окоченеть где-нибудь по-пути: “заложники обстоятельств”.

- Ауух! - простонал учитель Самуэля в соседней комнате.

Самуэль прекратил писать и замер на мгновение. В комнате послышался треск - что-то разбилось.

- За что ты нас наказхкх… - послышался сильный кашель.

Самуэль подпрыгнул на стуле и ринулся в соседнюю комнату. На полу, среди разбрызганных чернил, лежал лекарь. Он бился в судорогах.

Самуэль подбежал к учителю. Одной рукой он прижал к себе его голову, а остальным телом попытался усмирить импульсы.
Когда тело лекаря успокоилось, он перенёс его на кровать, смочил тряпку в холодной воде и приложил ко лбу. Лекарь тяжело дышал, сопел. Иногда он вздрагивал головой, задыхаясь вдохнувшим воздухом. Стон, кашель, крики в полусне, бред. И только в полдень лекарь пришёл в себя.

Увидев встревоженное лицо ученика, лекарь попытался улыбнуться. Он с трудом смотрел на ученика, глаза так и норовили закрыться и погрузить его в сон.

- Она… кх… за мной. - говорил лекарь, хрипя от боли, - как и обещала: тихо и незаметно.

- Учитель может…

- Ост… кх… тцсс, хватит. Ты знаешь… куда мне путь…

- Но…

Лекарь хотел махнуть рукой, но не сумел, рука упала на постель.

- Я так устал… кх-кх… - простонал лекарь, - Теперь мы в Её руках.

Учитель закашлял. На его губах показалась кровь. Руки сильно дернулись. Его вновь обуяли судороги. Самуэль принялся за работу.

[][][]

Самуэль ёрзал на стуле, мял перо в своих руках. Он вставал со стула, будто вспомнив о чём-то, но обессиленный садился на место. Бывало часами ходил кругами в комнате. “Если бы…” звенело в голове.

Он не мог поверить. Не хотел. Как?

Родителей убили. Ни крова, ни времени передохнуть. Постоянно приходилось воровать. Но ему повезло. Он нашел учителя. Попросился в лекаря… и его взяли! Он взял к себе, обучил, дал место жить. Как может быть лучше? Родители покинули его, а Бог оставил. Каждое свое день рождение, он молил Его только об одном: чтоб семья была счастлива. Другие люди просили удачи, денег, но он хотел лишь одного, - счастья в семье. Желание Он нагло проигнорировал.

А сейчас? Учитель лежит обессиленный. Едкая вонь наполняет дом. А он: сидит на стуле, ничего не может изменить.
В дверь постучались. Самуэль открыл глаза. Воспоминания прошлого растворились будто сахарная вата во рту. Он вытер слёзы. Кто-то упорно продолжал стучать. Самуэль отпер дверь. В комнату вбежала маленькая женщина. Руки дрожали, лицо в ужасе, глаза в бешеной агонии. Она бросилась на Самуэля, пытаясь схватить его за руку.

- Прошу… лекарь… помогите… с-сын, он, он упал… я… - тараторила она.

- Успокойтесь! - раздражился Самуэль.

- Я… он… нужно срочно! Скорее!

- Да, да, иду, успокойтесь.

Самуэль захватил свою сумку и вышел из дома. Дождь прекратился еще вчера, однако, земля была утоплена водою.
“Безнадежно.” - подумал Самуэль, - “Какого черта!? Зачем?! Для чего?! Он всё равно сдохнет! И она вместе с ним!”
В сердце поселился страх… ненависть… к себе? “Что за мысли! Простите меня учитель.” - подумал он и попытался успокоиться.

Женщина провела его через маленький переулок. Вокруг беспорядочно валялись трупы. Приходилось их обходить, местами перешагивать.

“Сколько ж трупов…” - изумился Самуэль, - “Неужто всех ….?”

Женщина провела его в маленький домик и ввела в комнату. На тоненькой простыне лежал подросток. Парень мотал головой, дрожал, стонал. Самуэль осмотрел его: красные глаза, температура, обмякшая кожа, сквозь которую блестели тоненькие синие ниточки - вены, и белоснежная кость.

Она уже тут…

Окончив осмотр, Самуэль взглянул на женщину. Она, казалось, притаилась и не дышала, боясь спугнуть, помешать, сглазить. Она сидела рядом, сжимала крест в бледных руках, будто игрушечная куколка.

Самуэль опустил глаза и отошел в сторону. И что тут делать? Время вскоре завершит начатое.

- Нет! Стойте! - кричала женщина, из глаз потекли слёзы, - Сделайте! сделайте… что-нибудь! Нет! нет… не может… нет… спасите его!

- Простите. - прошептал Самуэль, не отрывая взгляда от своих рук.

Он старался не смотреть, не хотел смотреть. Да и к чему? Повернулся и направился к выходу.

- Нет! Стойте… угхх… ст-стойте… - зарыдала женщина.

Самуэль взялся за ручку и приоткрыл дверь.

- У вас… вы… мерзавец, убийца!

Женщина теребила его, била своими маленькими кулачками по спине, пока он не вышел за дверь. Он старался как можно скорее покинуть это место, - это проклятое и провонявшее смертью место.

- Убийца! - крикнула женщина с порога.

Самуэль сжал голову в плечи. Он не мог ни о чём думать. Он хотел вернуться обратно, обратно в дом, в свою комнату и забыться во сне.

Теперь он понимал: “Ты не готов. Знать-то, знаешь. Но не готов.” - говорил учитель.

Сейчас он понимал. Им овладела злоба. Бессилие трепало нервы. Его шаг был резким, взмахи бессмысленные. Он сражался с воздухом. Каждый день учитель ходил к людям. Иногда возвращался обессиленным, словно пожал руку смерти, будто сам уже мертвец. Он не понимал тогда, что это было, а теперь: да. Он хотел забыться, сон, поскорее бы…

[][][]

Тёмная фигура, сгорбившись, сидела подле огромного деревянного креста. Церковь, какой бы пустынной не казалось в обычное время, теперь была пуста как бездна, но как ни странно, не было видно ни одного трупа.

Во время обхода церкви Святой Отец заметил тёмную фигуру, похожую на тень. Ночь стояла на улице. Тишь. Он недолго колебался, в глазах сверкали образы его всегда пугавшие, но сжав на груди свой крест, он присел рядом.

Фигура сжимала ладони вместе, не обращая внимания.

На улице послышался визг лошадей. Оглушительные удары накрыли церковь: небесные врата раскрылись, швыряя о землю ледяные камни. Должно быть, - божий гнев. Вспышка света на мгновение осветила ночной мрак.

Святой Отец увидел лицо загадочной фигуры - пустота, не было лица, - черная маска поглотила всё живое.

- Молите о спасении ближнего? - начал Святой Отец, - правильно… Он слышит…

- Это уже поздно… - вздрогнула фигура. - Поздно… Святой Отец. - сказала фигура, скрипя зубами.

Голос был резок и строг, но гнева не ощущалось. Лишь безразличное до жути спокойствие.

Священник выразил сожаление, и подумал о его голосе: где ж он его слышал?

- Иногда Его волю нам, Сыновьям его, не понять.

- Волю? - перебила тёмная фигура, - Может воли Его просто нет, как и Его самого. А может Ему всё равно, раз Он сам есть.

- Не стоит! Не сомневайтесь, возлюбите его, как самого себя…

- Ненавижу себя… Святой Отец.

Фигура поднялась во весь рост: вся в черном. Аура мёртвого спокойствия и полного безразличия окружала фигуру.

- Верь, молись, не сомневайся, живи праведной жизнью, а тем временем Он будет отбирать у тебя всё, что захочет. Бессмысленный, ничтожный круг… порока. Не дьявола ли это работа?

- Не стоит! отзываться так в доме Божьем. - разгорячился Святой Отец.

В этом хаосе смерти и несчастья, поглотившего весь город, вера была его единственным пристанищем.
Тёмная фигура направилась к выходу.

- Я знаю тебя, - сказал Святой Отец, - Не помню точно кто ты; неизбежность, боль, страдания меняют нас, но помни: Он слышит. Так научись ты тоже слушать. - закончил священник.

[][][]

К началу третьего месяца, участились ледяные дожди. На улицу, бывало, не выйдешь несколько дней. Ледяные капли били, как сотни тысяч острых стрел. Очередной такой ливень длился чуть более недели.

Самуэль провёл эти дни в раздумьях, изучая записи учителя. Он пытался понять, что теперь-то делать? Его пугала мысль о том, что его снова вызовут подтвердить всем очевидное.

Люди почему-то лелеяли надежду, вцепились в неё всей силой, и вот, из под их ногтей стала сочиться кровь, зубы потрескались, но они продолжают держаться за неё. Держаться руками за серебряный крест, свет которого покинул их давным-давно. Но они продолжают сжимать его в своих ледяных ладонях… и верить. И только после слов Самуэля, их надежда разбивалась, словно стеклышко крошилось в дребезги, и исчезала средь моря безнадежности, оставляя их слепыми в безумной тьме.

Самуэлю казалось, что это он. Он рушил их надежду. Это он. Он брал топор и разрубал её на мелкие щепки. Это были его слова. Это были они, они рассекали плоть надежды, будто божий меч. А божий ли? Будто вестник, вестник Смерти.
Но вот уже как два дня ливень прошёл. На улице вышло солнце. Оно спешило, как можно быстрее, согреть этот город. Почему-то именно сейчас город стал мил солнцу.

Так и никто не вышел на улицу. Так и никто не пришёл. Сколько уже прошло? “Смирились?” - проскользнула мысль. Радость вспыхнула в сердце Самуэля и также быстро погасла внутри. Не придётся идти. Самуэль впился ногтями в стол. Сплюнул три раза, закрыв глаза.

“Я …” - подумал он: “ … вот убожество.”

День прошёл - никто не пришел. Второй - никто не пришёл. Третий - время подступало к полночи, и Самуэль решил навестить друга. Обычно в это время он дописывал события за неделю. Вроде болезнь его тоже не тронула.

Погода была приятной. Тёплый ветерок блуждал по городу и резвился с вывесками да ставнями окон. Самуэль наслаждался спокойствием ночи, и только пред дверью летописца заметил безмолвную тишину: ни крика, ни стона, ни малейшего звука издаваемого человеком, лишь скрип ворот да шелест листьев.

Он вошёл в дом.

- Хилион! - позвал он друга.

Тишина.

Самуэль вошёл внутрь. На рабочем столе обнаружил своего друга. Свеча, стоявшая на краю стола давно сгорела. И теперь, только лунные лучи освещали его стол. Тело его сидело на стуле, а голова спала на столе. Навечно. Голова летописца облысела. Чёрные очертание тонких ниточек обвили его белоснежный череп.

Самуэль прикрыл рот рукой, словно опасаясь, что весь его страх вырвется наружу. Чем ближе он приближался к столу, тем сильнее смердело гнилью.

Задержав дыхание, Самуэль вытащил бумагу из-под головы друга. Разложение кожи, пот размыли чернила записки. Всё что осталось: “ … знал, что придёт за мной… книгу … зми. Это история города… Сохрани… я… последний стал…. .“ Дальше не разберёшь.

У Самуэля поплыло в глазах. Лист бумаги, его руки, комната - всё исчезло на мгновение. Он сделал несколько шагов назад. Ударился о стенку, упал. В голове забился гулкий звон. Он поднялся на ноги, но их обуяли судороги. Что-то толкало его то вперёд, то влево, то вправо. В глазах мерцала яркая вспышка. Он помял глаза. Это была луна.

- Нет. - прошептал он.

Самуэль бросил бумагу. Он забежал в соседний дом, - пусто. Он побежал в другой, - запах смрада ударил ему в нос… Он выбежал наружу. Свело живот. Он упал на колени у крыльца, пытаясь поймать свежий воздух.

Самуэль снял маску и отбросил её в сторону. Она более не требовалась.

- Нет, нет, нет… - Самуэль поднял маску с земли, - учи-и-иитель - прошептал он, выдавливая каждый слог, - простите.

Глаза набухли от слез. Он схватился за голову руками и прижался ею к коленям.

- Нет, нет, нет… - тараторил он, покачиваясь на месте, - … нет, нет, нет…

Вдруг он выпрямился, жадно всасывая воздух.

“Святой Отец!” - проскользнула мысль.

Самуэль помчался в церковь. Под её куполом, садом небесного Эдема, подле распятого креста, сгорбилось чьё-то мелкое старое тельце.

- Отесцссс! - прошипел он.

Отклик эхом раздался по церкви и зазвенел в ушах. Самуэль застыл. Эхо умолкло. Наступило безмолвие. Ветер тоже прекратил бродить по городу, отдавая дань тишине.

Самуэль выбежал из церкви, хлопнув дверью. Он шёл по главной площади. Лунные лучи ласкали его опухшее лицо. Он качался с одной ноги на другую, будто раненый, придерживая маску руке, - маску своего учителя. Наверное она защищала его, частично оградив от людских мучений, а может и обрекла на совсем иные.

Луна, как некое знамение, повисла над городом в первую спокойную ночь за два месяца. Ни криков, ни стонов, ни жертв - всё закончилось. Лишь Самуэль продолжал бродить по мертвому городу в поисках кого-то, чего-то, а кого и чего - сам толком не знал. Бродил пока не иссякли силы.

0
18:03
123
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Литбес