Давно потерянное письмо Вениамина Галимова, адресованное его возлюбленной, известной под именем М., обнаруженное случайно в кармане пальто на чердаке заброшенного дома

Автор:
Roderick Desprez
Давно потерянное письмо Вениамина Галимова, адресованное его возлюбленной, известной под именем М., обнаруженное случайно в кармане пальто на чердаке заброшенного дома
Аннотация:
История о том, чем может обернуться спонтанный поход в кофейню, письменно рассказанная непосредственным участником событий.
Текст:

Моя дорогая М.!

Сегодня я опять весь день просидел у окна. Думал о тебе. Пытался сосчитать, сколько машин проехало мимо, какого они были цвета и какой марки, чтобы во время следующей нашей встречи, так сказать, в натуральном выражении продемонстрировать тебе, как же всё-таки много я думаю о тебе, что в свою очередь будет явным, конкретным, лишённым всякой абстракции и метафоричности (как ты любишь), свидетельством моего необычайно трепетного отношения к тебе.

Однако план мой оказался провальным, ибо я сбился, кажется, на двадцатой машине. Это был зелёный «фольксваген». За рулём женщина лет тридцати пяти. Волосы тёмные, чуть выше плеч.

Увидев её, я почему-то стал думать не о машинах, а о людях, которые ими управляют. Ведь каждый из них когда-то кем-то был зачат и рождён. У каждого из них были свои триумфы и трагедии, свои победы и поражения, разбитые коленки, разбитые сердца. И прежде чем проехать мимо, так и не узнав о моём существовании, они проделали огромный путь, который привёл их сюда. Для чего? Зачем? Не ясно. Но дальше, где-то там, куда мой взгляд не доберётся, им наверняка уготовано множество событий, приятных и не очень... Хотя, кто знает? Быть может, кому-то из них суждено будет разбиться насмерть на следующем перекрёстке. А кто-то, возможно, внезапно прозреет. Бросит свою машину посреди дороги и отправится на поиски Шамбалы. Я буду рад, если так случится. Правда, мне вот не нравится слово «суждено». Оно, я полагаю, лишь одно из следствий бессилия человеческого познания, неспособного постичь истинную природу сущности жизни.

Вглядываясь в лицо той женщины, но теперь уже внутренним взором, взором разума, я наткнулся на странное, удивительное, непривычное, почти постыдное желание знать о ней абсолютно всё, проникнуть в самые потаённые, сокрытые от всех уголки её вселенной. Стать призраком или богом.

Однако не успел я в полной мере прочувствовать подлинную странность такого желания, как оно почти сразу же сменилось другим, более простым, обыденным и понятным каждому человеку.

Мне захотелось выпить чашечку кофе. Так я совсем забыл о машинах и людях, о своем стремлении к смерти и божественному.

Я встал с кресла, накинул пальто, небрежно обмотал шею шарфом, нацепил ботинки и вышел из дома.

Погода стояла прекрасная. Дул холодный ветер, под ногами хрустела листва, а солнце растворялось в тучах, подобно тому как счастье растворяется в горе. Я шёл сгорбившись, сунув руки в карманы. Среди всего этого торжества унылой серости я смотрелся, кажется, весьма гармонично. Люди шли мне навстречу, проходили мимо, оказывались за моей спиной и исчезали навсегда. И не было тех, кто шагал бы в том же направлении, что и я. Это пробуждало ощущение, которое преследовало меня почти всю мою жизнь – ощущение того, будто я иду не туда, будто делаю всё неправильно.

Но, как и в те далёкие годы, ощущение это являлось ложным. Ибо всего через полчаса неспешной ходьбы я очутился у дверей кофейни «Пчёлы Персефоны» – там, куда, собственно, и намеревался попасть.

Я вошёл внутрь. Часы над барной стойкой показывали 12:15. Во взгляде баристы читался немой вопрос: «Какого хрена ты делаешь здесь в середине буднего дня?».

– Какого хрена я вообще делаю в этом мире, – пробурчал я.

– Чего? – скривилась она.

– Один по-ирландски, пожалуйста, – с натянутой улыбкой ответил я.

Она стала очень быстро, с остервенением тыкать пальцем в монитор.

– Что-нибудь ещё? – поинтересовалась бариста.

– Да, и один шоколадный маффин.

Я расположился за столиком в дальнем углу возле окна. Официант принёс заказ.

Напиток оказался весьма неплох. Даже несмотря на несчастное, удручённое, почти озлобленное лицо баристы, которое, казалось, не сулило ничего хорошего. Но я ошибся, и был этому несказанно рад. Столь высокий профессионализм я очень ценю, а потому, дождавшись пока взгляд её мельком упадёт в мою сторону, я выразил свою благодарность: поднял бокал вверх, улыбнулся и слегка кивнул. Она никак не отреагировала. Словно я герой Уиллиса в «Шестом чувстве».

Стремясь избавиться от неловкости и отогнать дурные мысли, я стал смотреть в окно. Люди беспокойно сновали туда-сюда, а я был счастлив уже от того, что не являюсь частью этой суеты.

В общем, денёк был приятным. Жалеть приходилось лишь о том, что я не взял с собой какую-нибудь книжку. Оказалось, сидеть вот так, пить кофе и разглядывать прохожих – занятие, как ни странно, весьма скучное и утомительное. Реальность отнимает много сил. К тому же галдёж других посетителей этого в меру уютного заведения действовал на меня необычайно раздражающе. Я полез во внутренний карман пальто и нащупал там спутанный комок наушников. Распутывал, наверное, целую вечность. А по истечению вечности смог наконец спрятаться от всех за стеной музыки.

Я не стал привередничать и включил первое, что на глаза попалось – «A Letter To Elise» (тогда я, к слову, впервые подумал о том, чтобы написать тебе письмо, структурно не совсем похожее на типичное письмо, но зато предельно честное и откровенное). Ту самую песню, которую мы слушали в тот день, когда ты приехала забирать свои вещи, но в итоге осталась на ночь. Звучание её вновь привело меня к мыслям о тебе. И я с готовностью погрузился в них, подобно тому как воин, желающий смерти, отчаянно бросается в бой, отбросив шлем и доспехи. Погрузился я в них столь глубоко, что не заметил, как ко мне подсела женщина. Я видел её всего второй раз в жизни. Тёмные волосы чуть выше плеч, на вид около тридцати пяти лет, смуглая кожа, длинный нос, тонкие губы. Её лицо не выражало никаких эмоций, но глаза были полны скорби, от чего казалось, что она не здесь, а где-то далеко отсюда.

М., если ты её знаешь, расскажи мне о ней подробнее, пожалуйста.

Довольно долго мы сидели просто уставившись друг на друга. Она, видимо, ждала от меня какой-то реакции. Возможно думала, что я испугаюсь и начну говорить первым или... не знаю, чего она вообще ждала. Хотя на самом деле мне действительно было как-то не по себе. Но я, так же, как и она, внешне не выражал никаких чувств или эмоций. Ты ведь знаешь, у меня это само собой не выходит. Приходится симулировать выражение эмоций, чтобы людям не было страшно или неловко. Однако для кого попало я не стал бы себя утруждать. Поэтому и продолжал слушать музыку, есть маффин, пить кофе и глазеть на неё.

Когда чашка с кофе опустела, а от маффина остались одни крошки, я заметил, что губы незнакомки шевелятся. Но я не слышал её слов и потому покачал головой и указал на наушник в ухе. Она жестом велела мне вытащить его. В ответ я вновь покачал головой.

Тогда она взяла со стола салфетку, вытащила бог знает откуда ручку и написала на салфетке одну лишь букву: «М».

Странно, наверное, но я сразу подумал о тебе. Хотя, в сущности, эта буква могла ведь значить что угодно. Молоко, мужской туалет, море, маяк, магазин, мокасины, сигареты «Мальборо». Мало ли на свете выживших из ума женщин!

Для меня же «м»– это всегда ты, моя дорогая. И потому я сразу встревожился.

«А вдруг, подумал я, случилось страшное. Сейчас она скажет, что М. умерла или попала в беду. Или она сама что-то с ней сделала. Но зачем тогда идти ко мне, говорить со мной? И как она вообще могла знать, что я здесь?».

Дабы больше не гадать, я всё же вытащил из уха наушник. Выключил музыку. И женщина, судя по всему, повторила сказанное ранее.

– Я знаю, что ты сделал, – проговорила она холодным, низким голосом. – Я всё знаю.

«Что за бред? О чём это она вообще? – подумал я, а сам стал прокручивать в голове события последних дней, пытаясь вспомнить, не видел ли я где-нибудь раньше эту женщину, кроме того раза, когда она проезжала мимо на своём зелёном «фольке».

– Вы меня с кем-то перепутали, – ответил я. – Не понимаю, о чём вы.

– М. тебя больше не любит, Вениамин. Оставь бедную девушку в покое. Иногда это лучшее, что можно сделать.

Я фыркнул и усмехнулся.

– Простите, конечно, – сказал я мягким тоном, – но может вам просто на хер прогуляться? Вы кто вообще такая? Я вас впервые вижу.

Она улыбнулась и мечтательно вздохнула. Затем сказала:

– Хочется, конечно, ответить нечто вроде: «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Было бы эффектно. Но нет. Я всего-навсего самая обычная женщина, которая, однако, уже покинула пределы привычной нам формы человеческого существования. Это место, – она оглядела кофейню, – моё последнее пристанище перед тем как я отправлюсь туда, где мне самое место. И сюда я заглянула по просьбе одного моего хорошего знакомого. Его зовут Дерек. И он считает, что ваши с М. отношения противоестественны, они нарушают гармонию мироздания.

– Ну, в таком случае, можете передать этому своему Дереку, что вертел я всякую гармонию... И мнение его меня мало интересует.

Я взял пальто, наушники, встал и направился к выходу. Только вот никакого выхода уже не было. Как и кофейни. Как и хмурой баристы. Как и всех посетителей. Не было вообще ничего. Или правильней будет сказать, что было лишь ничто?..

А потом вдруг зазвучала знакомая мне песня. Казалось, будто она доносится изнутри меня и в то же время откуда-то с неба (вернее оттуда, где мы привыкли его видеть). Бред, я знаю, но клянусь, так оно и было. Незнакомка не сводила с меня взгляда. Она сидела, покачивала ногами в такт, барабанила пальцами по столу и подпевала:

I heard about a whirlwind that's coming 'round
It's gonna carry off all that isn't bound
And when it happens, when it happens (I'm gonna be holding on)
So let it happen, let it happen

– Ладно! – крикнула она, хлопнув по столу и резко вскочив. – Так и быть. Если хочешь поскорее со всем этим разобраться, тебе лучше поговорить с самим Дереком. Я скажу тебе, где его искать. Думаю, он не будет против. Но сначала ответь: это ведь ты повинен в том, что случилось с Эдвином Миллером?

– Нет, вы ошиблись, я даже не знаю, кто это такой.

– Хм… ну что ж, ладно. Значит, так...

– Погодите, – прервал я её.

– Что? – с удивлением спросила она, и это была первая искренняя, настоящая эмоция, которую я увидел на её лице.

– Скажите мне, пожалуйста, я должен знать…

– Ну?

– Сегодня вы проезжали мимо моего дома. Это на Третьей улице. Зелёный «фольксваген». Я вас видел.

Женщина на некоторое время смолкла, задумалась.

– Ну да, припоминаю, кажется, – сказала она.

– Что с вами случилось потом?

– Потом... – она смотрела теперь куда-то в сторону, не на меня, она вглядывалась вглубь самой себя, заново переживая этот момент, и рассказывая, в сущности, то, что видит, – двое мужчин, – она таращила глаза и не моргала, – на дороге… остановили меня… попросили помощи… вряд ли чем-то смогу помочь, сказала я... а мы сами всё сделаем, ответил один из них… бородатый… в балахоне… достал нож… ударил в горло… бросили на дороге... моя машина уезжала вдаль… я слышала.

– Господи… – только и сказал я, а сам подумал: «Неужели это правда?»

– Надеюсь, ты доволен, – она вновь стала смотреть на меня.

– Я... я… я не…

– Всё, не отвлекайся. Я устала. Мне уже пора. Выходить будешь вот через эту дверь, – она указал на пол. Там возникла красная дверь. – Иди вниз по улице, пока не увидишь дом с голубой крышей. Там он обычно проводит свободные часы. Входи через окно слева от двери. Только так. Иначе ничего не получится. Но не останавливайся, пока не увидишь тот дом, и не входи в другие другие.

В следующий миг женщина исчезла, а всё остальное – кофейня, бариста и посетители – вернулось на свои места. Никто, кроме меня, судя по всему, не замечал двери в полу.

Я сделал, как сказала незнакомка. И в какой-то момент действительно оказался у дома с голубой крышей. На нём между окнами висела табличка:

Ищущий да обрящет,
И отворится дверь тому, кто осмелится постучать
Вениамин G.!
Здесь ты найдёшь ответы на все вопросы

Я вошёл внутрь через окно, что слева от двери и очутился в гостиной. Внутри не было ничего необычного.

– Я наверху, – послышался приветливый голос, – поднимайся сюда.

Поднявшись по лестнице, в одной из комнат я увидел его. Мужчина среднего роста. Одет во всё чёрное. Он стоял спиной ко мне и смотрел в окно, держа руки за спиной. На подоконнике рядом с ним покоилась чёрная шляпа с широкими полями. Комната была пуста.

– Поразительно, – сказал человек в чёрном, – каким поистине волшебным свойством обладают, казалось бы, самые обычные предметы. Вот, скажем, окно. Для чего оно нужно в доме? Чтобы внутри было светло; чтобы можно было проветрить комнату. Но когда стоишь вот так и размышляешь, оно окрыляет, позволяя воспарить над уродливой действительностью. Попробуй встать у глухой стены и поразмышлять о чём-нибудь высоком. Эффект совершенно иной!

– Ты – Дерек? – спросил я.

Он обратил ко мне своё бледное лицо, взял с подоконника шляпу и надел.

– Да, это я, – ответил Дерек. В его голосе слышалось разочарование. Словно ему хотелось быть кем-то другим.

– Что тебе от нас нужно? И где М.?

– С М. всё в порядке. Наслаждается морским воздухом. О тебе не думает и писем не ждёт. Так что… пора бы забыть о ней. Ну в самом деле. Она тебя больше не любит, – он старался изображать сочувствие. – Это никак не связано с тем, что мне от тебя нужно. Просто ты мне симпатичен как человек, как личность. Я не хочу, чтобы ты понапрасну тешил себя иллюзиями.

– Ты ничего не знаешь обо мне и М.

– Хорошо. Пусть так. У меня на самом деле нет времени на споры. Я всего-навсего хочу лично объяснить тебе, почему ваша любовь должна умереть. И мне искренне жаль, что так вышло. Это исключительно моя вина. Каюсь. Мне стоило быть повнимательней. Хотя, кто бы мог подумать, что два случайных элемента вмешаются в ход событий. Но сейчас не об этом… Сейчас я прошу тебя поступить правильно, сделать так, как я прошу. Забудь об М. Не думай о ней и отбрось все чувства, которые живут в тебе...

– Если хотел объяснить всё лично, зачем послал незнакомую мне женщину?

– Думал, так будет лучше. Теперь же понимаю, что ошибался.

– А то, что все твои слова звучат не иначе, как бред сумасшедшего – ты тоже понимаешь?

– Лучше, чем кто-либо.

– Тогда ты поймёшь, если я отклоню твою просьбу, не стану слушать никаких объяснений и отправлюсь домой.

Я выбежал прочь, не дождавшись ответа, но почему-то оказался не на улице, а на широком каменном мосту. Позади меня была кирпичная стена высотой до самого неба, усеянная разными надписями.

– Побудешь пока здесь, – сказал Дерек. Он стоял на краю моста и глядел вниз. – Может, передумаешь. А если захочешь что-то передать М., то пожалуйста – стена в твоём распоряжении, – он указал на неё рукой. – М. получит послание, будь уверен.

– Я здесь надолго?

– Напишешь послание – и можешь быть свободен.

– Предпочитаю старое доброе бумажное письмо. Спасибо.

– Ну что ж, – он подошёл ко мне и вручил ручку и листок бумаги.

– Одного листа будет явно мало, – сказал я.

– Тогда лови, – ответил Дерек, и с чёрного неба посыпались белые листы.

Я набрал себе полсотни листов, и вот сижу теперь на этом треклятом мосту, моя дорогая М., пишу тебе письмо. А это непросто. Ибо здесь очень темно. Свет исходит лишь от огромной фиолетовой тучи, нависшей над готическим замком. Но она очень далеко, и этого света недостаточно.

Я не знаю, какого чёрта со мной происходит. Не знаю, как долго пробуду здесь и смогу ли выбраться. Дереку я не доверяю. Он всемогущ, а моя жизнь мне больше не принадлежит.

Я даже не знаю, получишь ли ты это письмо. Но буду верить, что получишь. Без этой веры мне станет совсем уж тяжко.

Я по тебе тоскую, М., и мечтаю оказаться рядом с тобой таким же невероятным образом, как оказался в этом жутком месте.

Если сможешь, напиши мне в ответ хоть пару строк. Буду с нетерпением ждать. Где бы я ни был.

Твой Вениамин G.

P.S.

Не возвращайся домой. Грядёт что-то страшное, я уверен. Тебе лучше быть подальше отсюда. 

+1
78
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №1