Ночной трамвай

  • Жаренные
Автор:
stas
Ночной трамвай
Аннотация:
Рассказ участвовал в турнире магреализма в сокращенном варианте. Публикуется полная версия
Текст:

Дневной зной большого города сменился липкой дымкой душного вечера, и теплая ночь растеклась вязкой пеленой, поглощая притихшие улицы, опустевшие площади, парки, скверы. Город опустел. Редкие в этот час прохожие спешили укрыться в своих тесных каменных жилищах. И только вокзал играл тысячью огней, бурлил непрерывным потоком спешащих людей: провожающих, уезжающих, встречающих.

* * *

На привокзальной площади, в ожидании пассажиров трамвай неспешно осматривал площадь. Ничего не менялось десятки лет. Все то же помпезное здание вокзала, те же киоски, скучающие таксисты. Тысячи раз он видел эту картину и только ночью она становилась ярче, загадочнее. Ведь только в это время приходили весточки с далекого, неведомого края. Их несли в себе особые пассажиры с пригородных поездов. Совсем не похожие на солидных и степенных неторопливо сошедших с международных экспрессов, или суетливых и деловых соскочивших с междугородних скорых, — они выходили с пригородных, рабочих поездов, с интересом осматривали окружающие дома, рекламные билборды и, с детской непосредственностью громко делились впечатлениями. А ещё несли в себе запахи чего-то давно забытого, но очень важного. В их глазах восторг перед величием города часто сменялся недоверием, или даже снисходительностью, как будто им была ведома, недоступная для городских, особая жизненная истина. Как правило, день-два, и они покидали город, но успевали поразить воображение необычными и яркими картинами своего мира.

В этот вечер, встречая и принимая в себя спешащих пассажиров, трамвай заметил знакомого. Загорелый до черноты темным не морским загаром, он шел, опираясь на трость и в отличие от остальных не проявлял никакого интереса к городу. Впервые он его увидел ещё молодым парнем, в то давнее время, когда только сошел с заводского конвейера, и неутомимо наматывал километры между вокзалом и дальним жилым массивом. В то время глаза юноши горели огнём восторга перед городом и желанием завоевать свое место в новой жизни. Он приехал в полночь и как раз попал на последний рейс. И тогда впервые трамвай услышал мысли людей, и первыми были мысли этого парня. Он показал ему другой, загадочный мир вне города, где зимой нетронутая белизна снега, а летом буйство сочной зелени. В том краю никто не торопится, ни люди ни птицы, ни звери. Там жизнь другая, неторопливая и наполненная простыми смыслами.

С тех пор он с нетерпением ожидал ночного последнего рейса и слушал удивительные истории загадочных путников из далекого края. А сегодня его ждет история старого знакомого.

* * *

Мужчина, опираясь на трость прошел в конец вагона, и усталый после долгого переезда в душном плацкарте, незаметно для себя погрузился в сон.

* * *

Трамвай же неторопливо последовал привычным маршрутом, слушал разговоры пассажиров, видел необыкновенные картины неведомой земли и, казалось слышал, как колышутся травы, шумят деревья, квакают лягушки. Эти удивительные видения вызывали у него тоску по чему-то, давно забытому, и приводили его в тревожно-радостное волнение.

* * *

Движение укачивало и вскоре разговоры утихли. Тревожный звон трамвайного сигнала, внезапно вырвал мужчину из состояния полусна. Полупустой вагон. Только несколько попутчиков, застывших в своих иллюзорных мирах. И он, внезапно очнувшись из глубокого полузабытья, растерянно оглядывался, наполненный тревогой и состоянием тоскливой безысходности. Редкие пассажиры и далёкий голос кондуктора об очередной остановке, воспринимались иррациональной реальностью. А недавний кошмар, реалистичный и страшный, продолжал удерживать в состоянии подавленности и обреченности. Минуту назад исполинский каменный монстр неторопливо, капля за каплей, высасывал из него жизнь. А он в оцепенении не мог даже пошевелиться, и только беззвучно стонал.

Прохладный ветер из приоткрытого окна стряхнул наваждение недавнего сна, и, окончательно проснувшись, Степан облегченно вздохнул — всё в прошлом, каменный исполин больше не властен над ним. Уже год, как ему удалось вырваться, удалось выжить. Грустно улыбнувшись, посмотрел на свое отражение в окне, и события полувековой давности, одно за другим, всплыли в его памяти.

Все началось с той первой поездки ночным маршрутом, когда после окончания школы в далёкой сельской глубинке, он приехал в этот город. В такую же, как и сегодня теплую ночь, с вокзала уходил последний трамвай. И в нём Степан, совсем юный, только окончивший школу, полный надежды и веры в другую жизнь. Совсем не похожую на ту, в прошлом: патриархальную, сельскую, неторопливую, где время давно остановилось, где дождь и серые облака так низко, что кажется, они поднимаются за посадками в поле, и оттуда внезапно накрывают село дождливым куполом на несколько бесконечных унылых дней. Часто, именно в такие слякотные дни, он сидел у окна и смотрел, как дождь, уж в который раз, пытается смыть эту ползучую безнадёгу и тосковал по дальним мирам, вычитанным в книгах. С нетерпением ждал взросления в надежде познать другой мир, скрытый за далёким горизонтом, наполненный автомобилями, самолетами, огромными домами, площадями. Где нет грязи, пыли, и, главное, там нет скуки. Нет растянутого до бесконечности времени.

 В тот поздний летний вечер, после долгой поездки пригородным поездом, он впервые попал в город. И последним ночным трамваем отправился на дальний спальный массив. Вагон также как и сейчас мягко качался на рельсах, и он сморенный душным плацкартом, незаметно для себя задремал. И во сне впервые увидел его. Мрачный исполин тащил за собой огромный невод, в котором плавали тысячи рыбок, и вместе с ними и он, Степан. Рыбки не пытались вырваться на свободу, равнодушно плавали внутри невода. Их вылавливал человекоподобный великан и заглатывал. А когда потянулся к нему, отчаянно рванул к краю невода, но разорвать сеть не смог, и ледяная хватка сдавила горло. С немым криком, покрытый холодным потом, он проснулся. Но молодость беззаботна, и уже через минуту забыл о кошмаре. Его мысли были там, в завтрашнем дне, где его ждала новая жизнь.

Воспоминания, волна за волной, всплывали перед внутренним взором Степана. Он растворился в городе: окончил институт, работал, женился, растил детей. Казалось жил счастливой жизнью. Много работал. Рано утром уходил и погружался в бешенный водоворот возможностей и исполнения желаний. И только поздно вечером приходил усталый, удовлетворенный. Купил большую квартиру в центре города, дорогую машину, дети учились в престижном университете, и он с уверенностью смотрел в будущее. Но однажды утром не смог выйти из дома. На него обрушился беспричинный страх. Стоило только выйти на улицу, и сердце бешенным ритмом колотилось в висках, ноги подкашивались, его качало, сознание туманилось, и он возвращался. В квартире отходил, возвращался в норму. Долго восстанавливался. Не менее двух лет ушло, прежде чем он смог, как и раньше свободно чувствовать себя в городе. И ещё не понимал, что каменный правитель постепенно выкачивал из него жизнь.

Вскоре дети выросли и стали жить своими семьями, а Степан вдруг начал серьёзно болеть. Он не мог не только полноценно работать, но даже дорога в офис выматывала и лишала его последних сил. Каждый год он менял врачей и способы лечения, но положение только ухудшалось. Он угасал. Казалось, жизнь закончилась.

И однажды, тяжело больной, измученный лекарствами и больницами, потеряв последнюю надежду выздороветь, Степан понял, что в коротких снах-кошмарах  он встречается с невидимым правителем города. И причина его недомоганий именно в нем. Циничный и равнодушный, созданный людьми, как убежище от самих себя, он взымает высокую плату за свое существование — питается энергией горожан, но главное, жадно поглощает их страхи, переживания, зависть, гордыню и для этого силой удерживает жителей города в бесконечном движении, не имеющим ни смысла, ни цели. 

В размеренном перестукивании стальных колес всплыло ещё одно давнее событие. Как-то на выходных он приехал в село к родителям, усталый, наполненный городскими заботами и мыслями. И только вечером в поле, среди звёзд, почувствовал, как уходит от него напряжение последних лет, как исчезло ощущение вечной нехватки времени, потребности куда-то бежать, успевать. Набирал полную грудь воздуха и выдыхал остатки душевного дискомфорта. Земля тянулась к нему теплом прохладного вечера и наполняла желанием бежать полевой дорогой. И вот уже в спину ударил ветер. Над селом кружила буря. Почувствовал её первозданную мощь, доверился ветру и устремился к далёкому горизонту, сверкающему хищными зарницами молний. Летел над полем, и капли, предвестники ливня, взрывались на его лице! Он не касался земли, буря приняла его, и защищённый ветром, Степан ощущал свою неразрывную связь с окружающими полями, посадками, дождем, полевой дорогой. Радость переполняла его. И вернулся домой мокрый, усталый, но счастливый.

Он часто бывал у родителей, и всегда, приезжая к ним, чувствовал потребность выйти в поле и отдать себя во власть ветра.

  • * * *

Трамвай чувствовал тоску человека. Кружить с бурей в степи, что может быть прекраснее! Вот где настоящая свобода! Как же он хотел бросить свой опостылевший маршрут и в далёкой бескрайней степи отдать себя ветру. Он завидовал человеку, ведь он мог раствориться в буре, лететь вместе с ветром, а он, всего лишь груда металла с шестерёнками и винтами, прикованный к рельсам.

. * * *

В то время, Степан ещё не понимал коварность и опасность города. Он был молод, и стремление к новой жизни была сильнее. Ведь там состязание. Желание быть первым. Где каждый день – новое движение, и рядом с тобой такие же, как и ты, сотни тысяч не дающих усомниться в правильности выбранного пути. И он, каждое утро, врывался в этот безжалостный муравейник забот, обязанностей, долга и прочего, навязанного ему невидимым правителем. Люди не замечали этого, и каменный исполин забирал у них самое ценное, забирал время. Так пятьдесят лет городской жизни Степана пролетели как один день.

С некоторых пор он начал чувствовать трамвай, его мысли, его отношение к себе. Ночные поездки всегда успокаивала его. Пустой вагон, и только плывущий город за окном. Он погружался в свои мысли, воспоминания. Был уверен, что трамвай его понимает и даже пытается ему что-то сказать, что-то очень важное. Часто, во время езды в последнем маршруте к нему приходили странные видения: сборочный конвейер, суета рабочих, полусобранный металлический каркас. Как будто это он сам, там на конвейере ожидает своего рождения. Первые поездки, пугающий шум разговоров пассажиров. Но, как только засыпал, к нему возвращались кошмары.

***

Трамвай не понимал, что так пугало во сне Степана, но чувствовал его состояние и понимал, что этому человеку больше нельзя жить в городе. Город высасывал из него жизнь. Трамвай переживал и не знал, как помочь. И только мысленно призывал его бежать обратно в свой край.

***

И однажды, в монотонном перестуке колес, Степан услышал тихий шепот: "Беги, беги, беги". 

Он уехал из города. Да, он успел, вырвался. Вернулся в свое село, в родительский дом.

* * *

Трамваю нравилось в городе, и вместе с тем он был очарован миром Степана. Ограниченный рельсовым маршрутом, он только несколько раз в день, проезжая спальный район, выхватывал взглядом неясный обрывок этого загадочного края между высоток на окраине города. Там вдалеке в мареве горизонта уходило в бесконечность поле. Оно манило к себе цветением лугов и яркой белизной снега. И только птицы свободно летали в эти края. А он, прикованный к рельсам мог об этом только мечтать. Как он хотел побывать в том мире!

* * *

Прошел год, как Степан уехал из города. Только иногда бывал в нём короткими наездами на пару дней. После полувекового перерыва, жизнь в родительском доме была живительный бальзамом для измученного болезнями тела. Он приехал один. Приехал с надеждой. И первые месяцы, с трудом передвигаясь подворьем, преодолевая сопротивление немощного тела, выполнял необходимую для выживания работу. Усталость и боль выматывала, и поработав полчаса, падал в отцовское кресло и проваливался в беспамятство. Отходил. И опять упрямо колол дрова, чистил снег, таскал воду из колодца. Боролся с собой, со своим телом, и гнал прочь соблазн вернуться в город, в тёплую квартиру, ванную, на диван у телевизора.

А вечерами стоял у забора, смотрел в поле и просил ветер о помощи. Ветер налетал злой, холодный, и наотмашь бил ветками в лицо, отгоняя мысли сдаться и уехать. И поддерживаемый ветром, Степан смотрел на далёкий горизонт и призывал предков дать ему жизненные силы и победить болезнь. Ждал бурю.

Весной она пришла. Он это понял ещё днём, когда небо с юга окрасилось черной пеленой и мрачная стена понеслась к селу. Соседи с тревогой смотрели в небо. А Степан обрадовался, это ведь его буря, и она идёт, чтобы дать ему силы! Только она, напитанная духом предков, ведомая праматерью его народа, вдохнет в него жизнь. И когда буря ворвалась в село, ломая деревья и круша заборы, он восторженно поднял руки, пошел навстречу, и оглушенный громом, что-то кричал, плакал, растворялся в дожде. Был в гармонии с этой землей, ветром, звёздным небом и связью в тысячу лет, дающей силы жителям села, выбравшим этот край. Рядом неслись обломанные ветки, сорванные листья, и уже не буря, а вечная, пока существует земля, праматерь человечества кружила и ласкала давно забытым танцем единения. Тысячи поколений предков кружили вместе с ним. И уже нет ни болезни, ни боли,ни времени, ни земли, ни неба.

Внезапно наступила тишина и Степан очнулся в ночном поле, под ногами упруго покачивался полевой клевер, рядом табун лошадей, пастух у костра, тишина, звезды, и вокруг бешеным водоворотом беззвучно ревет буря.

Подошел, присел, протянул руки к огню, присмотрелся — так это же, дед его, Степан, давно умерший. Дед любил лошадей и пришел к нему с лошадями. И сейчас приподняв голову, с хитрым прищуром глаз, смотрел на внука. Этот взгляд Степан помнил с детства, когда на ночном выпасе, дед учил его, шестилетнего мальца простой жизненной мудрости.

— Долго тебя внучок носило по чужим краям. Что искал там Степка, а? — дед подбросил в костер немного сухих веток.

— Так ведь жизнь, деда, она вся там, чего мне в деревне …Я не последний человек в городе.

— Так если хорошо там, зачем вернулся?

— Болею я, город измучил. Да и жизнь пролетела как миг, будто и не жил, как будто не я это. Вот скажи мне, деда, а зачем мы живем? В чем смысл? Ведь я достиг всего чего хотел, все у меня есть, а жизнь прошла как минута и осталась только болезнь и в душе пустота.

— Ты, Степка, верно подметил, не жил ты. Так пробежался по жизни, и ни ты ее, ни она тебя не заметили. И болезни не просто так на тебе висят. Это дух твой противится выбранному тобой образу жизни. Не в ладах ты Степка с душой своей. И прежде чем о смысле жизни заговаривать, ты Степка, сначала, жизнь эту проживи. Не бежать сломя голову, и не ждать невесть чего, а жить надо. Ведь пока ты в бегах напрягался и в ожиданиях томился, жизнь мимо тебя прошла.

— Сложно говоришь, деда, а разве стремление к высокой цели не жизнь, а ожидание к примеру рождения ребенка?

— Нет, Степка, это не жизнь.

— А что же это? — Степан растерялся

— Это, Степка, только ожидание и стремление, и пока ты весь в этом, ты не живешь. И стремление, и ожидание, это ведь время, правда?

Степан растерянно кивнул.

— Ну вот, ты ждешь, на часы поглядываешь, время подгоняешь, а жизнь она вне времени.

У Степана от напряжения разболелась голова.

— Ну не понимаю я, деда!

— Ладно, внучек, тогда подумай вот о чём: вот когда ты был маленьким, ну, лет пяти, не более, ты ведь ничего не ждал и ни к чему не стремился. Ты просто жил, и время для тебя не существовало. А когда постарше стал, в школу пошёл — все поменялось, появилось желание побыстрее закончить школу и стать взрослым. И ты стал ждать, считать дни, годы. Ты не жил, ты ждал. А потом во взрослой жизни опять ждал: то квартиру, то повышения в должности, то скорее бы дети выросли, так жизнь мимо тебя и прошла. Тебе вон семьдесят скоро, а будто и не жил, только воспоминания. И помнишь ты только события которых ждал к которым стремился, верно?

— Да... Так ведь это и есть жизнь, деда: профессию получил, работу хорошую, женился, детей вырастил. Что не так, деда?

— Все так и все не так внучек. Все, что ты перечислил, должно быть в жизни, а что между этими событиями было, помнишь?

Степан растерянно хмыкнул и сдвинул плечами.

— Да, как-то так, смутно…

— Вот и я об этом, Степка, жизнь в это время мимо тебя шла. А жизнь должна быть во всем: и в ожидании, и в стремлении. И душа твоя в это время в гармонии с тобой. Вот как в детстве, в то время ты конечно же стремился к чему-то своему детскому и ждал чего-то: то лета, то мороженного. Но это было не главным для тебя. Главное, каждое мгновение, ты познавал себя и мир вокруг себя: грыз зеленые яблоки, с восторгом смотрел вечерами на звёзды, и эти мгновения существовали вне времени, ты его попросту не замечал. Подумай об этом.

— А как же болезнь моя, деда, как выздороветь?

Дед помолчал немного.

— Душа человеческая всегда свой путь ищет, не ведомый нам до времени и пока мы противимся её выбору, она болезнями отвечает.

И пока Спепан пытался уловить смысл сказанного, дед поднялся и ушел к лошадям. Мгновение, и буря поглотила его. А потом взревела с новой силой и понесла Степана в ночную степь. И только под утро, он, как и полвека назад, вернулся мокрый и счастливый. Он выздоравливал. Каменный правитель больше не властен над ним, его мрачные остатки смыла буря.

Полвека он отдал городу, где потерял не только здоровье, но и саму жизнь. И теперь здесь, на земле предков, он вернет себе утерянное. Так жаль ли ему потерянных лет? Ведь это были прекрасные годы. Была интересная работа, семья, дети. У него было всё, чтобы быть счастливым. Так почему тогда на душе тоска и чувство потери чего-то важного? И тот разговор с дедом, в нём, он упустил что-то важное.

Звенит знакомый сигнал, укачивает движение, и Степан, уткнувшись лицом в окно, пытается решить главный для себя вопрос: Так нужен ли ему был город? Ведь город помог ему вырваться из скучного однообразия простой сельской жизни, познать другой мир, где время как ураган, несется сметая все на своем пути. И он летел, наполненный восторгом осознанания своего участия в построении чего-то большого и нужного для всего мира. Так может он ошибался? И жить ему среди степи, а не в душном городе, где он как птица в клетке. Вот и дед говорит, что душа болезнями противилась. А ведь верно. А может, как сказал дед, смысл жизни в осознании себя в каждой минуте, когда секунда как вечность? И тогда жизнь вечна! Вот она главная цель. Не пролетать ураганом десятки лет, а наоборот, растянуть минуту в года, осознавать себя в этом, и в этом, осознанном времени жить!

Размеренно стучат на стыках рельс колеса, растягивая время, и Степан, растворяясь в каждом мгновении, обретает новую долгую жизнь, и наконец-то, удовлетворённый прощается с городом, с прошлой жизнью. А завтра вернётся в село, ведь там его буря, и силой предков наполненный Ветер.

* * *

Трамваю вдруг стало тоскливо и одиноко.  Полвека он ходит одним и тем же маршрутом. И каждый винтик смазан и кузов блестит новой краской. А вот чего-то важного не хватает. И ему так же как и тому парню полвека назад тошно от этого однообразия. Ему нужно только решиться.

Пассажиры сошли на конечной остановке и он принял решение — набирая все большую и большую скорость помчался в последний в своей жизни маршрут.

Прошли годы, и однажды, вдали от городов, посреди безлюдной степи люди увидели ржавеющий старый трамвай, во взгляде разбитых фар которого, читался восторг сбывшейся мечты.

+8
163
14:28
+2
Еще раз напишу — круто!
Диалог с Дедом очень хорошо вписан.
Хоть и истины автор не открыл (мне), но задуматься текст побуждает, а это очень хорошо.
13:57
+1
Спасибо, Александр.
19:42
+2
Локации описаны атмосферно. Получается очень живая картинка.
13:57
+1
Спасибо.
00:22
Живой язык, атмосфера передается при чтении. Немного затянуто.
06:27 (отредактировано)
+1
До пенсии доработаю и на природу жить, надоел город, дышать нечем, смысла сидеть в 4-х стенах вообще нет. Рассказ понравился! Спасибо автору! thumbsup
13:57
И Вам спасибо.
10:10
+1
Настолько глубоко, емко, столько развёрнутых описаний. Казалось бы написано простыми словами, но очень мудрыми. Столько философии. Я в восторге!
13:58
Спасибо, что читаете.
13:47
+1
Рассказ, наверное, созвучен с мыслями всех нас. Несмотря на обилие не вычитанных ошибок, бросать чтение не хотелось. Много красивых метафор. Текст бы пограмотнее и с т.зр. орфопунктуации, и с т.зр. синтаксиса.
13:58
Спасибо. Грамотность у меня хромает. Стараюсь.
Знаете про тавтологии? Они есть. Знаете про штампы? Они тоже есть. Это мешает проникнуться атмосферой, хотя сам по себе трамвай в ночи — это чудесно. Кстати о названии: мне кажется, в рассказе пустой центр: о ком история? О трамвае? О Степане? В конце меняется трамвай, значит это главный герой. Но большая часть текста о Степане. Что интересно, трамвай противоречит словам деда: стремится, бежит, а не наслаждается колеёй. Кстати о деде: для проповедей есть кафедра в церкви, есть трибуна в парламенте. Вписывать мораль прямым текстом — это… Это делать не надо. Ещё меня смутил этот волховский мотив с предками… Всё высокопарно, и это отталкивает. Сами мысли не плохи, но и не новы. И меня слегка пугает то, что есть продолжение. Целых два. Я не открывал, конечно, но сама мысль о том, что ржавый трамвай со счастливыми фарами приехал, например, к Степану во двор или начал по ночам возить несчастливых пассажиров в городе, меня пугает.
15:02
Спасибо, Себастьян. А не трудно ли Вам будет указать на эти самые тавтологии и штампы. очень мне интересно, что за зверь такой? Продолжение можете не читать, нового ничего, там я трамвай выделил в отдельную историю и о Степане ни слова. Меня смутила ваша фантазия о дальнейшей судьбе трамвая, путешествовать по селам с разбитыми фарами и пугать людей. Такое мне в голову не приходило и придти не может, поскольку пишу я другом ключе, в более положительном чем ваши мысли. Благодарю ещё раз за потраченное на меня ваше драгоценное время и приношу свои извинения за доставленное беспокойство.
Да, на вопрос мой можете не отвечать, он не стоит вашего внимания. Я знаю что такое тавтология и штампы и думаю что у Вас при оценке преобладал субьективизм и неприятие другого, отличного от вашего, взгляд на окружающий мир. Успехов Вам творческих.
Простите, если получилось немного грубо — я злобный критик.
У вас много поездов. Часто одно слово подряд в нескольких предложениях. Штампы относятся, в основном, к начал у: например: почему пассажиры у вас именно такие? Что, с международного экспресса не может сойти кто-то несолидный? С ними легко бороться, об этом есть масса лекций в открытом доступе.
15:34
+1
За мечту иногда можно и побиться. А что бы вырваться необязательно рушить.
Понравилось. Читается легко несмотря на некоторую образную рутинность.
19:54
Дочитал с большим трудом. Нудновато. Развязка банальная. В целом неплохо.
21:58
Спасибо, что заглянули. Согласен, магреализм по сути своей очень нудное чтиво, наверняка «Сто дней одиночества» Маркеса, для вас такое же нудное чтиво. Магреализм это совсем другое чтиво, в нем автор обращается не к разуму читателя, а к подсознанию, и потому внешне тексты очень «нудные», там нет мистических загадок, нет фантастических проектов, нет погонь и приключений. Это взгляд на реальность под магическим углом. Чтение погружает вас в особое состояние, отличающееся от чтения литературы других жанров. Так что ваша оценка типична для среднестатистического читателя.
Загрузка...
Анна Неделина