Бемольно

Автор:
Виктория
Бемольно
Текст:

Место уютное, но, к сожалению, совсем не тихое. Скорее наоборот. Надо было настоять на встрече в парке. Но Кристина не фанатка прогулок и так рвалась в это кафе: «Лучший бариста! Лучший кофе!» Фа фа си-бемоль ля… Привязался же мотивчик.

Как только кофейничать при такой какофонии?

Столик в дальнем углу, но и здесь шумно. Диссонансы наигранных восторгов от компании подружек, надоедливый бурдон престарелой пары, пассажи официантов — множество разных, не сочетаемых, да попросту перечащих друг другу голосов. А еще хлопки дверей, скрип стульев, звон посуды…

Звуки наслаиваются друг на друга, но аккордом это не назвать. Невозможная сумятица!

Он спешно активировал в наушниках шумоподавление.

Тишина мягко окутала. Блаженство! Бетховену невероятно повезло.

Прикрыл глаза.

Она придет, он сосредоточится на ее соло, остальное отодвинется на второй план, перейдет в подголосок, перестанет раздражать.

У Кристины приятный тембр — легкий, поверхностный, с блеском. Она и сама вся такая блестящая. Кристина-Кристаллина. Блеск для губ, стразики на маникюре, кристаллы в ложбинке на шее, на розовых мочках. Поблескивают сквозь платиновые локоны… Лучшие друзья девушек — бриллианты. А фальшивые бриллианты тогда кем приходятся? Или чем?

Неважно. Главное, гламур. Блеск и сияние. И объем, конечно, объем, куда нынче без него? Объем прически, губ, четвертого номера… И это действительно восхитительно, пусть и блеск поддельный, и объем увеличенный. Кому нынче нужна эта естественность?

Вот и в музыке: синтезированные тембры, обработка голоса… Живой звук — одно название, бренд, рекламный ход…

Он глубоко погрузился в раздумья, утопая в тишине. Легкое касание заставило открыть глаза.

Кристина стояла рядом, выглядела безупречно.

Убрал наушники, накрыла лавина звуков, но он был готов слышать только ее:

Фа ре-бемоль! — поприветствовала первой.

— О, привет! — Поднялся навстречу, принимая кашемировое пальто и шарф, устраивая это все шуршащее на ля-бемоле на ближайшую вешалку. — Выглядишь потрясающе!

Соль ре ми-бемоль! — поблагодарила она.

Ми-и-и ре до си — глиссандировал стул, тут же подскочил официант с руладой предложений.

В ожидании заказа он старался переключиться с высоты звуков на смысл слов. Но разговор только завязывался и особого смысла не имел. Зато можно было кивать, «угукать», «агакать», не беспокоясь об ответах невпопад.

Вот и долгожданный кофе. Ре-ми-ре-ми-ре… — задорно прозвенела ложечка, а речь Кристины, наконец, перешла с мелодии на слова.

— Женечка, а правда что у тебя какой-то уникальный слух? Говорят, ты — гений.

— Гений… — он усмехнулся, снял очки, потер переносицу, вернул очки обратно. Подслеповатые глазки смотрели смешливо. — Нет, Кристина, я не гений, я — Евгений.

Кристина сверкнула улыбкой, пригубила кофе. Розовый язычок слизнул пенку с губок. Женя с удовольствием наблюдал: приятно переключиться со слухового на визуальное. А пауза затягивалась. Вторгались посторонние звуки. Хаос наступал, и Женя продолжил.

— А слух… Слух, да, абсолютный, но он никакого отношения к гениальности не имеет. Просто такая природа.

— Скажешь тоже, не имеет. Скромничаешь.. А что значит, абсолютный?

— Ну… Это значит, что в каждом звуке я слышу абсолютную его высоту.

— Как, это? Не понимаю. Я же тоже в музыкалку ходила. Два года. Но скучно, а я и так отлично пою. Звезда караоке. Вот что ты смеешься? Смеется он!

Она надула и без того пухлые соблазнительные губки, отвернулась к окну. Он снова залюбовался точеным, как у фарфоровой статуэтки, профилем, но вовремя сообразил, что нужно бы объясниться.

— Нет-нет, я не смеюсь, я радуюсь. Получаю удовольствие от твоего голоса.

— Правда?

— Конечно. Продолжай.

— Помню, учили до, ре, ми — всякое такое. Слушали какие-то интервалы, кажется. Я правильно называю? Есть такое?

Женя кивнул с некоторым опозданием.

— Ну вот, — продолжила Кристина, — тоже слух развивали. А как это у тебя?

Ответа не последовало. Казалось, он не услышал вопроса. Женя уже даже не смотрел на собеседницу. Отвернувшись, сам еле заметно шевелил губами, словно напевая что-то. Пальцы тоже пришли в движение, касались невидимых клавиш.

— Что ты молчишь?!

— Извини, — Женя вернулся в разговор и ударился в объяснения. — Ты же знаешь, что звук это — частота колебаний. Частотой 440 колебаний, герц, будет звук ля первой октавы, 466, ну, чуточку больше, уже ля-диез. Помнишь такое? Повышенный ля. А вот си-бемоль, казалось бы просто другое название этого звука, но немного отличается, и даже не частотой колебаний, а более чистой интонацией. А может, просто я недолюбливаю диезы. Они какие-то преувеличенные, нет в них естественности…

Она, казалось, перестала его понимать или просто заскучала, стала водить изящным пальчиком по смартфону.

— Я не умею рассказывать, — вздохнул Женя.

— Что ты! Ты замечательно рассказываешь, мне очень интересно! Просто физика, это так скучно…

— Да, наверное. Проще говоря, я слышу ноты. Словно все вокруг музыка. Слышу, на каких нотах капает дождь, свистит ветер, журчит вода. Вот ты, говоришь, и это тоже ноты.

— Мои слова для тебя музыка?

— Конечно.

— Красивая?

— Очень!

— А я? Красивая?

Женю рассмешила эта наивная непосредственность, а интонация ее вопроса «Ре соль ре ми-бемоль?» врезалась в память.

Кристине в память врезалось другое: очки в золотой оправе, солидный ролекс, чуть позднее Ауди на парковке кафе и трехкомнатная на Арбате. Куда больше физики ее захватила последующая пара слов о предстоящих гастролях в европейских столицах, хотя, Женя говорил об этом менее охотно, чем про абсолютную высоту звука. И, конечно, рассеянный взгляд подслеповатых глаз, которые и не заметят того, что им не следует замечать. Слепой музыкант, что может быть романтичнее? Гений, признанный при жизни, вообще редкость. Надо брать!

***

Мотив «красоты» быстро развился в мелодию, обогатился гармониями, перешел в вариации с новыми мелодическими нюансами и ритмическими фигурациями, красочными переходами в новые тональности. Так появилась прелюдия.

Кристине он исполнил пьесу на следующей неделе, когда она напросилась на кофе уже к нему домой. За посвящение «Для Кристины» Женя был вознагражден страстным поцелуем, который, как и мотив прелюдии, стремительно развился до кульминации, а на спаде завершился ее томным: «Люблю тебя» — Соль ля фа соль-диез.

Женя замер, еле сдерживая прерывистое дыхание:

— Скажи еще!

Соль ля фа соль-диез, — нежно пролепетала Кристина, внутренне празднуя победу.

Это было легко! Сейчас передохнут, затем бурная ночка, еще пару раз, и можно заводить разговор о свадьбе.

— Диез… — пробормотал Женя, отстраняясь. — Все-таки диез.

Сел на край кровати, ероша копну кудрей.

Опыт подсказывал Кристине, что-то пошло не так. Она попыталась вернуть инициативу, прильнула гибким телом, обняла.

Он прохладно поцеловал ее в щечку, высвободился из объятий:

— Прости, завтра репетиция с оркестром, мне нужно быть в форме. Тебе пора…

— Но… Я же сказала… Разве ты не слышал?

— Как раз слышал.

— Женя! — Блеск раздражения во взгляде. — Что не так?

— Фальшь, Кристиночка! Фальшь в том, что ты сказала. Такое не говорят с притворством.

— Да с чего ты взял?!

— Твой соль-диез. Когда ты искренняя, ты звучишь бемольно.

Гнев вспыхнул белым пламенем,

— Нет, Женечка, никакой ты не гений! Ты — ля ми-бемоль!!!

— А вот это от души!

Другие работы автора:
+6
81
12:09
+1
Вот теперь я поняла, кажется. Девушка говорила обычные слова, а Евгений слышал ноты, звуки, интонации.
12:11
+2
13:08
+1
:)))… надо брать!
:)))
Загрузка...
Илона Левина №1