Неординарное событие

Автор:
Andrei
Неординарное событие
Аннотация:
Трое друзей-собутыльников сидят за столом. И вот тут-то с ними происходит не совсем ординарное событие.
Текст:

Было около восьми вечера. Я, Серый и Петрович, сидели за столом и только что начали вторую. У нас всегда строго - две на троих. Потом, конечно, мы обычно берем третью, как и положено в таких случаях. Но это потом. Не будем забегать вперед.

Если та, которую мы прикончили, называлась «Русская», то вторая имела более интересное название: «Зеленый змий».

- Ща мы те голову-то открутим – ухмыльнулся Серый и своей мощной пятерней притянул «Зеленого змия» к себе.

Серый – это Серега, мой сосед по лестничной площадке. Высокий, худощавый брюнет средних лет, с большой головой и длинными руками.

- Странно как-то: «Зеленый Змей» - сказал я.

- Почему странно? – почти одновременно откликнулись Серый и Петрович.

- Ну, как. Водка ведь женского рода, а название мужского – пояснил я.

- Какая тебе разница, мужской, женский? Главное - Петрович поднял вверх указательный палец: Мы с этим Гадом будем сейчас бороться и у меня есть тост. Серый, наливай!

Серый, который уже успел открутить, как и обещал, «Зеленому змию» голову, твердой, умелой рукой разлил водку по стаканам. Да так разлил, что если бы сейчас кто усомнился в том, что налито было не поровну и решил перемерять, то ему пришлось бы признать, что количество в каждом стакане совпадает с точностью до одного грамма.

Петрович привстал с табурета, прокашлялся, и подняв стакан, торжественно произнес:

- За уничтожение Зеленого Змия!

Мы с Серым, не вставая, дотянулись до стакана Петровича своими и чокнулись.

- Ух, хорошо зашла – Серый наморщил нос и, подцепив вилкой из тарелки соленый гриб, отправил в рот.

– Классные грибочки – захрустел он челюстями: Сам собирал?

Угу – тоже закусывая, произнес я: Огурчики тоже свои, кстати.

И проглотив то, что было во рту, наткнул на вилку огурчик.

- Ну что, повторим или сходим, курнем? – спросил Петрович, тоже не переставая жевать.

- Да, погоди ты – махнул рукой Серый: Только что ведь курили. Давай лучше телик врубим, там сейчас как раз новости. Сёмыч, у тебя пульт где?

Сёмыч, или попросту Семен – это я. Мне сорок восемь. Когда-то давно я был женат и у меня двое взрослых детей, сейчас живу один в двухкомнатной квартире. Работаю на заводе токарем.

- Да, вон, под телевизором, на холодильнике – я указал пальцем в угол, в котором на прикрученной к стене, чуть выше холодильника, подставке стоял телевизор: Ща подам.

Серый был помешан на политике. Когда мы собирались, а это случалось раз в месяц, а иногда и чаще, все разговоры он умело переводил на политические темы. Его не интересовало искусство, музыка, книги. Даже женщин во время застольных разговоров, и это казалось несколько противоестественным, он обходил стороной. Поэтому я сделал вывод, что под водку он обожал говорить только про политику.

Впрочем, что до меня, да и Петровича тоже, нас это вполне устраивало, так как мы были в теме.

Таким образом, во время каждого нашего застолья всегда находилась общая тема для разговора.

Заметьте, что это очень и очень важный момент – тема для разговора. Если за столом нет общей темы, то разговор, едва начавшись, быстро заходит в тупик, и всяческое дальнейшее общение прекращается. Более того – и это еще важнее – отсутствуют предпосылки и для нового застолья, оно попросту потеряет смысл.

Так что тема для разговора, по моему мнению, важнее даже поставленной посреди стола бутылки водки.

Хотя опять же! Бывает и по-другому. Садится, например, человек за стол с другими людьми и не знает, как завязать разговор. Ну нет тем и все тут. Что обычно происходит в таких случаях? А вот что. Выпивает человек молча стопку водки. Закусывает. Выпивает молча вторую. Снова закусывает. А потом, сам того не замечая, уже вовсю доказывает соседу или соседке справа, что школьную программу надо срочно менять, что попса – она и в Африке попса – что грибов в этом году в лесу было значительно больше, чем в прошлом, и что если огурцы в теплице вовремя не поливать, то ни хрена они не вырастут.

И вот уже к разговору подключаются остальные сидящие за столом. Затем кто-то произносит тост, и все дружно чокаются и поздравляют непонятно с чем друг друга, обнимаются, целуются. И, наконец, слышится до боли знакомое, и такое наше родное, русское: ты меня уважаешь?

Ну, да ладно. Я отвлекся.

Серый тем временем приступил к осуждению действий США во время очередной сессии ООН. С ним безоговорочно соглашался и Петрович, тряся в экран кулаком. Я же старался вести себя нейтрально. Нет, не потому что я против ООН или, еще чего хуже, поддерживаю действия США, просто последние дни я работал вечерами и телевизор не включал, поэтому своего мнения по данному вопросу не имел.

После осуждения действий США было принято единогласное решение «повторить». Снова Серый с точностью до миллиметра наполнил стаканы, и мы дружно их опустошили.

Потом выйдя из квартиры, и спустившись с третьего этажа во двор, уселись на деревянной скамейке и, откинувшись на спинку, дружно задымили «Балканскую звезду».

Курили молча, недолго, но каждый за это время успел подумать о чем своем, личном.

После третьего розлива борьба с «Зеленым змием» закончилась. Он был уничтожен.

- Ну! Че делать-то будем? – Петрович поочередно и очень серьезно посмотрел сначала на меня, затем на Серого: Кто бежит?

- Че, магазин рядом – сказал я: Давай схожу.

- Да не, мужики, не стоит – засопротивлялся вдруг Серый, чем очень меня удивил: У меня завтра смена, вставать рано.

Его голос уже слегка заплетался.

- Да, ладно, первый раз что ли? – возразил Петрович: Можно ведь и не допивать, если не хочешь. Да, Семыч? – и он с надеждой посмотрел на меня.

- Конечно – подтвердил я: Еще по одной накатим, и все.

Эта фраза: «Еще по одной и Все» до боли знакома большинству мужского населения нашей страны. Она звучала, звучит и, думаю, еще долго будет звучать во всех кухнях нашей необъятной Родины.

А главное, в эту фразу, как в неоспоримый факт, как в истину в первой инстанции, как в математическую аксиому, верят те, кто сидит в этот момент за столом и собирается «еще по одной и все»

И конечно, верили в нее и мы. Cвято и безоговорочно.

Поэтому Серый, услышав гипнотическое «по одной и все» сразу сдался. Обмяк и успокоился.

И я пошел в магазин.

Вернувшись, я застал Петровича и Серого за новой темой. Разговор в этот раз шел о деньгах. Тема о деньгах и их значимости занимает в кухонном российском рейтинге второе место после темы о политике.

Основой для построения диалога в этот раз служила заезженная, но актуальная еще с советских времен фраза «Не в деньгах счастье». Именно вокруг нее и строилось рассуждение.

- Вот скажи – и Серый тряс в воздухе рукой: Скажи мне, Петрович – куда ты в наше время без денег?

- Никуда – соглашался, икая, Петрович и продолжил: Нет денег, нет счастья

- Вон, на прошлой неделе…

И Петрович принялся путанно рассказывать, что произошло на прошлой неделе. Оказывается, во вторник он поехал к себе на дачу и забыл взять вилы, а потом где-то в дороге проткнул колесо. Хорошо, что запаска у него всегда с собой, а на руке часы, поэтому на дачу он приехал дотемна и успел выкопать два рядка картошки.

Он все говорил и говорил. А мы с Серым слушали и пытались понять, при чем тут деньги.

Но понять Петровича было невозможно. То ли сильное влияние оказал на него «Зеленый змий», то ли была еще какая причина, но он уходил все дальше и дальше от темы разговора, пока, наконец, я его не перебил: Может, булькнем?

- А? – он замолчал и рассеянно посмотрел на меня, явно не понимая, почему его перебили, несколько секунд поразмышлял, но потом вдруг уверенно и бодро скомандовал: Н-наливай!

Я с радостью взялся за горлышко и крутанул пробку.

И вот тут произошло весьма неординарное событие. Следует сказать, что в другие подобные вечера случались вещи и похлеще, но о них в другой раз.

Так вот. Как только я крутанул пробку, раздался глухой хлопок, пробка выстрелила, как если бы я открывал не водку, а Шампанское, и из бутылки со свистом вырвался, будто струя пара вырывается во время аварии из трубы, и поднялся к потолку белый клуб дыма.

Мы все, одновременно, задрали головы кверху и пооткрывали рты.

Там, под потолком, на наших глазах из белого дыма за пару секунд вылепилось лицо человека средних лет, с большим орлиным носом, тонкими губами и слегка оттопыренными ушами. Глаза на лице были полузакрыты. Над глазами нависали густые белые брови.

На кухне воцарилась гробовая тишина. И только одна мысль свербила мне мозг, а как позже выяснилось, не только мне, а и всем нам: Допили.

И от этой мысли мне стало не по себе. Я почувствовал слабость в ногах, хотя сидел на стуле, и услышал, как бьется в груди сердце.

Скажу честно, я не исключал и раньше, что состояние, характеризуемое словом «Допили», у меня может возникнуть запросто. Особенно принимая во внимание то количество алкоголя, которое я разово мог себе позволить. Но сейчас, не скрою, это меня шокировало. После двух на троих и чтобы так ?

Я был в отчаянии. И судя по физиономиям моих собутыльников, а назвать их иначе в данной ситуации просто не поворачивался язык, они, мягко сказать, также были несколько не в своей тарелке и, видимо, думали о том же, о чем и я.

Не знаю, сколько длилась тишина, но первым ее нарушило то, что находилось под потолком.

- Мужики, спасибо! – прозвучало сверху, и мы все втрое переглянулись, словно перепроверяя, что звучит это не у нас в головах, а извне, и принадлежит звук этому самому лицу из белого дыма.

- Э, мужики! – снова заговорило лицо: Ну Вы чего?

Храбрее всех оказался Серый. Он и раньше, бывало, выручал нас в трудных ситуациях.

Помню, как-то, сидя на берегу, почти в той же компании, что и сейчас, только был еще Витька Жмых, мы вот также откупорили бутылку и когда Серый начал ее разливать, а начал он с меня, я почувствовал из стакана такой ядреный запах уксуса, что чуть тут же не выплеснул его на землю. Запах услышали и остальные коллеги.

- Паленая – сразу констатировал Петрович: Голимый уксус. Во пролетели.

И все остальные как-то сразу осунулись, и, хотя расстроились от сказанного Петровичем и вздохнули, но приняли, как должное: «Мол, делать нечего. Бывает.»

Только Серый решил не сдаваться.

- Да, ладно! Че, в первой, что-ли? – и недолго думая, отхлебнул прямо из горлышка добрую четверть бутылки.

Ждали пять минут. А Серый даже не поморщился.

- Ну, че, будете? Или я один ее прикончу! – и он потряс бутылкой в воздухе.

После того случая Серого мы стали уважать еще больше, чем раньше.

А сейчас он вскочил со стула, схватил стоящую с полу пустую бутылку, и размахнувшись ей в потолок, грозно прошипел: А ну, пшел отсюда, мерзавец!

- Вы, че, Мужики! – на лице изумленно приподнялись белые брови: Да вы не поняли! Я же свой!

И быстро тараторя, пока Серый раздумывал, что делать дальше, лицо поведало нам историю о том, что он алкогольный джин, что пять тысяч лет назад его, простого трудягу, за то, что он без меры пил, матерился и пропил все, что только возможно, превратил в джина и запихал в бутылку ихний шаман-волшебник. И вот теперь, благодаря нам, трем собутыльникам, он, наконец-то, обрел свободу. И, естественно, как мы должны были догадаться, у нас есть три желания, по одному на каждого, которые он попробует выполнить. Если, конечно, сможет. С этого момента на загадывание желаний нам отводится десять минут. Он также просил не путать его с различными выдуманными джинами. Мы должны понять, что он не всесилен, и учесть это обстоятельство при загадывании. А если какое-то желание вдруг не сбудется, то это не его вина, а наши непомерно высокие запросы. На этом у него всё.

Вновь воцарилось молчание. Я сидел и переваривал услышанное. Тоже самое делал и Серый. Он уже не размахивал пустой бутылкой, а сидел на стуле и размышлял. А вот Петрович вел себя странно. Он бубнил себе под нос и с усилием щипал большим и указательным пальцем правой руки предплечье левой. Я смог различить два повторяемых им раз за разом слова: чур меня, чур меня.

- Как я понимаю, это видим и слышим мы все – заключил я: Следовательно, это не «белочка» и мы в здравом уме, потому что сразу все с ума сойти не можем.

- Логично – поддержал Серый, а Петрович перестал бубнить и кивнул.

- Значит – продолжил я: То, что происходит, как это ни покажется на первый взгляд странным, происходит на самом деле.

- Согласен – снова поддержал меня Серый и, посмотрев вверх, обратился уже к нашему непрошенному гостю: Стало быть, Джин?

- Точно. Джин – подтвердил Джин.

- Ну что ж, будем считать, что это действительно так, потому как другого объяснения, лично я не вижу – подытожил Серый.

- Точно – поддержал я коллегу, и выжидательно посмотрел на Петровича: Че скажешь, Петрович?

Тот утвердительно затряс головой. Полноценно говорить он пока еще не мог.

- Мужики, надо бы поторопиться, время-то идет! – вмешался Джин.

- Лады. Тогда к делу – заключил Серый и посмотрел на меня: Семыч, ты у нас самый рассудительный, начинай.

- Чего начинать-то? – не понял я

- Как чего? – удивился Серый: Загадывай!

- Э-э! Прошу прощения, еще одну секунду – заухало под потолком: Забыл предупредить о правилах. Загадываем молча, про себя. Чего загадали, до утра никому не говорим. Одно желание на человека. Желания, касающиеся денег, богатства, не рассматриваются. Если желания совпадают, сбудется какое-то одно. И на все про все у вас осталось пять минут.

- Теперь можете продолжать – Джин замолчал.

- Ладно, пробуем… – я поспешно зажмурил глаза, понимая, что времени у нас в обрез и принялся лихорадочно размышлять.

Что же загадать-то? Как-то не по-людски получается, быстро как-то всё, второпях, не так это все должно происходить – мелькали в голове мысли и ничего путнего на ум не приходило. Наконец, я собрал всю волю в кулак, напрягся и попытался представить себя счастливым, счастливым, насколько это было возможно. Не знаю, получилось это у меня, или нет, но и долго раздумывать было некогда.

Следом загадал Петрович, потом Серый.

- Молодцы, уложились – ухмыльнулся Джин: Ну, теперь ожидайте. А мне пора. Я свое дело сделал.

И он растворился в воздухе.

Мы переглянулись. Потом внимательно огляделись, не изменилось ли что-нибудь вокруг, не исчезло ли.

Все было на своих местах. Гудел холодильник. В телевизоре бегали туда-сюда люди. На столе стояла пустая бутылка из-под водки, а точнее, из-под джина.

- Как хотите, мужики – подал голос Петрович: А такое точно надо обмыть. - Ща приду! – И скрылся за дверью.

Принес он не одну, а две. И ставя на стол, таинственно произнес: Мало ли!

Четвертая была лишней. Даже с поправками на шокотерапию. А может, как раз, наоборот. Произошедшее событие резко ускорило воздействие алкоголя на наши организмы и ухудшило состояние.

Короче. Если после третьей, насколько я помню, мы еще о чем-то могли говорить, то на половине четвертой Петрович уже точно спал, сидя на своем стуле, а я и Серый только молча переглядывались, кивали друг другу и морщились. Дальше все было вообще, как в тумане.

А потом я проснулся.

Я лежал в комнате на диване. Страшно хотелось пить. И было ощущение, что во рту кто-то без спроса устроил отхожее место. Не открывая глаз, я прислушался. Слева, но не рядом, кто-то негромко похрапывал.

Кот – почему-то решил я, но тут же одернул себя – какой, к черту, кот!!! Кота у меня отродясь не бывало, да и не храпят так коты. И я нехотя приоткрыл глаза и посмотрел влево.

Там, возле печки, на полу, спал Петрович. А чуть правее, и тоже на полу, лежал Серый. Он свернулся клубком, укрывшись моей курткой из кожзама и тоже спал.

Кажись, нормально посидели. Что же вчера было-то? – усиленно начал вспоминать я, и после нескольких минут размышлений, наконец, смог более-менее восстановить ход событий. И на фоне воспоминаний отчетливо нарисовалась купленная мной третья, вылетевшая с хлопком пробка и …

Фу, ты – мне стало не по себе. Уже второй раз на протяжении суток.

- Серый – засипел я: Слышь, Серый?

- Ну, чего тебе? – жалобно отозвался тот.

- Че вчера было, то? А?

- Чего, чего. Нажрались, как свиньи. Говорил, ведь, хватит. Алкаши хреновы! – и он со стоном попытался сесть, держась левой рукой за затылок.

- Серый, а ты ничего странного не помнишь? – допытывался я

- А чего я должен помнить? Сидели, как всегда – две на троих, потом тебя на кой-то хрен за третьей понесло, хотя я Вас предупреждал, потом.. – тут он вдруг замолчал, споткнулся, и совершенно трезвым взглядом посмотрел на меня.

- Ну-у – я тоже смотрел на него: Говори, говори. Чего замолчал-то?

- Ты эта – он как-то с опаской оглянулся и осторожно выдавил: Ну, видел, да? У тебя тоже, да?

Я кивнул – и от радости прослезился. Значит всё-таки было! Значит, все со мной в порядке, не пришла ко мне пораньше с утра «Белочка».

Наверное, также в этот момент думал и Серый.

А потом мы с Серым разбудили Петровича и стали расспрашивать его. На всякий случай. Для подстраховки, так сказать. До начала распития четвертой он помнил буквально то же, что и мы. Его воспоминания стали отличаться от наших уже позже.

Когда мы полностью смогли восстановить в памяти интересующие нас события и убедились, что все произошло наяву, так как помним мы одно и тоже, дело оставалось за малым. Выяснить, что там с нашими желаниями.

- Cлушайте, мужики – рассудил я: Раз такое дело, думаю, надо подождать. Он ведь ясно сказал: ждите. Так что не будем торопиться. Пойдем, лучше, на кухню.

И с надеждой в голосе добавил: может че осталось…

И мы пошли на кухню. А войдя, обомлели. Да, нет, не обомлели, а просто о-хре-не-ли.

Посреди кухонного стола стоял пластмассовый ящик черного цвета. А в нем - водка! Двадцать штук по поллитра – одна к одной. Русская. Так было написано на этикетке.

- Доброе утро! – донеслось из телевизора: В эфире новости политики.

- Ну вот. Сбылось – заключил Петрович, в этот раз первым придя в себя от изумления.

Мы с Серым переглянулись, и Серый тихо произнес: Похоже, что да.

На что уже утвердительно кивнул я.

Другие работы автора:
0
58
20:51
Ох, пожалуйста, оформите диалоги. Рассказ-то забавный. Мог бы быть, если понимать, где что)
Андрей
13:47
Спасибо. Обязательно учту.
Загрузка...
Илона Левина