Как обманывают маленьких девочек

Автор:
Eliza Del
Как обманывают маленьких девочек
Аннотация:
Рассказ с командного турнира. Тема: треть бесконечности.
Текст:

Лес дышал предчувствием первых осенних заморозков. Время от времени, лихо шурша листвой, налетал холодный ветер и щипал за щеки. Галма зябко ежилась и поплотнее куталась в грубый шерстяной платок. "Дурацкие эльфийские дома," – думала она, тяжелой поступью шагая по лестнице вокруг громадного клена. Хотя хорошо, что вообще есть крыша над головой. Месяц назад Галма с ужасом думала, что рожать придется – не допусти Луна-матушка! – на улице. Но все уладилось. Да, они переехали к эльфам – бродягам, торгашам и наемникам. Но кто сейчас они сами? Муж хотя бы нашел работу, дочка пошла в садик, и в ее, Галмы, маленьком мирке царили радость и спокойствие почти три недели. А два дня назад они с мужем сообщили дочери, что у нее будет братик.

Просто удивительно насколько упрямы маленькие девочки! Ива ревела и отказывалась выходить из дома, схватила игрушки и не отпускала их ни на миг. Протест "Не хочу братика!" набирал силу и надо было срочно что-то с этим делать.

Услышав открывающуюся дверь, играющая посреди комнаты девочка быстро обернулась. Зажав в правой руке куклу, а в левой – машинку, она подбежала к матери.

– Привет, милая, – улыбнулась Галма и, наклонившись, поцеловала дочку.

– Ой! – взвизгнула Ива, – мама, ты холодная.

– Ветер осенний, ледяной. Зато кака-а-ая красота. Листья и синие, и зеленые, и красные. Все дети в садике букеты собирают. А ты дома сидишь!– Ива только сердито насупилась и отвернулась. Вздохнув, Галма махнула рукой: – Ладно, идем кушать, доченька, а потом – смотри что у меня для тебя есть! – и она извлекла из-под платка два листа настоящей писчей бумаги и цветные карандаши.

– Ура! – бросив игрушки, девочка потянулась к подаркам.

"Слава Луне! Это стоило потраченных денег," – обрадовалась Галма, но строго сказала:

– Нет-нет, сначала кушать.

После того как крошки со стола были тщательно сметены, и скатерть насухо протерта чистой тряпочкой, девочка с мамой расположились рядышком. Одинаковые светло-русые волосы, заплетенные колоском, свесились кисточками по бокам рисовальщиц, склонившихся над бумагой.

– Почему ты не хочешь, чтобы у тебя был братик? – спросила Галма, когда Ива увлеченно раскрашивала небо.

– Не хочу.

– Но, милая, этого хотим и я и твой папа.

– Не хочу, – упрямо твердила девочка. – Не хочу братика. Не хочу давать ему игрушки. Не хочу, чтобы его любили. Не хочу.

Сколько Галма с мужем ни говорили Иве все эти дни, что ее любить будут никак не меньше, девочка стояла на своем. Галма вздохнула и потянулась за чистым листом бумаги.

– Смотри, Ива, – мать взяла три карандаша и нарисовала треугольник с одинаковыми, но разноцветными сторонами. – Это наша семья. Синий – это я,...

– Фея Луны, – улыбнулась девочка.

– Да. А это твой папа.

– Темно-зеленый, – кивнула Ива. – Темный эллин. А почему я желтая?

– Ты наше зернышко. Чумазое, – усмехнулась мать, вытирая пятно со щеки девочки.

"Моя любимая доченька. Как я ненавижу твоего деда за то, что отрекся от нас! В тебе кровь двух древних рас, но ты благословение, а не проклятие. Монстр... Это он – монстр! Однажды он встретит тебя и поймет как был не прав... А пока мы с папой в силах уберечь тебя. Расти мой маленький золотой дракончик."

И, взяв розовый карандаш, Галма закрасила треугольник.

– Видишь, мы одно целое, семья, наполненная счастьем. А вокруг – мир и время. – Быстрые штрихи – и вот вокруг треугольника клубится туман. – А кто дает нам время и мир?

– Луна-матушка, отец Солнце, Духи Земли и Воды, – перечислила девочка заученное.

– Умница. А чтобы время и мир всегда были, что надо делать?

– Принести в жертву прядь волос, каплю крови, горбушку хлеба и глоток вина.

Галма кивнула.

– Так и с семьей. Чтобы мы всегда были вместе, нужно жертвовать. Иногда приходится отдавать то, что близко к сердцу, – голос Галмы дрогнул от воспоминаний.

Её музыка. Её чудесная арфа. Освященные Луной струны, откликающиеся на легкое касание пальцев звуком, чистым, как морозный воздух. Арфа знала все её тайны, плакала, когда Галме было грустно или переполняла обида на отца, горечь потери. А как она смеялась! Задорно, заливисто разливала музыку по родному плоскогорью, искрясь радостью Галмы под взглядом влюбленных глаз будущего мужа.

Как же больно было с ней расставаться. Её арфа... Но мечты не наполнят пустой желудок, не успокоят плач дочки на руках. Муж никогда бы не попросил ее об этом, Галма тайком отнесла арфу в ломбард. Вырученные деньги позволили семье продержаться целых полгода. Продав арфу, Галма пожертвовала свою наивность, но приобрела мудрость и решительность. А музыка... Музыка осталась. Не в арфе – в сердце.

Ива сидела, надувшись, но слушала.

– Каждый должен пожертвовать треть. Смотри. Если кто-то один отдаст всё, линия порвется и дыра будет слишком большой. Разрыв невозможно будет восполнить и счастье утечет.

Галма так боялась этого, видя посеревшее от отчаяния лицо мужа. Ноэль до последнего не верил, что дом проклянет его, а родители – любимая семья – отвернутся, будто нет у них больше сына. Он не думал, что нищему принцу с беременной женой работу найти сложнее, чем безграмотному оборванцу. Не знал, что из города в город придется бежать, подгоняемыми камнями, плевками и безжалостным "Мерзкие отродья!" Галма помнила как нашла мужа беззвучно плачущим на пороге с зажатой в руке единственной монетой, заработанной за целый день. Присев рядом, она достала такую же монету, которую получила за стирку белья, и положила между ними. Притянув Ноэля к себе, Галма нежно поцеловала его и прошептала: "Мы лишились своих домов. Но у меня есть ты и Ива, а у тебя – я и наша дочь. Теперь мы и есть дом. Монетка к монетке..."

– Но если каждый жертвует маленький кусочек... – поделив каждую сторону на три равные части, Галма стирала средний отрезок, но над ним дорисовывала "домиком" два новых, замыкая линию, – мир и время одаривают дающего в двойном размере. Видишь, милая, наш угловатый треугольник превратился в ночную звездочку. Каждый год приносит новые потери, – Галма вновь делила каждый отрезок на три, стирала среднюю часть, – но и новые дары, – и дорисовывала над разрывами аккуратные крышечки. – Потери... и дары...

Разрывы и крышечки становились все мельче, а на листе бумаги все четче проступала чудесная снежинка. Наконец Галма отложила в сторону карандаши, и, закрыв глаза сосредоточилась, призывая из глубины души древнюю силу поющей с Луной. Будто струны арфы, пальцы женщины медленно перебирали линии рисунка, плетя чарующую мелодию зимней ночи. Снежинка замерцала бледным холодным светом.

Ива сидела тихо как мышка, затаив дыхание и глядя как ее мама творит настоящее волшебство. Наконец Галма открыла глаза и приподняв над головой рисунок дунула. Снежинки, искрясь и переливаясь разлетелись по комнате, закружились, оседая на подставленных маленьких ладошках. А большая пушистая красавица растаяла прямо у девочки на носу, и Ива рассмеялась от восторга.

Вдали от плоскогорий фей, Галме ужасно тяжело давалось колдовство, но глядя на дочку, стало так радостно, что она засмеялась вместе с Ивой.

Вот также Галма смеялась со своей матерью в тот... последний... год. Ей было двенадцать, и она считала себя навеки влюбленной в соседского парнишку. Узнав об этом отец рассвирепел – жалкий флейтист не достоин его дочери! Галма убежала и проплакала весь день на краю скалы, пока мама не нашла ее. Галма сколько ни старалась не могла вспомнить, что мама сказала, но ее сердце окутало тепло и счастье. Они долго сидели, творили в облаках смешные волшебные картинки и шутили, что папа для своей дочурки хочет никак не меньше ПРЫНЦА. "Вышла бы я за Ноэля, если бы мама была жива? А ты, папа, что же ты не обрадовался настоящему принцу?"

– Красиво?

– О-о-о-чень, – протянула девочка.

– А знаешь, что еще интересно? – и, дождавшись, когда Ива заинтересованно прислушается, продолжила. – Наша снежинка – одна бесконечная линия. Судьба, растянутая в бесконечность.

Они скитались с места на место перебиваясь случайными подработками, в вечном безденежье и безысходности. Узнав, Галма не смогла сказать мужу, что у них будет еще один голодный рот. Но и отказаться от ребенка значило проклясть себя. Ноэль догадался в тот же день – по ее молчаливости и растерянности. Он встал из-за стола и хлопнув дверью ушел. Галма рыдала час, навзрыд, прижимаясь к подушке, чтобы не разбудить дочь. А когда муж вернулся, на руках не было браслетов – знаков отличия его рода, святыни, расстаться с которой равносильно предательству. "Вы – моя семья и мой род. Спи жена, завтра мы уезжаем к эльфам," – сказал он, крепко прижав ее к себе и поцеловав в макушку.

Но пятилетних девочек не сильно интересует судьба, и Галма добавила:

– Это как много-много пряников в шкафчике, и сколько бы ты ни ела, они никогда не закончатся.

– О-о-о-о! – Ива посмотрела на полку сладостей, надеясь, что пряники уже там.

– Доченька, – Галма погладила девочку по головке, – когда появится братик, может тебе и придется иногда делиться с ним своими игрушками. Но ты получишь значительно более ценные дары. Братик вырастет и будет тебя защищать. Тебя же обижает в садике Леска? – хитро улыбнулась мама.

– И братик его побьёт?

– Обязательно!

– А он не будет ломать мою куклу?

– Ни за что!

– А вы отдадите ему мою кроватку? Как мама и папа Виты?

Галма припомнила, что так звали одну из подружек Ивы в садике. Так вот где живица проросла! Слава Луне, здесь Галма могла ответить абсолютно честно:

– Нет, милая. Твоя кроватка останется только твоей.

Девочка заметно повеселела.

– А пряники?

– И большу-у-ущий пряник купим тебе на снежной ярмарке!

– Ладно, – Ива махнула рукой, копируя отцовский жест, – пусть будет братик.

"Пусть будет. Раз уж дочка разрешила", –мысленно усмехнулась Галма, стараясь сохранить серьезное лицо.

Ну вот, полуфей-полуэллинов в мире станет в два раза больше. А её семья – её счастье – сделает еще один шаг в бесконечность.

Ива задумчиво наклонила голову вправо и что-то тихо считала, загибая пальцы: "Я, мама, папа..."

– А когда родится братик, нас ведь будет четверо? – наконец спросила она.

– Правильно, – кивнула мама.

– И можно будет отдавать только чет-чет-четверинку?

– Нет, – улыбнулась Галма. – Все равно третью часть, – и, гладя на дочь, добавила, – И я – треть, и папа – треть, и братик – треть, и ты тоже треть. Таков закон, милая, чтобы получить бесконечность, надо пожертвовать треть бесконечности. – Галма протянула дочери карандаш. – Проверь сама.


Два года спустя

Клён над головой тихо махал ветвями, размеренно сбрасывая под ноги супругов желтые листья. Галма теребила в руках бахрому пухового платка, глядя в растерянные глаза мужа.

– Двойня? – наконец переспросил он.

– Да, – тихо-тихо послышалось в ответ.

Ноэль обнял жену и, помолчав с минуту, неуверенно произнес:

– Надо, наверное, перебираться к троллям. Жить, правда, придется под землей, но за те же деньги можно снять двухкомнатную пещеру...

– Ну что ты! У нас здесь уже и работа хорошая, и дочка в школу ходит, друзей завела. С её-то характером... В тесноте да не в обиде, как говорится...

Тишину разорвал донесшийся с кроны истошный вопль:

А-а-а-а-а! Мама, он оторвал кукле ногу!

+6
17:50
289
19:30
+2
А хорошо! bravo
19:43
+2
Спасибо)
19:32
+3
Очень мило, и мудро, и дОбро. Натурально, целое философское учение. Прям согрелся вашим рассказом. Здорово!
19:44
+2
Засмущали blush
Спасибо)
22:24
+1
Отлично! Зачиталась так, что не заметила как закончилось… Вниз листаю и не понимаю, как же так, почему, где дальше? smileОчень понравилось. Душевно.
23:22
+1
Спасибо, Ева)))
22:46
+2
Хорошо помню этот рассказ с конкурса. Я держала пальцы скрещенными, чтобы эта тема меня обошла :)))
23:25
+1
Да, над темой пришлось помучиться)
quietХотя надо признаться мне понравились такие заковыристые темы. Будто задачку по математике решаешь)
Загрузка...
Светлана Ледовская