Чернильный Гость

  • Самородок
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
Аня Тэ
Чернильный Гость
Аннотация:
Немного переработанная версия рассказа с командного турнира
Текст:

Последняя мягкая линия залегла между губ. Маленькая ежегодная месть: в письмо ко дню рождения мамы вложить портрет. Обязательно на лице улыбка, и обязательно выполнено чернилами. Мама ненавидела чернила и никогда не улыбалась Кириллу. Последний раз эти две вещи совмещались в воспоминаниях художника лет двадцать назад.

В то время они часто рисовали вдвоём, развалившись на полу. Кирилл обычно изображал животных, птиц или рыб, а потом мама помогала с мелкими деталями. Не иначе магия: из-под тонкой кисти или пера рождались точки, завитушки и линии, которые потом чудесным образом сплетались в единый узор.

С рисунками Кирилла мама всегда работала тушью. Низкие пузатые баночки с невзрачной этикеткой. Кирилл не раз просил её нарисовать новый узор чернилами, но всегда встречал твёрдый, ничем не объяснимый отказ. Чернила находились под запретом, и пользоваться ими могла только мама. Баночки плотными рядами заполняли деревянный ящик, в каких раньше хранили посылки, а ящик запирался в кладовой. Словно это было семейное сокровище.

Если хотите уберечь ребёнка от чего-то, придётся примерить на себя роль преступника. Лгать, озираться по сторонам, уничтожать улики, тщательно рассчитывать время. Мама так не сумела. Кирилл прознал о чернилах и места себе не находил. Сначала попробовал вежливостью, потом настойчивостью, но мама была непреклонна. И тогда он решился на крайность.

В очередной раз за совместным рисованием Кирилл попросил достать чернила и, услышав отказ, засучил по полу ногами, закричал, замотал головой. Не знал, сколько продержится и сумеет ли противостоять маминым способам борьбы с истерикой. Умывание холодной водой немного умерило его пыл, голос начал хрипеть, но он обещал сам себе: сегодня будут чернила! Стоя в углу, Кирилл потерял счёт времени, а потом услышал отцовские крики и мамино причитание фальцетом. Потом пришла мама, обняла его и недовольно отчеканила: «Я достану чернила». Она действительно достала их, прищурившись, выводила узоры на синем коте, а Кирилл размазывал слёзы по лицу и чувствовал себя по-настоящему счастливым.

А потом счастье ушло. На следующий день мама строго сказала, что выкинула весь ящик. «Засохли», – коротко, не глядя на сына, бросила она. Много позже у Кирилла появились собственные чернила. Совсем другие, не мамины сокровища. С тех пор он мог рисовать чернилами сколько угодно, а мама – нет.

Кирилл запечатал портрет в конверт и отнёс на почту, а когда вернулся, обнаружил странную находку.

На пороге стоял ящик. Тот самый чёртов ящик, без шуток! Или… Нет, в самом деле! Кирилл подошёл поближе, так, чтобы рассмотреть приклеенную на скотч записку. Ровным почерком учительницы начальных классов там было выведено: Когда-то это принадлежало твоей маме, теперь они твои. Используй с толком и следуй инструкции!

Несмотря на странное неудобство, которое Кирилл испытывал от ситуации, удержаться от короткого смешка всё же не смог. Кажется, это от мамы. Придумала, как отыграться, значит. Что ж, неплохо. Интересно, что внутри? Ещё и с инструкцией.

Кирилл бережно приподнял ящик и внёс его в дом, рывком, словно пластырь с едва зажившей болячки, сорвал крышку. Плотные ряды чернил в баночках из разноцветного стекла, и между тёмно-жёлтыми и синими – сложенная в несколько раз бумага. Листок не казался новым, но и больше года ему не дашь: цвет всё ещё белый, уголки не потрёпанные.

Кирилл развернул лист. На верхней половине красовался рисунок человека в плаще, выполненный детской рукой. Непропорционально длинные ноги и туловище, карикатурно короткие руки, причём левый рукав совсем небольшой, к нему старательно пририсована манжета с ладонью. Выглядело это так, словно руку несчастному обрубили, и она левитировала вблизи культи. Ниже располагался текст, выведенный тем же почерком, что и записка:

Привет, мой юный друг! Меня зовут Чернильный Гость!

Интересно. Словосочетание задорно играло на языке, и Кирилл одобрительно кивнул фантазии неизвестного ребёнка.

Теперь ты стал счастливым владельцем этих воистину чудесных чернил! Бьюсь об заклад, ты никогда не держал в руках ничего более необычного! И!..

От обилия восклицательных знаков рябило в глазах. Кто составлял текст? Тоже ребёнок, очевидно ведь. После каждого предложения в голове словно громыхал очередной залп разноцветных салютов. Но он продолжил читать. Это же инструкция, в конце концов.

… этими чернилами ты должен рисовать только необычное! Только то, чего никогда не видел! Используй с толком!

Кирилл сложил листочек и засунул в ящик между чёрными чернилами. Интересно, это действительно мамины? То есть, разумеется, не мамины, они бы уже давно засохли, но ящик и бутылочки очень напоминали те самые. Может, позвонить? Сказать спасибо? Ну уж нет. А вот испробовать неожиданный подарок можно.

Кирилл освободил место на столе в зале, служившем рабочим кабинетом, отдёрнул шторы: тёмная охра уступила место мягкому бежу. Да, счастливыми чернилами надлежит рисовать только в такой, светлой обстановке! Он открыл баночку с синим цветом, обмакнул перьевую ручку, подождал, пока капля стечёт обратно, с каждой секундой улыбаясь всё шире. Рука замерла над бумагой. Что бы такого нарисовать? Инструкция чётко давала ответ на этот извечный вопрос. Перо танцевало по поверхности, легко сплетало линии в узелки, заворачивало пружины и спирали. Кирилл отложил перо, достал тонкую кисть, налил синим цветом маленькие сферы, не забывая оставить не закрашенные полумесяцы наверху. Задумался на мгновение, потом аккуратно – почти как учительница начальных классов – подписал работу «Поедатель ягод».

Существо, являющее собой химеру с головой веснушчатого ребёнка, туловищем птицы и гибким хвостом хамелеона, смотрело с выражением воинственного удивления. Так смотрят малыши, у которых пытаются отнять любимую игрушку. Ягоды – налитые синим сферы – поедатель прятал в кулёчке из листьев и бережно обвивал хвостом.

Рисунок был странным, но Кирилл испытывал особое чувство свободы и счастья от того, что нарисовал его именно чернилами, теми самыми!

С того дня работ стало больше. Некоторые Кириллу нравились настолько, что он отсылал их на конкурсы и выставки. Отчего нет?

Один рисунок чернилами, ещё несколько – как на душу ляжет. Чем больше Кирилл рисовал, тем сильнее видел разницу. Даже не в технике, в самих ощущениях от работ. Чернильные были чужими, но по-своему завораживающими. Он словно вытягивал обычные моменты из необычного мира, как фотограф, выхватывающий невероятный в своей мимолётной красоте кадр.

А однажды Кирилл получил электронное письмо от писателя, известного, разумеется, в очень узких кругах. В письме сообщалось, что рисунки показались ему очень близкими по духу с собственными рассказами, и не будет ли Кирилл так любезен выполнить несколько иллюстраций? Цена вполне устраивала, при личной встрече они обсудили общие вопросы и уже собирались расходиться, когда воодушевлённый писатель окликнул художника:

– Простите, а с чем вы работаете? С тушью?

– С чернилами.

– Они восхитительны! Я хочу рисунки чернилами!

Кирилл пожал плечами и согласился.

Дома он как обычно отдёрнул шторы, уселся за стол. На всякий случай поставил рядом бутылочку со спиртом. Кирилл был почти уверен, что с первого раза чужие монстры у него не получатся, тем более, чернилами. Он оглянулся назад, на длинный стеллаж. Может, использовать обычные? Но ящик укоризненно взирал с края стола. Вот же оно, чудо – только руку протяни! Существ писателя ведь тоже никто раньше не видел, а значит воображаемый гнев воображаемого Чернильного Гостя ему не страшен.

Кирилл обмакнул ручку в чудесные чернила, отстранённо подождал, пока капля стечёт по горлышку. Стало душно, ещё и запах спирта пробрался в нос. Кирилл недовольно покосился на чистый лист и встал, чтобы открыть окно. Свежий воздух и свет летнего погожего дня наполнил комнату, вымывая беж до цвета слоновой кости.

Белый лист наполнился жизнью. Чёрный, фиолетовый, синий, затем снова чёрный. Готово. Кирилл отложил перо и с наслаждением запрокинул голову на спинку стула. Потолок из слоновой кости перешёл в алебастрово-белый, а потом и в чисто белый. Взгляд выхватил побелевшие стены, сконцентрировался, но поздно. Вся комната налилась снежной пустотой, потеряла углы и контуры. Они сгрудились совсем недалеко от того места, где на белом стуле сидел Кирилл.

Это бы он, Чернильный Гость. Ровно такой, как на рисунке: с круглой головой, огромного роста, с длинными ногами и короткими руками. Левая была обрублена и левитировала рядом, истекая красными чернилами.

– Ну как же так, мой юный друг!

Гость пафосно вскинул руки вверх, обрубок улетел сантиметров на тридцать вверх, залив круглую голову чернилами.

– Можно же, можно было использовать тушь! Но нет! Нам подавай чудесные чернила! Теперь ты будешь наказан!

Чернильный Гость картинно вытянул обрубленную руку вперёд и медленно шагнул к столу. Кирилл не знал, как быть. Главное, никак не получалось сложить картину воедино. Нет, он мог согласиться, что Чернильный Гость больше, чем просто рисунок. Может, это житель иного мира – того, что витает в воображении и может ожить только тогда, когда художник напишет картину, писатель обличит мысль в слово, а композитор втиснет чёрную точку в нотный стан? Тогда понятно его требование рисовать чернилами только то, чего никогда не существовало в реальном мире, но ведь Кирилл выполнил его! Или?..

Рука Чернильного Гостя приросла к культе, словно изобразивший его ребёнок внезапно осознал свою ошибку и попытался исправить.

– Вытяни руки, мой юный друг!

Кирилл подчинился, дрожа и ощущая надвигающуюся боль правосудия. Не отрубят ведь? Он не вор, нет. Или да? Двоякость ситуации не давала покоя, но, в самом деле, для закона может существовать и поправка.

Чернильный Гость обхватил короткими руками запястья Кирилла, оставив чёрные следы, и тут художник, наконец, вышел из ступора и заорал:

– Я невиновен!

Гость недоверчиво нахмурился.

– Невиновен! – самозабвенно вещал Кирилл. – Никто никогда не видел чудовищ писателя, а я всего лишь перенёс образы на бумагу! Я не нарушал правил!

– А ведь и правда! – Чернильный Гость хлопнул себя по круглой голове, оставив чёрные и красные разводы. – Извини, юный друг, это ускользнуло от нашего внимания! Впредь мы будем тщательно проверять источники!

В комнату ворвался цвет и объём, всё вернулось на круги своя, кроме двух вещей: руки Кирилла по-прежнему хранили отпечатки гостя, и первый рисунок для сборника был вымаран в красном. Нет. Нет-нет-нет.

Кирилл смёл испорченный рисунок в коробку для мусора, стоявшую слева от стола, достал новый лист, обмакнул перо в чернила, в лихорадочном ожидании дал крупной капле стечь обратно в баночку, занёс руку над бумагой... и не смог опустить перо. Рука ходила ходуном во все стороны, не касаясь белоснежной поверхности. Кирилл закусил губу и с силой нажал на запястье другой рукой. Бесполезно. Это следы Чернильного Гостя, всё дело в них!

В бессильной злобе швырнув ручку на стол, Кирилл потянулся за спиртом, расталкивая другие банки и бутылочки. Вылил на запястья, потёр салфеткой. Вроде чисто, вроде нормально. Но чернила не позволяли ими рисовать. Всё остальное с радостью оставляло след на бумаге, даже проклятая тушь!

Может, это уже сам Кирилл боялся оставить след волшебными чернилами, боялся прикоснуться к миру, в котором властвует Чернильный Гость, которого давным-давно по незнанию освободил беспечный ребёнок?

Рука нащупала на столе телефон. Номер набрал по памяти, долго ждал. Услышав на том конце холодное «Слушаю», Кирилл как мог спокойно сказал:

– Я больше не могу рисовать волшебными чернилами.

Пауза. Вот сейчас мама будет хохотать, потому что её маленькая месть наконец состоялась.

– Три раза?

– Один. Формально, даже одного раза не было, но…

– Он пришёл, – закончила за него мама и вздохнула. – Мне и одного раза хватило… Кирилл?

– Что?

– Мне жаль.

Судя по голосу, она не врала.

– Прости меня, мам.

– Не извиняйся. И рисуй тушью, она ничуть не хуже.

А теперь врёт.

– Да, мам. И письмо выкинь. Я напишу новое.

– Как скажешь.

Кирилл собрал все чернила обратно в ящик, положил инструкцию между бутылочек, вынес всё на порог. Пусть Чернильный Гость найдёт себе нового художника. До первого раза он ничего так парень.

Потом Кирилл вернулся за стол, достал новый лист, обозначил две фигуры -– женскую и детскую, лежащих на полу и рисующих один рисунок на двоих – и положил начало новой традиции. Традиции прощения.

Другие работы автора:
+14
573
19:09
+3
Мама плохого не посоветует. Волшебный рассказ.
19:14
+1
Спасибо rose
21:59
+2
Да, помню эту работу thumbsup
05:12
+1
Приятно, благодарю! rose
22:24
+2
Хороший рассказ, но какой-то… тревожный что ли…
05:17
+1
Спасибо, Светлана)
22:50
+2
Топ история просто, запомнила ее)
05:17
+1
Ого, спасибо)
23:37
+2
Очень интересный рассказ.
05:17
+1
Благодарю)
23:43
+2
Помню хорошо этот рассказ. Тема тура Инквизитор была, правда же?
05:19
+1
Спасибо) Да, тема была такая, но после долгих обсуждений и раздумий инквизитор был выкорчеван. Без него лучше история, мне кажется)
09:42
+2
Хороший рассказ! Из тех, что «задевают за живое»… thumbsup
09:54
+1
Спасибо! kissed
Загрузка...
Литбес №1