Помолись святой Теневе. Глава 1-2

Автор:
paulbo
Помолись святой Теневе. Глава 1-2
Аннотация:
Мария молодая счастливая мамочка, которая проводит свои беззаботные дни вместе со своим маленьким двухгодовалым сыном. Так говорят все вокруг.
Любимый муж ходит на работу, с сыном помогает бабушка. Так говорят все вокруг.

Марии очень тяжело даётся материнство. Этого не знает никто. И дело не только в том, что у неё проблемный ребёнок с задержкой развития, но и в самой Марии, которая тщательно ото всех хранит маленький секрет.

Она видит нечто страшное, пугающее и опасное.
Текст:

ГЛАВА1

Ледяное покрывало

В парке было безлюдно. Ноябрьский сырой день. Удивительно быстро в этом году пришёл мороз. Ещё пару дней назад грязные лужи неприятно просачивались в дырявые кроссовки с тонкой подошвой. А сегодня уже повсюду на дорожках и плитке сцепилась ледяная корочка, точно покрывало.

Мария толкала коляску со спящим сыном. В вязаных колючих варежках с зацепками и лёгкой для мороза куртке. Она надела шарф на голову, намотав до середины лица, сверху капюшон, но всё равно ей было холодно. Пар летел сквозь шарф и светился. Тёмно-жёлтое солнце старалось греть, но мороз и серебристый иней, лежащий длинными полосками на зелёной траве, были сильнее. Марии казалось, что это не иней, а вязкая белая слюна. Будто кто-то прошёлся длинным языком по ней и по ветвям деревьев. Они осыпали свои листья и вмёрзли вот так, растопырившись сухими скрюченными листьями-ладонями. Ветра не было.

Одно особенное дерево смотрело на Марию своим чёрным, мёртвым стволом. Оно, кажется, болело с лета. Так и стояло ободранным чёрным колышком среди густой листвы. Мария подолгу рассматривала это дерево. Его наклонённый ствол, опущенные, точно безвольные руки, ветви. Оно её пугало. Это был ужас, от которого невозможно было оторвать глаз. Хотя теперь, поздней осенью оно никак не выделялось на фоне остальных облысевших собратьев, но Марии казалось, что от него идёт жутковатый шлейф. А сейчас сделалось совсем паршиво от его вида.

"Если бы я повисла здесь - подумала она, ведя коляску мимо этого дерева - Когда бы меня нашли?" Эта мысль пришла в её голову сама собой. Будто неприятный старушечий голос внутри спросил. Мария поёжилась, вжав голову в плечи, и быстро прошла дальше, не оборачиваясь.

Она пересекла несколько тропинок, вытащила коляску на мягкий замёрзший газон, который похрустывал под колёсами. Пытаясь поставить коляску в длинный солнечный луч, падающий между ветвей, Мария наступила каблуком сапога в грязную лужицу, покрытую тонкой корочкой льда. Тихий хруст, как от печенья, и хлюп. Нога моментально промокла.

"Чертовы китайские сапоги - прошептала Мария и замерла, потому что сын в коляске завозился , повернулся набок и снова затих. Она выдохнула, успокаивая сердце. Всю ночь не спал.

Кажется, он не спал никогда. Сколько Мария себя помнила, с самого его первого дня в роддоме, до сегодняшнего, когда ему скоро исполнялось два. Он либо плакал, кричал, либо не мог заснуть, вздрагивая от любого шороха. Мария не спала вместе с ним. Тёмные круги под глазами впечатались в её лицо, а мелкая дрожь в руках и ногах, как слабость каторжного рабочего, сильно её бесили. Но она не знала к какому врачу идти, да и зачем.

Она говорила себе: "Скоро всё это закончится" - и старалась дышать. Просто дышать, отгоняя мрачные холодные мысли. "Скоро всё закончится" говорила она себе, пеленая ребёнка, который краснел, вопил и выдирался. "Скоро всё закончится" мысленно повторяла она, когда падала лбом на край кроватки, которую приходилось качать всю ночь. "Скоро всё закончится" твердила она, разливая трясущейся рукой горячий кофе на грудь или ноги, сдерживая крик боли, чтобы ребёнок не испугался.

Но Мария поскорее отогнала от себя эти воспоминания, которые постоянно проявлялись в голове. Точно намотанная пружина музыкальной шкатулки. Снова и снова. Вылезало где-то здесь - боль, раздражение, а потом где-то там - усталость, недосып, внезапное сильное желание кричать в пустой комнате или туалете.

Молодая мамочка стала прохаживаться взад вперёд, она сняла варежки с замёрзших рук растёрла их между собой. Всё хорошо. Сейчас он спит, он молчит. В парке никого нет и можно немного почувствовать себя спокойной, умиротворённой. Мария огляделась вокруг, день стоял морозный, но красивый. Она любила зиму. И никак не могла дождаться, чтобы она началась. Осенью ей было совсем тяжело. Много мыслей, много дождя, грязи. Иногда она сидела на полу в туалете и чувствовала, что бегает как крыса. Мыслями бегает и бегает, толкается в стены, пищит и чувствует, что рядом смерть. Но это усиливалось осенью и внутри стен квартиры. А здесь, в парке, было хорошо и свободно дышать. Зимой всё обычно затихало внутри и можно было ходить туда-сюда в свитере по дому, с чашкой кофе. Даже, кажется, он становился спокойнее в зиму. Мария посмотрела на коляску. Коляска не двигалась. Он спал.

Мария заметила какого-то бегуна в начале парка. Тот зашёл за ворота, встал возле скамейки и принялся разминать мышцы, размахивая руками в смешных ярко-розовых перчатках. Синее спортивное трико и красная шапка. Мария почти слышала как он быстро вдыхает и выдыхает с шипящим резким звуком, считая "ррраз-два-рррраз-два". Потом она посмотрела левее, где стояла маленькая часовня среди низких распушёных ёлок и увидела толстую женщину, которая выгуливала такого же толстого мопса. Больше в парке не было ни души.

Мария замёрзла, особенно её левая пятка, которая промокла в сапоге. Она решила пройтись по основной дорожке, которая шла вокруг пруда. Пруд тоже вдоль берега покрыла корка льда, но в центре он ещё был живой, на его воде сидела семья из трёх уток. Они искали в воде пропитание и трясли головами, редко покрякивая друг на друга.

Девушка двинулась по дороге с коляской, выкатив её на ровное. Пройдя несколько метров вперёд, Мария стала сбавлять ход, её шаг стал робким. Она посмотрела вперёд, где дорога расходилась на две. Основная шла дальше, а влево круто вниз уходила вторая. У Марии перехватило дыхание, она крепко сжала руками обледенелую ручку коляски.

Мария сделала шаг и ещё шаг, а потом какая-то неведомая сила потянула. Она чётко услышала тот старушечий голос в голове "Спустись! Спустись! Спускайся! Быстрее!" - командовал он. Мария развернула коляску с усилием налево и стала спускать её.

Сердце вжалось в спину, она чувствовала, что с каждым шагом наклон растёт, коляска становится всё тяжелее, а ноги практически не держатся на дороге. Мария вцепилась в ручку, но её уже потащило вниз. Она стала загребать ногами, которые скользили, точно лыжи. Мария не могла ни вскрикнуть, ни удержать коляску. Она вдруг увидела, поверх коляски, в которой стал ворочаться сын, фигуру. Маленькую сгорбленную фигуру. Фигура стояла на другом берегу пруда и протянула в её сторону костлявую руку. Она что-то говорила.

И Мария услышала громкий голос в голове "Тебе его не спасти! Тебе не удержать! Брось его! Брось!" - голос взорвался в ушах. Мария вскрикнула, руки её сорвались, и она упала лицом вперёд, ударившись о лёд. Лёд обжёг ей нижнюю губу. Девушка подняла голову, пытаясь встать.

Она увидела, как коляска с ребёнком быстро покатилась вниз, в сторону пруда.

- Нет! - вырвалось у Марии. Она поползла вперёд, глотая кровь, льющуюся с губы и крикнула из последних сил - Нет! Нет! Помогите!-

Ребёнок в коляске проснулся от её крика и сильной тряски - коляска скатилась с дороги на газон, где лежали крупные камни, подпрыгнула на ступеньке и неслась всё дальше. Потом она толкнулась колёсами о низкий бордюр и спустя секунду вылетела в пруд. Упав в него почти вертикально.

Ребёнок в коляске громко и пронзительно заплакал. Коляска начала быстро уходить под воду. Мария скатилась вниз по льду, проползла на четвереньках по ступенькам и сделала рывок вперёд. Она уцепилась пальцами одной руки за ручку и подтянулась к коляске, которая уже полностью была под водой. Крик ребёнка оборвался.

Мария таращилась на его лицо под водой. Он посинел и закатил глаза, раскрывая и закрывая рот.

- Аааа! Спасите! Тонет! Тонет! - кричала Мария, сжимая ладонями ручку коляски. Она услышала шум быстрых шагов в свою сторону. Кто-то схватил её за плечо. Мария вздрогнула и обернулась, часто дыша.

- Девушка, вам плохо? - лицо мужчины бегуна проступило сквозь яркое видение пятнами, будто расплывшийся кадр. Он повторил свой вопрос и Мария моргнула.

Она обнаружила, что всё ещё стоит на развилке двух дорог. Одна прямо, а вторая влево вниз. Она стоит на ногах, коляска с сыном перед ней. Сын спит, уткнувшись носом в стенку коляски. Мария почувствовала вкус крови и поняла, что так сильно прикусила нижнюю губу, что пошла кровь.

- Вы кричали - сказал бегун в красной шапке - Всё нормально? - он бросил быстрый взгляд на спящего ребёнка, потом на Марию. Взгляд у него был цепкий, внимательный, как у врача. Мария закивала головой, переводя дух.

- Я мало сплю - выдавила она наконец - Мне показалось - ещё тише добавила она.

- Вас проводить? - предложил мужчина.

- Нет. Нет, не надо. Не надо провожать - ответила Мария и быстро двинулась назад, вышла из парка и почти побежала к дому, толкая коляску и оглядываясь по сторонам.

Ей надо было позвонить матери, попросить посидеть с ним. Кажется, ей только что привиделась абсолютно яркая, реалистичная картина, которую невозможно было отличить от жизни. "Проклятая осень. Осень скоро пройдет. Всё скоро закончится" - бормотала она себе, проходя в подъезд и поднимаясь в лифте. Сердце, выпрыгивало из горла и успокоиться ей удалось только к ночи.

ГЛАВА 2 Плесень и золото.

Мария лежала на боку, как и всегда. За эти годы она привыкла к этому неудобному положению, иногда, правда, бедро ныло весь день и казалось ватным, но иначе Мария не спала уже два с половиной года. Сначала, во время беременности, врач запретил ей спать на спине, а после, когда родился сын, Мария кормила его во сне грудью и тоже не могла двигаться. Во сне ей часто мерещились неприятные вещи, от которых она просыпалась в темноте, часто вдыхая воздух и скрипя зубами. Но даже тогда, полная ночного ужаса от очередного кошмара, она не разрешала себя пошевелиться, ведь он спал чутко.

Ребёнок лежал под подушкой, его тонкие ноздри едва вздрагивали во сне. Маленькой рукой он трогал грудь Марии. Его прикосновения были тёплыми и аккуратными, но они продолжались и продолжались. Эти прикосновения, приятные поначалу, с каждой минутой становились невыносимыми, раздражающими. У Марии всё клокотало внутри, она не могла уснуть оттого, что он водит ладонью по её груди. То, что она испытывала во время кормления, было тяжело назвать “радостью материнства”.

Неприятные, разрывающие грудь изнутри боли, от молока, которое струилось горячими струйками из сосков, пачкая кофты и футболки (про платья и рубашки Мария давно уже забыла) сводили её с ума. Всё её тело требовало опустошения. Когда сын прилипал к соску, с силой вытягивая молоко, на доли секунды ей становилось легче, она ощущала прилив тёплых материнских чувств. Она могла даже полюбоваться процессом, его пухлыми красноватыми щеками и тонкими голубыми венками на веках, которые он прикрывал от удовольствия.

Но вот проходила минута, другая, десятая, он всё сосал и сосал, при этом поглаживая грудь. Поглаживая её раз за разом, вызывая у Марии приступ отвращения. В какие-то мгновения ей хотелось отбросить его в сторону и кричать “не трогай меня! не трогай!” сжимая свои соски, которые она ненавидела. Грудь причиняла ей непонятную внутреннюю боль, психологический сильнейший дискомфорт.

Мария понимала, что это ненормально. Но она не могла ничего сделать. Мать убеждала её, что кормление грудью самое важное, что она может дать ребёнку, отвергая возможность бутылок и сосок напрочь. Мария терпела кормление, оно было терпимо. Но эти поглаживания.

Вот и сейчас, сквозь полусон она чувствовала, как он поглаживает её грудь и неприятные мурашки сводят ей живот и горло.

В комнате было душно, настолько, что лоб покрылся испариной. Ещё одно поглаживание и ещё. Рука ребёнка стала шершавой, сухая кожа корябала грудь, вызывая жжение. Мария, не открывая глаз, попыталась отодвинуться от сына, но он придвинулся к ней, снова положил свою ладонь на неё. Мария накрыла его ладонь своей рукой, пытаясь обездвижить её, но ладонь шевелилась под её рукой, пальцы скребли по коже, впиваясь и разрывая плоть. Мария, не помня себя, вскочила на кровати и её рука сделала широкий взмах в темноте. Свист металла и глухой стук. Девушка увидела в своей руке длинное лезвие ножа и маленькие катящиеся по одеялу пальчики. “Пам-пам-пам” пальчики упали на пол, брызгая маленькими каплями крови.

Ужас захлестнул голову Марии, она смотрела на свою руку с ножом, пот струился по её лицу и шее. Она закричала, оглушая себя сама, в ответ на её крик она услышала крик сына.

“Я отрубила ему пальцы! Пальцы!” - кричала Мария сквозь сон, её рука судорожно сжималась в воздухе.

Наконец Мария проснулась. Она сделала резкий вдох ртом и села. Сын заворочался под боком, складывая ладони под щекой. Мария склонилась над ним, пытаясь сквозь темноту рассмотреть его руки.

“Они на месте. Все пальцы на месте” - выдохнула молодая мамочка. Сын противно причмокнул губами, с которых стекала белёсая жирная капля молока.

Мария вздрогнула, окончательно проснувшись. Она спрятала оголённую грудь под футболку и прошла в туалет.

Свет резанул по глазам и она увидела в зеркале своё бледное лицо со всклокоченными медными волосами. Спустя минуту, ополоснув лицо ледяной водой, Мария сидела на кухне, пялясь на занимающийся желтоватый рассвет в окне. Она крепко сжимала кружку с растворимым кофе, от кружки отрывался мягкий пар и таял.

Мария чувствовала себя сейчас пустой, но умиротворённой. Спать она, конечно, уже не сможет. Да и зачем, ведь уже утро, а впереди у неё много дел.

Дела Марии многочисленными списками висели на холодильнике. Большой белоснежный лист А4 с расписанными днями по неделе. “Понедельник: пылесос, пыль, плита. Вторник: санузел, ковры, шкаф с одеждой. Среда: балкон, посудомойка, стиральная машина. Четверг: глажка, мама (зачеркнуто и над словом мама написано “бабушка”). Пятница: пробел. Суббота, воскресенье: прогулка всей семьёй, готовить.”

 Сверху на этом листе в правом углу висел более маленький список, пожелтевший от времени. На нём в столбик были написаны покупки и дела, которые Мария планировала ещё в беременность.

“Камера, штатив - новый год. Платье красное ОZON 3800 - февраль, Индия - осень 2017. Португалия - 2019, курсы французского - зима” Ничего из списка не было выполнено за эти годы. Иногда Мария смотрела на него, как бы с удивлением, точно не понимала, кто именно писал этот список? Что это был за человек, а, главное, каким образом они с Марией были связаны? А совсем недавно, неделю назад, карандашом она вписала туда, в самом низу - “дожить до четверга”. Карандаш под её рукой треснул, оставив жирную точку и кривую линию, сползающую вниз. Мария постоянно хотела потом стереть эту надпись, но отвлекалась и забывала.

Левее висел лист с разлинованными квадратиками на месяц вперёд. Там по датам были указаны праздники - самый близкий это её день рождение.

Мария принялась мыть посуду, которую она оставила с вчера, тарелки громко звенели и бряцали вилки. На шум пришёл заспанный Артём.

- С утра барабанишь? - недовольно проворчал он и, не дожидаясь ответа, ушел в туалет.

- И вам доброе утро - растерянно отозвалась Мария в закрытую дверь туалета.

Артём вышел из туалета, когда она уложила последнюю скрипящую от чистоты тарелку на влажное кухонное полотенце. Он посмотрел в комнату, где завозился и закряхтел сын.

- Рыжок проснулся - обратился муж к Марии и почесал щёку. 

- Ты кофе варила? - продолжил он, не обращая внимания на то, что сын начал всплакивать.

- Нет - раздраженно бросила ему Мария и помчалась в комнату к сыну.

Больше всего не свете она терпеть не могла, когда муж начинал быть мудаком. У него это случалось нередко.

Мария прижала к себе повизгивающего сына. Его плач больше всего напоминал ей крик раненной птицы, вроде чайки, вперемешку с визгом бензопилы. Отвратительный, всхлипывающе взвизгивающий звук, от которого у неё начинало заходиться сердце и сознание сужалось в тёмный узкий тоннель. В этом тоннеле бился единственный вопрос “Что мне сделать, чтобы ты замолчал?”

Сын вцепился в Марию руками и сквозь рыдания она услышала его лапочение “а..а…” что значило “мама”.

- Ну что такое, сынок? Ты меня потерял, да? Мама здесь. - она прижала его к себе и ей стало внутри горячо и обидно за сына. Ком сдавил горло, она пыталась проглотить его, хаотично поглаживая мелкие кучеряшки волос и гладкие плечики, которые вздрагивали от плача. 

Сын успокоился через пятнадцать минут, всё это время Мария сидела, сгорбившись над ним и покачивая на коленях. Она дула ему на заплаканное красное лицо, пока он лежал на её руках, откинув голову назад и рассматривая потолок и окно с голубыми шторами. Он это любил. Если она останавливалась он завывал сильнее.

Слёзы растекались от уголков его узких миндалевидных глаз по вискам, кудри торчали надо лбом, просвечивая лучи солнца. Аллергичные щёки постоянно покрытые красными пятнами и толстоватый жёлтый подбородок с шеей делали его лицо взрослым, будто бы старческим и болезненным. Рыжие волосы же имели странный зеленоватый оттенок, точно покрытые плесенью. Мария иногда думала даже, что надо бы получше мыть ему голову, хотя мыть голову, как и мыться вообще, он ненавидел.

А если уж намылить голову - трёхэтажный визг был обеспечен.

Сын совсем успокоился, пощипывая маму за локоть своими острыми ноготками. - Ну вот - улыбнулась Мария сыну, когда он наконец поднял голову и посмотрел на неё благодушно.

- Видишь , как хорошо. Ты добрый теперь? - она коснулась его кончика носа своим носом и сын хихикнул.

В коридоре хлопнула дверь и щелкнул замок. Артём ушёл на работу, не прощаясь. Сын посмотрел в коридор и протянул маленький пальчик.

- Па….гу….- шлёпнул влажными губами и посмотрел на мать вопросительно.

- Да, папа пошёл гулять. На работу. Папа будет дома вечером - Мария говорила с сыном постоянно.

Так велели психологи в книжках по воспитанию. Говорила о том, что происходит вокруг, описывала ему подробно природу, если они гуляли, прохожих людей. Рассказывала, что она делает, если что-то готовила или убирала, а сын наблюдал. Ей иногда казалось, что она говорит весь день, даже голос у неё садился к вечеру. Но где-то в глубине души она понимала, что это чушь. Сын не понимал её. Порой он пристально смотрел на её лицо, но не издавал ни звука. А ещё он был глуповат. Мария около недели пыталась научить его открыть полку шкафчика с игрушками.

- Вот смотри, надо просто взять за ручку и потянуть, потянуууть - твердила она, ласково улыбаясь сыну. Но сын смотрел на неё хлопая глазами и трогал дверцу полки бездумно, наугад. 

Ему было два, но он не говорил, с трудом показывал части тела на медведе, где ручки, где ножки, ему было непонятно, что от него требуется. Он не умел складывать предметы в предметы и страшно психовал, когда Мария пыталась научить его цветам. Зато он очень любил кричать и швыряться вещами. Если что-то было не так, тарелка каши летела на пол, суп взлетал волной на стену, игрушки лишались голов, а машины колёс. Иногда он мог схватить зубами какой-то предмет и буквально отрывать от него по кусочку, точно зверёныш.

Мария смотрела на сына и внутри ей было холодно, страшно. “Недоразвитый. Он недоразвитый.” - мелькало в её голове. Но она боялась идти к врачам. Ей чудилось, что если врач поставит диагноз, то это навсегда. Мария ходила по земле и чувствовала, как над ней висит огромный камень, валун боли и проблем, с которыми нужно будет бороться. А у неё не было сил. Просто не было сил сделать ещё больше усилий, чем она делает каждый день.

Мария принялась за глажку, сын уселся рядом на пол, сталкивая машинки друг с другом и выкрикивая громогласные “ГУ!” и “ГА!А!”.

Спустя час в дверь позвонили.

- Бабушка! - радостно выкрикнула Мария. Она поставила утюг на металлическую решётку и побежала открывать дверь.

За дверью стояла мама в лиловом пальто и меховой шапке. Лицо мамы осунулось за последние годы, обвисли брыли и мелкая сетка морщин застряла в уголках глаз. Но в ней всегда сохранялся свежий цепкий взгляд чёрных глаз.

- Здравствуй, дочь. Где моё золотце? - она заглянула за плечо Марии в поисках внука.

Так она его и называла. Моё золотце. Искренне, ласково, покрывая его лицо бесчисленными поцелуями и закармливая блинами с салом или вареньем. Мария никогда не могла понять этой безумной любви. В детстве мать никогда не баловала её ласковым словом.

Мария краем уха услышала металлический треск и какой-то стук.

- Машка! - вскрикнула мама, толкая Марию в плечо.

Девушка развернулась назад, предчувствуя нехорошее.

Сын сидел на полу, вцепившись в доску для глаженья и раскачивал её с силой. Утюг на решётке подпрыгивал и отодвигался всё дальше.

Мария кинулась по коридору, вытягивая руки вперёд. В последнее мгновение она схватила упавший утюг прямо за раскаленную подошву. Утюг она уронила обратно на доску, пока мама схватила сына и уволокла назад на руках, выкрикивая в сторону Марии проклятия.

- Полоумная! Что ты делаешь, горе мамаша! -

Мария зашипела от боли, схватившись за кисть с обожжённой ладонью.

Спустя минуту она стояла в ванной, упершись лбом о зеркало и подставив ладонь под воду. Слава богу ожог был не сильный, кожа лишь покраснела, даже волдырей не было.

Мария посмотрела на своё отражение. Она вспомнила как гуляла по узким улочкам Стамбула, в лёгком морского цвета платье и фотографировала колоритных турков за нардами, в высоких красных тюбетейках, облезлых серых котов и прилавки набитые фруктами. Мария на мгновение почувствовала те запахи и звуки, что были там. Это её немного успокоило.

“Всё скоро закончится” - проговорила Мария, услышав как за дверью хохочет её сын, а её мама коверкая слова улюлюкает:

- Золотце! Моё золотце! Мой золотой ребёнок! Ку-ку! Где наше золотце? - 

+2
432
13:00 (отредактировано)
Автор, что с речью? Вы что-нибудь слышали о распространенных предложениях? Пока что похоже на писанину школьника, который не выучил, как нужно ставить запятые и старается не запалиться на сочинении.

Что с точкой зрения? Почему предмет повествования мечется от гардероба героини к погоде и обратно? Что с описаниями? Почему вы целый абзац выписываете свою несчастную Марию, но ухитряетесь так и не написать, какого цвета ее гребаная куртка. Как вы представляете ее визуализацию человеком, который ваш текст видит в первый раз? При помощи миелофона? Если читатель должен выдумывать за вас такие детали, то он не читатель, а соавтор.
08:58
Прискорбно, что вы читателя считаете таким глупым существом. Все ваши вопросы не по адресу. Автор пишет так, как хочет, разве нет? Если вам для понимания текста необходим цвет куртки, то это боль конечно
11:05
+1
Автор пишет так, как хочет ) Но тогда читатель читает, как читается laughИ если читается никак — это не его проблема.
11:19
А кто-то делает из этого проблемы? Что-то я не помню, чтобы автор бегал за читателем и умолял «прочти меня, прости!»
11:25
+4
Ну, по разному, знаете ли. Бывает и такое: автор пишет-пишет, а его не понимает никто, все вокруг фукают. Или даже вообще не читают. Некоторые обижаются, потому что хочется же ответку получать, и желательно позитивную, а не это вот все. Жалуются даже иногда, мол, как так-то? Ну мы тут с коллегами иногда рассуждаем на эти темы, и многие сходятся во мнении, что это коррелирует с качеством написанного. Не только с этим, конечно же, но фактор достаточно влиятельный laugh
11:56
Вы знаете, как Набоков отзывался о Пастернаке? Угадайте кто из них получил Нобелевскую?
На мой скромный взгляд — критика это лишь критика, чаще всего связанная с внутренними комплексами и блоками в башке критикующего. Мне ближе идея, что автор пишет лишь для того, чтобы то, что внутри — ожило в материальном, взяло воздуху. И отдало читателю то, что он ищет. Если есть хотя бы один два таких человека, это радость. Это всё что требуется
12:08
Скажу откровенно: не знаю, и знать не хочу ) По этому поводу скажу два момента:
А. — если тут и сидят профессиональные писатели и литературные мастодонты, то я о них не знаю. И я-то точно не такой, потому замахиваться на сравнение себя с классиками — у меня столько ЧСВ не хватит laugh
В. — Равняться на настолько далекое прошлое не имеет смысла, за годы многое изменилось в культуре, и в писательстве тоже. Они не сидели на литсайтах, там пути продвижения были иными, а писательство не было таким массовым.

А про беды с башкой читателя… Ну, вы как бы правы, но как бы не совсем. Конечно же, вы сами избираете для себя цель, с которой пишите, и вам никто не может запретить так делать или уговаривать этого не делать. Но оценивать окружающих одним шаблоном… Я бы даже сказал — априори обесценивать. Это, простите, вы сами себе блок ставите, не пытаясь увидеть в вашем читателе кого-то кроме потенциального поклонника или тупого, ничего не понимающего хейтера.

Ваш текст — диалог с вашим читателем. Это вербалка, а она полностью зависима от речевых средств, от того, насколько автор ими владеет. То есть, навыка, которому учатся. И вы-то там, внутри себя, можете выдумывать безгранично прекрасные и глубокие вещи. Но если вы можете словесно донести все любовно созданное только лишь одному-двум… Мне стоит продолжать мысль? :3
12:51
Я-то как раз своего читателя тупым не считаю. Есть ощущение, что многие тут именно такого мнения. Набоков умер в 70х годах 20 века, это было совсем недавно. Ну да, не дотянул немного до интернета. А пример привела просто к тому, что если слепыми могут быть даже великие, что авторы, что критики, то куда уж нам тягаться? Просто тут многие высказывающиеся имеют какой-то супер-апломб
13:29
+2
у меня столько ЧСВ не хватит
Я не сдержусь laugh
16:11
Ну, мэйби, но привкус предвзятости очучается, да )
Ладно, продолжу мысль уж, раз так…
«Но если вы можете словесно донести все любовно созданное только лишь одному-двум…» То вы — ни разу не Набоков, и на Нобелевку не потянете laughИ тут уже не важно, правы критики или нет ) Прошу отметить, что под «вы» я имею ввиду не лично вас, а абстрактного «автора» в целом.

Да не… Не думайте про нас плохо. Тут просто все разбалованные, нам тут качество и эстетику на уровне подавай laughА духовнобохатый мир и желание дарить читателю всего себя, хочет он того или нет — так этого у нас тут у всех навалом, других не держим даже ) Да таковых везде хоть лопатой греби…
16:12
Что? )) Это общенародное решение! Я всего лишь смиренно принял этот щедрый дар… angel
09:43 (отредактировано)
При чем тут читатель? Я считаю глупым ваш текст.

Чтобы (пафосно и с придыханием) панимать ваш текст, достаточно айкью в районе 65. Но его недостаточно, чтобы панимать функции описания, которые для вас, возможно, еще великая тайна бытия. Страшно сказать, описание призвано выстраивать картинку, визуализировать происходящее в воображении читателя. И да, цвета важны. Страшно сказать, цветовая гамма — это тоже инструмент выразительности и средство создания атмосферы.

Автор пишет так, как хочет, разве нет?
Ахаха, конечно, нет. Между хорошим и плохим текстом есть ощутимая разница и она заключается не в тонкостях внутреннего мира автора. Вообще нет. Средства выразительности, речь, лексикон, драматические приемы, адекватность сюжета — вот это вот все очень важно. Когда у вас нулевое понимание теории, вы гипотетически можете интуитивно написать адекватную миньку, но в большом размере будете обладать грацией коровы на льду.

Я понимаю, вам обидно за ваше творчество, но объективно это дерьмо. Просто на уровне языка, хрен с ними, с повторами, но он беден и неуклюж. Вам нужно много читать и много тренироваться в писанине, чтобы начало получаться, с ходу и на одном вдохновении ничего не получится.
09:58
Отредактируйте комментарий, Hungry God. Переходить на личность автора нельзя.
10:07
Вы правы, отредактировал.

Более того, я подумал, что, может быть, автор сам по себе может быть неглупым человеком с совершенно адекватно высокой самооценкой, но вот критическое невладение навыками писательства делает черное дело.
10:57
Почитала ваши произведения. Теперь я, кажется, понимаю, что за проблема у вас. Всего хорошего
11:24
+1
Не интригуйте, колитесь уже, зрители ждут.
12:17
Все написала выше. Плюс отсутствие уважения личных границ других людей. Резкие реакции на критику в свой адрес, в том числе. Хотя, ого, вроде опытный автор, не то что я. История про чукчей. Стилизация. Только стилизация. Попытка написать ну как можно сложнее, на мой скромный взгляд, превратилась в бесконечные ухабы для глаз. Если хотелось создать бессмысленную рябь в мозгу — получилось. Но я к вам на страницу не побегу, конечно. Я вообще чужие работы если и читаю, то не комментирую, если хорошего нечего сказать.
12:39
Покажите, где тут у вас растоптанная личная граница. Я пройдусь по ней еще пару раз. Наветы и клевета.

Открою ужасную тайну, я опытный, но не автор, а игрок в текстовые ролевые игры. Потому мне скучно в прозе одному и я выдумываю приключения типа стилизаций. Плохо или хорошо, но это меня развлекает. Так же, как и вы С:
13:10
А это из серии, я груздь, но называться им не стану, а то в кузов лезть заставят. Комфортно
13:15
Серьезно?
09:00 (отредактировано)
+2
Мария молодая счастливая мамочка, которая проводит свои беззаботные дни
и тут же
Марии очень тяжело даётся материнство.

У вас действительно что-то с предложениями. Зачем вам такие конструкции?
Молодая мамочка стала прохаживаться взад вперёд, она сняла варежки с замёрзших рук и стала растирать их между собой.
Вот 2 стала в одном предложении. Это что? Вообще поисковик «Стала» выдает 7!!! на текст.
Молодая мамочка… Тоже неоднократно.
Ребёнок в коляске начало в одном абзаце, следующий опять Ребёнок в коляске… Нужно править.
09:07
Именно так:) вы в жизни не встречали таких? Не были сами такой?:) На поверхности мы все делаем вид, что успешны, счастливы и так далее, но чем глубже копаешь, тем очевиднее эта ложь. В аннотации задан контраст.
09:14 (отредактировано)
+1
Нет, я не была такой, я была скучной матерью долгожданной единственной дочери. В аннотации не контраст задан, а логический ляп. На мой взгляд, такие аннотации в принципе просто выковырянный изюм из рассказа и всыпанный в рот читателю, со словами «дальше просто тесто».
А зачем аннотация к маленькому тексту?
09:25
Это большой рассказ будет на 11 глав
11:10
+1
На 11 глав — не рассказ, а роман. Рассказ — это малая форма художественной прозы. Ну давайте, скажите, что автор еще сам жанры литературы выдумывает, и его критерии laughТворить так во всем, напропалую, еще ж не все велосипеды изобретены
17:19
хз. Роман это не количество глав, мсье
17:43
Любопытно ) А что же тогда по-вашему роман, и чем он отличается от рассказа?
18:09
Тем, что в романе много сюжетных линий, много персонажей, которые проходят арки. В рассказе обычно один перс. Роман полноценнее и глубже. Рассказ обычно описывает некое одно событие. Там может быть трансформация героя, однако, чаще всего в романе мы видим некое протяженное действие. Разделение роман/рассказ во многих местах очень условно. И кстати, да, сам автор определяет форму произведения
23:21
+1
сам автор определяет форму произведения

Да я уже понял про адепта «авторского видения» ) Мебельщик, называющий деревянный табурет кожаным креслом, потому что ему как создателю виднее, и вообще — разделение условное, главное что зад примостить можно laugh
09:24
Учите матчасть, что я могу вам ещё сказать
09:25
Ну да, ну да )) Пошел я нахер laugh
09:09
Наверное, если добавить вначале аннотации «казалось бы», то будет попроще воспринимать. Но на мой вкус «казалось бы» избитый приём, который может вызвать зуд у читателя smile
10:00
Что именно править? Стала стала уберу подряд. Но остальное:) ребёнок чем вам не угодил? Вы считаете каждый раз надо его синонимами называть? Мария называет его «ребёнок» или «он».
10:07
Ой, ну… тут если уже не видите, я в комментах не помогу. Это время вам нужно и некое присутствие сомнения в себе. Ну, я еще раз попробую, конечно, но…

вот так видите? Такие повторы сочетаний в конкретных положениях так же портят, как рифма в прозе. Это слабость лит языка.
10:13
Спасибо за оценку силы/слабости
09:50
+2
Я бы не сказал, что ужасно написано.
Но довольно неумело.
10:06
Это ваше мнение
10:10
+3
Моё…
Но я его вам не отдам!
Оно мне ещё нужно.
10:49
Отлично!!! Я то думала вы всё отдали и без мнения остались
10:08
+1
А кто сказал, что ужасно?
09:50
Я сказал. Когда проморгался от крови из глаз.
10:06
Ужасно, Лошадка, это то, о чем вспоминаешь…
10:11
Единственная вещь, которую я вспоминаю с ужасом — это американская горка с кровожадным названием «Великолукский мясокомбинат 2». Остальное ерунда. Даже конкурсные тексты.
10:22
бедная…
10:08
+1
Все, бери свое мнение, пошли отсюда!))))))))
Прекрасно написано!
10:14
Написано, как написано. Я же не говорю вам заткнуться и не писать своих мнений. На то это и интернет. Просто публика на ресурсе меня немного сбивает с толку
10:23
+3
Просто публика на ресурсе меня немного сбивает с толку
Ради интереса, а что именно вас сбивает с толку? То, что вам указывают на недостатки вашего текста? Ну… вообще-то мы собрались здесь ровно для этого.
10:32
+1
Публика на ресурсе никому не советует заткнуться и не публиковать своих произведений. Это многих сбивает )
10:36
+1
Публика чего-то раскоменнтировалась. Лучше бы помалкивали в тряпочку)
10:37
Вот об этом я и писала laugh
10:40
+1
Тряпочек не подвезли )
10:50
-3
А вы школьная учительница? Тряпочки кончились?
10:51
+2
«Ах, где бы взять такую тряпку, чтоб иногда в нее молчать?»
10:52
+2
Возможно, это вас тоже собьёт с толку, но на Слоне запрещено переходить на личности )
11:08
+1
11:10
+1
Ну все, приехали, нынче школьная учительница уже, считай, женщина с низкой социальной ответственностью)))))))))))
11:24
-2
Охренеть. У вас сравнения просто дичь. Тут народ откровенно мне про тряпки кидает. А вы учительницу сравниваете с проститутклй? У вас все в порядке? С головой
11:29
а у вас?
11:36
+1
Слушайте, ну вы как-то неудачно зашли. Может, попробовать ещё разок, но с другим настроением (это я ещё ваш рассказ не читал — рассказ из одиннадцати глав это действительно новое слово в науке и технике… то есть в литературе и искусстве)?
11:45
+2
Ой, извините, хотела минус нажать, но промахнулась. pardon
11:48
+4
Светлана, это самое ироничное и милое извинение из тех, что мне приходилось здесь видеть )))))
11:50
+1
Светлана умеет в твисты))))))))))))
11:52
+1
Определено )))
11:53
То есть тут таких много? Не читал, но осуждаю? laugh
10:39
-1
Могу сказать одно, если на ваши «фу» человек не падает на землю и не посыпает голову пеплом, это скорее в плюс человеку.
10:41
А позиция «Написано, как написано» — в минус.
10:50
Комментарий удален
11:00 (отредактировано)
+3
Был бы толк. Вернем на место.
Понимаете, у нас нет тут садомазоцели плевать вам на спину, и если б вы не наводили тень на плетень, но с энтузиазмом, я бы вообще закрыла ваш текст. Я не читаю вещи без потенциала. Потому что в ответ, только вот такое, ваше, а потенциала-то нет. Мне показалось, что у вас есть. И фиг с ней с аннотацией, которая сразу сообщает — переписанный сериальчик — ниче нового, фиг с ней с героиней. Я не пришла со своим видением ее, хотя замерзшая пятка в данной ситуации — это великолепно! Я конкретно показала, что бросается в глаза в тексте. С примерами. Вам бы и учитель литературы это подчеркнула бы. Это именно то, что выдает начписа за версту, у мастера такого нет, а если есть, то работает на образ. У вас — мешает восприятию. Вас не будут читать любители литературы, но наверняка найдется ЦА, которым и так сойдет. Вам же норм.
Если вы за похвалой — вон у нас Табуретка, вам будут аплодировать стоя и жонглировать бабушкиными пирожками. Хотите увидеть, что еще не так у вас, вон Сковородка.
Я больше не зайду, не открою, извините, что не имитировала восторги. Не мое.
11:20
О каком сериале, простите идёт речь? Это оригинальная моя идея. Удивительно такое читать
09:59
+1
О каком сериале
О банальном до скрежета зубовного, я полагаю. И сферическом в вакууме как тот конь. Не я. Другой конь.
10:57
+1
Не, ну эмоции героини в плюс, детали хорошие. А вычитка пойдет на пользу.
10:57
+2
Новенький автор ведёт себя нормально — огрызается, считая, что все против.
Обычная «прописка».
11:00
+2
Берём!)
11:23
+1
Тут говорят на личности нельзя, а вы «прописка» laugh
10:59
+3
Конечно, рассказ требует доработки. Просто перечитывать и устранять выловленные огрехи. Но раз я его дочитала, значит не так всё плохо. Что-то зацепило, заинтересовало, увлекло. Значит потенциал есть. Жаль, что автор категорически не приемлет критику. Замечания-то дельные. unknown
11:39 (отредактировано)
+3
А мне про дерево понравилось. В начале удалась атмосфера… вот эта… мистически-тревожная, многообещающая. С замёрзшей пяткой и тонущей коляской. А дальше пошли ответы. И мысль основная появилась: " И к чему мы выйдем?"
То есть, я стал думать о замысле автора. Это отдаляет от истории. Дистанцирует.
Выпал. Анализирую ход мысли автора. И уже не сопереживаю персонажам. Не погружаюсь. Вот такой эффект.
Ритмика подходящая. Вероятно так и думает человек, который не спит два года. Но вот эти повторы и обороты (о которых выше сказали по-разному многие), возникает ощущение, что «так получилось написать» а не «так было задумано». И за них внимание читателя (моё) цепляется. Что так же «выбрасывает» из текста.

В аннотации про любимого мужа.
Чёта я совсем тут любви не увидел. Совсем.

Про цвет куртки говорили. В состоянии ГГ — любой цвет серый будет… или никакой. Тут уже не раскрасить никак. Так что…

11 глав… Ох, тяжко будем идти, видимо, к финалу… Что там дальше, в таком объёме? Пока страшно, но уже понятно, что проблемы у ГГ. Крыша. И полное отсутствие любви и общения.
Если же там ребёнок «чудит», то… встаёт вопрос замысла: куда мы приедем? Что в итоге поймём?

А по оборотам, соглашусь. Неплохо бы скорректировать, но не в ущерб ритмике.
ИМХО
11:52
+1
Да обороты я увидела. Да, пыталась писать так, как мысли женщина, а не автор уж точно. То, что задумались про замысел, разве плохо? По мне так наоборот. Надеюсь, к финалу всё развернётся и вы получите то ощущение, тот смысл, который я собираюсь донести. Посмотрим
12:05 (отредактировано)
+1
Я не говорю про «плохо».
Хоррор, как и всё остальное, это должно быть погружение. Ну, я так вижу, так понимаю. Чтобы волосы шевелились. Чтобы думать было некогда. :)
Чтобы мысли прятались, а сердце колотилось :)
Я сейчас не наезжаю. И не обесцениваю.
Просто делюсь своей личной идеей. Своим пониманием сути явления — хоррор.
Я читатель, Вы — автор. Я рассказал о своих восприятиях Вашей истории. Потому, что думаю, что Вам это интересно. :)
12:47
+1
А. Поняла. В таком случае это не совсем хоррор. Скорее многожанровый рассказ. Ближе к середине, я думаю, будет проглядывать второй слой.

Про мурашки и погружение поняла, попробуем.
17:38 (отредактировано)
+2
Соглашусь. Жанр действительно пока не ясен.
Загрузка...
Литбес №1