Гроб с грибами

Автор:
Ан. ЛакрО
Гроб с грибами
Аннотация:
Замкнутый и застенчивый Вадим ищет "ту единственную", но некоторые его физические особенности изрядно мешают построить отношения. Единственное, о чем он мечтает - встретить девушку, которая примет его таким, какой он есть.
Текст:

"Даруя спасение или обрекая на гибель, они окружили себя множеством мифов по ту сторону принципа удовольствия. Посему развитие отношений между грибами и людьми исторически развивалось по двум векторам: микофобии — презрению и отвращению, доходящих до суеверного или панического страха, и микофилии — интереса и любви, перерастающих в квазирелигиозные культы"

А.Шенталь. "Фунгофетиш, фунгосфера, фунгоцен: призыв к споруляции"

«Интересно, они на ощупь такие же упругие, как шампиньоны?», – думал Вадим, разглядывая ложбинку, кокетливо манившую из неприлично глубокого декольте.

Ангелина замерла на пороге его квартиры, поправляя пышные рыжие кудри. Ждала приглашения войти. На их юбилейное свидание она опоздала совсем немного, всего минут на пятнадцать.

Вадим спохватился, и, переведя взгляд на лицо долгожданной гостьи, тихо произнёс:

– Здравствуй, Лисичка. Проходи.

Пухлые губки, выкрашенные в вульгарно-алый, сузились в улыбку. Вадима внутренне передернуло: без этой вычурной боевой раскраски Ангелина нравилась ему больше. К тому же слой тонального крема и пудры превращал лицо в синтетическую маску, прятал веснушки, которые он так любил. Бабка бы уже всех собак спустила, окрестив его избранницу проституткой. Но Вадим понимал, что начинать свидание с девушкой мечты претензиями – залог провала, поэтому вымучено улыбнулся в ответ и добавил:

– Шикарно выглядишь.

Он отступил на шаг, пропуская гостью в тесный коридор, услужливо подхватил плащ, будто невзначай соскользнувший с хрупких плеч. Укладка Ангелины струилась роскошными волнами, когда она вертела головой, с любопытством оглядываясь по сторонам. У Вадима дома девушка была впервые. Раньше они встречались в кафе или парке, часто ходили в кино и даже пару раз в оперу.

Квартира перешла к нему от бабки. После похорон Вадим постарался выбросить как можно больше скопленного там хлама: пожизненные запасы стеклянных банок всех форм и размеров, дырявое тряпьё и затёртые половики, пожелтевшие газеты времён царя Гороха. Но вот обновить дряхлую мебель и бытовую технику пока не хватало средств. И выцветший советский ковер на стене пришлось оставить. Пятно обоев почти первозданной новизны под ним казалось слишком возмутительным на фоне обрамлявшей его ветхости.

Вадим проводил Ангелину в гостиную, где их уже ждал накрытый стол. Сам немного отстал у зеркала: поправил очки, пригладил встопорщенную прядь. В парикмахерской он не появлялся со смерти бабки, волосы уже почти дотянулись до плеч. Больше никто не смеет выговаривать ему за неподобающий внешний вид.

Люстру не включал, квартиру освещали только огоньки густо расставленных свечей. Вадим надеялся, что полумрак не только создаст романтичную атмосферу, но и спрячет все недостатки убогого интерьера. Смотрелось действительно неплохо: мягкое уютное мерцание наполняло грани хрустальной вазы, в которой благоухали три бордовые розы; свет играл на аккуратно разложенном столовом серебре и боках высоких фужеров, окрашивал в рыжий белые фарфоровые тарелки. Бутылка Шардоне посередине стола намекала на грядущий интересный вечер.

– Какая прелесть, – восхитилась Ангелина. Вадим уже отодвигал стул, приглашая к трапезе. – И чем сегодня угощает шеф-повар?

Вадим вскинул палец, призывая к ожиданию, и исчез на кухне.

– Фетучини с белыми грибами в сливочном соусе, – торжественно объявил он, вернувшись с блюдом в руках.

Ангелина ахнула, прижала к груди изящные ладошки, сложенные лодочкой. Да, Вадим подготовился основательно, насколько позволяли финансы. И искренне надеялся, что на этот раз вложения себя оправдают.

Весь ужин он не сводил глаз с Ангелины, пока та аккуратно накручивала макаронины на вилку. Ждал момента. Вадим не ощущал голода, по крайней мере, не физически. Хотя совместный ужин – штука приятная, его интересовало только то, чем всё закончится.

Тарелки опустели, бутылка вина уже полчаса как показала дно. Движения Ангелины стали плавными и раскованными, полуприкрытые глаза заблестели желанием.

– Мне кажется, или здесь душно? – с истомой в голосе произнесла она, жеманно обмахиваясь ладонью.

– Это всё из-за свечей. Стоит проветрить.

Вадим метнулся к тяжелым бархатным шторам, распахнул форточку.

– А, может, не только из-за свечей? – руки мягко легли ему на плечи. Вадим обернулся и его взгляд оказался вровень со смарагдовыми глазами Ангелины.

Конечно, он именно этого и ожидал, но немного напрягся, когда жаждущие ласк губы коснулись его рта. Ангелина напирала на нерешительно мявшегося Вадима, её настойчивая ладонь пауком шарила по нервно вздымавшейся груди, пытаясь пробраться под рубашку.

– Погоди, – отстраняясь прошептал он. – Я хочу тебе кое-что показать.

Чертовщинка в её глазах вспыхнула ещё ярче в предвкушении. Ангелина игриво склонила голову на бок, бросая вызывающий взгляд: ну, давай, удиви меня.

– Показывай!

Вряд ли она верила, что у Вадима действительно это выйдет, думал он, за руку ведя девушку в спальню. А зря – такого она точно ещё никогда не видела. Впрочем, её нескрываемое нетерпение говорило, что желанное она готова получить и безо всяких сюрпризов.

Вадим усадил Ангелину на кровать, скромно пристроился рядом. Глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Ты помнишь, как мы познакомились? – начал он издалека.

– Конечно! В гипермаркете. Я попросила тебя достать упаковку вешенок, до которой не смогла дотянуться. Да, не самое романтичное знакомство, что уж, – засмеялась она.

– Почему не романтичное? – насмешливый тон девушки сбил Вадима с настроя. – По мне так очень даже. Вешенки же твои любимые грибы? И мои... Можно сказать, они свели нас вместе.

– Кто? – не поняла Ангелина.

– Ну… Грибы, – совсем растерялся Вадим.

Девушка ошарашенно захлопала пышными накладными ресницами, и тут звонко рассмеялась.

– Вот за это я тебя и люблю, – едва подавляя смешки, проговорила она. – Ты всегда видишь в обыденных вещах что-то невероятное.

– Любишь? – эхом повторил Вадим.

– Прости, – посерьёзнела Ангелина. – Я очень тепло к тебе отношусь. Может быть, три месяца – не такой уж срок для знакомства, но… Я будто знаю тебя целую вечность. Мне хорошо с тобой, приятно проводить вместе время…

– У меня то же самое! – взволновано подхватил Вадим. – Понимаешь, я ещё тогда счёл это особым знаком. Но кто в моём возрасте верит в любовь с первого взгляда? Теперь, когда я знаю, что ты тоже это чувствуешь, я думаю, что готов рассказать то, что не рассказывал ни одной девушке… Да вообще никому.

Ангелина цокнула языком, воздев взгляд к потолку.

– Ладно, я и так догадывалась, что ты девственник, – хихикнула она. – Не волнуйся, я вовсе не считаю зазорным мужскую невинность в тридцатник.

– Да я совсем не о том! – щеки Вадима залила краска смущения.

Конечно же, она была права. Несмотря на приличный возраст, Вадим так и не познал женщину. Но на то были причины посерьёзнее его желания, бабкиной строгости или проигрышной комплекции.

– Разве, – лукаво подмигнула Ангелина. – То есть, ты совсем не хочешь, чтобы я сорвала твой нежный бутон?

Не дожидаясь ответа, девушка набросилась на Вадима. Она повалила его на кровать, и, оседлав, принялась терзать взмокшую от пота одежду.

– Погоди… Я думал, мы сначала подготовимся, морально настроимся, – мямлил Вадим, слабо отбиваясь.

– Ой, да подготовились уже! Не переживай, всё будет отлично. Тебе понравится.

Пуговицы под натиском цепких пальцев буквально вылетали из петель, чудом не отделяясь от рубашки. Вадим задыхался, напугано морщился, вжимаясь в матрас.

Ангелина почти рывком спустила с него парадные брюки, запустила руку под ткань, но вдруг вскрикнула и отшатнулась прочь. Её растерянный взгляд поднялся к лицу Вадима, на секунду застыл, будто в немом вопросе, а затем снова скользнул вниз, забегал от паха к животу и обратно. Уголок губ брезгливо пополз вверх, рука машинально отёрла чужеродные ощущения об простыни.

– Что… Что это такое? – севшим голосом выдавила девушка.

Вадим вздохнул, приподнимаясь.

– Я же об этом и пытался поговорить.

Из разверстой ширинки гордо топорщились белесые вытянутые тела, круглые аккуратные шляпки сверху жирно лоснились в отблесках свечного пламени. Кучные россыпи грибов поднимались по торсу вверх и исчезали в складках рубашки.

– Какого хрена?! – сорвалась на крик Ангелина. – Это что-то венерическое? Оно заразно?!

– Нет-нет, – поспешил заверить Вадим. – Ничего такого. Просто, ну… Ты знаешь… У всех людей есть свои особенности. Изюминки, так сказать. Вот это – моя изюминка.

– Какая, нахер, изюминка?! Это же, мать твою, грибы! – голос девушки перешёл в визг.

– Совершенно верно, – улыбнулся Вадим и, откинув край рубашки, осторожно погладил примятые шляпки: – Вот тут опята, это королевские вешенки – еринги… Ах, да. Вот тут были белые.

И он указал на слегка подсохшие округлые срезы у правового подреберья.

Девушка быстро сообразила, куда делись эти грибы, заметил Вадим. На мгновение на лице Ангелины отразилась смесь ужаса и омерзения, а затем её вывернуло прямо на тёмные атласные простыни.

– Выродок ненормальный! – заорала она, размазывая помаду и остатки рвоты по лицу.

– Я думал, тебе понравились мои грибы, – разочарованно протянул Вадим. Теперь придётся менять белье и убирать комнату, досадовал он.

Ангелина не слушала. Мотая головой, будто пытаясь развеять застывший перед глазами морок, она отстранялась, пока не свалилась на пол. Но тут же подскочила и бросилась к выходу из комнаты.

Несостоявшийся любовник с сожалением наблюдал за тщетными попытками девушки распахнуть запертую дверь. Такой исход он не исключал, но всё равно было неприятно. Вадим снова глубоко вздохнул – до последнего теплилась надежда, что в этот раз обойдется без насилия – и, достав из-под подушки шнур, направился к Ангелине.

Подошёл сзади, неторопливо, накинул шнур на изнеженную шею и стянул. Без суеты, уверенно и чётко, ведь проделывал такое уже не первый раз. Несмотря на видимую хрупкость, Ангелина сопротивлялась долго и яростно. Вадим болезненно морщился от тычков локтями и чуть не взвыл, ощутив удар в пах, но шнур не выпускал.

Девушка сипела, с трудом всасывая воздух в сдавленное горло, царапала кожу новеньким маникюром, пытаясь отодрать удавку. Вадим терпел. Главное – не перестараться, она нужна живой. Наконец, Ангелина обмякла в его руках, и Вадим обессиленно повалился на пол, обнимая жертву. Он откинулся на спину, и какое-то время лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наверное, размышлял он, именно так чувствуют себя влюблённые после секса: устало, но удовлетворённо.

Переведя дух, Вадим приступил к следующей части плана. Тело завернул в ковёр, чтобы случайные ночные прохожие ничего не заподозрили, но всё равно жутко нервничал, спускаясь по лестнице. Напряжённо пыхтел и обливался потом под драгоценной ношей. Во дворе старался избегать света фонарей, перемещаясь рывками от стены к стене.

С Ангелиной пришлось провозиться чуть не до утра. Домой Вадим вернулся измотанным, даже решил отложить уборку на завтра. Бабка бы такое точно не одобрила, но по счастью, карга гнила в могиле, где ей самое место. Кривясь от боли, Вадим скинул рубашку и осмотрел себя: тело выглядело как грибная поляна, вытоптанная мальчишкой-хулиганом. Обработал раны, забросил в корзину для белья перепачканную одежду и заблёванную простынь. За окном светлело, когда он наконец отправился спать.

Вадим с охотой провёл бы в постели весь следующий день, но в час прозвонил будильник. Он сам его завёл, несмотря на выходные нельзя сбивать режим, завтра на работу. Время до вечера потратил на зачистку кухни, гостиной и спальни: вымыл посуду, перестирал белье, сгрёб в мешок выгоревшие свечи и пустую бутылку, отнёс мусор на помойку. Пообедал остатками вчерашней пасты, мысленно похвалив себя – отлично же вышло. К ночи собрал инструменты и отправился на ревизию.

В коридоре на вешалке заметил плащ Ангелины и прихватил его с собой. Синтетический, к сожалению, на компост не пойдёт. Придётся выбросить.

Ячейка в кооперативном погребе обходилась недёшево, но место было идеальным: темно, влажно, прохладно. Узкие бетонные коридоры с рядами ржавых дверей бесконечно петляли, разбегаясь во все стороны – в этом лабиринте Минотавра недолго заблудиться с непривычки. В дальних частях даже свет не горел, проводка сгнила от сырости, и чинить её не торопились.

Вадим отыскал нужную ячейку, долго возился с разъеденным коррозией замком. С трудом повернул дверь на проржавевших петлях, немного пригнулся и, на ходу щёлкнув выключателем, шагнул в небольшое квадратное помещение. Лампочка под потолком цыкнула и тускло затеплилась, едва освещая грубо намазанные цементом стены, все в каплях испарины, во влажных дорожках там, где эти капли набухли, и не выдержав собственной тяжести, сорвались вниз. Застоявшийся прохладный воздух пробрался в нос, оставил там запах сырой земли, вышел изо рта едва заметным облачком пара.

Обычно держатели таких ячеек занимают их полками с домашней консервацией или многочисленными ящиками с корнеплодами. У Вадима был только один ящик, у дальней стенки. Прямоугольный, выкрашенный в чёрный, большой, точно гроб, и тоже с крышкой.

Вадим бросил инструменты и плащ в угол, достал из кармана перчатки.

– Как дела, любимая? – ласково пропел он, откидывая крышку ящика.

Нагое тело Ангелины сияло среди компоста, подобно огромному идеальному грибу. Вадим залюбовался плавными линиями плеч и живота, округлостью грудей с сосками-бусинками, непроизвольно выдохнул, скользнув взглядом в прикрытую рыжеватым пушком ложбинку между ног. Само совершенство! Безукоризненную бледность девичьей кожи нарушали разве что след от верёвки на шее, да разрез, беззубой ухмылкой кривившийся под левой грудью. Вадим осторожно коснулся тела, провёл, ощущая под пальцами мелкие мурашки – ей холодно, то и дело вздрагивает. К сожалению, с этим ничего не поделать, в погребе необходимо поддерживать нужные температуру и влажность. Иначе задумка не удастся.

Девушка приветствовала его хриплым бульканьем – значит, уже пришла в себя. Вадим склонился над ящиком, оглядел вчерашнюю работу. По красным отметинам на запястьях понял, что Ангелина всё это время пыталась освободиться. Ей это не удастся, конечно же, но Вадим переживал, что она себе навредит. Нужно подложить что-то мягкое под верёвки, сообразил он.

Зато кровь из надреза больше не шла. Над ровными краями раны поднимались рыжие шляпки-зонтики, грибные тела уходили в полупрозрачную размягчённую кожу, расползаясь там сетью тончайших нитей. Грибница прижилась хорошо.

– Это лисички, – объяснил Вадим. – Мне показалось, что они лучше всего подходят для тебя. Ты же помнишь прозвище, которое я тебе дал? Да-да, я имел ввиду вовсе не животное, как, возможно, ты подумала.

Девушка ответила надрывным мычанием. Вадим перевёл взгляд на её лицо.

– Ох. Сейчас, милая, мы всё поправим, – он достал платок и аккуратными движениями стер остатки помады с припухших губ. Ангелина морщилась от боли, когда он задевал неровные швы, жалобно всхлипывала, точно брошенный котёнок.

– Потерпи, любимая. Это пройдет, нужно только потерпеть. Скоро мы будем вместе, навсегда, – приговаривал он, собирая платком тушь и румяна с намокших щёк. Но чёрные дорожки непослушно очерчивались снова и снова под потоком её слёз.

Вадим проверил систему подкормки, заменил мигавшую лампочку, и, довольный результатом своих усилий, вернулся домой. По дороге закинул в мусорный контейнер плащ и платье Ангелины. Трусики припрятал в карман – так он будет ощущать её близость, даже не будучи рядом.

Не обязательно навещать грибницу каждый день, знал Вадим. Но ему нравилось проводить время с любимой, разговаривать с ней, хоть она не могла произнести ни слова. Он рассказывал ей про детство, про жизнь с безумной бабкой. Делился чувствами. Уговаривал успокоиться и не бояться его.

И она перестала. Спустя несколько дней страх в глазах Ангелины сменился злобой. Она не двигалась, не издавала ни звука, просто жгла его ненавистью во взгляде. Вадима это огорчило больше прежнего. Он хотел, чтобы хоть раз всё вышло добровольно, чтобы девушка была благодарна за заботу и любовь, которые он дарит. Ведь он просто хотел сделать её лучше. Где же те чувства, о которых она говорила на свидании?

На восьмые сутки Вадим заметил, что сеть нитей под кожей девушки потемнела. Дурные пятна расползались и по шляпкам грибов.

– Ничего, мы попробуем снова, – говорил Вадим Ангелине, хотя, скорее, утешал сам себя. – Может быть, волнушки лучше приживутся?

Через день он вернулся с инструментами и ведром воды. Удручённо оглядел скрюченные почерневшие грибы, выпирающие из разбухшего от гноя надреза, как полуистлевшие пальцы мертвеца. Повздыхал, натянул перчатки и решительно взялся за скальпель.

Погибшие плодовые тела нехотя отделялись от плоти, распадаясь на части прямо в руке. Пришлось постараться, чтобы вырезать загубленный мицелий и вычистить зловонный гной из раны. Ангелина на его манипуляции не реагировала, как будто уже не чувствовала собственной кожи. Она даже глаз не открывала, но пульс ещё прощупывался.

«Если бы да кабы да во рту росли грибы», – нараспев бормотал Вадим за работой. Эту поговорку он узнал от бабки, и она ему крайне нравилась.

Кровь из нового разреза сочилась густая, тёмная до черноты. Вадим собирал её в тряпку, а когда она перестала идти, бережно раздвинул края плоти пальцами и поместил туда новый мицелий. Заполнил резервуары подпитки, проверил веревки – как оказалось, они едва держатся.

– Чёртовы мыши, – выругался Вадим, заметив на полу помёт. Придётся завтра сходить за отравой, иначе грызуны испортят грибницу. И надо сменить верёвки.

Вадим вернулся в квартиру, разложил вещи по местам.

– Так. А где же…? – опомнился он.

Похоже, забыл скальпель в погребе. Весь день ни к чёрту, расстроился Вадим. Надо будет забрать. Обязательно.

Следующей ночью Вадим спустился в погреб с целой упаковкой отравы и парой мышеловок. Открыл дверь и, войдя, тут же запер её за собой.

Ему померещилось, что, напуганная светом, в угол метнулась крошечная тень. «Ну, ничего, вы у меня ещё попляшете», – мысленно пригрозил грызунам Вадим. Но сперва нужно перевязать веревки.

– Как ты тут, любимая? – проворковал он, заглядывая в ящик.

Девушка не шевельнулась, по-прежнему лежала безвольной фарфоровой куклой. Вадим склонился, присматриваясь: в тусклом свете он заметил металлический блеск рядом с вяло поникшей правой кистью.

Её веки резко распахнулись, полный гнева взгляд цепко впился Вадиму в лицо. Девушка так быстро метнулась из ящика, что он не успел и дёрнуться, резкая боль ужалила в шею справа. Вадим отшатнулся, выронил пакет, машинально зажимая рану.

– За что, милая? – с обидой прошептал он. – У нас же почти получилось.

Ангелина не слушала. Удары сыпались на Вадима один за другим, обжигая, словно на него нападал рой огромных разъярённых ос. Он пытался отбиться, но очки свалились с носа – с трудом удавалось что-то разглядеть. Вадим отступал, закрываясь руками, пока не упёрся спиной в дверь. Вслепую нашарил ручку, вот только проржавевшая створка была надёжно заперта им же самим.

Силы покидали его с каждым толчком крови, а возлюбленная всё била и била наотмашь, рыча, как дикий зверь. И откуда столько сил спустя больше недели?

Найти ключи Вадим так и не успел. Он мешковато ополз на пол, скрючился и затих.

Задетая в схватке лампа под потолком ещё раскачивалась из стороны в сторону, её приглушённое сияние пульсировало под веками почти так же болезненно, как дыры в теле. Свет то загорался, то меркнул, Вадима бросало то в жар, то в озноб. Постепенно боль отступала. Иногда он слышал голоса, будто звавшие по имени. Чужому имени, не его. «С кем они разговаривают?», – думал Вадим. Это не важно, совсем не важно. «Нужно найти скальпель, – вспоминал он. – Нельзя оставлять его в погребе, мало ли что…»

Мысли – как непослушное стадо, разбредались то и дело. Он силился собрать их воедино, но выходило не очень. Обязательно забрать скальпель и сходить за вином. А то Ангелина придёт, вот уже буквально через пару часов, а он ещё не готов. И не забыть выбросить бабкин половик. Во сколько там похороны старой карги? Вроде бы в десять. В субботу – на маникюр и завивку, а в воскресенье – свидание с Вадимом, кажется, в девятнадцать тридцать. Стоп…

Но ведь Вадим – это он и есть. А с кем же тогда свидание?

Вадим открыл глаза.

Первое, что он ощутил – терпкий запах лекарств и антисептика. Следом настроилась картинка: бледно-зелёные стены, белая простынь, прикрывавшая его лежащее тело. Похоже на больничную палату. Удивительно: очков нет, а такая чёткость зрения.

Он опасливо пошевелился, ожидая боли в многочисленных надрезах – но той не последовало. Неужели всё зажило? Такое могло произойти только если он очень долго оставался в беспамятстве. Или, может, в коме?

Вадим хотел встать, схватился за край одеяла и удивился собственной руке: он не помнил, чтоб красил ногти в ярко-алый цвет. Да и пальцы не его совсем, слишком тонкие, почти без волос.

– Так, значит, у нас…, – не своим голосом пробормотал он. Вылез из-под одеяла, и, ступая по холодному полу босыми ногами, отправился в туалетную комнату.

Из отражения в зеркале на него смотрело бледное измученное лицо Ангелины. Некогда пышная укладка истрепалась в паклю, вокруг губ рядами темнели подживающие дырочки от ниток.

– Получилось, – выдохнул он, закончив мысль.

Вадим распахнул больничный халат: из-под груди вниз к животу тянулся ряд волнушек. Их нежные шляпки розовели в тон соскам.

– У нас получилось, любимая, – повторил Вадим. – Теперь мы будем вместе. Навсегда.

+7
15:04
249
02:10
+1
Можно, завтра прочту? Плюс авансом поставил, всё равно, понравится.
13:27
+1
Ты так спрашиваешь, будто у меня есть вариант сказать: «Не вздумай, прям сейчас читай, немедленно!» crazy
За плюс авансом мерси, конечно )
15:23
+1
Знаешь, за что тебе надо дать копытом в яйца? За такие вот тексты.

Персонаж серый не потому, что он серый, а потому что автор судак. Ангелина вот эта, говорящая кукла без бэкграунда, а все почему? Почему я не могу сказать, какая она — смелая, робкая, заботливая, мнительная, почему не знаю, как и о чем она думает, почему встречается с этим стремным мужиком? Почему ее мотивы и рассуждения напрочь отсутствуют, а ее поступки — это качение по рельсам? Ответов нет, а причина одна: автор — судак. С главным героем аналогично. Если мотивы его основного поступка интересно не раскрывать, чтобы создать интригу, то все остальное, оно хде?
Ты как моя знакомая, ветеран словесок, описываешь только действия-действия-реплики-действия-занавески. За занавески спасибо, картинка рисуется, но сопереживания-то нет. В такой манере лучше порно писать, там не хочешь — подрочишь.
Андро, епт, не буксуй. Пробуй расширять границы своих возможностей, потанцевал и все такое. Вот Даша — смогла!
15:31
Если мне дать копытом по яйцам, я вообще ничего не смогу делать, кроме как лежать и плакать crazy
Кокая Даша? -_-
Не, я претензию-то понял-принял. Но сказать проще, чем сделать ) Потому что лично я сам мотивацию прекрасно ощущаю, как автор персонажей. Но как это написать — я пока хз.
15:42
Ну так пробуй. Как-нибудь, криво, косо, наивно, смешно, тупо — потом наработается, но ты даже не пытаешься.
Ну и еще, помнишь про прием — три факта, чтобы ввести персонажа? Для тренировки, какие три разносторонних факта можно вписать про твоих персонажей?

Кокая Даша? -_-
Моя очаровательная, милая умничка-Даша, которая выписывает анализ и мотивацию после старта практически с нуля.
15:45
Э-э-э… Нет, не помню… А так можно было? crazyДа какие угодно, от внешки до триггеров, но сдается мне, тут какой-то подвох, которого я нипонел…

Даша, значит, да… Ну, ладно… pitchup
16:03 (отредактировано)
Триггеры пойдут, внешка — нет, это часть визуала. Любые факты, любимый цвет, желаемое место работы, мечта отдохнуть на островах — если не вводишь по-нормальному, по-взрослому, хотя бы так. Из этих кирпичиков выстроится отношение к персонажу, выбирай тщательно. Иначе отношение будет складываться из накрашенных губ и упругих сисек.
По-хорошему, это такой лайфхак для второстепенных персонажей, но.

Да, Даша. Дашенька: з она трогала тентакли моего персонажа, а ты — нет.
16:12
Эм, ну для главного это все есть вроде бы… Не с начала, конечно, но проскакивает. А второстепенному тоже что ли надо? Я думал, это лишнее, ну, то есть, нафига это все тому, не о ком это все?

Ты сейчас мне мстишь, или что? )) Ладно, я уже начал ревновать, ответка засчитана.
16:23
Забудь каноны сетературы. Забудь как страшный сон, как пишет Вася Синькин, победитель конкурса Золотое Перо Нового Уренгоя-2018.

Открой нормальную литературу, за которую нобелевки раздают или хотя бы которую в школке проходят. Открой чертову Муму. Возьми хотя бы Стейнбека, Хэмингуэя, да чертова Драйзера или Джозефа Конрада, в общем, любого писателя, у которого руки растут из плеч. Разбери, как они вводят персонажей, прям на бумажку выпиши, что делает каждое предложение, подумай, почему оно такое, а не этакое. А потом, в порядке упражнения, пробуй так же. Воспроизведи тот же функционал, пусть плохо, на меньшем объеме и про Васю Синькина, но начни с чего-то.

Ты сейчас мне мстишь, или что? )) Ладно, я уже начал ревновать
Не мщу, я просто обожаю, когда ты ревнуешь. Хотя после твоих «порно не могу, давай я просто потрогаю...» так и хочется уйти в поля и катать Дашу на спине.
16:42
Эм… Но я и не знал канонов сетературы crazyЭто природный дар crazy

Ты перегнул… Теперь я думаю не о тексте, а о Даше, которая трогает тентакли…
16:46
Ага, природный, генетический.

Я тебя звал, не надо тут теперь страдать. Или нет, страдай. Страдай еще больше: ее девочка-персонаж трогала их губами.
16:51
+1
Ты меня в матерное место звал, а про Даш речи не было! pitchupА как мне на лесников с медведЯми смотреть — так копытом по яйцам… :/
УЪУ, СЪКА, нет предела моим страданиям!
16:55
+1
Ути, мой сладкий.
17:04
Садюга… И собственник! И… И вообще!
* невнятные звуки страдальческой истерики из темного угла sad
17:10
+1
*звуки загадочного шепота из Океана Душ*
Пошли со мной.
17:18
Ага… Чтоб ты там делал со мной что-то плохое?! Еще хуже, чем сейчас? А еще красивым конем притворяется…
15:32
Идея писать порно мне понравилась, но я не могу…
17:24 (отредактировано)
+1
Интересно, а почему на Вадиме росли грибы? Может предыстория такой экзотики есть? Мне как читателю не вьехало. Ну а так сюжетец не нов, помнится на Слоне был рассказ про деда с суперовыми грибами на базаре, а он оказывается кровушкой убиенных огород поливал. Вот там идея чудная, оригинальная и вопросов не вызывала. Может это была ваша работа, автор? Хоррор, конечно, интересно, но когда каждое второе произведение авторов на сайте в этой теме, то и предъява автору строже. Вот как-то не впечатлило: то ли сюжет избит, то ли автор не дожал в чем. Так-то, стилистически написано хорошим, грамотным языком, позавидовать можно, но не цепляет. Уточню, лично меня, как читателя — не цепляет. Но автор может, и это дает надежду в будущем получить удовольствие от прочтения его работ. Желаю творческих успехов.
17:29 (отредактировано)
Неа, это просто такой фантдоп из серии «а что, если». Мутация, альтернативная реальность, что угодно. Для подобных сюжетов это не ключевая задача. Пожалуй что даже часть смысла именно в ее абсурдности и малореалистичности. То есть, мы же понимаем, что такого не может быть, потому что такого не может быть. Если бы я написал, что это неизвестные инопланетные грибы — тогда да, вопросов было бы меньше. Но так эффект не тот и боян )
Нет, про грибы, выращенные на крови, я не читал ) Но почитал бы…
Спасибо, будем стараться )
23:18
Есть песня, кстати, «Готская пасека деда Милисента», чем-то перекликается, там про то, как «дед кормит странных пчел своих лиловым мясом грибников».
20:47
+2
Мотая головой, будто пытаясь развеять застывший пред глазами морок. Точно: пред?
Просто спросил, на всякий пожарный, а то это «пред» лучше всего смотрится в стихотворении каком-нибудь.
Рассказ, то что надо. Как обычно нихрена не понял, но за мочилово со скальпелем — спасибо. Вадима не осуждаю, он хотел как лучше и, похоже, получил по заслугам. Ну, то есть, что хотел…
21:05
+1
Точно не «пред», это я мимо клавиатуры промахнулся тем местом, которым печатал laugh
«Как обычно нихрена не понял» — ты лучший читатель crazy
Мерси )
21:23
+1
Комментарий удален
21:27
+1
Ох, что я в людях люблю — так это честность ) Талантливый публикуемый автор аж 8 книг таки снизошел до… как там… бездарности, тролля и свиньи в биссере — меня )
К мнению претензий нет, доля правды в нем присутствует )
21:31
+1
Будете выяснять, таки что на что натянуто? laugh
21:33
Нет… я устал от нее.
21:21
+1
Страшно! И интересно.
Грибы больше не ем.
21:56
+2
Так и должно быть crazyА я вот ем… glass
Мерси rose
22:20 (отредактировано)
+1
Шикарный рассказ.

Начинался, причём, как классический безысходный рассказ про маньяка, несмотря на имеющуюся изюминку, но закончился неожиданно позитивно. Люблю, когда всё хэппи-эндом кончается — хотя бы для грибов, если не для людей.

Люблю грибы, кстати. Хотя говорят, что они не насыщают, только нагружают пищеварительную систему, причём значительно. Может, наговаривают.
22:24
+1
Мерси )) Хотя я больше склонен верить Хангри, что графомань crazy
А я вот тоже такие хэппи-энды люблю )) Не для людей…
Но про грибы я писал не как про еду. А по одной монографии, которая взбудоражила мое ксенофильское начало crazyЭто очень странная и коварная штука на самом деле…
22:32
Согласен, ведь люди тоже съедобны, но это же не ключевая наша характеристика.

По какой монографии, можно полюбопытствовать?
23:19
+1
Щит… Я вот сейчас сам в своей писанине усмотрел грани, которых не видел crazyМы едим грибы, но на самом деле они едят нас… Если бы Ангелину не вырвало, то сюжет бы развивался иным путем…

Ща кину в личку ссыль ) Может быть, тебе понравится. Но это не точно.
23:28
В этом суть хорошей литературы: читатели находят в ней то, чего не видит автор.

Если порассуждать, то это может быть связано с тем, что авторство чем-то похоже на рождение у женщин: нельзя этот процесс полностью назвать контролируемым и осознанным. Ковыряние в запятых при создании и прочем, это, контролируемый полностью процесс, но в остальном нельзя этого сказать.

В результате получившееся блюдо можно жрать не только в одиночку, но и вместе с автором, объясняя ему, что он имел ввиду. Иногда авторы с удивлением отвечают, что да, похоже именно это и имели ввиду. Короче, как на приёме у мозгоправа.

Насколько я знаю, это называется подтверждёнными фанатскими теориями.
Вадим Буйнов №1