Полуявь-2

Автор:
Д. Федорович
Полуявь-2
Аннотация:
Прошу не кидаться тапками: сам знаю, что рассказ сумбурен и не закончен. Собственно, и публикую для того, чтобы понять - стоит ли продолжать? Чё-то меня отвернуло от этого текста...
Текст:

Ловингард. Или Лохингард. И то, и другое название правильно.

Впервые мне дано название города, в котором я побывал.

Собственно, пустили меня не в сам город, а лишь в небольшой квартал, где расположен базар. Нечто среднее между суматошным южным рынком и тем сумрачным переулком, где Гарри Поттер покупал волшебную палочку. Моя же волшебная палочка сразу оказалась у меня в руке. Она вовсе не была похожа на палочку, скорее напоминала костяшку домино и была прозрачной. Глядя через неё, можно было видеть предметы и людей в их истинном виде. Например, Ромашка оказалась роботом, искусственным созданием, хотя выглядела как мопс с кошачьей головой, ошейник которого был украшен десятком коротких широких лепестков – кажется, голубого цвета. Она была открыта для доступа, даже цифровой код высветился по моему желанию, стоило лишь прикоснуться моей «доминошкой». Две строчки: цифры и ещё какие-то символы - группами через тире.

Хозяйка лавки была скрыта более плотно. Нет, суть её была хорошо видна, как и изменённое для невооружённого глаза тело, но доступа к коду не было.

Их было трое – Хозяйка, Продавщица и Ромашка, две женщины и искусственное существо. И ещё Путник – обычный прохожий с лицом обезьяны, не настоящей, а как бы загримированной под человека. Или наоборот – человек, загримированный под обезьяну. Он исполнял функции проводника и связного – так мне показалось. Но больше он занимался какими-то личными делами, появляясь и исчезая по своему усмотрению. С описанной троицей Путник держал определённую дистанцию.

Главной, конечно, была Хозяйка. Именно через неё шла связь с центром.

Я пишу «центром», потому что не знаю, как высказаться правильно. Но то, что Хозяйка связывалась с кем-то ещё и получала советы и указания – это несомненно. Впрочем, она и сама была наделена достаточно весомыми полномочиями, это чувствовалось.

Почему я оказался в Лохингарде?

Не знаю. Словно был сломан какой-то барьер, долгое время отстранявший меня от Полуяви. Создавалось впечатление, что ко мне присматривались, решая, как поступить, а потом вдруг что-то решили – и вот я снова здесь. Вернее, там. На протяжении периода, когда решалась моя судьба, у меня случались лишь короткие встречи с тёмными, когда я или безжалостно расправлялся с ними, или терпел достаточно сильные удары с их стороны, от которых, впрочем, оправлялся всё с большей скоростью. Наконец, произошла встреча, когда мы сосуществовали в одном месте и времени, не пытаясь причинить друг другу вред, а лишь настороженно приглядываясь друг к другу. Нет, это с моей стороны была настороженность, а они, суккубы и инкубы, источали осторожную, опасливую любовь – да они попросту не могли иначе, это у них в крови, это их суть и метод воздействия. Но, однако, их влечение было не в полную силу и поддавалось контролю с моей стороны. Мы как бы ходили по кругу, приноровляясь к положению и оценивая силы противника. Было их двое или трое, я – один. Кто и какие опыты ставил надо мной – или над тёмными? – не знаю, как не знаю, к каким выводам этот кто-то пришёл.

Как бы там ни было, воздвигнутый ранее барьер пал. Я снова мог путешествовать в Полуяви, при этом поднявшись на новый уровень: теперь я попадал не в случайные места, а в такие, которые выбирал сам. Так, за одну ночь я дважды побывал на «базаре» и пообщался с описанными персонажами – с перерывом во сне, во время которого написал стихотворение. Так бывает: иногда ночью приходят совершенно изумительные образы с готовыми рифмами.

Правда, зачем мне эта новая способность, я ещё не понял.

Казалось, Продавщица и Ромашка были озадачены моим вторичным появлением, хотя старались не подавать виду. Путник поглядел на меня ошалелыми глазами и прошёл мимо, сделав вид, что видит меня впервые. Хозяйка тут же скрылась в подсобном помещении и от общения отказалась наотрез.

Теперь я знаю, что это за новая способность... Она обоюдна. Теперь и они, из Полуяви, могут вторгаться в мой мир.

Сегодня я в компании ещё троих мужчин занимался упокоением кладбища. Это старое кладбище, теперь его размыла река, и работать довелось на воде. Приходилось действовать очень внимательно и осторожно. Даже коронный мой приём «не-бытия» не помогал: слишком уж их было много; для него сосредоточиться нужно, а это время.

Помогли молитвы. Работая, читал, какие знал – и успокоились. Ни тебе рук над водой, ни преследования. Вот как. А то ведь, бывало, гнались, да так, что еле на автомобиле оторваться удавалось – уже по суше удирали, да. Чья-то старенькая «Лада» – наверное, одного из партнёров. Позже вернулись, доделали. Качественно уложили, потом для проверки, так сказать, «на живца ловили» – проплыли с каким-то притягивающим амулетом – не моим, не знаю что за он – тишина на реке. Ну, пусть покоятся с миром. Сделано; расстались – и отдыхать.

А потом пришла Марина. Там как-то сразу чувствуешь, кто это – как будто человек представляется. Естественно, в Полуяви каждый выглядит не так, как здесь. Была она в тот раз молода, симпатична, и веяло от неё дружбой – ненавязчиво, не так, как от суккубов, те больше на чувственно-женское напирают. Появилась она в моём доме...

Да, у меня, оказывается, в Полуяви есть дом! Вполне себе обычная сельская хата, светлая, с занавесочками из старого хлопкового тюля, со старой, но вполне чистенько застеленной кроватью – не совсем в моём вкусе, но вот поди ж ты! Впервые это, чтобы у меня в Полуяви свой угол появился. Я украдкой осматривался, привыкал, а тут ещё надо было гостью принимать. Ну, познакомились ещё раз. Хотя, при следующих встречах – если они будут, такие встречи – знакомиться, возможно, придётся снова и снова. Полуявь-то постоянства не жалует. И это при том, что человека чувствуешь сразу – как такое может сочетаться с неузнаванием в новом образе, не пойму. Да там много непонятного, чего уж…

Ничего, обвыкли, разговор завязался. Удивило меня, что она движения праны не чувствует... Впрочем, у каждого свои приёмы. Показал ей, как с этой энергией работаю – не впечатлило.

А вот то, что для разговора ей языки знать не надо («я и так обхожусь») – насторожило. Вот не знаю почему – сам ведь, думается, такой, хоть с иностранцами ни разу не сводила судьба! – а насторожило. И только это лишь где-то в подсознании мысль проскочила о крестном знамении и молитве – ну, типа проверки – выкинуло меня из Полуяви мгновенно... Вот что это было – действительно встреча, или опять под меня тёмные копали?

А Хозяйку с Ромашкой больше не встречал. Никогда. Странно, конечно: для хорошей, занимательной истории нельзя, чтобы только-только появился герой – и исчез насовсем. Да ведь это не история, это Полуявь, там и не такое бывает. Вот и ломай голову: стоило ли вообще упоминать? Не знаю. А вдруг это для чего-нибудь нужно? Впрочем, и не «вдруг», это точно нужно было кому-то. Ну, тем, кто опыт делали и нас туда как лабораторных крыс запускали. Вот так и микробы в чашке Петри, наверное, рассуждают: интересовались нами, интересовались, а потом задвинули в тёмный угол и забыли. А что? Учёный опыт завершил, а как себя высеянная культура потом чувствует – кого заботит…

И ещё. Иногда замечаешь, что стоит начать думать в каком-то направлении – сразу тебе подсказки идут. То книга раскроется на нужной странице, то за спиной кто-то в разговоре фразу уронит, а ты понимаешь: вот он, ответ! Так вот, подсказки про Полуявь порой и в здешнем мире проскакивают, только их замечать надо. Стало быть, связаны миры-то наши, да ещё как. И миров-то, впрочем, не два и не три, больше. А во сколькие кому доступ открыт, опять же не мы решаем. Наше дело собой оставаться. Это самое главное, чтобы собой, а не приспосабливаться. По этому параметру наши способности мерят. Кто, значит, лучше держится, тот и молодец. Только и тут палка о двух концах: я, например, там вполне себе летать умею – не так скоро, как самолёт, но и не совсем уж неприлично. Что-то такое напрягаешь в себе – и летишь. Получается, конечно, да только забываешь о таком умении очень часто. Это и значит – инерция этого мира. Посещения-то коротки, пока приноровишься – уже и выкинуло. И сиди потом в нашем мире, пытаясь мысленно чашку поднять… Один раз получилось, правда, не с чашкой, а с ёлочной игрушкой. Стал я её на ниточке раскручивать – с расстояния этак метра в три. Один раз получилось, а потом как отрезало – ни туда, ни сюда. Ладно, думаю, этот опыт, значит, закончен уже. Кто-то лабораторную работу завершил или просто так прикольнулся над примитивным существом. Примитивным – это я про себя. А что? Часто задним умом бываю крепок: потом уж оптимальную стратегию поведения увижу – вот так, так надо было! – а поздно уже. Кончился опыт. И часто с позорным результатом, то есть в нормальном состоянии чего-то не сделал бы (или наоборот, сделал бы обязательно), а там сущность из тебя без рассуждения лезет, потому как логикой Полуявь и не пахнет, её сердцем воспринимать надо. То есть, самоконтроль слабенький. Так вот и выказываешь себя порой то трусом, то жадиной. А то и жестоким сверх меры. Потом, конечно, стыдно, а дело-то сделано, впечатление оставлено. Остаётся только надеяться, что те, опыты ставящие, поймут и простят. Если им не всё равно, конечно…

+3
61
21:37
+2
Ну, пространство (сцена) описано. Исходные данные заложены (ГГ, персы и всё-такое) Всё. Теперь историю надо. Приключение какое-нибудь :))
Загрузка...
Литбес №1