эпиграф

Автор:
Rediska
эпиграф
Текст:

Эпиграф

— Серьезное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
— А жизнь — это серьезно?
— О да, жизнь — это серьезно! Но не очень... ( Л.Кэролл)

Директор

Две тысячи лет ему снилась темнота, в ней звук от глухих ударов, деревянным молотом по гвоздю и звонкий хруст костей. Больше не в силах выносить этот кошмар он проснулся, обреченный на новый день. Больной, несвежий человек сел на постели. Узкая железная койка со скомканным бельем ободряюще пискнула в ответ. Он осторожно опустил на пол худые ноги в шерстяных носках и открыл глаза. Из бойницы маленького окошка под потолком пробился смелый солнечный луч, осветил кордебалет пылинок и, упав на кучу золота, весело рассыпался искорками, красивыми и бесполезными. Монетки, кубки, украшения, слитки собирались в тусклые барханы золотого хлама покрытого пылью. Между ними расчищены узкие тропинки. В застиранной ночной рубашке, едва волоча ноги, он побрел умываться, стараясь не касаться металла. По пути открыл холодильник, достал трехлитровую банку, заполненную на треть, и глотнул прямо из горла, по небритому подбородку потекла тоненькая багровая струйка.

Зеркало в ванной смотрело на него отражением высушенного старика, которое постепенно наполнялось жизнью.

– Ну вот, хоть на человека похож, даже слишком,- теперь из зеркала ему ухмылялся уже немолодой человек, чуть ниже среднего роста, худощавого телосложения, с перечными волосами, короткой стрижкой, смуглый, но бледный, покрытый патиной времени, с чувственным ртом и черными глазами. Вот эти глаза и заставили бы вас остановить на нем взгляд, они очень блестящие, слишком молодые и живые, они всегда смотрят на человека с животным любопытством сытого хищника. Он тщательно тер шею в безнадежной попытке смыть сизый след от ремня. Вот уже скоро две тысячи лет назад, на прощенье, жизнь подарила ему это сомнительное украшение, с тех пор он не знал ран и увечий.

В старомодном, но очень хорошем костюме, явно сшитом на заказ, с импозантным шейным платком, в тон белоснежной рубашке. Уверенной походкой хозяина, едва опираясь на резную трость, он шел по пустым коридорам Пулковской обсерватории, которая 1937 года была его домом. Он прошел мимо своего рабочего места- пустой каморки сторожа. Изнутри к стеклу прислонилась бронзовая, как на памятниках, табличка: «консьерж Ян Полуэктович Вырин». Слово «консьерж» было напечатано на полоске золотистого аракала, и аккуратно заклеивала другую надпись, выгравированную на самой табличке. За стеклом на столе прощально мигала пустая кофеварка, стопка листов исписанных формулами с красными исправлениями потянулась за редактором, а нераспечатанный конверт таял, словно никогда здесь и не лежал. Ян Полуэктович подошел к парадной двери, привычно открыл и вышел навсегда.

«По следу» Летов, Вагнер танго смерти

Меня найдут по разорванным клочьям
На цепких стенах бесславного коридора
Меня найдут по зеркальным пещерам
набитым нераспечатанными подарками
По запаху протухшего ожидания
По любви, прочно засохшей на дне стакана.
Мой путь обнаружит каждый —
Ведь я не оставляю следов
На свежем снегу.

Другие работы автора:
+2
53
23:18
Не понял что и о чем. но почему-то понравилось.
12:37 (отредактировано)
спасибо) каждый день постараюсь выкладывать по главе)))
Загрузка...
Илона Левина