Мясо

Автор:
Tetradodecaedr
Мясо
Аннотация:
— Ты же говорил мне все правильно, а я не понимал. Теперь только понял.
— Что? О чем говорил?
— Каждый для своего дела полезен. Кто-то мир красотой кормит, а кто-то — детей.
Текст:

«Где ты здесь увидел мясо?» — Хозяйка квартиры отгоняла слюнявого пса от стола, на котором готовился обед.

Сидя в соседней комнате, я часто наблюдал за сценой кормления толстого Сибара, скулившего знакомую песню и крутившегося между ножками табуреток. Когда хозяйка готовила котлеты, Сибару доставалось несколько лепешек фарша. Но сегодня мяса не было — только рыбные консервы.

Сибар обернулся и посмотрел на меня. Пес медленно заковылял в мою сторону, мягко толкнул мокрым носом руку, которую я свесил с кровати, и громко зевнул.

***

Синтезатор прерывисто свистел и мычал, раздражая мой слух, но я продолжал складывать аккорды в нелепую мелодию. Концентрация утекала сквозь пальцы, окрашивая белые и черные клавиши в темно-фиолетовый бездарный оттенок.

Мне казалось, что вдохновение навещает меня, когда я оставался в квартире один, наполняясь абсолютной тишиной. Но сегодня получалась бессмысленная дрянь.

Я отбросил синтезатор в коробку, закрыл крышку ноутбука и откинулся на диване. Достал телефон и проверил сообщения. В сети не было никого, и я точно не знал, где и как могу переждать скучный вечер.

***

В моей голове между рациональным движением по ступеням жизни и творческим обособлением в поисках оригинальности образовалась яма. Я часто скатываюсь в нее, пропадаю на несколько часов или дней. Потом с трудом карабкаюсь назад, уставший и потерянный.

Спустя два с половиной десятка лет я так и не решил для чего жить. И поэтому тщетно пытаюсь построить мостик над ямой, но каждый раз либо мне не хватает знаний и инструментов, либо силы воли, либо желания.

***

Хозяин квартиры пришел с работы на час раньше. Я по-прежнему сидел в своем углу, выставив перед собой на столике цифровое пианино. Музыка не слышала моих идей, а я не уважительно стучал по клавишам, собирая шаблонные куски в едва различимый образ желанного мотива. Но потом что-то разрушало выставленный строй, какой-то бунтарский нелепый такт взвизгивал и убивал настроение композиции. Мысленно я стирал музыкальный некролог и начинал с самого начала.

Хозяин квартиры был намного старше моего покойного отца, а его единственный сын был младше меня. Мальчик часто просил меня сыграть для него на «пианинке», и его безудержная энергия оседала на моей коже, заставляя с новой силой, искать спрятанные, еще не созданные мелодии.

Я встал с кровати и вышел к раковине. От долгой и усердной игры на синтезаторе, лицо стало на ощупь сальным и жирным, пот прочерчивал дорожки на лбу.

— Ты снова мучаешь свою музыкальную доску?

Хозяин квартиры был спокойным и добрым человеком, и относился к моей беспрерывной игре на синтезаторе с наивным удивлением. Он, по его словам, ничего в поэзии и музыкальном бряканье не смыслит, но «каждый для своего дела пригождается. Кто-то кормит детей, а кто-то — мир красотой».

Хозяин был высоким, немного неуклюжим, и толстым, таким же, как его пес Сибар. Всю свою жизнь этот человек работал руками и спиной, не имея ничего против простого зацикленного монотонного существования. Я пытался понять его, но мысли всегда скользили в неправильных направлениях, застревая в тупике.

Смыв усталую физиономию, я вышел в кухню:

— Скорее, наоборот, это она мучает меня

— Что говоришь? - Мужчина не расслышал, поднимая пакеты с пола и выставляя их на столе

— Музыкальная доска мучает меня, а не я ее

Хозяин хрипло рассмеялся и выложил из пакетов десяток банок с мясными консервами. Он улыбнулся, скрывая усталую тревогу:

— Сегодня снова на подножном корме

— Но как же ваши жена и сын? Они давно не ели настоящего... - Я запнулся на полуслове - .. мяса

— Не волнуйся, они привычные. Не в первый раз голодаем. Лучше помоги мне разложить консервы.

Мы принялись складывать банки в холодильник.

***

Однажды я услышал музыку во сне и после пробуждения лихорадочно искал ноты, чтобы воспроизвести услышанное. Спустя полчаса последние напоминания о том волшебном звучании испарились, и я устало терроризировал пианино, смешивая хаотичные звукоряды.

В пятнадцать лет, подражая виртуозам, я заставлял мелодировать свою старую 24-клавишную доску, не задаваясь смыслами и значениями. В двадцать лет, я почувствовал, что время убегает, а вместе с временем мечты растворяются и перекрашиваются в бледные оттенки. Поэтому я посвятил себя поискам музыкального существа, которое бы ответило на вопрос моего рождения.

Сейчас, я слепо бьюсь в какие-то невидимые стены фрустрации и сомнений, как бешеная муха бьется в оконное стекло. И хотя я, опережая собственную глупость, движусь по дороге поисков, я так до сих пор ничего не нашел.

***

Сибар лежал, одной частью своего тела занимая коридор, ожидая возвращения хозяев. Хозяйка уже была дома, стирала подстилку Сибара, поэтому пес был вынужден перебраться на грязный пол возле входной двери. Я вернулся с работы и, не дожидаясь ужина, спрятался под одеялом. Вскоре заснул.

— Ты спишь? — Голос хозяйки проник в холодный сумрачный туман, в котором я ходил по несуществующему городу с безлюдными улицами, и был спокоен и умиротворен. — Помоги мне пожалуйста, отодвинуть шкаф.

Окутанный дремотой, я надел майку и пошел за хозяйкой в главную комнату. Мы отодвинули шкаф, хозяйка выскребла целый мешок пыли и собачьих волос, и мы задвинули шкаф назад.

— Собираешься сегодня вечером куда-то?

Я не сразу понял, что вопрос относился ко мне.

— Нет. Сегодня никуда не пойду

Хозяйка наигранно хмыкнула, обтерла мокрой тряпкой пыль с книжных полок. Не оборачиваясь, с повелительным дружелюбием проворчала:

— Пойдешь сегодня с мужем на сбыт уценки

— Уценки?

— Ты же уже один раз с ним ходил? На рынок в подвалы в кирпичных зданиях?

— Да, ходил. Там с ним и встретились впервые.

Хозяйка хмыкнула повторно и больше ничего не произнесла, методично стирала пыль с мебели.

Сибар радостно залаял, когда услышал звук открывающегося замка. В квартиру вошел хозяин, держа худого сынишку за руку. Хозяин раздел мальчика, повесил его курточку на вешалку, затем погладил танцующего от возбуждения Сибара.

Я вышел в кухню и поймал решительный взгляд хозяина. Он, не снимая ботинок, молча кивнул мне, чтобы я одевался. Сам же мужчина вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

***

У меня от природы были огромные руки. Стройный и высокий отец с ручками-спичками всегда говорил, что такие могучие ручища достались мне от деда. Тот тоже был невысок ростом, но коренаст. А медвежьими руками мог черенок лопаты надвое разломить.

Я же лопаты не ломал, а с детства увлекся музыкой, и всегда страдал из-за своих огромных ладоней и пальцев, которые только на второй год моего самообучения фортепиано смогли подстроиться под миниатюрные черно-белые клавиши и научились попадать по нотам. А я наконец-то сыграл свою первую мелодию.

Свое страстное увлечение музыкой от родителей я скрывал. Боялся, что они вышибут мне мозги, когда узнают. Мать не уставала повторять: «С такими руками можно, наверное, гвозди гнуть. Пошел бы автомехаником или лесорубом работать. Вон, какой здоровенный детина!»

Но только в глазах родителей, я был «здоровенным детиной», на самом же деле, ростом я не вышел и был ниже среднего, почти карлик. Но с огромными плечами и бицепсами. Мне даже штангу не надо было тягать — мои руки обросли мышцами и мясом еще в утробе матери.

Друзей у меня было немного, но я не скучал. Говорил отцу, что иду играть в футбол на площадку, а сам прятал в рюкзак синтезатор и бежал на чердак полу-заброшенного дома, где пахло кислой похлебкой, тягучим табаком и самогоном — по ночам здесь собирались бездомные, но до заката чердак пустовал.

Шесть лет подряд я пропадал в поисках своего музыкального образа на провонявшем алкоголем, мочой и старостью чердаке, пока тот не сгорел. Затем, я сбежал из дома и уехал из города, ничего не сказав родителям. Десять лет прошло, когда узнал, что отец умер. Но на похороны не приехал — не знал, о чем с покойником говорить.

Отец меня никогда не бил, а мать постоянно. Лучше бы она первой померла, тогда бы вернулся «здоровенный детина» в дом родной. Возможно, отец меня простил бы, ведь всегда же прощал.

Но слишком много времени прошло, и «дом», и «семья», стали для меня теперь не имеющим гармонии звуком, тем самым неправдоподобным шипящим звуком, который извлекают из беззубого рта дети-беспризорники, которые не умеют свистеть, но пытаются подражать старшим.

***

Деревянные конструкции самодельных прилавков прятались под грязными простынями, скамьи стояли одна поверх другой, столы с въевшимися пятнами крови были задвинуты в темноту.

Какой-то странный невысокий смуглый парень с безумными глазами окликнул меня «Шибатый», спутав с кем-то. Хозяин шел рядом, и с суровым спокойствием велел мне не крутить головой по сторонам.

Подвальный рынок был почти мертв. Несмотря на глубокую ночь, подземный этаж освещался бледными люминесцентными лампами, неуклюже свисавшими на хлипких проводах.

— Негусто сегодня на ярмарке, - устало промычал Хозяин, - Запоминай дорогу, на всякий, а то в этих лабиринтах.. заплутаем.

— Хорошо - Ответил я.

Мы петляли вокруг деревянных столов, зачем-то поставленных на дыбы, старых автомобильных покрышек, пластмассовых ящиков с чем-то протухшим внутри, пустых металлических бочек, канатных тросов, аккуратно обогнули грязную лужу с плавающими останками голубей, протиснулись в дыру в стене из гипсокартона, и затем подвал закончился. Мы вышли в узкий коридор.

Где-то впереди доносился злой утробный смех, неразборчивые пьяные голоса и глухое блеяние, очень похожее на человеческое.

Но мы не пошли навстречу голосам, а свернули в еще более узкий проход, спустились по ржавой винтовой лестнице и оказались в другом темном коридоре. На полу лежал старый матрац, заляпанный кровью и рвотой. И весь пол коридора был покрыт узором крупных красных пятен.

— Когда зайдем, стой молча и слушай. Если повезет, уйдем не с пустыми руками.

— Ну, я же не первый раз здесь

— Знаю, знаю. Просто, напомнить не грех

Хозяин толкнул металлическую дверь, заглянул внутрь комнаты, не спеша прошел внутрь. Я шел следом за ним.

В комнате с голыми цементными стенами было окошечко, как в кассовой будке на вокзале. Из окна на нас щурил глаза лысый плешивый мужичинка. Хозяин подошел к нему вплотную, и они вполголоса начали о чем-то разговаривать.

Я стоял у входа, придерживая железную дверь, и прислушивался к каждому скрипу, крику, стуку, которые доносились сверху. Хотя я приходил в это место неоднократно, руки почему-то недоверчиво дрожали.

— Ну, нету у меня мяса, мил человек, даже собачьего нет. Хотя с собачьим ито проще.

— Выручи по старине, неужели совсем ничего нет. Ни импортного, ни своего?

— Говорю ж, пусто все. Законы, слышал, усилили. Теперь-то еще жестче вся контрабанда. Разрешили таких, как я, и как ты, вообще стрелять на месте.

— А будет когда, известно?

— Неа, сейчас кризис. Опасно товаром светить, даже здесь в дремучем подполье.

Разговор длился недолго и вскоре завершился безрезультатно. Хозяин, потемневший от неудачи похода за «уценкой», весь обратный путь шел молча, с мыслями уйдя в себя, причмокивая и приговаривая «ну, и ну».

Когда поднялись наверх в светлый подвал, встретили пьяницу, сидевшего на покрышках с осоловелыми пустыми глазами. Он бормотал что-то, поглаживая свое голое плечо.

Хозяин взглянул на него и злобно сплюнул на пол:

— А говорят, мяса у них нету.

***

Ночью Сибар спал со мной в комнате. Точнее, спал только Сибар, а я мучал пианино, сочиняя бездарные музыкальные кульбиты, которые высоко прыгали, изящно крутились в воздухе, а затем с костлявым хрустом разбивались.

Сквозь наушники слышно было периодические глухие шлепки — Хозяин в качестве акта воспитания бил свою жену. Бил он всегда в пузо или грудь, никогда не бил по лицу. Поэтому я никогда у Хозяйки синяков не видел — скрывала хорошо. Но удары и ругань отчетливо сотрясали полночную квартиру, поэтому только Сибару удавалось заснуть. Пес лежал мордой в моих ногах, согревая мне пятки своим спящим дыханием.

Если бы был Хозяин моим отцом, я бы срочно остановил побои. Мой отец мать никогда не бил. Мать сама била отца, сильно, с задором, и лицо не щадила, а отец терпел. И чего терпел? Неизвестно. Но уже все — дотерпелся.

Развивая свои неторопливые мысли, я нашел необычную мелодию, стал вытягивать ее, развивать, крутить по всякому, но вскоре отбросил, и начал сначала. «Все не то, все не так. Нет никакой оригинальности. Где оригинальность? Нет».

Мяса нет, и оригинальности нет. Хотя, по словам Хозяина, мяса хоть отбавляй: по улицам ходит, в подворотнях валяется, в метро катается.

Помню, когда первый раз встретился с Хозяином на рынке в кирпичных зданиях, завязался у нас с ним разговор. Странный, неправдоподобный разговор:

— Как же это, парень, животных руками так просто разделываешь? И совесть не мучает?

— Так они же мертвы уже. И я не кого не разделываю, для этого тут мясник есть. Я выкладываю готовые куски на прилавок.

— А, ну да. А мясо: мясник приносит или ты сам берешь откуда-то?

— Нет. Привозят ребята. За этим начальник следит, а мое дело - иное.

— Значит, ты не видишь, чье мясо тебе дают на прилавок?

— Нет, не вижу. А какая разница, чье оно? На прилавке все одинаковое.

— Хм, согласен, с этим не поспоришь.

***

Мои музыкальные старания оборвались громкой грязной руганью, с которой я обратился к самому себе, критикуя неуклюжую игру на пианино. Мелодия волшебно расплескалась по телу, стенам комнаты, но ее гнилой фальшивый цвет разочаровал меня. Я бросил играть, и со злостью швырнул синтезатор на пол.

Странное чувство усталости и глупости. Последние пару дней, сколько бы я не пытался выдавить из своего безмозглого черепа хотя бы капельку воображения, ничего не получалось. Музыка больше не ласкала меня, а сверлила непрекращающейся дрелью. Раньше подобного не было.

Я часто изрядно уставал от работы и не притрагивался к музыкальному инструменту. Еще чаще, я играл по несколько суток непрерывно, путая день с ночью. Но никогда еще собственная неумелая музыка не вызывала у меня раздражение и неприкрытую ненависть. Ненависть к тупому и бессмысленному прожиганию времени.

Впервые за долгое время, в голову пришла жестокая мысль: я потерял так много времени, гоняясь за чем-то эфемерным и выдуманным. Какой-то музыкальный секрет вечности врезался мне в голову и не давал спать по ночам. Но только, кажется, не было никакого секрета, а только лишь глупая молодая наивность.

Музыка, для которой я с детства посвятил себя, предательски начала доводить меня до бешенства.

Играть на синтезаторе было невмоготу.

Я спрятал цифровое пианино под кровать, отодвинул шторы, разогнав полумрак в комнате, и принялся думать.

***

Хозяин и хозяйка были «натуральными мясоедами», так, по телевизору, чтобы не пугать больных, беременных, детей и стариков, называли каннибалов.

Семья, разрешившая мне снимать у них пустовавшую комнату, всю жизнь скрывает «мясоедскую» правду от соседей. Когда я только заселился к ним, скрывали и от меня.

За последние пять или шесть лет слишком много появилось «мясоедов» среди людей. Ученые исследуют, считают, головы расшибают, но понять до сих пор не могут, чем вызвана такая социальная катастрофа.

Хозяин говорит, что нет никакой катастрофы: на самом деле, просто люди меняться стали, естественный отбор пришел. До появления «мясоедов» ученые только и кричали, о перенаселении, о медленной смерти планеты, о деградации общества. А сейчас, все СМИ твердят, что резкое увеличение каннибалов почти вшестеро уменьшило население планеты. И нет больше умирающей планеты и деградации, Земля выдохнула спокойно.

Я к словам Хозяина отношусь иронично, с пониманием, но с шуткой. Не может быть, чтобы люди вдруг стали питаться себе подобными только из-за угрозы перенаселения. И не верю, что «мать-природа» устроила такое представление, чтобы защититься от глупости людей. Здесь, что-то сложнее, глубже. Но разбираются в этом пусть великие умы, а невеликие умы, если много думать будут, с ума сойдут. Проблем и без этого хватает.

Например, вот проблема: численность каннибалов растет, а мяса не хватает, всех мясоедов не прокормить. И даже, если прокормить можно было, то как людей делить на людей и на пищу. Одни живут, что бы за счет них кормились другие, а другие «немясоеды», которых тяжелая участь обошла стороной, живут так, будто нет никакой каннибальской катастрофы. Как определять, кто имеет право жить, а кто на корм ради спасения человечества пойдет? Неизвестно. И снова неразрешимые вопросы.

А кто право давал стрелять каннибалов, если застанешь их на месте непосредственной продажи/покупки человечьего мяса? Правительство, или звонкие активисты, борющиеся за права человека нормального? А человек ненормальный? Виноваты ли «мясоеды», что их ничем кроме «натурального» мяса кормить нельзя? А, может быть, виноваты.

От сложных мыслей, у меня разболелась голова. Я уже неделю не доставал пианино, но сейчас снова вспомнил про свои псевдомузыкальные помыслы.

Решил попробовать снова, достал музыкальную доску, подключил к ноутбуку. С небывалым энтузиазмом попытался изобразить уникальную музыкальную фигуру, чтобы успокоиться, но магия музыки снова вылетела в окно, нецензурно выругавшись на меня. Я выругался в ответ.

***

На следующий день, несмотря на протесты мальчика, съели Сибара.

Сын Хозяина, из-за недостатка «натурального» мяса, которое мы не смогли достать на рынке, очень сильно похудел и сделался весь бледный и мертвенький. Хозяин с Хозяйкой долго ругались, соображали, что делать. Скрепя сердце было решено зарезать пса.

К сожалению, мясо Сибара не было человечьим и только частично решило проблемы.

Сын Хозяина сначала ничего не знал про скормленное ему собачье мясо. Ел с завидным аппетитом. Но, когда пес, который по словам Хозяина сбежал во время прогулки, не вернулся через пару дней, мальчик заплакал. И проплакал, не переставая, почти сутки.

Потом они с Хозяйкой, не дожидаясь меня или Хозяина с работы, пошли по району в поисках сбежавшего Сибара. Не нашли, и сынишка сделался еще бледнее, и еще мертвее.

В холодильнике тем временем лежали целые куски замороженного Сибарового мяса.

Когда мальчику очень серьезно рассказали правду, заверив, что по-другому поступить не могли, ребенок отказался есть оставшееся собачье мясо и родителям запретил. Но, несмотря на плаксивые протесты, Сибара доели.

Хозяин после этого еще не раз ходил в те подвалы. Меня с собой уже не брал. Говорил, «опасно пока разгуливать вот так». Он одевал вязанную шапку, натягивал ее почти на глаза, закрывал рот и нос черным шарфом, и уходил на всю ночь.

Возвращался под утро, уставший и голодный. Ругался с самим собой на кухне, кашлял, курил отвратительные папиросы, дым которых обжигал ноздри. Или сидел в тишине, громко булькая, в полусонном состоянии доедал холодную отвратительную похлебку из собаки.

Однажды, вернувшись с работы, я застал сцену насильного кормления ребенка. Хозяин крепко держал сынишку на коленях, обхватив маленькое туловище одной рукой, а другой — проталкивал в рот ложку с супом.

— А ну ешь! Не поешь — худо будет!

Я переоделся, взял спортивную сумку, засунул во внутренний карман куртки телефон, и тихо вышел из квартиры.

Впервые за несколько лет, ночь я прожил вне стен своей темной комнаты.

***

Возле дыры в стене из гипсокартона на четвереньках ползал мужчина и очень убедительно блеял. Затем его стошнило чем-то синим на пол.

В этот раз, никто не перепутал меня с неизвестным «Шибатым», и кроме человека-овцы, я никого не встретил в подвальном рынке. Вспоминая дорогу, по которой Хозяин вел меня на нижние подподвальные этажи, я думал над своей неправильной спонтанной идеей. Я заставил себя перестать думать, потому что больше не доверял собственным мыслям.

Я выбрался в коридор с запачканными красными пятнами и бесцеремонно завалился в комнату с голыми стенами и крохотным окошечком. Из полукруглого отверстия на меня выглянуло удивленное лицо лысого продавца «уценкой».

...

— Мне вот какая идея пришла ...

Я в общих чертах изложил свою бескомпромиссную нездоровую мысль. Лысый молча выслушал меня, почесывая затылок, и, когда я закончил, громко выпалил:

— Эге-ге, парень, да, ты дурак! - Я ничего не ответил, только пожал плечами - Есть, наверное... Есть в твоих-то словах, конешно, здравый умысел. Только, дико это все как-то, мил человек. Дико!

— А то, что человек все десять лет жизни мечтает вырваться из духоты вторичных мелодий и звуков, не дико?

Лысый слегка разинул рот, почесал подбородок, взглянул на меня, как на диковинного зверя:

— Извиняй, чтой-то я тебя не понимаю, странный ты, мил человек, очень странный. Вот, что скажу.

— Ну, и? Поможешь или нет?

— Помогу, только потом уеду отсюда. А ты молчок обо мне, понял? Устал я от дикости этой. Жить не могу.

— Но жить надо...

Эпилог

В прихожей никто не встретил меня. Пришлось, облокачиваясь на здоровую руку, снимать обувь.

Хозяин медленно, переваливаясь всем телом, как толстый маятник, вышел из кухни со стаканом чая в руках. И застыл, выпучив глаза.

Несколько долгих секунд он не мог ничего произнести, из его рта выходил густой осязаемый воздух. Он уронил чашку, посмотрел на разливающийся на полу чай, а затем снова взглянул на меня:

— Это как же так! Что-же ты!? Как же ты теперь без руки на музыкальной доске своей будешь? Не сможешь же теперь!

Я поставил обувь у двери и передал Хозяину спортивную сумку, внутри которой лежала запакованная замороженная рука. Взглянув на Хозяина, я спокойно произнес:

— Ты же говорил мне все правильно, а я не понимал. Теперь только понял.

— Что? О чем говорил?

— Каждый для своего дела полезен. Кто-то мир красотой кормит, а кто-то — детей.

Хозяин молча, с почти понимающим, но надломленным видом, обнял меня. Совсем сгорбившись, вернулся на кухню с спортивной сумкой в руках.

Анестезия проходила, возвращалась боль, и культя начинала тоскливо ныть, приглашая меня скулить вместе с ней.

Я сел на кровать в комнате и представил себе Сибара. Пес сложил морду на лапы, развалившись у входной двери на подстилке.

Он приподнял голову, посмотрел вокруг. Не найдя ничего занимательного, лениво зевнул, вздохнул о чем-то своем собачьем, подтянул задние лапы поближе к морде, и заснул, мечтая, как утром Хозяин поведет его на улицу.

0
195
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Литбес №1