Сын Тенгри

Автор:
vasiliy.shein
Сын Тенгри
Текст:

отрывок из повести: " Орда."

    Ночь уходила. Великий Тенгри уже оседлал своего могучего коня: еще немного, и они отправится в долгий путь. От востока на запад. Туда, где заканчивается степь и начинаются бесконечные, мертвые пустыни. Будут медленно подниматься по небесной тропе над синими горами и прозрачными реками. Доскачут до края земли, разожгут подлунные костры. Тенгри привяжет крылатого скакуна к Железному Колу, высыплет под его алмазные копыта звездную пыль: пусть ест, набирается сил…

Тишину разорвал резкий, призывный крик совы, и сразу, степь отозвалась гулом. Он наплывал из размывающейся темноты на стоянку гоолов: храп и натужное дыхание сильных коней, земля мерно гудит, вздрагивает мелкой судорогой под ударами жестких копыт.

Гоолы заметались, взвилось пламя в кострах, но было слишком поздно. Танги смели вынырнувших из ночи всадников, разметали их своей плотной массой, выбили из седел, втоптали в жухлые степные травы и ворвались в кочевье. 

Распаленные кони яростно отбивались от лохматых псов. Взвизгивали, били задом, тянулись к врагам крупными зубами. Степные волкодавы гоолов сражались за своих хозяев насмерть. Озверевшие танги рубили, секли, отчаянно сопротивлявшихся воинов, мечущихся в панике людей. Воздух вспарывали стрелы: редкая, не находила своей жертвы.

…Когда золотой шлем Тенгри показался из-за плоских вершин далеких гор, все было кончено. По разоренному кочевью сновали победители, добивали раненых, сгоняли к островерхой повозке уцелевших женщин и детей, старых убивали сразу.

Чуть поодаль рвутся привязанные к волосяным арканам кобылицы. Гоолы не успели их подоить. В пылу схватки разметали изгородь, в которой стояли отбитые на ночь жеребята. Испуганные сосунки жались под брюхо матерей, искали мягкими губами атласные, набухшие сладким молоком, соски. Кобылы вертелись, принюхивались к запаху крови и дыму костров. Везде пахло смертью…

Дондоол-багатур стоял у раскрашенной повозки с ковровым шатром, с любопытством осматривал ее, кривил в усмешке толстые губы. Левый глаз белый, зарос толстой коркой бельма, но вождь тангов все видит. Невысокий, тяжелый, прочно стоит на кривых ногах, похожий на квадратную глыбу. Голова круглой шишкой, как казан. Бычья шея вросла в мощные плечи. Широкое пузо перетянуто крепким поясом, на нем тяжелый меч, взятый в бою в далекой стране Цинь. Сегодня нойон не вынимал его из ножен: послушные воины все сделали сами.

Веки пухлые. Из щелки смотрит желтый глаз. Дондоол доволен. Сегодня уничтожен последний род гоолов, пришедших в его степи из далекого севера, говорят, от самого Священного Озера Баахгол.

Но багатуру нет дела до чужих святынь. Он послушен только Тенгри и выполняет его волю, которая сказала ему – иди, и уничтожь своих врагов. Только тогда, твой народ приумножится в безопасности и сытости.


…Воины подволокли пленника, швырнули под ноги нойона. Но тот на него не сморит, шевельнул рукой, дал знак. Жалобно запричитали, взвыли женщины, у которых выхватывали младенцев. Танги разворачивали пропахшие кислой кожей свертки, вглядывались. Девочек швыряли отупевшим от страха матерям. Мальчиков брали за ногу и били об высокие колеса священной арбы гоолов: по занозистым доскам стекали густые капли слизи, смешавшиеся с черной кровью сгустки мозга младенцев.

Женщины отчаянно вырывали у врагов своих детей. Танги хлестали плетками по вытянутым рукам, оставляли багровые рубцы на страшных, искривленных плачем и ненавистью лицах матерей, смеялись, скалили желтые зубы. Ловко выдергивали из толпы мальчиков, и тут-же, на глазах обезумевших женщин, деловито перерезали им глотки. Над лужами сгустившейся крови кружили тучи проснувшихся мух: зеленые, толстые, ползали по трупам, вязли лапками в липкой крови, пили хоботками жидкую сукровицу, откладывали в разверстые глаза бледные пучки мелких яиц.

…Пленник лежал неподвижно, шевелил разбитым ртом, бормотал, монотонно, тоскливо. Нойон скосил на него глаз, презрительно сплюнул.

- Вспомнил своего бога? – насмешливо спросил пленника. Не дождавшись ответа, продолжил: - Зачем ему молиться, если он не помог тебе? А? Или он возродит твой народ, который я истребил по воле Вечного Неба?

Отвернулся, спокойный, уверенный. Подошел к повозке, поелозил пальцем слизь на колесе. Сунул в рот, пососал, сладко зачмокал толстыми губами.

- Твой бог должен быть доволен. Я принес ему настоящую жертву.

- Мой бог не принимает кровь! – прохрипел пленный: - Он сам, отдал свою. За тех кто с ним...И за тебя тоже...

- Ай, ай, ай! Какой глупый у тебя бог, взял и умер за меня! А мне ничего не сказал! Наверное забыл! А? – заулыбался нойон. Подошел к сжавшимся в страхе женщинам и девушкам. Высмотрел одну, ткнул пальцем. Стоявший рядом воин схватил ее за тугие косички, поволок в пустую юрту гоолов. Вождь снова зачмокал губами, почесал мотню широких штанов из мягкой кожи жеребенка: скоро он придет в эту юрту.

- Твой бог маленький. Поэтому живет в такой дрянной кибитке, которую вы таскаете за собой. Вы обижаете его, не даете ему крови и мяса. Разве он будет сильным от ваших песен? Вы ласкаете его как женщины! Мой бог – могучий! Вот его дом! – нойон обвел рукой светлеющее небо, степь, далекие горы: - За ним можно скакать на самом быстром скакуне целый месяц, и все равно, никто не доедет до края его дома. Вот, какой сильный…

- Он отомстит тебе! – пленник плевался сгустками крови, кашлял, тяжело, натужно.

- Как? – удивился нойон.

- Мой народ уже у него, на небе! Там много радости, мяса и свежего молока от белых кобыл. А ты и твой род, уже прокляты! Попадете в страшную яму. Ваши живые трупы будут пожирать чуткуры и шулма. Днем они будут объедать твое мясо, а ночью оно нарастет снова: и так без конца…

- Ты сказал, что там есть ночь? Это хорошо: значит и там, есть мой бог. Тэнгри сильнее ночи. Видишь, он уже выехал из-за гор! Это хорошо! – снова повторил Дондоол-нойон: - Значит, я снова буду убивать вас, когда уйду в небо!

Он смеялся, цикал слюной через редкие зубы.

- А ты пойдешь к своему народу! Эй! Привяжите его к оглоблям священной повозки. Поднимите выше! Пусть смотрит, как помогает их добрый бог.

Пленника схватили. Подтащили к концам оглобли, привязали. Натужно ухнув, танги опрокинули повозку с кибиткой назад. Пленник взвился вверх. Повис на вывернутых руках, жадно хватал ощеренным ртом теплый, провонявший кровью и навозом воздух.

Из-под опрокинутой повозки выскочил незамеченный тангами мальчик, побежал в степь. Катился, как круглый курай, перекати поле. Сопел, плотно прижимал локти к бокам, усердно семенил ножками, путался в полах мехового халата.

Танги смеялись. Тенькнули кривые луки. Но стрелы летели мимо, только один, молодой парень, решив показать свою удаль, сбил с головы ребенка косматый треух. Мальчик не оглядывался, бежал изо всех сил.

Рядом с нойоном его сын, немного старше беглеца. Отец покосился на него. Тот понял. Неторопливо стянул со спины колчан, перебрал стрелы. Взвесил в руке одну: толстую, с тупым каменным наконечником. Таким, хорошо бить птицу и жирных тарбаганов: стрела не убивает, глушит. И можно перерезать ножом горло добычи, разбрызгать капли горячей крови в жертву Вечному Небу.

Сын Великого Тенгри

Танги замерли, затаили дыхание. Беглец уже далеко, трудно в него попасть ребенку, даже, сыну вождя. Следили, как высоко поднимается к небу стрела на тугой тетиве из овечьей кишки. Сын нойона старательно целил, поднял лук еще чуть выше. Тетива щелкнула о бронзовое кольцо на большом пальце левой руки: черная стрелка перечеркнула синее небо…

Воины одобрительно загудели. Маленький воин бесстрастно забросил колчан за спину и поковылял в степь. Тяжелый наконечник ударил сыну голов между лопаток, сбил его с ног. Он лежал, таращил узкие глазки, шевелил непослушными руками и ногами.

Стрелок наступил ему на спину, озабоченно засопел. Засунул в липкие ноздри мальчугана два пальца, рывком задрал лохматую голову, неспешно провел по горлу острым ножом.

Кровь вялыми толчками выплескивалась из черной дыры, быстро чернела, сгущалась, застывала. Победитель нагнулся, тщательно вытер лезвие об халат трупика. «Тарбаган!» - сказал он, толкнул сапожком тело, и важно пошел прочь. Переваливался с ноги на ногу, подражая походке отца.

На бронзовом лице нойона не дрогнул ни один мускул: он не женщина, воин. Никто не должен видеть, как он любит своего сына, и гордится им.

Подошел к подвешенному пленнику. Вынул нож, бесстрастно провел им чуть выше заросшего черным паха. Сунул в разрез пальцы, вытащил скользкую веревку перламутровой кишки, слегка потянул к низу.

Пленник судорожно выдохнул, втянул в себя резко обозначившиеся ребра, замер в каменной судороги черной боли.

- Так будет хорошо! – удовлетворенно сказал нойон: - Мы уйдем, а ты останешься. Будешь смотреть, как с каждым вздохом вываливаются твои кишки: долго, очень долго. Потом вернутся собаки, и будут драться из-за твоих внутренностей, горячих, вкусных. А ты, будешь сердиться на них, и молиться своему богу. Хорошо, что ты висишь на его тележке…рядом…Можно не кричать…


В полдень танги ушли в степь. Увели с собой толпу женщин с младенцами, девочек. Воины поскакали в степь, сгонять мирно пасущиеся стада, табуны и отары гоолов.

Дотлевали костры, едко чадили горелым. На длинной оглобле медленно проворачивался подвешенный вождь гоолов. Голова свесилась на ребристую грудь. По серому лицу ползали мухи, густо жужжали на усыхающих внутренностях. Иногда, гоол разлеплял опухшие веки, смотрел на изуродованные трупы соплеменников. Нойон велел собрать убитых и сбросить в кучу вокруг дома бога голов. Он не тронул его. Зачем ему слабый бог? Пусть, если хочет, возвращается в свой дом. Только, крест, заботливо перевитый алыми тканями, смотрит не в небо, а криво, в сторону. Туда, откуда пришли в чужую степь гоолы…

В синем небе кружат вороны, стервятники. Тенгри, пригласил своих детей на пир. А сам, довольный, пресыщенный жертвенной кровью, лениво плывет по синей тропе на крылатом скакуне. Покачивается в седле из мягких, словно лебяжий пух, облаков. Презрительно поглядывает на скособоченную кибитку слабого бога, над которой вертится полуослепший, не чувствующий уже боли, его, тоже слабый, слуга. Шепчет что-то серыми, как пепел мертвых очагов гоолов, губами…

Прошло более полувека. Танги уже забыли давние события, тем более проклятие неудачливого вождя гоолов. Кочевали по бескрайним просторам, увеличивали свои стада и богатства. Род гоолов не восстановился. Исчез! Степь равнодушно поглотила его останки, растворила последние капли разжижившейся крови в тысячах новых жизней.

Так было всегда. По воле Великого Тенгри.


+4
179
23:09
как художественный вымысел, звучит хорошо thumbsup
23:43
+1
повесть, рассказ, даже правдивые, иногда плохо признаются как реальность… причина проста: сжатость событий в повествовании.
По сути, нечто подобное имело место, но возможно растягивалось на многие годы, хотя результат был тем же: стирались, исчезали племена и народы…
Но это не средневековая страшилка: в сюжет заложен иной смысл… возможно я не сумел его раскрыть… увы!!! unknown
23:47
всё дошло winkdrink
00:05
+1
и чё? расскажи, не томи, как Бендер отца демократии, перед потрошением очередной жертвы: — Н-ну-у!
00:17
и ничо ))) от великого до забвения пра веков от силы…
00:27 (отредактировано)
за пустышку! С горя! drinklaugh
01:35
да ладно сын неба всё же jokinglydrink
02:29
+1
не… я за то что мы сами — частенько тянем пустышку… и радуемся — ух, познали истину и своего Тенгри!!!.. ХУР-р-р-я… yahoo
02:37
истина в вине, так Лобстер Хайям говорил laugh
04:47 (отредактировано)
( и они отправится в долгий путь.)
Можно раскрыть замысел? Показалось, что это войны, ну что глобальные/экономические, прикрытые борьбой религий? Или это к настоящему никаким боком?
Сцены насилия очень красочны. Надо предупреждать как то… («Слабонервным не читать!» или подобное)
Или всё таки Аллах кровожадный, а Исус нет?
Не ассоциируя с нынешним временем — рассказ — Огонь! Как фильм посмотрел! thumbsup
12:40
+1
Или всё таки Аллах кровожадный, а Исус нет?.. так в том и суть: всё одинаково, и то и то… главное кто и как применит эту идею… а там, хоть Белый Попугай, вместо Тенгри… ты уловил посыл текста:
Не боги горшки обжигают
Их люди себе создают
Одни обжигают
Другие ломают
А третьи – просто, тупо – бьют…

Не боги судьбой управляют
Её сами люди, идут, найдут
Одни – проживают
Другие – ломают
А третьи – просто, тупо – жгут…

Не боги затеяли тесто
С которого — слеплен мир
Случайное тесто
Искало место
Людей позвало – на пир

Не боги хлебы раздавали
Не боги рубили избу
Люди не спали
Сеяли – жали
И выжали – жизнь свою…

Не боги горшки обжигают
Богов — как горшки создают
Глину месили
Богов — лепили
Они среди нас — живут…
Ну всё на свои места встало!
А вот это — «Степь равнодушно поглотила его останки, растворила последние капли разжижившейся крови в тысячах новых жизней.»
Как бы жизнь продолжается?
12:52
религия кровожадна априори, поелику зло еси.
13:43
А мне кажется, говорить «религия — зло» или «религия — добро» — слишком большое упрощение)
14:02
зло, как любое мошенничество. Запугать, обмануть, пообещать то, чего никогда не дашь и поиметь с этого, вот суть любой религии
16:28
конечно… в новых людях, которые внесут в нее что то свое… возможно то, о чем мы не предполагаем… изменятся стереотипы мышления, заложниками которых можно быть веками… unknown
17:00
Можно видеть в этом только мошенничество. И закрывать глаза на то хорошее, что тоже имело место. Была нетерпимость, но была и благотворительность. Было мракобесие, но было и просвещение и даже поддержка научных знаний (как, например, в т.н. Золотой век ислама). Я к тому, что у религии, как и у любого комплексного явления, есть разные аспекты. И записать её однозначно в добро или зло — это очередная попытка поделить мир на чёрное и белое, на мой взгляд.
17:05
Точно, мне мусульманин так долго рассказывал, что именно исламские учёные пришли к выводу, что вселенная произошли из точки. Я не стал разубеждать, ведь зачем ему знать, что якутские шаманы считают, что всё произошло из Великой Пустоты. а вообще, кроме психотерапии и подчинения, нет никакого оправдания наличию религии ( любой). зато зла от любой из них великое множество. а вообще врать от имени Бога, это тяжкий грех. А вот тут к любому жрецу применимо правило — ты говоришь, значит врёшь
17:26
А что было вокруг той самой точки-сингулярности? Может, как раз та самая Великая Пустота?))

Могу полюбопытствовать, как много зла было, к примеру, от буддизма?)
19:06
а вы узнайте, что «милые» буддисты делают с мусульманами у себя в Азиатских странах, не говоря о рабовладении в Тибете wink
19:55 (отредактировано)
Всего в одной стране, если на то пошло) и да, я и не говорил, что буддисты все сплошь просветленные)) и что куда ни плюнь — непременно в бодхисаттву попадёшь)) все дело в масштабах. Если взять все то зло, что творится буддистами непосредственно во имя своей веры и сравнить с тем, что и так каждый день происходит в мире… это капля в море smileтак что считать буддизм злом мирового масштаба все же немного странно, мне кажется)
20:58
море и состоит из капель wink
21:12 (отредактировано)
Да, осталось ещё всё море по каплям разобрать winkэта капелька хорошая, а вот эта вот ну оооочень плохая jokingly
21:43
женская логика тем и отличается, что не увязывает предыдущее с последующим. Речь была о море зла.
21:49
Да вы, батенька, никак сексист?)) женская логика, мужская логика, море зла, море добра… и чёрно-белый мир smile
22:00
я просто старый антитролль, вселенная состоит из тьмы, но тьма не зло и свет не добро, у вас мир монохромный, а у меня больше, чем радуга.
22:49
+1
Ну вот, на том и порешим!))) миру — мир, козе — баян!)))
12:35
Написан больше половины: фэнтэзи, примерно 13 век… там бродит по городам и весям беспамятный Никита со Стешкой… к нашим дням — никак не клеятся… нужно дорабатывать…
12:53
историю и не надо к нашим дням, она сама по себе
16:30
+1
Верно… ее нужно знать для будущего..(Чингачгук и злой дух Грабли...)
16:44
чему бы грабли не учили, но жопа верит в чудеса jokingly
19:44
+1
20:59
drinkбудем жить
Загрузка...
Литбес №1