Снежно-пепельная сказка

Автор:
Танита Бахворт
Снежно-пепельная сказка
Аннотация:
Текст прям древний))) пока корректировала, поняла, что в данном случае старый рассказ, как старая любовь: розовые сопли пузырями, а не вытираются.
С другой стороны, я пыталась создать словесную ленту Мёбиуса и, думаю, у меня это получилось. А тут зима как раз и снег и, может, кому-то придется по настроению.
Текст:

Муж привел её на выставку молодого художника Сэма Брэйша. Лайза любила сочинять истории или стихи именно на выставках: столько сюжетов, лиц, неожиданных встреч. И, конечно, вдохновение чужим творчеством, которое подкидывало Лайзе чудесные рифмы и ёмкие метафоры. Теперь она, прищурившись, стояла у большого полотна «Сгоревшие письма», потрясённо впитывала её темноту и холод: мрак внизу и вверху пронизан искорками снега, а в центре, на светлом размытом островке, женская фигурка в окружении лоскутков пепла. В мыслях всплывали образы, обрывки фраз и, кажется, воспоминаний…

* Письма удивительным образом меняют моё состояние, я всегда их любила- и писать, и читать. Но именно наш роман открыл мне все преимущества эпистолярного жанра. Оказалось, на бумаге гораздо проще высказать то, на что не хватает «слов в глаза». С одной стороны, легче продумать текст, выстроить линии логики, привести примеры и параллели. Но в письмах есть некая обреченность и неотвратимость. В глаза скажешь «люблю тебя...», увидишь насмешку в ответ и быстренько завершишь фразу «...доводить до истерики» и всё, и не страшно. А написанного и отправленного уже да, не вырубишь. Но мне нравилось писать тебе на хрупких листах цвета топленого молока, подложив «зебру», чтоб строчки были ровными. Я не боялась сказать тебе то, о чем могу пожалеть и свернуть не туда. Мысли летели, слова подбирались, я хотела смешить и нравиться, я хотела, чтобы ты любил меня.

* Твои письма… Ты использовал тетрадные листочки. Края их были мягко оборваны, буквы косолапы, но до чего нежны были слова, написанные этими буквами! И да, в письмах ты был смелее, чем при встрече, так что роман на расстоянии меня тогда вполне устраивал.

* Я прятала письма под подушку, чтобы заманить тебя в мои сны или по дорожке из слов явиться в твой сон. И уже обняться с тобой. Мое наивное колдовство срабатывало и мы встречались, мы были вместе, ладошка к ладони и ничего нам было не нужно. Особенно ненужным было серое обязательное утро. Оно вступало в комнату, давило мою постель и расстраивало разлукой. Домашние хлопоты, впрочем, долго грустить не давали и к двум часам дня, когда являлся почтальон, я уже пританцовывала от радостного нетерпения. К почтовому ящику я летела, теряя на ходу тапки, дотрагивалась до дверки ладонью и пыталась угадать- есть мне письмецо или нет. Старым жестяным голосом ящик ворчал, что с моей стороны это наглость, что вот вчера же было послание, что ты даже еще не получил моего ответа! Но ключик сообщал пароль, замок со скрипом открывался и вот оно, твоё письмо! Да, второй день подряд! Пухлое, теплое, ласковое, с синяками штемпелей на любимых буквах адреса. Буркнув благодарность удивленному почтовому ящику, шлепаю тапочками на пятый этаж; с каждой ступенькой мое сердце стучит сильнее от желания увидеть твои слова про любовь, получить подтверждение моих надежд. И уже дома на диване, не снимая куртки, распечатываю конверт и вот они, буковки мои любимые, я словно слышу твой голос и впитываю тепло твоих слов, радуюсь признаниям и (банальность, но всё-таки!!!) таю от счастья и сейчас уже больше ничего и не надо.

* Во сне- ладонью к ладони. На бумаге- словом к слову. В шкатулке- конверт к конверту. В реальности- две тысячи километров.

* Странно, я даже не догадалась сосчитать твои письма, кажется, их было с полсотни. Как трудно конверты отдавали свое содержимое, как стонала бумага, как рыдали строчки, когда их уничтожал огонь! Как горячи были мои слёзы и холоден был ветер, уносящий в темноту пепел твоих мыслей, признаний и откровений. Рассуждения, убеждения, мечты, волнения, ласковые слова, нежности, глупости, насмешки, ругательства, проклятия и ярость- всё было уничтожено огнем и ветром.

* Я сижу на снегу в окружении пепельных обрывков. Кончился ветер, охладивший обиду, высушивший слезы, унёсший прочь обрывки тепла. Я сижу на снегу в окружении сгоревшей любви. Хлопья первого снега медленно падают на хлопья пепла, пряча уродливое черное пятно, стирая то, что было. И меня тоже укрывает снежок, убаюкивая, нежно укрывая волосы и плечи. Ресницы смерзлись ледышечками и даже на сердце, кажется, корочка льда. Странно. Получается, всё, что у меня осталось- это холодное жесткое сердце и желание поскорее досуществовать эту жизнь.. чтобы всё-таки встретиться с тобой и всё исправить- в следующей.

- В следующей… - грустно повторила Лайза.

- Ты хоть заметила, как мы вернулись домой? 

- Прости, нет. Та картина..

- Чёрно-белая? С размытым пятном в центре?

- Да-да, «Сгоревшие письма». Такое ощущение, что я это уже видела.. Или участвовала.. и.. подожди, я сейчас!

Через несколько минут она подала мужу листок.

И только пепел черный

          сажевыми хлопьями

               Как-то странно сонно

                         и как будто нехотя

Падает на первоснежную

          ставшую светлой громадною тенью

                    такую заспанно-нежную

                              белую-белую землю.

- Надо править, - улыбнулся муж, - хотя все равно хорошо. Как будто кружатся снежинки.

- Задумывался пепел!

- Говорю же: надо править! Но это очень тихо и спокойно..

- Я хотела, чтобы неизбежно-печально!

Лайза выхватила листок со стихотворением, в несколько сгибов сложила самолетик и позвала мужа к окну.

- Мне так грустно и холодно стало, словно это Я там в окружении пепла засыпаю под снегом…

И она пустила в синюю летнюю ночь самолетик со стихотворением. Он легко полетел, поддерживаемый ветерком и вскоре исчез из виду.

- Пойдем-ка отметим твой снежно-пепельный вальс! - и они, обнявшись, ушли в другую комнату.

Самолетик летел во тьму, которая постепенно сменила летнюю бархатистость на шелковую гладкость непроницаемого мрака. Полёт был долгим и плавным, но в какой-то момент самолетик словно повис в невесомости, а реальность вокруг него менялась в каком-то непостижимом межвременье. Но вот снова движение, снова вперед, на крылья посыпались снежные кристаллики, а потом уже и пухлые снежинки, так что вскоре под их тяжестью самолетик спланировал к темной земле, к ногам девушки, сидящей в окружении пепла, засыпаемого снегом. Её ресницы были смерзшимися ледышечками, волосы, плечи, спина были укрыты снегом. Девушка с трудом приоткрыла глаза, увидела самолетик, развернула его и прочла стихотворение. Ухмыльнулась, поднялась с земли, охнула- ноги от долгого сидения онемели и замерзли. Складывая листок, прихрамывая, она направилась к дому неподалеку.

Сэм сидел на ветке дерева и смотрел вслед уходящей девушке.

- А неплохо должно быть?- спросил он себя шепотом, продолжая вглядываться в бело-черные потоки, словно прощупывая взглядом толщу пространства и соображая, как перенести это на холст. Потом он осторожно слез с ветки и, поскальзываясь, помчался в свою студию делать наброски.

Двери распахнулись ему навстречу, обиженно звякнул колокольчик. В свете фонаря блеснула табличка: «Сэм Брэйш. Не беспокойте гения по пустякам!». Гений обернулся на пустырь, где уже бушевала метель, покивал своим мыслям и пробормотал:

- Да-да, и назову её «Сгоревшие письма»!

+8
18:12
123
23:04
+1
По-моему, здорово! thumbsupЗашло!
23:30
+1
Светлана, благодарю))) снежных вдохновений Вам этой зимой!
11:35
+1
Осталось снежно-пепельное послевкусие.
Выверенная цветовая гамма и ещё ощущение чего-то хрупкого, проходящего, но в тоже время вечного.
11:38
+1
Благодарю!!!
Такой тонкий отзыв, приятно! blush
11:53
И Вам спасибо — создали такое мелодичное настроение.
11:53
+2
Текст, как тонкий прозрачный лед. Неуловимость чего-то… Понравилось)
Ну вот, тонкий прозрачный лёд))) а задумывался пепел)))) pardon
Благодарю за добрый отзыв smile
01:04
Тонкие грани, тонкие связи всего, что имеет общую природу, тонкий переход без времени и пространства. Все очень гармонично! rose
Илона Левина