На рубеже тысячелетий

Автор:
vasiliy.shein
На рубеже тысячелетий
Аннотация:
​Рассказ случайного собеседника: дорожные встречи.
Текст:

Рассказ случайного собеседника: дорожные встречи.


    История эта произошла летом 89 года, теперь уже в прошлом веке. Но так оно и есть, довелось нам жить на рубеже тысячелетий и веков.

Может быть, сто или двести лет назад, кто-то и мечтал увидеть это время перемены столетий, но уверяю – лично я, особого ничего не заметил. Обычный Новый Год, обычные дела и хлопоты в первом дне нового тысячелетия, все как всегда! Одним словом - смена календарной даты, разве что политические события развивались слишком бурно. Но я вспомнил не об этом, а несколько о другом.

Сейчас очень много говорится о потере нравственности, о духовном упадке общества, об утере общечеловеческих ценностей и о прочих, кому невзгодах а кому и радостях, обрушившихся на людей. Находятся как всегда виновные. Горбачев с полупьяным дядей Борей, правительство, отупляющее школьников ЕГ, интернет с какими-то собачьими «лайками» и многое другое. И вот сегодня, мельком услышав очередной скулеж по телеку о бездуховности народной, я подумал о том, что ничего и никогда не возникает просто так, на пустом месте, одним словом - из ниоткуда! Может быть, в какое-то время мы сами дали слабину, пройдя мимо того, мимо чего нельзя было пройти равнодушно, что- то не заметили, чему-то не придали значения. И вот тогда-то, и заложили основу для прихода душевной пустоты!

Я не имею в виду возведение в ранг всемирного бедствия, выпитый, лишний стакан водки или нескромный взгляд на чужую женщину, и прочие грехи, которые были и будут всегда. Говорю о том, что где и как, человек сам, не замечая этого, может перешагнуть через самого себя и себе подобных. Вот и вспомнилась эта давняя, нелепая, но все-же, трагическая история, о которой мы, втихомолку поулыбавшись, благополучно забыли. А память – штука скверная, она со временем все поднимет.

Есть в нашей местности природная достопримечательность, гора! Высокая, красивая, приметная издалека, километров за тридцать. Названия у нее как бы и нет, в народе ее называли просто – карьер, потому-что там добывали камень – плитняк и гранит. Ходили слухи что этот плитняк довозился даже до Питера, и им выкладывали знаменитые невские набережные. А еще, называли – зоной. Это уже от того что у подошвы горы находилось исправительное Учреждение. Рядом с зоной притулился небольшой поселок, в котором проживали сотрудники УК, фермы для скота и другие хозяйственные помещения.

Но и не в учреждении дело, мы с ним особых отношений не имели. Так, чисто хозяйственные вопросы, и то не часто. Возле этой горы находились летние выпаса, на которых до поздней осени выгуливались телки. Скот на выпасе находился круглосуточно, соответственно - с ним находились и пастухи, скотники. Ну а наше дело, как руководителей, заключалось в присмотре за людьми, скотом, и решение самых различных вопросов. Вот так и выехал я под гору вместе с парторгом, изъявившим желание встретиться с работавшими в отгоне людьми. Партия в то время была еще сильна, заката ее не предвиделось, а по сему, парторг принимал самое деятельное участие в производственных делах. Я не противился этому по той причине, что наш парторг человеком был неплохим, не глупым и справедливым в своих «наездах» на специалистов, если таковые случались. Да и старше он был меня на добрый десяток лет, так что, такой «партии» - подчиниться я считал не в грех.

Приехали мы в гурты уже в сумерках, но до ночи было еще далеко. Летние вечера - затяжные. Дневная жара уже спала и скот тянулся с вечернего водопоя на пастьбу, проходя мимо загонов, которые в наших степях называют «кардами». Парторг стоял с пастухами, разговаривали, я же был поодаль, пользуясь моментом осматривал проходящий скот. И вдруг услышал крики. Обернувшись, увидел как парторг размахивает руками, подзывая меня к себе, тыча рукою в испуганных телок. Подошел. Оказывается он увидел скотинку, которая стояла и тупо жевала здоровенный мосол. Есть такая особенность у рогатого скота на выгонах: если найдут скелет истлевшего животного, разнесут его по косточкам. Съесть, конечно, не съедят, не собаки все-таки, а пожевать, помусолить – это у них запросто. Вот и увидел парторг такую картину и расшумелся, опять, дескать, падеж в степи оставляете, скот перезаражается! Рассердился он не на шутку, в сердцах стал в телку камнями швырять, и ведь – попал! Ошалевшая скотина выплюнула мосолыгу и убежала, а мы пошли к этой злосчастной штуке, попутно оправдываясь, что нашей вины в этом нет, ветеринарная служба работает исправно – случаев падежа скота в этой местности давно не наблюдалось, так что в степи - гнить не чему. Парторг же, потрясая подобранной костью, доказывал, что он житель деревенский и сумеет отличить сравнительно свежую кость от столетней. Я пригляделся, действительно, кость выглядела довольно свежей, не вымытая дождями и не выбеленная солнцем, которого у нас летом было даже в избытке. И еще, я сообразил в чем тут дело!

В свое время преподаватель кафедры анатомии основательно вколотил в мою голову познания, да так, что я и по сей день, спустя 35 лет помню латинские названия частей скелета и не только это. В Советское время с наукой не шутили, учили серьезно. Так вот, я объяснил парторгу, что выводы его неверны и я могу это доказать. И доказал!

Я поступил просто. Приложил найденную кость к его бедру. Парторг посмотрел на кость, затем на меня, снова на кость… И тут, до него начало доходить! Матерно выругавшись, он выхватил кость из моих рук, и, крякнув от натуги, зашвырнул ее в степь. В то время ему было лет под сорок, физически был очень силен, так что мосол улетел метров на сто, не меньше! Со злобой глянул на меня, захватил горсть песка и пыли и стал яростно вытирать ими руки. Матерился он уже шепотом.

Вытерев руки землей, парторг посмотрел на меня непонимающим взглядом. Первый раз я видел этого сильного, энергичного мужика растерянным. А что делать, пояснил я ему – это действительно была большая берцовая кость взрослого человека!

Скотники, поначалу притихшие, не вмешивающиеся в спор начальства, поняв что дело прояснилось, загомонили, объясняя со своей стороны что этих костей в степи - не так уж и мало. Пастухи по национальности башкиры, выехало в свое время к нам семей сто, да так и остались. Работали они в основном со скотом, народ, надо сказать, весьма своеобразный, но я сейчас не о них. Так вот, объясняя все это парторгу, они повели нас к загону, где на воротном столбе –  насажен череп человека! Было темновато, и череп смотрел на нас черными провалами пустых глазниц.

Я и раньше слышал, что неподалеку от выпасов находится кладбище на котором УК хоронило своих заключенных. Слышал и то, что кладбище это разоряется лисами, корсаками, собаками и … людьми.

Череп, мы с парторгом у скотников отобрали и наглухо заложили его тяжелыми камнями в маленькой ложбинке. Но мы захоронили один! А сколько их осталось еще в степи под горой, сколько их было вырыто и унесено людьми? Скотники рассказали нам, что были случаи, приезжали люди и просили найти для них человеческие черепа. За литр водки. Останки покрывали лаком и хранили как достопримечательность в квартирах.

...Возвращались мы с парторгом уже ночью, обычное дело. Работали, со временем не считались. По дороге он говорил, что вопрос о захоронении зэков уже поднимался на районном уровне, но он, завтра же, даст дополнительную информацию в райисполком.

Сообщил или нет, не знаю. Больше мы в течение нескольких лет, что пересекались по работе, этой темы не касались. Но захоронения под горой прекратились...

Примерно через год я специально остановился на этом «кладбище». Найти его было не сложно, так как ориентиром служила одинокая металлическая оградка. Она была покрашена, но безо всякого упоминания о том кто лежит в ее пределах. Говорили всякое, что похоронен там «авторитет», или просто, родственники сумели отыскать умершего. Да и зачем мне это знать?

Вокруг могилы насыпаны кучи щебня, под которыми я увидел обломки неструганых, серых досок – остатки гробов. В таких ящиках обычно привозили запчасти на с/х технику. Вокруг одного из них россыпь костей. Грунт был скальный, скорее всего, ящики с телами укладывали на землю и засыпали их щебнем из грузовиков. А потом их разрывали четвероногие и двуногие твари. Четвероногих – можно еще понять, они звери и насыщали свою утробу. А что насыщали двуногие, укладывая человеческие останки в серванты или на каминные полки?

И ведь, что интересно, знали об этом практически все! Знали, но молчали, воспринимая это как должное. В ящиках, то, лежали не люди, а те, из не нашей, из тюремной жизни. А мудрость «от тюрьмы и от сумы» - это не про нас, мы – лучше «тех», что вне нашего нормального бытия. Мы выше их потому как - правильные, и имеем право на осуждение тех кто не с нами. Этакая, двойственная мораль, вывихнутое сознание, ослепленного истинной правдой человека. Страшная это вещь: она жила в нас, но мы ее не замечали. Не умели, нас не учили видеть то, что не дОлжно быть.

И мы равнодушно проходим мимо чужих радостей или болей, иногда из приличия радуемся или сочувствуем, что бы тут же забыть о сказанном. Торопливо бежим вперед, не замечая, что идем-то мы в одиночестве, и при этом виним в бедах все что угодно, но только не себя. Виним нелегкое время, не желая понять что люди сами создают то время, в котором живут. Виним правительство, забывая о том что каждый народ достоин своих правителей, потому как они вышли из этого народа, и значит, являются его неотъемлемой частью. Молчим, когда нас спрашивают, молчим – когда не хотим молчать! Мы научились перешагивать через себя, а значит и через людей. Чужая беда – чаще всего, стала вызывать не скорбь а любопытство...И страшно негодуем, когда все это, внезапно обрушивается на нас самих.

Знал обо всем и я. И также, равнодушно молчал. И значит, я тоже, причастен ко всему чем живет сегодня этот мир! Так почему, тогда мне было все равно? Может быть потому, что был слишком молод? Или, я ждал, когда за меня все сделает кто-то другой? И ведь дождался: сделали, и за меня и без меня. Только, как то по своему! Но теперь я понимаю: не может быть отдельной ошибки отдельного человека. Безропотное молчание и ожидание - это и есть, идеальный мясо - пептонный агар, на котором пышно процветает всякая патогенная дрянь. И агар этот, мы замесили сами, задолго до девяностых годов...Даже не подозревая, что на нем произрастет.

12.01.2017г.

+5
20:30
162
21:54
+1
по большому счёту сами и замесили, только ещё раньше, а остальное уже произошло по плану, который нам не расскажут ещё долго winkно всё в итоге будет хорошо drink
09:55 (отредактировано)
+1
В жизни, конечно, бывают и более сильные потрясения, особенно, когда касается родных людей.
Мы сами выращиваем все старательно, Вы правы.
Ах, ах, народ ни в чем не виноват…
А десятки тысяч доносов, написанных в годы репрессий?
Да что там говорить.
Лично у меня первое потрясение случилось лет в тринадцать, когда узнала, что расстреляли всю царскую семью, вместе с ребенком. И мои бабушка с дедушкой оправдывали это, как все: «Значит, так было надо». Кому? Зачем? Не задумывались. Или боялись высказать свое мнение.
Мы всё и всегда готовы оправдать. Значит, так нам и надо.
Кристина Бикташева

Другие публикации

Д.П.С.
jSullen 44 минуты назад 0
Свидание
Solo Spiritus 2 часа назад 1