Патефон из Ленинграда

  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
vasiliy.shein
Патефон из Ленинграда
Текст:

    В этот день Владимир Петрович на удивление долго и много возился с внуками. Доверил шестилетнему крепышу Даньке топорик, и тот, довольный донельзя, колол обрезки штакетин на палочки. Потом пыхтел, налегал всем телом: сам вытыкал их между помидорными кустиками. Дед с его сестренкой аккуратно подвязывали их веревочками. Затем они взрыхлили граблями песок в песочнице, и, наконец то, установили в ней домовенка Кузю, который, уже почти год как стоял в кладовке и скучал в одиночестве.

Кузя - это корень от карагача, который Владимир Петрович отпилил прошлым летом на дрова, а зимой хотел сжечь в банной печке.  Колоть не стал: карагач сам по себе - железо дерево, а комель тем более. Узловатый, перекрученный. Рубите, кому сил не жалко, только бестолку это! Проще сжечь целиком. Но разлохмаченный пенек не влез в печку полностью, пришлось вытащить назад. Стоял в углу предбанника, слегка подгоревший, опаленный, расщепами вверх, двумя обломышами веток вниз. Дед Володя курил и смотрел на него. Внезапно взял и унес в кладовку, где хранились инструменты. Возился там долго, часа три. Но зато, с гордостью вынес на всеобщее обозрение чудесного лешачонка: ростом сантиметров сорок, с двумя опущенными вниз сучками ручками. Один глаз был природный, похожий на бородавку нарост от отпавшей ветки, а второй - просверлен дрелью, с надрезанной стамеской бровкой. Вместо носа тонкий сучок, и шикарная прическа:торчавшие вверх и стороны, взлохмаченные в живописном беспорядке расщепы, с которых Петрович тщательно удалил обгоревшие частички.
Банная растопка ожила, весело улыбалась тонким ротиком, косила хитрыми глазками: очаровашка да и только! По задумке, он должен был занять почетное место друга и охранника в песочнице для внуков, но все было недосуг.

Но сегодня получилось все, что упрямо не делалось уже давно. Более того, чудом отладился расшатанный турник и сделался деревянный автомат для Даньки. Под вязом выстроился навесик, в который внучка Аленка немедленно поселила своих куколок, открыла в нем больницу и стала лечить кота Бубу: коту было все равно, как и от чего его лечили. Главное для него было в утешительном лекарстве: после каждого укола девочка долечивала "больного" витаминами, горсточкой сухариков, пищей для ленивых городских котов. Ради этого Буба был готов на многое.

...День прошел. Внуки уже спали. Владимир Петрович сидел на крылечке, смалил крепчайшим самосадом. Притихший, грустный. Смотрел на темную зелень ясеней, на остатки заката, вздыхал.

- Тебя сегодня не узнать! - усмехнулась жена, присела рядом: - Сознавайся, что на тебя нашло?

- Ничего! Хотя...

Владимир Петрович обернулся к жене, глянул на нее страдальческими глазами и начал торопливо рассказывать.

- Понимаешь, совсем не спалось ночью. Пощелкал каналы по телеку и нарвался на советский фильм. Названия не помню, но фильм о блокаде. И еще - черно белый. Почему? Сейчас многие фильмы "оцветили", а этот - нет! Потом уже понял: нельзя такое кино менять! Как раз выпал сюжет: солдат с фронта прибыл в блокадный город. Зима, холод, жуть. И зашел по адресу, наверное к семье своего товарища. Представь, Наташка, полуразрушенная квартира, провалы окон, заснеженно, холод и где-то в глубине - играет пластинка. Играет,поёт: "любимый мой, родной!"...Страшно! Меня мороз взял. Это как...ну, как песня на похоронах! Страшно! Толкнул солдат дверь, а там живут: понатащили что было в комнатуху, окна наглухо закрытые. За столом мальчик, крутит ручку патефона и больше никого. Тот, солдат, спрашивает: где, кто. ...Мальчик отвечает ему, папа на войне, мама на заводе, придет поздно. "А зачем ты патефон крутишь?"- спросил солдат. А мальчишка, серьезно так, отвечает ему: "Надо! Мама приказала крутить, чтобы не заснул и не замерз во сне!" ...Помнишь, каким был наш Игорек? Так вот, они один в один с тем мальчиком. Лицо треугольничком, глазища вполовину личика, громадные...и печальные. Сидит, закутался в плед...и снова за ручку: "любимый мой, родной!" И так - весь день, напролет! ...А глаза...глаза...Смотрят в стенку, а в них... Эх-х! ...Так смотрят старики, не дети. Наташка! У меня сердце рвануло...За что такое детям выпало? Не смог смотреть дальше...выключил...До утра не спал...

- Слышала! - отозвалась жена, зябко вздрогнула, плотнее прижалась к мужу. Тот, не глядя, погладил ее по руке.

- До утра бродил по двору. Все вспоминал, как мы с тобой наших растили. Ты знаешь, каждая мелочь вспомнилась. И так тошно стало: бывало, где-то прикрикнул, поругал. Заставлял делать что они не хотели. Наверное все правильно, только почему так муторно? Я что, не долюбил их, недоласкал? Вроде, как нет: жили да и жили. Любил, берег как умел. Скажи,  мы с тобой хороших мужиков вырастили? А?

- Все так, Володя: хороших...грех жаловаться...

- Так почему мне так плохо?

- Наверно, стареешь. Больше видишь, понимаешь! Сентиментальным стал! - усмехнулась Наталья, и подтолкнула мужа теплым плечом: - Так вот почему ты сегодня такой! А я думаю, что это с нашим дедом?

- Все перевернул во мне этот патефон: веришь, так зацепило, ей богу. Я бы этого мальчика, не то чтобы...Не знаю как!  Все бы отдал, только бы он не крутил этот проклятый патефон!  Не дай бог, нашим, такого! И не только нашим...всем деткам... А тем, кто за войну гавкнет, сразу: на, смотри кино! Не твой ли сын или внук ручку крутит?

- Не поможет! - покачала головой Наталья: - Кто чужих детей на смерть гонит, своих убережет. Сейчас все решают деньги и власть. Таким людям, пофигу твое кино.

- А что ж тогда делать? А?

- Не знаю! Пойдем спать.

- Ты иди. А я еще посижу, покурю...

Владимир Петрович сидел долго.Смотрел в небо, в звезды, на темную землю. Думал, вздыхал.

...Днем они с Данькой и Аленой сделали змея. Скрутили нитками в большой ромб желтые камышины, выпросили у бабушки старую простынь.Обвязали рамку тканью. Остатки пустили на длиннющий хвост: Аленка рвала простыню на полоски, а дед с Даней связывали их крепкими узелками.

Потом, тот кто умел смотреть в небо, видели: над поселком, высоко-высоко, метался на бечевке белый ромбик с тонким, едва заметным хвостом. Взрослые прикрывали глаза ладошками, козырьком: долго смотрели в небо. Наверное, они вспоминали свое детство и своих змеев...

На высоте был сильный ветер и бечевка скоро оборвалась. Змей улетел, его понесло по небу. Потеряв связь с землей он суматошно метался, вверх, вниз. Потом его подхватил сильный поток воздуха и унес далеко-далеко. Данька не смог его догнать, хотел плакать, но, рассудительная не погодам, Алена, утешила его:

- Не плачь! Он же не умер, а улетел...Пусть летит. Дед нам новый сделает! Еще больше...Вот такой...

Раскинула ручки и запрыгала, показывая, какого огромного змея сделает им дед Володя. Змей потерялся. Небо жаркое, белесое. И пока еще - мирное...   

Другие работы автора:
+4
21:30
70
00:32
+1
Ну почему: «И пока еще — мирное...»?
Просто: мирное.
01:14 (отредактировано)
У мира есть удивительное свойство: он способен меняться, причем очень быстро… unknown
15:40
Интересный рассказ, живой. Жалко только концовка как-будто скомканная. Словно второпях завершили. А рассказ у вас хороший, добрый, с ноткой затаенной грусти. Интересно пишете. thumbsup
17:31
концовку смял… это верно… не захотелось впадать в ненужную лирику и тем более советы на тему спасения мира… все шло к этому, пришлось поступить проще: оставить поле для мысли читателя… как то так… unknown
Империум