Шах-Ма-Ты

Автор:
Ермак Михал`ч
Шах-Ма-Ты
Аннотация:
​Помню, в детстве папа всегда придумывал разные интересные игры. Но больше всего мне запомнилось, что он научил меня играть в шахматы по своим правилам...
Забавно было с ним играть, пусть и нечасто это нам удавалось.
А потом… Потом у папы появилась Другая.
Текст:

Помню, в детстве папа всегда придумывал разные интересные игры. Но больше всего мне запомнилось, что он научил меня играть в шахматы по своим правилам. Например, король у нас мог неожиданно появиться на любой клетке своей половины поля — ведь на то он и король в своём королевстве, чтоб знать потайные лабиринты и ходы! А пешка один раз в своей жизни могла пойти совершенно в любую сторону и на любое количество клеток, потому что на самом деле пешка — это солдат, а солдат всегда может совершить самый невообразимый подвиг, даже ценой собственной жизни. Именно поэтому после такого хода пешка насовсем удалялась с поля.

Забавно было с ним играть, пусть и нечасто это нам удавалось.

А потом… Потом у папы появилась Другая.

Он уходил к Ней, и с каждым разом всё чаще. Порой надолго, хотя всегда возвращался — с виноватой и грустной улыбкой. Мама плакала по ночам в подушку, ведь ей не хотелось отпускать папу к Другой, но что она могла поделать? Наверное, ничего. А бабушка — бабушка всё больше молчала и тяжело вздыхала, отводя глаза в сторону

А папа снова исчезал. Говорил, что уезжает в командировку в Африку или в Индию. Обещал привезти нам всем сувениры. А когда возвращался, то отшучивался, что на границе все сувениры у него конфисковали пограничники. Мама грустила, тая слёзы. Бабушка запиралась в своей комнате и вязала сотую пару носков, которые всё равно у нас дома никто не носил. Мы с папой садились на кухне, под выцветшим абажуром, доставали старую шахматную доску и расставляли фигуры для очередной партии.

Помню, как из своей последней командировки папа вернулся очень худым и совершенно лысым! Я даже не сразу признала его! А он по обыкновению отшутился, что в Африке — жуткая жара и там все так ходят, и ещё — что он посмотрел фильм «Крепкий орешек» и теперь похож на главного героя, которого играл какой-то там Диллис или Виллис.

Совсем незадолго до того, как папа насовсем ушёл к Другой, он вдруг продал свой любимый мотоцикл, купил билеты на поезд и повёз нас с мамой на Кавказ. Какая там была красота! Горы с заснеженными вершинами, серпантин дороги, причудливые тропические растения, пальмы, цветы, горная река и тёплое прозрачное море! Эту поездку я запомнила на всю жизнь! Папа купил мне бусы из ракушек и серёжки с крохотными аквамаринами.

Странно, что накануне поездки мама с папой очень жарко спорили и даже повышали друг на друга голос, но… не ругались, нет. Они вообще никогда не ругались. Только иногда спорили. Мама в том споре часто повторяла непонятные мне тогда слова «реабилитация» и «химиотерапия», а папа горячо возражал ей, что «все уже не имеет никакого смысла» и «шансы до смешного ничтожны». Странно, всё это выглядело, будто мама не хотела, чтоб мы поехали в эту чудесную поездку! Наверное, она всё ещё надеялась уговорить отца не уходить к той, Другой, и даже ради этого готова была не ехать ни на какой Кавказ. Я бы тоже не поехала, если б знала, что тогда папа не уйдёт!

Но он ушёл.

Я помню последний вечер. Ужин давно закончился, а мы все сидели на кухне и о чём-то болтали. Мама держала отца за руку и не сводила больших глаз с его похудевшего лица. А он то ставил чайник, то подливал нам в кружки заварку, то вспоминал поездку на Кавказ, разглядывая яркие глянцевые фотографии.

Папа извинился перед мамой, что так и не построил для нас дом на обрывистом морском берегу, как они всегда мечтали. А у меня попросил прощения, что они с мамой так и не родили мне братика.

За окном было темно и очень тихо. И ночь была почему-то не чёрная, а тёмно-синяя, как обложка моей любимой книги. Когда глаза мои осоловели, и я начала клевать носом, папа аккуратно поднял меня на руки и отнёс в постель. Наверное, он поцеловал меня в лоб, убрав с него чёлку, или в щёку. Поцеловал на прощание. А утром отец уже ушёл к Ней — к той, которая всё же забрала его навсегда!

Мне тогда было восемь лет.

После его ухода мама долго приходила в себя. Возможно несколько месяцев… возможно и годы, а может и всю свою жизнь. И даже иногда впускала в наш дом других мужчин. Кого-то из них она пускала и в свою постель. Но только не в своё сердце. В нём не было места для кого-то другого. Мама говорила, что её сердце — как трёхкомнатная квартира. В одной комнате живу я, в другой — бабушка, а третья комната — папина. И если зайти в его комнату, то там повсюду развешаны северные фотографии и рисунки углём. Одну стену занимает большой стеллаж с книгами. На другой висят по соседству гитара и ружьё, а посередине комнаты стоит его любимый мотоцикл. В самом дальнем углу, на старом продавленном кресле, оставлена так и недовязанная рыбацкая сеть в мелкую ячейку, а рядом лежат челнок, отполированный отцовской рукой до гладкости, и моток рыжих капроновых ниток. А ещё окно папиной комнаты выходит на запад, и за ним всегда виден красивый закат. Думаю, папе не понравилось бы, если бы кто-то другой появился в этой комнате и всё там переиначил по-своему. Вот и мама была такого же мнения.

Много ли дал мне отец за те восемь лет, что мы были вместе?

Не так и много. Он ушёл слишком рано.

Он не видел меня — нарядную, с бантами — на выпускном в одиннадцатом классе.

Он не поддерживал меня, когда я падала в обморок от недосыпа и нервного истощения, готовясь к очередной сессии.

Его не было на моей свадьбе — если бы у меня была свадьба! Думаю, он сторонился бы шумной толпы гостей, постоянно теребил узел неудобного и непривычного галстука, а потом — пока не видит мама — и вовсе снял бы его, запихав в карман брюк.

Если бы он был рядом все эти без малого двадцать лет после его ухода к Другой, возможно, и моя жизнь сложилась бы иначе.

Возможно, я выбрала бы другой ВУЗ, сделала карьеру.

Возможно, у меня был бы любящий муж, а не только двое деток от разных отцов.

Возможно, всё было бы иначе…

Но сложилось всё так, как сложилось.

Если у мамы сердце — это трёхкомнатная квартира, то у меня —цветущая поляна, на которой нет даже шалаша, только качели да песочница, в которой играют мои детки. Иногда на этой поляне появляется очередной кавалер, который кружит мне голову — такая уж я влюбчивая, а потом вдруг исчезает неизвестно куда. Вот во время двух таких визитов у меня и появились Сашка и Маринка — мои малыши. Думаю, папа был бы рад им, возился бы с ними, любил их — своих внуков.

Но, как я уже сказала, сложилось всё так, как сложилось.

И всё же папа дал мне гораздо больше, чем дают многие отцы своим детям.

Он научил меня играть в шахматы. По своим, когда-то придуманным им правилам. Где король может неожиданно появиться на любой клетке своей половины поля — ведь на то он и король в своём королевстве, чтоб знать потайные лабиринты и ходы! А пешка один раз в своей жизни может пойти совершенно в любую сторону и на любое количество клеток, потому что на самом деле пешка — это солдат, а солдат всегда может совершить самый невообразимый подвиг, даже ценой собственной жизни.

А я теперь учу играть в эту игру своих детей.

Другие работы автора:
+8
22:38
110
00:32
Трогательно.
22:45
+1
Большое спасибо за внимание к творчеству и подарок!!! thumbsup
14:27
душещипательно… чуть не рыданул в монитор… печаль что папа в карты в преферанс не научил играть
22:46
Думаю шахмат было достаточно!
22:18
+1
Речь пойдет не о покинутой папой девочке (кобель, конечно, что тут говорить?). Речь пойдет о шахматах. Девочка в рассказе правильно поняла, что шахматы — игра для людей, отягощенных любовью к математике. Но не к жизни.
Индусы играли в щахматы, думая, что это классная военная игра, обучающая правильно сражаться.
Поэтому они огребали от всех и вся: Александра Македонского, Великих Моголов, Хромого Тимура, шаха Надира и даже от португальцев и англичан. Потому что сражались, учась по шахматам. Классная игра!
В последнее время, правда, в сражениях с пакистанцами они почему-то стали иногда побеждать.
Наверное, отказались от шахмат в военном деле.
А почему?
В шахматах белый конь никогда не сможет ударить в спину белому королю. А в жизни — сплошь и рядом. В шахматах не хватает фигур. Индусы не додумали слегка, потому их и колбасили постоянно.
Главная фигура, пропущенная индусами — груженый осел. Точнее — осел, груженный золотом.
Но есть еще ряд других. Например: мороз, дождь, землетрясение, моровое поветрие и т. д. и т. п.
Вывод: шахматы — развивающая игра. Но для кого?
22:44
Интересный обзор по шахматам! Спасибо!
Жаль что не до конца уловили суть рассказа. Ибо папа не кобель, а Другая — не женщина…
22:53
+1
Сейчас уловлю суть рассказа. Извините, не дочитал сразу.
23:12 (отредактировано)
+1
Хороший рассказ. Грамотно написанный. Не буду придираться к мелочам. Автор молодец. Но…
И к смыслу не буду придираться. У каждого жизнь своя.
Ну а к шахматам придерусь. Тут уж, извините, у каждого свое мнение.
Шахматы — параллельно-перпендикулярная игра!
23:24
Спасибо, про шахматы спорить не буду. Тут они скорее декорация))
23:46 (отредактировано)
Согласен. Вы молодец. Еще б фантастику писать научились. А то — семейные проблемы. Начитались все о них — туши свет. Одно и то же. То папа бросил, то мама спилась. Тошнит уже, ей-богу… Вам нравится? Пишите дальше. Только читателей вряд ли найдете. У каждого из них таких историй — куча. А что-нибудь новое создать? Сможете?
Империум