Регина

Автор:
Анастасия Балюлина
Регина
Текст:

— Вот красивое у вас лицо, а холодком от вас так и тянет, — старик с моноклем присел рядом. Регина недовольно оглядела полупустой зал ожидания второго класса, глубоко вздохнула, но ожидающий не понял намёка.

— Наверное вы актриса, нет, пожалуй, танцовщица. Да, определённо, это вам больше подходит. А извиняюсь, давно вас из театра попросили?

Женщине хотелось отсесть от странного пассажира, но упрямство заставило остаться.

— С чего вы решили, что меня из театра выгнали. И почему я должна вам отвечать? 

Старик щёлкнул языком, и лицо у него озарилось догадками.

— Что ж не поговорить, тем более следующий поезд только к полуночи прибудет. Ну так как? А, вижу вы сделали какую то мелкую подлость, —  вгляделся в лицо и тут же сдвинул  брови. — Может и не мелкую, а очень даже крупную. Не стыдно?

Женщина отвернулась, чтобы посмотреть не наблюдает ли за ними кто-то.

— Конечно, вы хотите отклониться от навязчивого разговора. Ну что ж, уйдёте, а я хоть весь вокзал обойду, а вас разыщу. Ну не томите, я люблю гнусные истории и, как верблюд воду, чувствую, где их искать. Так что откиньте совесть, если она есть, вы с ней поборитесь бессонными ночами. 

Регине в тот момент захотелось стукнуть пассажира чем-нибудь тяжёлым. Женщина демонстративно молчала в надежде на то, что старику наскучит, и он уйдёт. Но пассажир сидел напротив, всё так же не отрываясь смотрел на неё. Впрочем, Регине и вправду хотелось поделиться с кем-то, тем более, что вряд ли им доведется ещё встретиться.

— Три месяца как мне пришлось уйти из театра. Не спрашивайте. Хотя что там особо рассказывать. Новая метла по-новому метёт.

— А иголки в пуанты втыкали? — перебил старик, чем разозлил Регину и она замолкла минут на пять, а потом, сама не ожидая, продолжила.

— Битое стекло и то пару раз. И они обе прекрасно после этого ходят, одна даже вернулась на сцену. 

— Как увлекательно — снова прервал ожидающий и сел удобнее, предвкушая интересный рассказ.

— Моя история совершенно не связана с этими случаями — отрезала она и совершенно точно решила прекратить разговор с незнакомцем, неожиданно для себя продолжила. 

— Более того, так поступают практически все. И, скажу я вам — коль не проверяешь пуанты, так не удивляйся, что в них стекло. В театр вечно приходят новые балерины, и если у тебя мысок не из железа, шансы выйти из кордебалета малы. Другое дело, если есть покровитель. Вот тут мне совершенно не повезло. Навязался на мою голову и всех других распугал. Впервые я увидела Модеста Ефимовича на благотворительном приёме, а потом завалил цветами и подарками. Мы виделись пару раз в неделю, в течение года. И вот в один момент посыпалась моя жизнь, как старая рождественская ель. В театре стало невыносимо, а Модест Ефимович медленно, но верно подходил к краху. Денег он не считал, и сам не заметил, как  состояние перекочевало в шкатулки местных светских дам, лучшие рестораны, кассы ипподромов, портных. Где только он не отметился. А как кредиторы начали поджимать, так не выдержала душа позора — удар с ним сделался. Можете представить каково остаться без какого-либо дохода? 

Старик хмыкнул и покачал головой.

— Сразу видно, не знаете. Тем более не имеете права меня осуждать!

— И вот мы, наконец, переходим к моменту, когда вы поступили скверно?

— Я точно помнила — в комоде у Модеста была немаленькая сумма. О ней никто не знал, потому и не хватились, когда не нашли. Теперь же я уезжаю из города, открою свою танцевальную школу и начну новую жизнь. 

— Ну и правильно, ни к чему ведь деньги покойнику, он уже всё, что смог, истратил.  Вот если бы у него вдова осталась, — старик скорбно покачал головой. — А если ещё и дети малые — тут уж действительно дурно.

Время текло в разговоре незаметно, за окном прибыл поезд, и по перрону  побежали носильщики в форменных мундирах.  Регина встала и спешно пошла к выходу, ругая себя за излишнюю откровенность. В поезде она уже совсем успокоилась и подумала, что даже если странный ожидающий побежал за полицейским — вряд ли они успеют до отправления. Раздался свисток билетного контролёра, поезд выпустил клуб пара. Регина закрыла глаза от трепетной надежды на счастье. И тут в окно постучали. Старик улыбался ей в окно.

— Ох барышня, а ведь в этом мире приходится за всё платить, и, слава богу, если деньгами.

Поезд тронулся, и увёз Регину из ненавистного ею города в неизвестность.

***

Как не пыталась вспомнить Регина, а не всплывал в памяти тот город, даже название  всё вертелось на языке, а поймать не удавалось. Тени прошлого растворились в счастливом настоящем. Минуло более десяти лет, и Регина давно обосновалась в роскошном особняке с мужем и тремя детьми. 

Она совершенно не чувствовала вины за былое, но в редкие часы пробудившейся совести глядела на себя в зеркало  и повторяла: “Я просто не могла иначе”. Тогда желала подойти к супругу и рассказать всё, от начала до самого конца. 

— Паша, мне нужно вам рассказать что-то неприятное.

А муж бы обнимал и гладил её медовые волосы и жалел.

— Дорогая, не плачьте.  У вас и выбора другого не было.

Только Регина твёрдо знала — такая минута раскаяния перечеркнёт счастливую жизнь. Павел Степанович больше никогда не взглянет на неё прежним взглядом,  и почувствует себя облитым чем-то гадким и зловонным. Он человек с твёрдыми принципами, добрый и честный. А Регина? Родилась бы в зажиточной семье, глядишь избежала балетной школы и театра с их интригами, богатеев, снимавших ложи на сезон. 

Подлость ли бороться за место под солнцем, сцепив зубы и презирая любые препятствия? Этой фразой она каждый раз усыпляла проснувшуюся совесть до следующего раза. 

***

В начале декабря только выпал первый снег, и все обитатели большого дома уже  предвкушали праздничную кутерьму. Примерно в это же время соседи стали замечать странную женщину на улице. Нищенка в ободранной одежде часами стояла под окнами и шептала что-то. А через неделю осмелела и увязалась за Региной, прогуливающейся после обеда.  

— Отдай моё, — прошептала нищенка, и по её пыльной щеке покатилась слеза. — Отдай! 

Регина обернулась, взгляд упал на облезлые ботинки на тощих ногах и торчащие из них грязные ногти, на покрытые слоем грязи кружева, торчащие из под старой шинели. 

Скрюченный палец указывал на Регину, другая рука, сжатая в кулак, тряслась. 

— Что отдать-то? У меня ничего вашего нет. 

Бездомная скривила посиневшие от холода губы и издала звук, похожий и на кашель, и на смех. А бывшая балерина смотрела как заворожённая на нищенку, и в памяти возникла старая фотография в кабинете Модеста Ефимовича. “Его жена”,— сказала она про себя, развернулась и быстро пошла в сторону дома. А преследовательница не отставала, и из-за спины доносилось угрожающее шипение. Швейцар закрыл за хозяйкой дверь, а нищенка всё стояла и выкрикивала угрозы.

— Я взываю к справедливости. Уж если есть на небе бог, так покарает он и тебя! — подоспевший полицейский схватил нищенку за ворот лохмотьев и  поволок прочь с улицы вдоль роскошных особняков. Бездомная кричала, вырывалась.

— Я буду молиться о справедливости, — она попыталась изогнуться и плюнуть в полицейского, но попала в себя. — Я буду молиться о страшном возмездии для тебя, Регина! 

Бездомная приходила каждый день, стояла возле парадной.  Её прогонял дворецкий, и дворник, уставший от шума, бил по хребту метлой, а только она снова возвращалась и кричала осипшим голосом угрозы. 

Павел Степанович слыл человеком порядочным, и страшно переживал из-за репутации семьи. Как-то после вечернего чая супруг позвал жену в кабинет и, взяв за руку, начал разговор непривычно серьёзным тоном.

— Скажите, в вашей биографии нет чего-то такого постыдного или непристойного, сокрытого от меня.

И снова дремавшая в душе правда потянулась наружу. Регина набрала воздуха и намеревалась рассказать всё, но сдержалась и улыбнулась лисьей улыбкой.

— Нет, милый, ничего такого, чего  бы вам не стоило знать, — от презрения к самой себе ей хотелось выхватить руку и убежать.

— Я знал, — Павел поцеловал кончик пальца. — Видать шальная голова этой нищенки отчего-то выбрала вас для издевательств. 

А через неделю крики за дверью притихли и нищенка пропала, будто никогда и не приходила. 

— Всё наконец вернулось на круги своя, — сказал Павел Степанович, когда дворецкий водружал вифлеемскую звезду. 

***

До рождества оставалось не более десяти дней. Как вдруг заболел Павел Степанович да так сильно, что лучшие доктора разводили руками. Вот тут-то поверила Регина в страшное проклятие безумной нищенки. Муж метался в бреду, никого не узнавал. Ночи и дни коротала несчастная Регина возле кровати больного. В полудрёме вновь чувствовала она ненавидящий взгляд и крики нищенки.

— А вот и кара, — смеялась старуха едва Регина прикрывала глаза. — Ну-ка расскажи ему, расскажи всему свету как меня обидела!

Женщина просыпалась от хрипов Павла. И пугалась собственной тени, нависшей над ними.

Лечение не приносило результатов, и Павел Степанович медленно угасал. На третий день болезни собрался консилиум врачей, спорили они несколько часов, пока из комнаты не вышел один и скорбным голосом прошептал Регине: “Попа бы позвать, соборовать надо.” 

Женщина будто окаменела. Отстранив горничную, сама накинула пальто и выбежала на улицу. Она готова была пешком дойти хоть на край города, только бы усталостью заглушить боль и страх. На обратном пути Регина немного отдышалась, в глазах рябило от недосыпа, голова закружилась. Кто-то подхватил её за руки и посадил на скамейку. Знакомый профиль, женщина не могла вспомнить, где видела этого старика.

— А я вас давно поджидаю. Видите, вот и пришёл момент платить за гнусности. Видно не узнали. Могу подсказать, — пожилой мужчина нащупал в кармане монокль, надел и вновь заговорил. — Ну а сейчас?

Регина хотела встать, но ноги не слушались. 

— Наверное вы сейчас хотите скорее бежать домой к своей беде, дожидаться священника и плакать. Что ж, это ещё успеется. 

— Кто вы такой? Чего вам нужно от меня? 

— Да так, доброжелатель. Пришёл вам сообщить неприятные вести. Та нищенка, что преследовала, прокляла вас, и теперь, пока не свершится мщение не жить нормальной жизнью. Вот такие пироги, — голос незнакомца огрубел, и доброжелательность сошла с лица. — Теперь же никак нельзя домой возвращаться. Вот пока вас нет, он в себя приходит, а вернётесь, так опять худо станет.  Так что не стоит вам возвращаться, не жить вам как прежде в любви и согласии, пока нищенка местью не напьется.  

Наконец Регина оправилась, собралась с силами и направилась домой.

— Ну подождите. Когда поймёте, что прав, уж не сердитесь на Модестову вдову, она, видите ли, тоже горя хлебнула, без копейки осталась, вот и помешалась.

Из парадной выбежала горничная и заметив Регину бросилась к ней. 

— Павлу Степановичу лучше, да так, что он даже встал и отужинал. Чудо, настоящее праздничное чудо. Вы понимаете.

И стоило женщине перейти порог дома, как из кабинета снова донёсся удушающий кашель, Павел упал на пол и не мог стать. Врачи, осматривавшие больного, заявили, что дескать такое наблюдается. 

— Незначительные улучшения перед агонией.

Пришёл священник, и Регина, не выдержав, решила немного пройтись по улице. А когда она вернулась, выходивший из дома поп выговорил за ложный вызов. А через час Павел опять метался в бреду. И женщина, уловив связь между своим присутствием и болезнью мужа, решила выяснить наверняка. Она переселилась на несколько дней в гостиницу и их горничная приходила докладывать о происходящем дома.

И за два дня Павел Степанович совершенно поправился и приступил к работе. Но стоило жене вернуться, как вновь наступили осложнения, жуткие головные боли и судороги.  

***

Настал рождественский сочельник, зажгли ёлку, и с первой звездой рассаживались за праздничный стол. Регина наблюдала за семьёй, мужем и тремя детьми, спрятавшись за ветками деревьев. Её ждали и не приступали к трапезе. Скоро дворецкий поднесёт хозяину письмо от жены, где она уведомляет, что полюбила другого человека, и теперь следует за ним и просит её не искать. Павел прочитает письмо, велит детям лечь спать, а сам удалиться в кабинет и просидит там до утра.

Сердце разрывалось от боли, Регина шла к вокзалу, рыдала и проклинала свой дурной поступок. Она бы отдала всё на свете, только бы вернуться на много лет назад и остановить себя на пути в квартиру покойного Модеста.

— А мы опять, как говорится, на том же месте. — старик с моноклем приветствовал Регину в зале ожиданий — Неплохо держитесь.

+1
15:52
73
21:37
+1
thumbsupХорошо написано. В стиле русского классицизма.
Загрузка...
Кристина Бикташева