Охотник. Часть 2

Автор:
Daim1998
Охотник. Часть 2
Аннотация:
Продолжение первой части рассказа.
Текст:

Четыре силуэта перебегали от фонаря к фонарю с зажженными лучинами в густеющих фиолетовых сумерках. Внешнее световое кольцо Яркой Чащи озарялось ядовито-желтым светом. Охотник следил за ними из-за надгробия проститутки. Парочка часовых вела собак, знакомых ему по прошлой ночи. Бородатый силуэт одного из поводырей принадлежал Филиппу. Проходя в десяти ярдах от кладбища, животные остановились и зарычали, глядя прямо на укрытие чужака. К счастью страх жителей Яркой Чащи перед подступавшей к линии света тьмой был сильнее любопытства. Четверка поспешила разжечь ближние фонари и устремилась дальше. Мужчина наблюдал, как следом за удаляющимися силуэтами тянулась вереница огоней. Когда обход завел их за насыпной холм, на котором зиждилось поселение, он покинул укрытие, молча поблагодарив почившую проститутку за оказанную её надгробием услугу. Теперь действовать предстояло быстро.

Часовые вернулись в Яркую Чащу, спеша разжечь фонари на частоколе и вышках, но взглянув на внешний световой рубеж их сердца должно быть ухнули в пятки. Охотник, к тому времени притаившийся в тени под стеной, вслушивался в тревожный ропот. Там, где находилось кладбище, в световой стене чернела брешь. То темное пятно, за которым шептался лес, окутывало души часовых глубинным ужасом. Не заставил ждать себя и Калеб, громовым гласом велевший подчиненным зажечь огонь. Бургомистр и слушать не хотел лепет сторожей о нечистой силе, якобы потушившей свет. Безымянный чужак для себя отметил, что подобное имя ему ещё не присваивали, пускай и заочно.

Стены Яркой Чащи покинули восемь человек с фонарями, примитивным оружием и несколькими собаками. Притаившийся путник наблюдал за тем, как поселение оставалось без защиты. Через минуту, с ловкостью молодых лет, он перебрался через частокол по смотровой вышке. Пустые улицы озарял желтый свет фонарей, выставленных на крыльца. Бесшумной тенью охотник подкрался к часовому у ворот и приложил его тяжелым ударом древком топора. Связывая и затыкая ему рот, чужак признал в нем Труна, но укола совести не последовало. Единственный проход в Яркую Чащу он закрыл на засов.

Темная фигура охотника, отбрасывая на дома и окна длинные тени, шествовала к светившейся на противоположном конце улице часовне. Пальцы крепко сжимали рукоять топора. Кейп тихо трепыхался об ноги. В нос бил густой запах воска и масла, усиливавшийся по мере приближения к культовому сооружению. Из щелей в двери на незваного гостя струился свет. Слишком поздно чужак понял, что плясавшие на нем лучи растворились в тени по ту сторону, когда он подошел вплотную ко входу. Из распахнувшейся двери сверкнула сталь, отозвавшаяся жгучей болью на лице отпрянувшего охотника. Левая щека разбухала валиком от скулы до подбородка, а по шее побежали теплые струйки крови, пропитывавшие рубаху под кейпом, липшего к телу. Калеб замахнулся и боль резанула ошеломленного путника по глупо выставленной вперед левой руке. От удара топором бургомистр ловко ушел и сделал новый выпад кинжалом. В этот раз охотник, опомнившийся в разгар схватки, перехватил руку противника и выбил оружие. Но соперник оказался не из робкого десятка и удар обрушился на лицо чужака, для которого мир исчез в жуткой вспышке. Голову пронзила пульсирующая боль, кровь толчками била из носа.

Противостояние разворачивалось в давящей тишине, в которую вторгался треск многочисленных свечей. Тени нетопырями плясали в свете. Затуманенный взгляд пятившегося путника упал через раскрытую дверь на алтарь, где поблескивала статуэтка старухи. Единственной преградой к ней был крепкий бургомистр. Охотник мог выхватить пистоль и покончить с врагом в одну секунду. И тем самым сделать Яркую Общину своей могилой, привлекши внимание её жителей и часовых. Он бросился на Калеба с размашистым ударом топора и сразу пожалел об этом, ощутив крепко сдавившие перехватившие его руку пальцы. Одним рывком бургомистр лишил неприятеля равновесия и бросил на землю. Краем глаза охотник заметил, как светопоклонник метнулся к кинжалу, поэтому сам нелепо заерзал по земле к выпавшему топору. Чужая тонкая рука первой коснулась рукояти оружия.

–Рита, – раздался сухой голос бургомистра. –Девочка моя, забери топор и скорее беги за часовыми!

–Стой, – плюясь кровь, брызнул охотник. –Он ведь сжег твоих родителей заживо! Позволь мне отомстить и я…

Он не успел договорить. Лезвие кинжала скользнуло по распухшей левой щеке, разрезая ухо и уходя в сырую землю. Сдавленный крик прорезал тишину. Рыча и захлебываясь, не видя ничего из-за залившейся в глаза крови, чужак впился ногтями в уродливое лицо Калеба и рванул ими в разные стороны, а следом саданул того коленом в пах. Бургомистр закричал словно повернувшаяся на ржавых петлях дверь, в то время как охотник бросился к Рите на четвереньках, обхватив скользкими от крови руками её тонкое запястье, удерживавшее топор. В этот миг дикие серые глаза встретились с безмятежными зелеными. Она не противилась, когда опомнившийся окровавленный мужчина выхватил из её рук оружие. Рыжеволосая девушка отступила назад.

Бургомистр с разодранным лицом вынул из земли кинжал и, держась за пах, метнул уничижительный взгляд на приближавшегося охотника. Взмах наотмашь был встречен хладнокровным ударом топора, лезвие которого, с хрустом впилось в плоть, почти лишив Калеба правой кисти. Дикий вой взмыл в небо. Чужак схватил противника за смоляные волосы и обрушил следующий удар на грудь бургомистра. Карие глаза правителя изумленно распахнулись при виде брызнувшей крови из развороченной грудины. Охотник продолжал сыпать ударами один за другим, тесня Калеба к проходу в часовню. Взгляд случайно упал на опустевший алтарь. Сердце замерло. Интерес к булькающему кровью бургомистру иссяк. Рывком он опрокинул превращенного в месиво противника на ступени со свечами и сосудами с маслом, опрокидывая их. Огонь разбежался по часовне, но победителю потребовалось всего пара секунд, чтобы убедиться в отсутствии статуэтки. Мужчина прихватил с собой подсвечник и кувшин масла, выбежав с опаленным лицом и волосами из горящей постройки.

На улицу уже высыпали жители Яркой Чащи. Охотник, потерявший статуэтку ведуна, за которой вернулся в поселение светопоклонников, окинул собравшихся уничтожающим взглядом. Он чувствовал, как шевелился страх внутри жителей, глядевших на него – окровавленного чужака, позади которого горел их символ спасения, хороня в углях ложного героя. Сейчас охотник презирал каждого из фанатиков. Он вспомнил о втором виновнике, навлекшем проклятье, что принес себя в бессмысленную жертву. Ему нужно было пытаться уничтожать не драугов, а других монстров. Не проронив ни слова, окровавленный путник бросил вначале кувшин масла, а следом горящий подсвечник в дом не полюбившейся ему болтливой женщины, которая единственная из всей толпы была готова накинуться на него с кулаками. Сруб быстро занялся пламенем. Толпа зароптала, а хозяйка с визгом бросилась внутрь спасать имущество.

–Проклятый чужак! – посыпались голоса обитателей. –Вестник беды! Разрушитель! Проклятый! Гореть тебе за это!

Вышедшего вперед осмелевшего мужика с вилами охотник скосил выстрелом быстро выхваченного из-за отворота кейпа пистоля.

–Меня зовут Артур, – прохрипел он, окидывая убийственным взглядом встрепенувшуюся толпу. –Запомните мое имя, если переживете эту ночь.

Жители Яркой Чащи в панике бросились в стороны, как листья на ветру. Мужчина молча наблюдал за тысячами искр, разлетавшимися над округой от двух объятых пламенем зданий, вскармливающие новые очаги. Из горящего дома толстой женщины доносились нечеловеческие вопли. Безучастно стоя посреди улицы, охотник ощутил на себе взгляд. Позади, в нерушимой безмятежности, стояла Рита. Её глаза сияли изумрудами в зареве раздувавшегося пожара. В руках девушки Артур разглядел обсидиановую статуэтку.

–Пойдем со мной, – прохрипел он, хмурясь от пронзившей лицо боли, не позволявшей полностью раскрывать рта. –Ты теперь свободна.

Десять лет Калеб держал её при себе. С той самой ночи, когда сжег её родителей в плетеной башне. Артуру становилось дурно от размышлений о том, с какого возраста бургомистр начал подкладывать её себе в постель. И все это при молчаливом попустительстве местных жителей, из страха готовых пойти на что угодно, даже на безумную и бесполезную жертву. Ян и Тара, вспомнил охотник имена родителей рыжеволосой девушки, казались ему последними здравомыслящими людьми в проклятом поселении. Он не мог с уверенностью сказать того же о Рите. Девушка наблюдала за обрушением часовни. Несколько секунд она стояла неподвижно, а охотник с удивлением для себя обнаружил, что всем сердцем желает, чтобы она ушла с ним. Даже если бы у неё не было статуэтки.

Она отвернулась от пылающей постройки и пошла к воротам, увлекая за собой Артура, обвив тонкими пальцами его липкую от крови руку. Жители Яркой Чащи рыдали и заламывали руки, метались, опрокидывая фонари и свечи на крыльцах, безнадежно боролись с пожаром, выносили из домов имущество и выводили скот. Но ничего уже не могло отвратить неизбежной катастрофы. Огонь перекидывался с одного здания на другое – горела уже половина поселения.

Ворота, в которые ломились часовые, открылись. Филипп, не замечая задетого им Артура, и дёргавшегося у горящей изгороди связанного Труна, ворвался вместе с товарищами на улицу, по которой расползался щипавший глаза дым. Густой черный столб клубился над полями и лесом, заполоняя округу удушливой гарью. Более задерживаться здесь было нельзя. Перед тем, как выйти за ворота, девушка с охотником взяли по одному фонарю. Путь лежал к чернеющему лесу на юг, к Новому Мартану. Но оказавшись у внешнего светового рубежа девушка с охотником замерли, заметив движение среди деревьев. Темные человеческие силуэты дергались и рычали, наблюдая за пожаром. Дым и здесь стелился сдавливающей мглой, мешая дышать. Внутри охотника заклокотало волнение. Несколько секунд они с Ритой следили за ночными бестиями, а те сотней глаз впивались в них. Прежде, чем взяться за руки и пойти вперед, охотник с девушкой погасили несколько фонарей на жердях, уничтожая световой барьер на пути драугов к сгорающей Яркой Чаще.

Беснующиеся тени с шипением и скулежом отстранялись от болезненного света. Вокруг светового пятна смыкались корчившиеся силуэты драугов и голые деревья. Чудовища бессильно ворчали, протягивая руки к беглецам, но вынуждено отворачивались и уходили, когда сияние нестерпимо обжигало глаза. Исходивший от нежити смрад душил Артура. Он чувствовал, как пальцы Риты сильнее сжимали его руку. Каждый шаг отдавался превозмогаем над собой и приближал к спасению. Не в силах напасть на парочку, бестии переключили внимание на гибнущую Яркую Чащу, предвкушая час запоздалой расплаты. Вскоре единственным препятствием драугов к пепелищу станет лишь ритуальное опахивание, в надежности которого охотник сомневался. Артур с Ритой шли сквозь лес, пока не погасло в отдалении багровое зарево, а вопли людей и треск огня растворились в неподвижной тишине.

***

Серое небо разрезал рассветный пурпур. Раны охотника покрылись запекшейся коркой, ноги одеревенели. Все это время они держались за руки и молчали. Привал сделали у ручья. Пытаясь сохранить лицо перед девушкой, Артур медленно опустился на устланную листвой землю, вместо того, чтобы рухнуть на неё мешком. Присевшая возле Рита помогла омыть раны. Охотник наслаждался её прикосновениями к своей коже, стараясь не вздрагивать, когда те доставляли боль глубоким ранам. Её зачаровывающий взгляд не отрывался от его отекшего лица. Артур невольно вспомнил поверья жителей Яковитского королевства о том, что все рыжие женщины ведьмы, и задумался, не ею ли приходится эта молчаливая девушка, чарами вынудившая проникнуться к ней. Не зная, каким его состояние станет через несколько часов или сутки, охотник позволил себе запустить пальцы в рыжие волосы. Рита вздрогнула. Её глаза распахнулись, а губ коснулась неожиданная улыбка. Артур постарался аккуратно подтянуть её лицо к себе, но ощутил, что девушка сама тянется к нему. Мужчина понадеялся, что сейчас она проронит хоть одно слово, но вместо этого почувствовал молчаливое прикосновение её губ к своим и блаженно закрыл глаза.

Рита переложила в его руку что-то увесистое и теплое, в ушах ветром скользнул тихий шепот и, оторвавшись от тонких уст, Артур увидел на ладони уродливую обсидиановую статуэтку. С этим изваянием к нему вернулись силы, а в сердце затеплилась надежда. Он нуждался в этом чувстве, но в этот раз он завладел не соломинкой. Упоминание о живой силе статуэтки и голосе в письме незнакомца, навеяли охотнику воспоминания о легендах, слышимых им в кабаках и на ярмарках от скрюченных ворожеев и колдунов. Рассказы о магических вещах, принадлежащих тем, кто обитал в дебрях и повелевал Дикими Землями – тем, кого он искал уже двадцать лет и возможно теперь в руках о ключ к разгадке тайны всей жизни.

Другие работы автора:
0
21:48
43
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Империум