Пробуждение. Часть II. Глава 11

Автор:
Нефер Митанни
Пробуждение. Часть II. Глава 11
Аннотация:
В этот год зима не спешила уступать свои права весне. Март оказался вполне зимним – с морозами, стылыми ветрами, обильным снегопадом. Казалось, сама природа, сочувствуя участи узников, запертых в крепостях, замерла в ожидании развязки. И только постепенно удлиняющийся день свидетельствовал о наступлении весны. Однако солнца было мало, чаще стояло пасмурно и хмуро, оттеняя и без того мрачную атмосферу Петербурга, который в эти дни скорбел, как никогда до того.
Текст:

Видео-коллаж автора

В этот год зима не спешила уступать свои права весне. Март оказался вполне зимним – с морозами, стылыми ветрами, обильным снегопадом. Казалось, сама природа, сочувствуя участи узников, запертых в крепостях, замерла в ожидании развязки. И только постепенно удлиняющийся день свидетельствовал о наступлении весны. Однако солнца было мало, чаще стояло пасмурно и хмуро, оттеняя и без того мрачную атмосферу Петербурга, который в эти дни скорбел, как никогда до того.

Столица прощалась с императором. Александра любили, поэтому горе было действительно искренним. Смерть его была столь неожиданной и непонятной, что вызвала множество слухов. Ну в самом деле, уезжал в Таганрог здоровый зрелый человек, хоть и поживший, а главное - изрядно умудрённый той ношей, которую ему по рождению выпало нести, но далеко не старец, и вдруг – умер.

Слухи были один грандиознее другого. Императора отравили заговорщики, проникшие в его свиту – после трагических событий на Сенатской площади у этой версии появилось больше сторонников.
- Сегодня от дворника слыхал, государь, чтобы избежать смерти от рук заговорщиков, обменялся мундиром с часовым и встал на пост. Солдата убили вместо него, а государь, бросив ружье, бежал неизвестно куда, - Архип, большой любитель пересказывать городские слухи, сообщил Николаю, едва тот в один из дней переступил порог квартиры Петрушевских, – Неужто правда, Николай Ильич, разве ж может такое приключиться?
- Архип, тебе бы не слухи пересказывать, а делом заняться! – Синяев с укоризной посмотрел на старика и добавил: - Чем болтать попусту лучше петли у дверей смажь – скрипят же ужасно!
- Ну, смазать-то смажем, - кивнул Архип, - чего ж не смазать? Но а все ж таки?
- Враки это! – строго заверил Николай, - Бабская болтовня! И чтобы от тебя такого я больше не слышал!
И шёпотом, опасаясь, что их услышит Анна, добавил:
- Анну Александровну твои слова растревожить могут! Думал бы прежде, чем пересказывать эту чепуху, - для убедительности он постучал себя по лбу.
- Виноват, сударь мой! – вытянулся старик по-военному. – Не подумал маненько…

В это время в детской Варвара тихим голосом, чтобы не разбудить только что уснувшего Сашеньку, спросила у Анны:
- Анна Лександровна, нешто правда все эти слухи? Выходит, царь-батюшка бежал от супостатов, что убить его замышляли?
- Варвара, Господь с тобой! – откладывая пяльцы, отозвалась Анна, до этого вышивавшая сидя в кресле. – Опять Архипа слушала?!
- Нет, нет… - закачала головой нянька, - Сама слыхала на улице.
Она на мгновение задумалась, нахмурив лоб, а потом осторожно заговорила вновь:
- Вы простите меня, Бога ради, Анна Лександровна, но вот правда, что барин наш с теми заговорщиками знался?
- Варвара! – Анна строго взглянула на женщину, - Кто такое мог сказать тебе?
- Да, Авдотья, нянька соседей наших говаривала третьего дня, когда мы с детками гуляли. Не извольте беспокоиться, я ей ответила, что то всё есть пустая болтовня! И пригрозила, что хозяйке ейной скажу, что сплетни пустые распускает. Она за место больно держится, так что впредь сто раз подумает прежде, чем такое скажет! Но вот мне-то знать хочется. Нешто барин наш злодейство замышлял?
- Варвара, - Анна поднялась с кресла и подошла к окну, поправила занавеску, чтобы солнечный лучик не падал на лицо сына, - Ты правильно Авдотье сказала – пустое это! Барин за крестьян пострадал, хотел крепостное право отменить. А про живого государя – это всё сказки! Умер он! – она осенила себя крестом, - И нам надо помолиться об упокоении его души. А сплетничать плохо, о государе – тем паче, это есть неуважение к его памяти.

Вечером перед сном она по обыкновению молилась. Но сегодня молитва была особенной – Анна просила Господа упокоить душу умершего императора. Женщина, далёкая от политики и споров о судьбах мира, она была просто матерью и женой. И душа её болела о любимом муже и сыне. Но молитва об упокоении Александра была искренней. Анна с некоторых пор поняла, что её собственную жизнь изменила смерть этого человека: с ним ушли юность, счастливое замужество, безмятежная обыденность под крылом любящего заботливого мужа. Настали времена тяжёлые, будет ли просвет – кто знает? Но сейчас, в эту самую минуту ей казалось, что если она помолится за покойного императора, то этим поможет не только бедному, так неожиданно ушедшему в иной мир Александру, но и облегчит участь своего мужа, свою собственную участь.

***

Александр Павлович при жизни явился новатором во многом, но пожалуй, главным его «новшеством» стала сама смерть – он был первым русским императором, умершим вне столицы, в дальнем провинциальном городе, до него русские самодержцы умирали проще и в родных стенах, даже если и от «апоплексического» удара в висок. Эта же смерть столь неожиданная и странная создала не только политические неудобства, вызвавшие бунт на Сенатской площади, но и побудила наследников к значительным материальным затратам. На первоначальные похоронные расходы казна выделила пятьдесят тысяч рублей. Тело императора, скончавшегося 19 ноября 1925 года было забальзамировано и отправлено в Петербург. Это посмертное возвращение Александра Павловича в столицу заняло два месяца. И на дорожные расходы потребовалось ещё двести пятьдесят тысяч рублей. *

В столицу отправились 29 декабря 1825 года, только на сороковой день после печального события. Чем можно объяснить такую задержку? Принято считать, что все эти дни потребовались для процедуры бальзамирования. Императора везли как можно тайно, в свинцовом гробу. По пути пять раз осматривали тело, этим руководил граф Василий Васильевич Орлов-Денисов, возглавлявший траурный кортеж. В столице в это время отгремели выстрелы у Сената, раскручивался следственный маховик, общество с затаённой надеждой ожидало приговора бунтовщикам. Похороны императора Александра явились событием, которое отвлекло внимание общества от пересудов о недавнем бунте и участи его участников.

Вдова покойного, императрица Елизавета Алексеевна тело венценосного супруга не сопровождала. **
Официальное объяснение – её плохое состояние здоровья. Но обыватель мало этому верил, найдя иную причину – в гробу её супруга нет.

В ночь с 4 на 5 марта 1826 года гроб с телом покойного привезли в Царское Село. Там ночью с ним попрощалась венценосная семья и узкий круг приближённых. Сохранились свидетельства, что Орлов-Денисов, опираясь на рекомендации врачей, настаивал, что Императрице-матери, Марии Фёдоровне лучше бы не видеть покойного. Однако, когда Николай Павлович сообщил это матери, она заявила, что хочет хотя бы приоткрыть крышку гроба и поцеловать руку умершего сына. На покойного императора была возложена изготовленная для этого золотая корона, гроб с телом был помещён в залитый оловом гроб, и в одиннадцать утра траурная процессия двинулась в столицу по Кузьминской дороге. И снова народ высказывал сомнения. Почему прощались ночью?
В Чесменском дворце свинцовый ящик с телом из дорожного гроба переложили в новый, и по углам его опечатал сам новый император. 13 марта 1826 года Благословенного императора похоронили в Петропавловском соборе.

Так закончилось блистательное и великое время в истории России. И вновь столица озаботилась главным – участью тех, кто посмел посягнуть на сами основы государства.

***


Последний допрос вновь вёл сам император. По обыкновению, он не сидел за столом, а прохаживался по кабинету, время от времени останавливался и окидывал допрашиваемого пронзительным изучающим взглядом своих льдистых глаз.
- Скажите, Сергей Владимирович, почему вы не были в рядах бунтовщиков? – Николай спросил прямо.
- Я сомневался… - Петрушевский заговорил, обдумывая свои слова, - Сомневался все эти дни… А утром, когда пошёл на службу, понял, что не могу, не должен участвовать во всём этом, что ежели выведу своих солдат, то нарушу не только присягу, но и уроню свою честь, заставив людей, подчинённых мне участвовать в противозаконном замысле.
Он сжал руками голову, взъерошил непокорные кудри и продолжал с болью в голосе, точно воспоминания давались ему тяжело:
- Когда я увидел, как упал генерал-губернатор, я подумал, что может, если бы я был среди восставших, то смог бы предотвратить его гибель… Но…
- То есть вы не вышли с бунтовщиками, осознав всю преступность замысла, но почему вы пришли на площадь? – Николай Павлович чуть сощурил глаза, внимательно глядя на Петрушевского, лицо его при этом было равнодушно, но это равнодушие казалось показным, словно он играл его нарочно.
- Пришёл… Да просто потому что я не мог в эту минуту оставаться дома или где-то ещё! Я волновался за товарищей… - Сергей отвечал откровенно, не считая, что должен что-то утаивать от следствия.
- Если вы, как изволили сами признаться неоднократно, терзались сомнениями в правильности этого замысла и всё же в последние часы осознали его преступность, то что же вам помешало прийти ко мне и честно рассказать о заговоре? - продолжал император.
- Ваше Величество, - Сергей посмотрел в глаза Николаю, - Это было бы предательство своих товарищей… Да, я мог распоряжаться собой, но не другими! Это противу чести!
- И вы говорите мне о чести! - воскликнул Николай, взмахнув рукой, – Разве может быть честь у разбойника?!
- Государь, - усмехнулся Петрушевский, - честь может быть у любого порядочного человека. Я смею относить себя к их числу. Разбойник – не то слово, которым меня можно назвать. Да, я преступил закон и за это готов принять наказание. Но разбойником я не был!
- Вы получите его в самое ближайшее время!

В Петербурге срочно начали готовиться к похоронам. Наряду с подготовкой склепа в Петропавловском соборе срочно начали «строить» траурное платье и попоны. В похоронах императора принимало участие множество людей, и всех их требовалось одеть в соответствующее траурное платье. Так как надо было обшить множество участников похорон, то портные шили платье по трем стандартным размерам. Главными портными стали Князьков, Борисов и Норденстрем. Впоследствии семейство Норденстремов обшивало несколько поколений российских императоров. Для лейб-форейторов и лейб-кучеров платья шились по образцу похоронных одеяний 1801 г. Надо заметить, что «потоковый метод» в шитье похоронного платья применялся даже к родовитым участникам церемонии. Только некоторые из особ изъявили желание сшить себе платье по мерке. Среди таковых оказался и генерал-губернатор М.А. Милорадович. Однако этот наряд ему не понадобился, поскольку Милорадович был смертельно ранен на Сенатской площади 14 декабря 1825 г.

Ежедневно портными представлялись сводки, напоминающие фронтовые, сколько епанчей для церемонии было сшито в течении дня: 7 декабря скроено 40 епанчей, отдано сшить 40, сшито 10; 8 декабря скроено 90 епанчей, отдано сшить 90, готово 35. Поскольку траурные епанчи должны были носить люди различного социального статуса, то их шили из разного по стоимости сукна – по 8, 5 и 3 руб. за метр.

Для подготовки всего необходимого к похоронам кроме портных привлекалось множество других специалистов. Мастерица Катерина Шилина изготавливала церемониальные банты и шарфы из черного крепа.

Очень ответственным делом была подготовка траурных платьев для трех императриц: жены Павла I – Марии Федоровны, жены Александра I – Елизаветы Алексеевны и жены Николая I – Александры Федоровны. Кроме этого, необходимо было обшить многочисленных великих княгинь и княжон с их еще более многочисленнымифрейлинами. В этом случае поточный метод даже не рассматривался. Отвечала за изготовление этого крупного заказа модистка Анна Сихлер. Сначала были выработаны расценки: стоимость платья для придворных дам определена в 100 руб.; для императриц, великих княгинь и княжон – из расчета в 270 руб. за платье.

Затем модистка представила в Печальную комиссию куклу в образцовом траурном платье: «Ратинное русское платье с крагеном, рукава длинные, около рукавов плюрезы, на шее особливый плоский черный краген с плюралезами, а шемизетка из черного крапа, шлейф у императриц в 4 аршина, для великих княжон в 3. На голове убор черного крепа с черною глубокою поводкою и с двойным печальном капором, один с шлейфом, а другой покороче; черные перчатки, веер, чулки и башмаки. В день погребения императрицы соизволят на голове иметь большую креповую каппу, так, чтобы все платье закрывало»188.

Бронзовщик Андрей Шрейбер изготовил всю необходимую арматуру для обитого малиновым бархатом гроба. Общая стоимость парадного гроба составила 1992 руб. Для гроба каретный фабрикант И. Иоахим изготовил траурную колесницу. Ее строила целая бригада мастеров, всего 26 человек. Балдахин делал мастер Зрелов; страусовыеплюмажи – театральный декоратор А. Натье; порфиру – мастер Александр Борисов; опушь из 12 горностаев – мастер Пуговкин. Порфиру украшало золотое шитье, выполненное золотошвеей Анной Вендорф. Вся траурная колесница обошлась казне в 18 225 руб.

Заметными фигурами на похоронах были латники, следовавшие за гробом, и герольды, возвещавшие на улицах о порядке церемонии похорон. Для черного и белого латников изготовили специальные облегченные латы. Для герольдов – короткое исподнее платье, супервест, далматик, черные чулки и сапоги, четырехугольные шляпы с букетом из перьев, перчатки с раструбом из черного бархата с серебряным гасом и бахромой, на груди и спине – орлы, шитые золотом, на груди – белый галстук. И вот в конце февраля 1826 г. все было готово.
Знаменитый мебельщик и поставщик Императорского двора Генрих Гамбс специально для установки в Петропавловской крепости изготовил мебель – диваны, столы и кресла и, не взяв денег, просил принять их «в знак глубочайшего благоговения к памяти покойного».Все затраты на похороны составили 829 402 руб. 40 коп. Оставшиеся неиспользованные материалы продали. Жену Александра I, императрицу Елизавету Алекссевну, хоронили в 1826 г. гораздо скромнее, ее похороны обошлись казне всего в 100 000 руб.

Через два года, 24 октября 1828 г., скончалась еще одна императрица – жена Павла I – Мария Федоровна. 13 ноября 1828 г. состоялось ее погребение, во время которого в последний раз соблюдался церемониал, установленный Петром I. С ее смертью традиции века XVIII окончательно ушли в прошлое.

Николай I уже в 1828 г., во время похорон матери, публично упомянул, что при его погребении церемониал будет максимально упрощен191. В 1845 г. в приписке к завещанию Николай Павлович сам определил себе место вечного упокоения: «Желаю быть похороненным за батюшкой у стены, так чтоб осталось место для жены подле меня»192. И действительно, Александр II, подчиняясь воле отца, провел процедуру похорон Николая I в 1855 г. по новому, упрощенному варианту.                    

Источник: И.В.Зимин "Царская работа".

**Умерла Елизавета Алексеевна 4 мая 1826 года, всего через полгода после смерти мужа. Ее Елизавета пережить не смогла. Еще и потому не смогла, что в последние годы перед тем, как в Таганроге скончался от лихорадки Александр I, их семейная жизнь изменилась к лучшему. Император порвал со своей фавориткой Нарышкиной и искренне переживал за здоровье жены, которая заметно сдала. В Таганроге они жили спокойно и уединенно. Когда Елизавете стало легче, император уехал в Крым, где и заразился. Александр не желал слушать врачей, и без лечения сам справиться с недугом не смог. Он умер на руках у жены. А она лишь в конце апреля решила отправиться в Петербург. Навстречу ей выехала Мария Федоровна. Она ждала Елизавету в Калуге, но та умерла по дороге, не доехав до Калуги девяносто вёрст. Кто-то увидел в этом мрачную связь, называя царственную свекровь злым гением Елизаветы.

0
10:15
98
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина