Пейзаж за окном…(путь графомана)

Автор:
Алекс Кожин
Пейзаж за окном…(путь графомана)
Аннотация:
У меня за окном, ничего необычного: лужа, люк канализации, песочница, сломанная береза…ежедневный, скучный вид, как скомканная на полу бумага.
Текст:

Наш учитель рисования в школе как-то рассказал такую историю. Когда-то он, еще молодой человек, поступая в Академию художеств, принес показать профессору свои картины: пейзажи, натюрморты, портреты ‒ красотень, одним словом. Профессор похвалил художника, потом взял лист бумаги, скомкал и бросил на пол.

‒ Батенька, а нарисуйте мне вот это, ‒ указал профессор на смятую бумагу.

Художник старался целый день, но так и не смог изобразить что-то путное.

Каждый раз, глядя во двор, я вспоминаю эту историю. Там, за окном, ничего необычного: лужа, люк канализации, песочница, сломанная береза…ежедневный, скучный вид, как скомканная на полу бумага.

***

Наш двор – пространство, окруженное с трех сторон десятиэтажками. С четвертой стороны – мусорные баки, круглосуточный винный и отдел полиции.

«Наш двор» – понятие условное. Только подъезды нашего дома выходят в это пространство. Дом напротив повернулся к нам задом. Этот дом почти безучастный, присутствует во дворе в качестве стены с окнами, а живет в другом измерении, где-то с другого боку. Наркоманы с первого этажа кидают оттуда шприцы с отравой, какой-то «орангутанг» иногда громко зовет свою самку. Это и все их участие.

Третий дом – наш газпром – облицованное бело-голубой кафельной плиткой убежище провинциальных пенсионеров газовой отрасли. Привычка жить в тундре, среди ягеля и оленей, определила менталитет этих суровых людей. Несмотря на это, мы благодарны дому-газпрому, он закрывает собой военкомат – унылое, казенное учреждение в окружении торчащих кверху ржавых ракет, которые с советских времен грозят кому-то на небе.

Дневная жизнь двора довольно однообразна, она сконцентрирована в центре, у детской песочницы. С утра там прибирается дворник-узбек, а дамы выгуливают собачек. Потом появляются мамы с детьми, днем – школьники, к вечеру – пенсионеры и алкоголики. Это регулярный, ежедневный сюжет, который меняется лишь иногда с прибытием "скорой" и выносом тела.

Ночная жизнь двора – это джунгли, крики раненых зверей, стоны и хрипы охотников. Все это благодаря резонансу, который стократ усиливает даже едва уловимый шепот. Иногда, в тихие ночи, мы слышим, как падает снег за окном.

Герои этого пейзажа: соседи под нами, блондинка с восьмого, водитель с первого, дед с костылем, дворник-узбек, пьяницы, собаки и случайные прохожие.

***

Утром через двор бежала Снегурочка. Вся такая нарядная, в короткой голубой дубленке с белым мехом и с мешком подарков. Невольно залюбуешься такой красотой с балкона. Снегурочка, как спринтер, доскакала до мусорного бака и с размаха швырнула «подарки» в груду отходов, резко развернулась и рванула к автобусной остановке, лавируя между ледяных наростов, стараясь не сломать себе шею. Тут аллюзии и рассеялись. Подул сырой ветер с востока, фонари потускнели, тяжелая туча опустилась на крыши.

По двору бродили три унылых сантехника, пытаясь отыскать кран и перекрыть воду ближайшим домам. Дворник-узбек притворялся землепашцем, как сеятель черпал из корыта песок и разбрасывал по сторонам.

Зима, пришедшая в выходные, растаяла и поблекла. Снег осунулся, повылезла привычная грязь, и только утренний слабый ледок еще прикрывал черные лужи на асфальте. Дед Мороз, выехавший из Великого Устюга еще в декабре, застрял где-то в русском бездорожье, затосковал и запил. Чтобы вернуть население к жизни, наркологи объявили новогодние скидки и развесили объявления на столбах и заборах.

Выход из запоя занимает количество времени равное продолжительности самого запоя. Так утверждают врачи. Из такого расчета, Дед Мороз проспится только к 8 Марта. Вот и будет нам праздник!

К десяти рассвело, сантехники обнаружили кран и вода в трубах иссякла. На этом новогодние подарки не кончились. К удивлению соседей, после ремонта открылся круглосуточный винный. Ассортимент закусок значительно вырос, из спиртного ‒ пока только пиво.

***

Утром за окном загудело, засвистело, заулюлюкало. Мы к такому привыкли, у нас это часто бывает по утрам, если с вечера один сосед запер машину другого.

Другой выходит, чтобы поехать куда-то на службу и… и начинает пипикать, толкать машину соседа, издает разные звуки, привлекая внимание всех трех десятиэтажек.

В трусах и майке выскакивает первый сосед и дело решается миром. Слушатели разбредаются по постелям досматривать сны. Но бывают и исключения в виде номера мобильника под стеклом. Тогда все случается тихо, по взаимному согласию сторон, и соседи наконец высыпаются.

Сегодня тоже было исключение. Исключение в виде здоровенного «Мерседеса» с наклейкой «На Берлин!». До Берлина «Мерин» не доехал, только до нашего двора, где тупо загородил дорогу скромному «Рено».

В шесть утра за окном жалобно заскулило. К семи уже выло и хохотало, хотя зрители давно разошлись: шансов у хозяина «Рено» не было никаких. Вот сейчас уже вечер, владелец «Рено» давно укатил на автобусе, а «Мерин» так и не сдвинулся с места.

А еще, у него на заднице написано «Можем повторить!». И ведь повторит, не сомневайтесь.

***

Зима вновь накрыла Москву и окрестности с головой, засыпав снегом проезжую часть, тротуары и надежды вовремя успеть на работу.Вдруг ударил мороз. Пар из трубы повис вертикально. На стекле выросли узоры. Не те, что рисуют на окнах дети в ожидании Деда Мороза, а настоящие ледяные.

В пять утра тронулся и зашумел лифт подъезда. Черные фигурки соседей потянулись на остановку. На станции свистнула электричка. Запела автомобильная сигнализация на стоянке под окнами.

Рассвело. Сквозь морозные узоры окна проявились серые коробки соседних домов. К восьми на улице остались только собачники, дворник и голуби у канализационного люка. Белая собака побежала по снежному фону двора. За ней, пуская пар во все стороны и махая уздечкой, гнался хозяин. Дворник заскреб по асфальту, отдирая железом наледь. Голуби вдруг встрепенулись, дружно взлетели и исчезли из виду.

Похмельные Матушка Зима в драной шубе и Батюшка Мороз в валенках и черном ватнике, шатаясь, поплелись к открытию в винный. Всю ночь оба топили в стакане беспросветность собственной жизни. К утру стакан высох. Окружающая среда со всей ее очевидностью вывалилась наружу абстинентным синдромом. Им стало страшно. Но уже к девяти, после магазина, страхи рассеялись. Раскачиваясь и громко ругаясь, пара вернулись в свою привычную обстановку.

Днем из-за газпромовской многоэтажки нехотя выползло солнце в морозном тумане.

Градусник приподнялся на пару делений. Пар, стоявший торчком, развалился и ватными комьями полез в сторону Москвы. Во двор, словно пингвины, посыпались дети в пестрых комбинезонах с лопатками.

Потом на площадку за винным въехал мусоровоз, застучали бачки у помойки. В подъезд зашла уборщица с красным ведром и шваброй. В лифте запахло хлоркой.

***

Утро нашего двора обычно начинается с орущих под окнами мужиков и громкого кваканья сигнализации. Криками мужики пытаются загнать мусорную машину в узкую щель между припаркованными автомобилями. Чем дальше проедет мусорка, тем меньше мужикам придется тащить бачки от подъездов. Интерес мужиков и их громкие крики понятны.

Мусорка, наконец, глушит мотор, затихают сигнализации соседских машин. Неопрятный, в подтеках, человек долго гремит мусорными бачками.

Каждое утро я борюсь с искушением выйти к этому мужику и дать ему денег на водку. Исключительно для дезинфекции.

***

Зима нехотя умирает прямо на глазах. Сопротивляясь, еще кроет коркою льда осевший снег по утрам, или, словно спохватившись, сыплет снежной мукой с серого унылого неба. Вдруг подует западный ветер, сменяя снег дождем, который смывает сугробы и наледи, пугает птиц и прохожих. Дождь стучит в подоконник, заползает в форточку, разбиваясь на тысячу капель…

Белый пар из котельной уже не торчит морозным столбом, а кротко стелется над самой землей. В парке, еще полном снега, стоит туман, оторопь, зимняя спячка и тишина.Не слышно привычных синиц, только капли, срываясь с верхушки сосны, громко стучат по стволам мертвых деревьев.

Фигурки людей на едва различимых тропинках размазаны, словно неумелый художник нечаянно задел невысохший холст. Отошел, глянул, и решил стать экспрессионистом. Вот и эта, в судорогах, зима, как будто не из реального мира. Она мешает снег с дождем, соль и лед, тоску с любовью. Зимняя слякоть перестала быть оксюмороном, невиданным явлением февраля.

Вчера к нам под окна прискакала белка, покрутилась у елки, вскочила на голую липу, понюхала воздух, помахала хвостом. Белка – совсем не сурок Фил, но в сырой реальности средней полосы мы рады и белке. Этот вестник предсказал скорый конец зимы. Конец будет быстрым, весна уже рядом, где-то там, за Днем всех влюбленных.

***

Наш двор – пространство, окруженное десятиэтажками, мусорными баками, круглосуточным винным и отделом полиции. Здесь, у песочницы, можно встретить героев этого пейзажа: соседей, блондинку с восьмого, водителя с первого, деда, дворника-узбека, пьяниц, собак и случайных прохожих.

Этот сюжет со временем почти не меняется. Но когда, средь зимы, начинается оттепель, температура уходит в плюс, на дворе капель и туман – окружающий пейзаж, словно в зимних картинах Питера Брейгеля. Ветки деревьев черно-контрастные на белом фоне, обязательная ворона, прохожий с собачкой… Скомканная бумага вдруг разворачивается, превращаясь в картину.

+1
15:40
129
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Кристина Бикташева