Право на доверие. Глава одиннадцатая

Автор:
elena.artyushkina
Право на доверие. Глава одиннадцатая
Текст:

— Мы не задержимся на праздник? Жаль, — я отхлебнула душистый чай из блюдечка, взяла облитый медом орех.

— Лана, мы уже обсуждали: пока люди будут развлекаться, легче избежать любопытных взглядов. Я дождусь тебя в Северогорске.

Крис сидел в моем любимом кресле у окна. Легкий ветерок трепал огненно-рыжие пряди, вспыхивающие костром, когда на них падал солнечный луч. В пальцах друг задумчиво вертел мелкую серебряную монетку, и я зачарованно следила, как она юркой рыбкой сновала туда-сюда.

— Крис, помнишь, мы однажды пошли на речку с удочками.

— И ты, когда забрасывала, умудрилась зацепить крючком мою рубаху? — он усмехнулся. — Ты упорно не желала признаваться, какую рыбу намеревалась поймать на столь странную наживку.

Я закрыла глаза, представляя поверхность реки, подернутую легкой рябью, на которой колыхалось белое пятно. Крис тогда страшно ругался, чуть в драку не полез.

— Вернуться бы туда.

— На Утку? — удивился друг. — Ланка, если ты хочешь посидеть где-нибудь с удочкой, мы могли бы…

— Нет, — я покачала головой. — В то время.

Я встала рядом с креслом Криса, облокотилась о подоконник. Вернуться бы в далекое безмятежное детство, когда от всех проблем можно было бессовестно спрятаться за несокрушимой спиной сестры. Когда березовая рощица и мутная обмелевшая от летнего зноя речушка с заросшими камышами берегами выглядели райскими кущами. Когда мир казался намного больше, проще и безопаснее. Когда я не ведала о своем странном даре. Когда я еще не догадывалась, что означает быть эссой, и слово воспринималось лишь заковыристой добавкой к длинному имени.

Прошедшие с прибытия друга шесть дней мы проговорили с утра до вечера (к явному неудовольствию вертевшейся вокруг алого Галактии), пытаясь наверстать упущенное за пять лет разлуки. Мы не виделись с тех пор, как по приказу Харатэль я отправилась в Южный Храм. Крис тем же летом закончил базовую подготовку в Школе Боевых Искусств[1] и стал учеником Пламени[2] — и без того редкие отлучки моего друга сменились почти тюремным заключением. Алые проходили сквозь ворота академии («Врата Хаоса», как называли их сами ученики) дважды в жизни. Первый раз — решившись встать на путь «ferro et igni»[3]. Второй — получив искру[4].

Мы говорили, говорили, говорили и не могли наговориться. Крис травил байки из жизни Восточного Предела, практически умалчивая о том, что происходило в самом Пламени. Я рассказывала забавные курьезы, случавшиеся в быту жриц. Но больше всего историй начиналось словами «а помнишь…». Мы мыслями возвращались в ушедшее детство, и все становилось почти таким же, как раньше. Лишь липовый чай приобретал горьковатый привкус утраты.

— Знаешь, у меня всегда было только два настоящих друга — ты и Алик. Наш мишка сейчас в свите Иса.

— Лана, — Крис запнулся. — Ты выйдешь замуж за Исхарда?

Я обернулась, удивленная вопросом.

— Да. Конечно. Так решено Пределами. Наш брак одобрен Советом.

— Решено… — Крис поднялся, и я снова поразилась, насколько он вырос. — А ты сама хочешь этого?

Внизу среди деревьев, обнюхивая стволы, кружила огромная белая кошка. Живущие в замке коты предпочитали наблюдать за чужачкой с безопасного расстояния.

— Мне все равно. Исхард — он надежный, заботливый. Всегда добр по отношению ко мне. Я думаю, он будет хорошим мужем.

Алис задержалась у чем-то приглянувшегося ей дерева, выгнула гибкую спину и начала точить когти, остервенело вспарывая кору.

— Но он не тот, кого ждет твое сердце. Ланка, я…

Теперь за Спутницей наблюдали не только дворовые коты, но и раздосадованный садовник, которому хватило ума держаться в отдалении и не замахиваться подручным инвентарем на наглую зверюгу.

— Алис! — сердито крикнула я, намереваясь прекратить безобразие.

Мы в гостях, невежливо портить имущество радушных хозяев. Кошка презрительно сверкнула глазами и отвернулась. Понимает же, что в сад за ней не пойду: лень, да и хитрая бестия сто раз успеет смыться. Совсем у Спутницы характер подурнел после Южного Храма.

— Крис, прости. Ты что-то сказал?

— Не бери в голову, — друг усмехнулся, наблюдая за выходкой моей питомицы. — Я рад, что Алис находится подле тебя.

Честно признаться, я тоже, несмотря на все проделки, которые вытворяла расшалившаяся кошка. Бросив еще один хмурый взгляд в сад, я вернулась к столу, налила себе чай. Крис уселся рядом.

— Что случилось между тобой и меченым?

— Он избегает меня, — я пожала плечами.

Я давно остыла после ссоры, разгоревшейся, по здравому размышлению, на пустом месте, но Рик, похоже, больше не желал со мной общаться. После прибытия карателя и памятного разговора дракон исчезал из замка до рассвета и возвращался далеко за полночь, неизвестно где пропадая целыми днями. В единственный раз, когда я его случайно увидела и то издали, северянин показался мне смятенным, подавленным. Ничего не оставалось, как старательно притворяться, что происходящее меня не заботит.

— Риккард, — друг пригубил напиток. — Хочешь, расскажу о нем?

Я задумалась. Хочу ли я больше знать о меченом? Определенно. Я смогла бы лучше понимать его поступки и стремления. Но услышать о прошлом Рика от Криса мне представлялось неправильным.

— Не надо. Так нечестно.

— Как знаешь, — друг не собирался настаивать. — Право, я удивлен, что он согласился на твое покровительство. Рик из тех людей, которые предпочитают ни от кого не зависеть.

— Скорее, я от него завишу.

— Пока, — Крис подкинул в воздух, ловко поймал ртом орешек. — Когда вы вернетесь к драконам, ситуация в корне изменится, и он помнит об этом, — еще один орешек отправился в недолгий полет. — Ум, вкусно!

— Потолстеешь, — мрачно отозвалась я, отодвигая блюдо со сладостями. Может, поэтому Рик ходит как пришибленный — нелегко чувствовать себя изгоем в родном доме. Я же знаю, насколько он гордый.

— Неблагодарная! — друг потянул блюдо обратно. — Я самоотверженно приношу себя в жертву, спасая твою идеальную фигуру от лишних грамм жира.

— Ты обрекаешь меня на голодную смерть, — я резко дернула, Крис внезапно отпустил предмет спора, и орешки весело заскакали по полированной поверхности стола, посыпались на пол.

— Правильно, Ланка. Не себе, не людям, — друг, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову и нахально ухмыльнулся. — Хорошая же из тебя хозяйка выйдет. Что только Исхард в тебе нашел: рыжая, костлявая да еще и конопатая!

— А сам-то?! — подначила я его. — Охотница так рядом и крутится, словно кошка около крынки со сметаной. Не замечала за тобой склонности к похищению девичьих сердец.

Я осеклась, неожиданно осознавая, насколько повзрослел мой друг. Если подумать, у рыжего зубоскала должно быть много поклонниц: за то время, что я его не видела, Кристофер превратился из нескладного мальчишки в настоящего мужчину.

— Может, она просто примеривается, куда нанести удар? — равнодушно пожал плечами друг. — Слышал, охотники на итоговом испытании должны добыть голову дракона.

Мы шутили, смеялись, болтали, стремясь забыть о грядущем, пусть и недолгом, расставании. Время перетекало в слова, незаметно осыпалось в Вечность, оставляя ощущение невосполнимой потери, будто что-то важное безвозвратно покидало нас.

Наступил вечер, затем ночь. В комнате сгустились непроглядные сумерки, но мы не рискнули зажигать свечи, боясь спугнуть волшебную атмосферу уединения и гармонии. Тихо скрипнула, отворяясь, дверь. Внутрь проскользнула серая тень, взобралась на кровать, где свернулась клубочком и затихла, изредка сверкая зелеными фонарями глаз.

Мы продолжали говорить...

Я замерла у окна, вслушиваясь в трели соловьев, подставляя лицо прохладному ветру. Дурманно пахло сиренью. На темно-сером небе тускло проступали весенние звезды. Короткая травеньская ночь не успевала набрать силу, а на востоке уже занимался новый день.

— Пора? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да.

Он подошел сзади, обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ланка. Как же я люблю тебя, девочка!

— Бескрылый? — я ошибаюсь, ибо из нас двоих в этой комнате бескрылая только я. Но я слишком удивлена необычной нежности и странной печали в голосе моего друга.

— Я мечтал бы всегда защищать тебя, Ланка. Быть рядом. Но это невозможно. Когда наступит время, ты взлетишь так высоко, как мне никогда не подняться.

— Крис? — в кольце его рук тепло и надежно. Но есть во всем происходящем что-то неправильное.

— Пожалуйста, молчи. Еще немного, Ланка. Дай мне еще немного времени. Я не хочу отпускать тебя.

И я молчала, прижавшись щекой к его горячей руке. Предрассветные сумерки обернулись сном, невероятным, странным. Ошибочным и печальным, потому что у него не окажется продолжения.

Крис. Ты дорог мне, Крис. Как родной брат, которого у меня никогда не было. Как друг, за которого я, не раздумывая, отдам свою жизнь. И поэтому, Крис, не надо.

***

— Уехал, — разочарованно вздохнула Галка, провожая взглядом двух всадников, превратившихся в едва различимые черные точки на горизонте.

— Да. Уехал, — не знаю, кого имела в виду целительница, я думала исключительно о Кристофере, до сих пор ощущая тяжесть его объятий на своих плечах.

— Вот и ладненько! — охотница непосредственно подхватила меня за локоть и потащила прочь с наблюдательной башни. — Пока мужчины занимаются делами, у девочек есть время слегка развеяться.

— Развеяться? — спотыкаясь о ступени, скептически уточнила я, сильно сомневаясь, что наши представления о развлечениях совпадают. Честно признаться, неожиданное дружелюбие неприветливой последнюю неделю охотницы удивляло и озадачивало. Пока в замке гостил алый, Галка смотрела на меня букой. Неужели оттаяла?

— Ну да. Пробежаться по торговым лавкам, сегодня же базарный день. По городу прогуляться. Ты же и не видела ничего, кроме замка. Подковок не Капитолий, конечно, но и у нас есть на что посмотреть. Посплетничать по-дружески, наконец.

— Посплетничать о Крисе? — проницательно уточнила я, скрывая за внешней уверенностью оторопь.

Если подумать, у меня никогда не было подруг. В детстве я охотнее «разбойничала» с Аликом и Кристофером, чем играла в куклы с дочерьми служанок Благословенного Дола. Позже, в Храме, я тоже оказалась чужой для сверстниц. Щебетание соседок по комнате раздражало мелочностью и чепухой: кого, скажите на милость, волнует сломанный ноготь или платье, в котором пришла одна из наставниц?

Если честно, я примитивно завидовала их раскованности и открытости, их свободе, недоступной мне. Дружба не мыслима без искренности, а когда за каждым твоим шагом следят стража и свод правил, об искренности приходится забыть.

Интересно, каково это иметь подругу? Настоящую подругу, которой можно поплакаться в жилетку, попросить совета, посплетничать о парнях, рассказать о том, о чем я никогда не решусь поведать Крису и Харатэль?

Я помотала головой. Охотница и дракон — это даже не смешно. Несбыточно. Если уж на то пошло, эссе полагается выбирать компаньонку среди равных ей Повелительниц Небес. Но ведь ничто не мешает мне притвориться обыкновенной девушкой? Перестать на один день быть «нелюдимой гордячкой». Заманчиво. Пусть даже дружелюбие Галактии и вызвано корыстным желанием выведать побольше о моем детском приятеле.

— Лорд Элькросс довольно милый, ты не находишь? — Галка смущенно замялась, очаровательно зарделась.

Мда. Прилетели! Неужели охотница всерьез влюбилась в карателя? Я поспешно выкинула из головы правильные, «эсские» мысли об утопичности такого союза и постаралась представить, что посоветовала бы девушке, если мы действительно были нормальными подругами? Мысленно ругнулась. Хаос! Я совершенно не представляла, что сказать. Вообразила, будто рядом Алик, болтливый и в юбке. Едва удержалась от фырканья. Но стало проще.

— Он притворяется, — мстительно припомнила я рыжему вчерашние подначки. — На самом деле Крис тот еще мерзкий тип.

— Ты давно с ним знакома?

— Сколько себя помню…

Обсуждать алого оказалось неожиданно легко и увлекательно. Галактия умела не только непрерывно молоть языком, но и внимательно слушать. А я внезапно заметила, что мне приятно делиться с ней воспоминаниями о Крисе: чудилось, будто весельчак-рыжик незримо находится рядом с нами.

Болтая, мы прошли насквозь внутренний двор. Пересекли подъемный мост надо рвом, окружающим замок, и очутились на центральной, или, как ее называли, базарной площади.

Рынок встретил нас толпами людей, шумом голосов, ржанием лошадей, мычанием коров, благовониями, терпким запахом пота, вонью животных и навоза. Многочисленные торговцы предлагали всевозможные товары: мясо и фрукты; ткани, шкуры и готовую одежду; мелкие сувениры, украшения и крытые доспехи... Я нерешительно замедлила шаг на границе бушующего океана красок, звуков и запахов, грозившего захватить меня в один из потоков, закружить и поглотить.

Галка привычно нырнула в людское море, утягивая следом. Девушка ловко лавировала между покупателями, уворачиваясь от прохожих. Я справлялась хуже: постоянно на кого-то натыкалась, несколько раз мне наступили на ногу, пару — чувствительно пихнули локтем в бок. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от более резвой охотницы.

Мы без всякой цели переходили от лавки к лавке. Жрица вертела в руках безделушки, щупала с задумчивым лицом ткань, восторгалась украшениями из черненного серебра, пристально изучала недовольно бьющих копытами коней, но ничего не покупала. Через час я отчаялась понять цель, преследуемую Галкой. Похоже, девушка получала удовольствие от самого процесса. Меня же, непривыкшую к большому скоплению людей, рыночная суматоха начинала утомлять, впрочем, желания бросить неугомонную охотницу и вернуться в замок не возникало: гулять с Галактией все-таки было веселей, чем глупо сидеть в опустевшей после отъезда друга комнате.

Мы давно уже прекратили перемывать косточки Крису и теперь говорили обо всем подряд: вспоминали Южный Храм, делились рецептами и байками, строили догадки об известных феноменах. С изумлением я заметила, что увлеклась и меня больше не раздражала несдержанность охотницы. Напротив, я даже немного завидовала той смелой свободе, которая позволяла Галке до неприличия открыто выражать чувства и мысли, быть собой, невзирая на общественное мнение.

Залюбовавшись девушкой, я получила очередной тычок. Хаос, одного я не понимаю: почему нельзя просто беседовать в саду за чашкой чая?! «Пробежаться по торговым лавкам» явно не мое любимое развлечение!

Вздохнув, я кинулась догонять ушедшую вперед спутницу.

К моему огромному облегчению, Галактии наконец-то надоело бродить по рынку. Она добралась до конца торгового ряда, обогнула возведенный на прошлой неделе помост, незыблемым рифом возвышающийся над водной гладью прилавков, прошагала треть версты по одной из центральных улиц, подобно спицам колеса расходившихся от главной площади, и только там сбавила скорость, дожидаясь меня.

— Отсюда и начнем. Я же обещала тебе перед отъездом показать город. Завтра-то нам отправляться на рассвете.

— Нам? — удивилась я неожиданной новости. Барон, конечно, обязывался выделить сопровождение, но на компанию охотницы я не рассчитывала.

— Я еду в Южный Храм с тобой, — категорично заявила Галактия.

— Сомневаюсь, что Йорк … — я попыталась спорить.

— Не волнуйся. Командир одобрил мое предложение.

— Но…

Во-первых, я собиралась для перемещения в Южный Храм воспользоваться порталом, расположенным в Северогорске, и совершенно не представляла, как объяснить охотнице применение магии драконов. А во-вторых… в присутствии Галактии, везде сующей нос, спокойно объясниться с меченым будет намного сложнее. Я втайне надеялась, что совместное путешествие предоставит мне шанс наладить отношения с драконом.

— Возражения не принимаются! — перебила девушка. — Тебе по-прежнему не помешает присмотр лекаря. Да и проводник сгодится, а я прекрасно ориентируюсь во владениях брата, меня на сто верст каждая собака знает.

Хаос с тобой, сдалась я, догадываясь, мне не переспорить болтушку — легче уступить. Смогу хоть с кем-то поговорить в дороге, если Рик решит игнорировать мои попытки примирения. Я внезапно осознала, что, когда мы неизбежно расстанемся, буду скучать по разноцветной балаболке.

— Уговорила.

— Вот и чудненько! Вот и ладненько! — девушка весело хлопнула в ладоши. Задумчиво огляделась. — О чем бы тебе рассказать? О! Слева у нас дом господина Чеккена, человека известного и уважаемого…

Если верить тому же рыжику: в каждом месте обитает своя душа. Маленькая деревенька подобна живущему на отшибе бирюку — внутри, может быть, сердечная и приветливая, но прежде чем поймешь истинную сущность, придется пробить стену недоверия ко всем чужакам. Капитолий — ветреная красотка, эгоистичная и жестокая, скрывающая за внешним блеском холодное сердце. Старый замок — угрюмый вояка, дерзко бросающий вызов врагам. Модный курорт — опытная путана, что за деньги подарит вам несколько сладостных дней и равнодушно забудет, едва вы покинете ее.

Иногда город раскрывается мгновенно, иной раз приходится долгими часами-днями бродить по улицам, вслушиваясь в задумчивое молчание каменных стен и ловя обрывки сплетен. Впрочем, пусть подобными исследованиями развлекается Крис, мне же просто требовалось убить время до завтрашнего отъезда.

Галактия вела меня по бесконечным площадям, извилистым переулкам, темным дворикам, ухоженным скверам, парку. Осведомленность охотницы об истории и легендах родного города вызывала невольное уважение. Но через пару часов я просто утонула в ворохе ненужной информации и уже не разбиралась, была ли девица Наташа, в честь которой назвали очередной святой источник, баронессой, вопреки воле строгого отца сбежавшей с пастухом, или, наоборот, крестьянкой, на которую положил глаз лесной принц.

Церквушки, статуи, фонтаны, дома зажиточных купцов и чиновного люда — подозреваю, охотница собралась за день показать мне все местные достопримечательности. В какой-то миг я сорвалась и раздраженно обозвала Подковок старьевщиком, в чьей лавке полусгнивший мусор порой соседствует с настоящими сокровищами. Моя провожатая рассмеялась и заявила, что я полностью права.

Вечерело. Мы отдыхали, сидя в увитой вьюном беседке в чужом саду. Я заикнулась, что неплохо бы спросить разрешение у хозяина, но Галка лишь небрежно отмахнулась. Я не спорила: гудящие натруженные ноги настойчиво требовали передышки. Кто бы карету подал до замка?

Странный сегодня был день. Бестолковый, суетной. Определенно, мне не по душе рыночный гомон и суматоха, да и экскурсия, пусть интересная, вышла довольно утомительной. И все же… мне понравилось. Навязчивое (иногда чересчур!) внимание Галактии растормошило, позволило ощутить себя беззаботной девушкой, а не вляпавшейся по уши в неприятности эссой. Никогда не верила, что смогу испытывать к человеку (да и дракону, если честно) те же чувства, что к Алику и Крису. Чем Хаос не шутит, вдруг мы с охотницей, и правда, способны подружиться? Я тряхнула головой, отгоняя нелепую мысль. Мысль уходить не желала.

Чтобы отвлечься, я посмотрела вокруг. Обратила внимание на тряпичные фонарики, покачивающиеся на ветвях старой искривленной яблони. Соседнее дерево украшали разноцветные ленты. А на двери дома висел венок из одуванчиков. Я внимательно огляделась и обнаружила, что остальные дома тоже убраны.

— Праздник! — презрительно фыркнула Галактия, заметив мой невольный интерес. — Было бы что праздновать?! Дня три люди гуляют, пьют, веселятся — столько шума из ничего! Выступления бродячих артистов и сказителей, парад, соревнования на арене!..

Издалека донеслось гудение городского колокола, отсчитывающего время. Шесть ударов. Девушка прищурилась на тускнеющее небо, раздраженно выдохнула.

— Пожалуй, пора возвращаться. Через полчаса финал одиночных боев. Барон огорчится, если мы не присоединимся к нему.

— Я думала, праздник начнется послезавтра, с парада.

После появления Криса я практически замкнулась в маленьком уютном мирке, где были только мы с другом и бесконечные разговоры о прошлом, а потому не следила за происходящим вокруг. Неожиданное открытие удивило и даже немного огорчило, ведь обычно гостям, наоборот, предлагают поучаствовать в торжестве, а не водят до изнеможения по глухим переулкам. А я еще недоумевала, почему нам встречается так мало людей.

— Нет. Парад завершает гуляния, — пояснила девушка.

Галактия явно была не в восторге от торжества. Попробовать выяснить причину, как поступила бы настоящая подруга?

— Кажется, ты не особо рада.

Она обернулась, необычно серьезно посмотрела мне в глаза.

— А чему радоваться-то? Отмечать несуществующую победу? Сорняки нужно выдирать с корнем, иначе спустя какое-то время они вновь прорастут. Храм поступил опрометчиво, позволив мерзким ящерицам уползти в свои норы и зализать раны.

Я непроизвольно потерла щеку, будто мне взаправду залепили оплеуху. Отрезвляющую. Очнулась, леди Лаанара?! По твоим венам течет кровь Древних, эсса! А она охотница! И, очевидно, не отличается терпимостью своего старшего товарища.

— Считаешь, драконы должны быть уничтожены?

— Да! — в голосе Галактии звучал отчетливый вызов. Я прямо-таки залюбовалась представшей передо мной богиней возмездия: горящий взгляд, надменно задранный подбородок, руки вызывающе уткнуты в боки.

Чего я, собственно, хотела от гончей Братства? Йорк меня изумил. Но поразмыслив, я решила, что поведение Лосского разумно: на верху любого ордена должны находиться люди умные, терпеливые, способные идти на компромиссы, выжидать и использовать ситуацию для достижения своих целей. А вот основную массу послушников составляют истово верующие фанатики, слепо подчиняющиеся приказам свыше — такие не задумываются о причинах и последствиях, ими легко управлять. И совершенно бесполезно что-либо объяснять.

Но все равно обидно. Хоть и винить некого: сама заигралась в несуществующую дружбу. Настроение окончательно и бесповоротно испортилось.

— Идем, — буркнула я, вставая.

Сейчас мне хотелось вернуться в свою комнату, растянуться на кровати, отдыхая перед завтрашней дорогой. И еще, может, обнять Алис и молча пожаловаться ей на несовершенство в очередной раз обманувшего мои ожидания мира.

После длительного променада по закоулкам я считала, что мы находимся чуть ли не на другом конце города, но, к моему изумлению, минут через десять мы вышли на базарную площадь. Хотя называть ее так сейчас было не совсем правильно: торговые ряды бесследно исчезли. Людей, правда, не убавилось.

Мы прошли рядом с мимом, развлекавшим народ. Артист потянулся к нам, но наткнулся на невидимое стекло (или его испугало кислое выражения моего лица), достоверно изобразил изумление и принялся изучать внезапно возникшее препятствие. Обогнули развлекательные площадки, где зазывалы предлагали всем желающим померяться силой с признанным чемпионом, проявить чудеса ловкости, забравшись на смазанный жиром столб, или меткости в стрельбе из кривого лука по мишеням.

Несколько минут наблюдали за трюками акробатов и канатоходцев. Галактия не выдержала, сунула мне неизвестно где добытую плюшку с маком и умело под громкие аплодисменты прошла по веревке, натянутой между двумя столбами. Хлопая вместе со всеми, я мрачно оценила свои возможности. Показательное выступление послужило отличным напоминанием, что охотница опаснее, чем выглядит.

Я подумала, что самое время уйти, пока зардевшаяся от удовольствия и смущения девушка купается в комплиментах, но не двинулась с места, дожидаясь спутницу и скучающе обводя взглядом прохожих. Вздрогнула, заметив знакомое лицо.

Атэр?! Я резко обернулась. Мальчишка мгновенно затерялся среди толпы, заставив серьезно усомниться в реальности видения. Даже если ученик колдуна выжил, случайно избежав клинков меченого, шанс встретить его в Сейрии ничтожен.

— Лана! Проснись! — вернувшаяся охотница дернула меня за рукав. — Что ты там увидела? Призрака? Или Человека-Бога?

— Почти, — растерянно отозвалась я, высматривая мелькнувшее лицо. Все-таки ошиблась. Просто похож. Вероятно, у одной брюзгливой ящерицы уже развилась мания преследования.

На главном помосте шел спектакль. Действо неожиданно привлекло мое внимание. Женщина в длинной белой тоге, обхватив себя руками за плечи, отвернулась от собеседника, печально потупила взгляд. Черная прядь длинных волос беззащитно струилась по хрупкому плечу. Точь-в-точь монашка Ордена Непорочности, образец кротости и смирения.

— Твой враг опасен и силен…

Мужчина, наоборот, по замыслу постановщика, воплощал сосредоточение силы и уверенности. Высоко поднятая голова, пронзительный ястребиный взгляд. Военный, судя по излишне громоздкой алой кольчуге (в арсенале карателей я подобного обмундирования не видела) и бутафорскому мечу на поясе. Он шагнул к женщине, решительно развернул ее лицом к себе, обнял.

— Клянусь, повержен будет он!..

— Постановка мастера Трепленко, — пояснила Галактия. — Его спектакли пользуются большой популярностью. Жалко, уже конец. Сейчас лорд Аратай и его невеста Нейс поведут войска в бой у Черной реки.

Я поперхнулась булкой, закашлялась. Смиренная благочестивая послушница, серая мышка, ищущая защиты в объятиях алого генерала, — это гордая Повелительница драконов Нейс тиа Ланкарра? Моя мать? Возлюбленная Альтэссы Северного Предела Аратая?! Ну и бред!

Спектакль оказался последней каплей в переполненной чаше дурного настроения. Раздражение и усталость, копившиеся весь день и подпитанные заявлением охотницы, выплеснулись наружу.

Моя мать — героиня людских сказочек?! Драконы не ищут дешевой славы. Тем более в качестве персонажей второсортного любовного романа. Сейчас я преподам мастеру Трепленко урок уважения к Повелителям Небес!

Опомнилась я только, когда Галка вцепилась в мое запястье: я сразу не сумела сбросить повисшую на руке тяжесть, пришлось обернуться.

— Что с тобой? — прошептала охотница.

Я огляделась. Люди начали коситься в нашу сторону. Я глубоко вдохнула, выдохнула, успокаиваясь. Держи себя в руках, эсса!

Чего я завелась из-за какого-то спектакля? Это всего лишь бестолковая байка, она не обязана соответствовать реальности. Лана, считай ее данью уважения сейрийцев к подвигам воинов Пределов. Людям легче восхищаться героем-мужчиной, чем принять мысль, что женщина способна вести армию в бой.

Я стиснула зубы и заставила себя вновь посмотреть на сцену. Декорации изменились.

На одном краю поля возвышался Аратай, окруженный рыцарями в алых доспехах. Напротив — неприятный высокий тип, рядом с которым крутилась страхолюдина в демонической маске с парными клинками.

Вражеских воинов было раза в два больше. Я иронически хмыкнула. Правильно, доблестная победа над превосходящими силами противника выглядит внушительно и вызывает уважение. Не рассказывать же, что на самом деле бежавшее войско предателей, загнанное в ловушку у Черной реки, насчитывало в пять раз меньше людей, чем у преследователей: Альтэсса Аратай не желал понапрасну терять солдат и добивался подавляющего преимущества как в живой силе, так и в магии. Не благородно. Не честно. Зато эффективно. На войне не место нелепым идеалам. И без того заплаченная за мир цена оказалась непомерно высока.

— Кто это? — шепотом спросила я у Галки, кивая на вражеских командиров.

— Кагерос, Закатное Пламя, и Демон льда. Говорят, Пламя так и не схватили. Даже воины его личной свиты не знали, где он. Ходили слухи, Кагерос покончил с собой, предпочтя смерть плену. Смотри-смотри!

Полководцы обменялись угрозами и требованиями сдаться. Аратай пугал божественной карой, призывая недруга раскаяться и сойти с пути Хаоса. Западный завоеватель злобно хохотал и оставался возмутительно глух к голосу справедливости. Через минуту вождям надоело заниматься болтологией, и под одобрительные и ободряющие крики многочисленных зрителей на сцене началась драка.

Поначалу силы противоборствующих сторон были равны, и, несмотря на численный перевес темных, никто не мог одержать вверх. Аратай и Пламя хмурились и выглядели одинаково недовольными. Но потом, повинуясь жесту командира завоевателей, в бой ворвалась страхолюдина, и алые дрогнули, отступили.

— Демон, — азартно шептала Галка. — Первоначально он был другом и правой десницей Аратая, но потом влюбился в Нейс, а та отказала ему, отдав свое сердце алому полководцу. Тогда воин переметнулся на сторону западных завоевателей. Предал всех…

Беснующийся на сцене Демон практически в одиночку теснил алых и уже добрался до командующего. Вступил в схватку с Аратаем, и Альтэсса Севера явно проигрывал бывшему товарищу. Страхолюдина готовилась нанести последний удар, но внезапно на поле брани появилась Нейс, по-прежнему в белом платье, простоволосая, с воздетыми к небу руками:

«Богиня-мать, услышь мой зов,

Даруй защиту от врагов.

Как плату жизнь свою даю…»

Аратай, несмотря на занесенный над ним меч, потянулся к женщине:

— Нейс! Нет!

Она грустно улыбнулась:

— …тебя люблю.

И упала замертво. На сцену выбежали девочки в разноцветных платьицах, играющие фей. Посланницы высшей силы с обворожительными улыбками, не встречая сопротивления, забрали у черных их мечи. Несколько повисли на Демоне, и Аратай, не изображая благородного олуха, проткнул соперника клинком. Предатель убит, разоруженные враги благоразумно сдались в плен, Кагерос досадливо сплюнул и покинул сцену. Ура! Победа! Командир алых бережно поднял тело погибшей возлюбленной, прошептал:

— Тебя люблю.

Я поморщилась от грохота аплодисментов.

Хотя чем не история? Трагическая любовная линия есть? Есть. Геройская гибель за родину присутствует? Присутствует. Да и «наши», в конце концов, победили. «Маленькие» неточности, например, что войска Альянса в бой у Черной реки вместе с Аратаем на самом деле вела ставшая к тому времени Альтэссой Харатэль, не играют значения. Правда? Кому она нужна?!

Я угрюмо обвела взглядом восторженную толпу и, к своему изумлению, заметила Рика. Дракон с каким-то мрачным удовлетворением, пристально, не отрывая глаз, смотрел на страхолюдину в маске, поднявшуюся с грубо обтесанного помоста и присоединившуюся к остальным актерам, вышедшим на поклон. Мелькнула мысль: а ведь он мог быть среди тех, кто бился против армии Альянса у Черной реки.

Рик внезапно обернулся, увидел меня. Я подумала, что дракон сейчас развернется и скроется в толпе, но он подошел ближе. Бездна усмехнулась мне странной, непонятной улыбкой.

— Вам понравился спектакль… леди?

Голос звучал вежливо и ровно, сухо и отчужденно. Меченый заговорил со мной! Впервые за последние дни! Надо же! Эсса, поздравляю, до вас снизошли! Язвительность, рожденная отвратительным настроением, едва не вырвалась наружу. В последний момент я прикусила язык, осознавая, что сейчас, вероятно, мой единственный шанс объясниться с драконом, и ограничилась нейтральным.

— Забавная сказка.

— Да. Сказка, — он пристально, пренебрегая всеми правилами приличия, смотрел мне в глаза, силясь что-то увидеть там, в глубине, за зеркальной гладью. Совершенно напрасное занятие. Как заявила однажды в порыве гнева сестра, в моей голове отродясь не водилось ни одной дельной мысли.

— Лана, — Галактия настойчиво теребила за рукав, неприязненно косясь на дракона. — Бой скоро начнется.

Ах да! Я бы с радостью отказалась от приглашения барона, но боялась оскорбить гостеприимного хозяина, заигравшегося в солдатики. Что поделать, у каждого свои слабости. Придется идти.

— Мы собираемся посмотреть финал боев. Присоединишься?

Рик секунду обдумывал предложение, прежде чем дать ответ.

— Как будет угодно Повелительнице.

Галка недовольно шагала впереди, указывая путь. Дракон молчал, я тоже не могла подобрать слов. Хаос, Лана, неужели тебе нечего ему сказать?

— Рик…

— Что? — бездна выжидающе посмотрела на меня.

— Ничего, — я стушевалась. Разозлилась. Хаос! И почему именно я должна делать первый шаг к примирению?

К началу соревнований мы опоздали. Состязались лучники, и каждый выстрел отзывался среди болельщиков возгласами одобрения или стонами разочарования. Весь замковый двор был забит народом, пришедшим полюбоваться на финалистов. Не стоило даже думать пробраться к центральному входу, над которым на балконе расположился барон Красноземский в окружении свиты из представителей купеческих и ремесленных гильдий, военных советников и высших чиновников.

Галактия уверенно обогнула столпотворение по краю, нырнула в одну из неприметных дверей для слуг и запутанными коридорами вывела нас в центральную галерею замка. Преодолев короткий подъем, мы очутились у входа на балкон.

— Леди Лаанара, рад-с видеть-с вас, очень-с рад, — барон встал, чтобы лично поприветствовать меня.

Чем же я заслужила подобную честь? Неужели Йорк подсказал? Или визит алого в лице Криса поднял мой статус в замке?

Приветствие вышло смазанным: барон постоянно оглядывался на арену, где оставалось всего трое участников. Стараясь не злоупотреблять любезностью увлеченного человека, я ограничилась короткой на грани приличия благодарностью за приглашение, церемонно поклонилась и заняла выделенное мне место. Галка уселась рядом. Рик, словно телохранитель, занял позицию за спиной, успешно игнорируя косые взгляды стражников и кисло-презрительные знати, вынужденной терпеть неприятное соседство.

Над ареной раздался звук гонга, и один из лучников под вой толпы покинул стрельбище. Двое других по указке судей сделали несколько шагов в сторону балкона, увеличивая и без того немаленькое расстояние до мишеней.

Галка привычно взяла на себя роль рассказчицы.

— Длинный тип с надменным противным лицом в пятнистой куртке — Дирк Риттер по прозвищу Белка. В Сейрии он считается первейшим следопытом. Последние пять лет приз среди лучников брал именно он, — девушка скривилась. — Может, он и попадает белке в глаз с пятидесяти шагов, но при общении обыкновенный мужлан с непомерной самооценкой. Второй — Виктор… — Галка на секунду запнулась, вспоминая. — Краш. Родом из Оско. Говорят, неплохой лучник, хотя я его никогда в деле не видела.

Стрелы почти одновременно сорвались в полет и с глухим стуком поразили мишени. Толпа одобрительно взвыла. Участники коротко поклонились и сделали еще несколько шагов. Снова выстрел и очередной отход. Я с трудом подавила зевок: никогда не любила стрельбища в частности и военные турниры в целом. Интересно, а меченому так же скучно, как и мне. Я украдкой покосилась в сторону Рика, но, как обычно, не смогла понять, о чем думает дракон.

Лучники сделали еще по десятку выстрелов, прежде чем у Краша дрогнула рука и его стрела зацепила лишь край доски с намалеванным на ней кругом. Зашаталась, выпала и легла на землю. Мужчина выругался. Его соперник с торжествующей усмешкой развернулся к главному балкону. На арену выбежал глашатай.

— В год Арки двадцать седьмого дня месяца травня лучшим из лучших, Укротителем Ветра, признается Дирк Риттер.

— Как и ожидалось, — прошипела Галка. — Командира бы сюда.

Хозяин замка встал. Лучник преклонил колено.

— За проявленное мастерство мы-с, Николай Красноземский, барон Сейрии, надежда и опора-с южных земель, даруем-с победителю десять золотых монет-с.

Риттер принял из рук служанки расшитый бусинами кошель, поклонился барону и ушел, освобождая место для следующих участников. Глашатай благоразумно выждал, пока стихнет шум оваций, и звонким зычным голосом объявил.

— А теперь, дамы и господа, леди, лорды, купцы и ремесленники, ратоборцы и землепашцы, настал тот миг, которого все мы ждали! Сейчас перед вашими светлыми очами сразятся два отважных воина, дабы определить сильнейшего. Благородный сэр Людвиг фон Гранц, капитан замковой стражи, прославленный воин, не раз доказывавший свое мастерство владения мечом, вступит в бескомпромиссную борьбу с юным, но умелым Раэном из Сеглассэ. Встречайте!

Я без энтузиазма пару раз хлопнула в ладоши, приветствуя вышедшего на арену мужчину лет тридцати-тридцати пяти. Невысокий, наверное, даже ниже меня. Кряжистый. Кольчугу заменяла куртка с нашитыми металлическими бляхами — значит, воин больше полагался на быстроту и ловкость, а не силу. Лицо спокойное, доброжелательное. Располагающее.

Сэр фон Гранц уважительным кивком поприветствовал своего соперника. Хаос! Я от неожиданности привстала. С каких пор на арене сражаются дети!

Худенький вихрастый мальчишка волчонком зыркал по сторонам, сжимая двумя руками пляшущий одноручный клинок. Да ему лет тринадцать всего! Острое, бледное лицо с запавшими глазами. Потрепанная курточка в заплатках.

— Галка? — я резко обернулась к всезнающей охотнице, но та удивленно развела руками. Зато внезапно ответил барон.

— О, это-с находка сегодняшнего дня. Паренек-с, определенно, талантлив. Многие ставили, что мальчишка вылетит еще в первом туре, но он раз за разом без труда-с одерживал победу-с над серьезными соперниками.

Над ареной раздался звук гонга, возвестивший начало поединка. Мальчишка с яростным криком отважно ринулся в атаку. Капитан замковой стражи уверенно встретил натиск, не спеша переходить в контрнаступление, изучая или щадя соперника. Или просто дожидаясь, пока он выдохнется.

— Совсем молодой птенец. Глупый, — раздался тихий шепот над ухом. Только теперь я обратила внимание, что Рик с неподдельным интересом наблюдал за мальчишкой.

— Что? — переспросила я.

— Разве ты не чуешь в нем северную кровь? — удивился дракон. Продолжил комментировать. — Никакой школы, несколько базовых навыков. Кто-то начал обучение и сразу же бросил.

Я внимательней присмотрелась к юному мечнику, ловко скачущему вокруг сэра Гранца. Рик прав. Действительно, что-то есть. Полукровка? Но даже кровь драконов не помогает, когда не хватает опыта. Не знаю, как мальчишка сумел дойти до финала, сейчас он явно проигрывал бой. И понимал это, бросаясь во все более отчаянные атаки. Что же ты творишь-то, птенец?

Я поймала себя на том, что тревожно комкаю подол платья. Турнирные поединки обычно не ведутся до смерти, но от несчастного случая никто не застрахован. Не правильно это, когда дети сражаются на взрослой арене.

Похоже, не я одна переживала за мальчишку. У самой ограды, где находились родственники и близкие друзья участников, замерла шестилетняя девочка. Хрупкие спички-пальчики, выглядывавшие из рукавов старенького платья, вцепились в железную решетку. На бледном с лихорадочным румянцем лице застыл страх. Блеклые губы быстро двигались, шепча беззвучную молитву. Подружка? Слишком похожи. Сестра.

Над ареной разнесся дружный стон. На камни двора упало несколько темных капель. Кто-то ранен? Тревожно всмотрелась в бойцов. Кто? Что за безумная забава — устраивать турнирные схватки на настоящем оружии! Рисковать жизнью ради нескольких желтых кусочков металла на потеху жадной до зрелищ толпы — разве это не дикость?!

Мальчишка, тяжело дыша, отступил, несколько мгновений исподлобья смотрел на своего соперника, а потом…

— Все-таки что-то он умеет, — удовлетворенно заметил дракон за моей спиной.

Раэн бросился вперед. Клинок в руках птенца плел затейливую вязь. Сэр Гранц, не ожидавший такой прыти от порядком измотанного соперника, почти пропустил первый выпад — дело ограничилось неприятной, но простой царапиной. Второй он отбил: за плечами у капитана дворцовой стражи был опыт не одного десятка боев. Но тут же без перехода последовала третья, самая коварная атака, противопоставить которой рыцарю пришлось неуклюжий, из неудобного положения удар мечом по мечу в попытке отвести клинок.

Сражайся в этот миг на месте Раэна меченый, сэр Гранц покинул бы поле боя на носилках, направляясь в лазарет. Но птенец был слишком юным, слишком легким. Даже слабого тычка достало, чтобы меч отскочил в сторону, а мальчишка потерял равновесие и подставил спину. Упустить такую возможность умелый воин не мог.

Получив удар клинком плашмя, птенец упал лицом вниз на землю. Попытался встать, но фон Гранц навалился сверху, подмял соперника, и сбросить более тяжелого воина мальчишке оказалось не под силу. Хотя он и силился, шипел разъяренной кошкой, царапал гладкий камень… А над ареной уже победно звенел гонг, и глашатай объявлял чемпиона:

— В год Арки двадцать седьмого дня месяца травня лучшим из лучших, Мастером меча, называется благородный сэр Людвиг фон Гранц.

Победитель встал, отряхнулся, протянул сопернику руку. Мальчишка ошарашено, с обидой посмотрел на него, не в силах поверить в поражение. Потом уткнулся разбитым носом в ладони. Над замком взлетел вой смертельно раненного зверя. Озадаченность и изумление среди людей, вызванные внезапным проявлением чувств, постепенно сменялись ехидными шепотом, смешками.

И лишь один человек искренне радовался даже такому завершению поединка. На лице сестры птенца проступило несказанное облегчение, а затем она еще больше побледнела и без чувств осела на землю.

Я вскочила, перемахнула перила балкона. Магия немного замедлила падение, но земля все равно ощутимо ударила по пяткам. Никогда не повторяйте этот трюк! Впрочем, можете рискнуть, если вы обладаете ловкостью охотницы на драконов или воина из северного клана.

— Девочка больна, — заключила Галка после краткого осмотра. — Чахотка.

Я и сама ощущала, как веяло жаром от лба, покрытого мелкими бисеринками пота. В моей сумке хранились нужные травки (Рик оказался столь любезен, что притащил в замок барона Красноземского не только бездыханное тело одной неудачливой эссы, но и мешок с амулетами и эликсирами), да и у Галактии наверняка завалялась пара полезных зелий. Магия драконов-целителей опять же. Я сумею ей помочь. Но не здесь, не в окружении десятков лиц, заинтересованных, равнодушных, сочувствующих, брезгливых, безучастных.

Обернулась к дракону.

— Рик, отнеси ее, пожалуйста…

— Убирайтесь! — в глазах мальчишки плескалась недетская ненависть.

— Я лекарь и хочу помочь, — я попыталась успокоить птенца, вполне понимая его состояние: горячка боя, досада поражения, волнение за сестру. — Тебе бы тоже не помешало…

— Уберите свои грязные руки от Нэль! Мы сами…

Меченый вовремя перехватил бросившегося на меня с кулаками мальчишку. Тот безрезультатно рванулся из железной хватки дракона. Всхлипнул.

— Трус!

Рик без жалости отвесил птенцу затрещину.

Neharenchinito![5]Веди себя достойно! Успокойся! Иначе запру в подполе, пока не остынешь.

Меченый оттолкнул Раэна, поднял невесомое тело девочки и направился к замку. Я поежилась и последовала за драконом. Мальчишку хорошо бы осмотреть, но не связывать же его! В конце концов, разбитый нос и несколько синяков-ссадин неприятно, но не смертельно, а его сестре действительно плохо.

— Раб! — меченый вздрогнул, но не обернулся. Зато я оглянулась.

Кулаки сжаты в бессильной ярости. Раскрасневшееся лицо перемазано кровью. Мальчишка пару раз хлюпнул носом, обреченно пошаркал следом.

Над площадью звучали поздравления победителю.

***

— Ей нужен отдых, — предупредила я. — Долго не засиживайся.

Птенец зыркнул на меня волчонком, неохотно кивнул. Подошел к постели, напряженно всматриваясь в лицо сестры.

— Нэль, ты как?

Девочка робко, виновато улыбнулась.

— Прости. Я заставила тебя волноваться. Вечно я обуза…

Дракон из коридора махнул рукой.

— Идемте, леди. Мы здесь лишние.

Я беспокойно оглянулась на девочку, но Скайнэль увлеченно болтала с хмурящимся братом и снова терять сознание не собиралась. После сна и хорошего ужина-завтрака (не представляю, как называется прием пищи в четыре часа утра: повар, разбуженный моим шастаньем по кухне, сообщить определение мне отказался) девочке стало значительно лучше. Пора и мне в постель, но сначала выясню:

— Он что-нибудь рассказал тебе?

Пока мы с Галактией занимались больной, дракон благоразумно увел притопавшего вслед за нами Раэна. Рик нахмурился, неохотно поделился добытой информацией.

— Их отец был полукровкой из северного клана. Клейменный, как и я, — изгой невесело усмехнулся. — После войны, после вынесения и исполнения приговора за лишенными силы драконами шла охота. Совет сохранил нам жизнь, да. Но равнодушно закрывал глаза на карательные отряды людей. А мы не имели права сопротивляться. Нам запретили убивать даже ради защиты собственной жизни. Дичь, законная добыча, — меченый скривился, что-то вспомнив, продолжил. — Ему повезло найти убежище: встретилась добрая селянка, которая приютила «злобное чудовище», спрятала от разъяренных преследователей. Впоследствии они обвенчались, родились дети — Раэн и Скайнэль. К несчастью, появление на свет девочки подкосило и без того хрупкое здоровье матери. Раэн верит, что ее можно было спасти, но жрица Южного Храма отказалась исполнить просьбу «предателя и убийцы».

Целитель, не ставший лечить, не исполнивший долг, нарушивший клятву? Права ли незнакомая мне жрица, ослепленная ненавистью? Как бы я сама поступила на ее месте? Не знаю. Поэтому не мне ее судить.

— А дальше?

— Дальше… — меченый поскреб небритый подбородок. — Родители невесты обвинили в смерти дочери «монстра и его выродков». Дракон погиб, пряча детей от озверевшей толпы. Раэн и Скайнэль выжили чудом.

Я пошатнулась, облокотилась о стену, удерживая равновесие. Лечение девочки отняло много сил. Колдовать в моем состоянии было опрометчивым решением, но необходимым. Хотя бы для того, чтобы исправить ошибку неизвестной жрицы.

Рик терпеливо дождался, пока я выпрямлюсь. Продолжил.

— После смерти родителей забота о Нэль легла на плечи брата. Девочка с самого рождения росла слабенькой, хворой, вероятно, наследие матери. Раэн надеялся, что победа в турнире позволит ему оплатить лечение сестры.

— Бедные дети.

— У правосудия Совета возникло весьма причудливое эхо, — убийственно заметил меченый.

— Ошибаешься! — горячо возразила я. — Пределы не воюют с детьми. Малышам будут рады в южном клане. В любом клане!

Я вздохнула, принимая ответственное решение. Я воспользуюсь положением, чтобы помочь птенцам, возьму их под опеку. Найду дом, семью, учителей. Я сжала пальцы в кулаки. Сделаю! Справлюсь! Потому что дети, утратившие веру в хорошее, — это страшно. Птенцы должны расти счастливыми и беззаботными.

— Правда? — дракон пристально посмотрел мне в глаза. — Действительно ли рады? Позволят ли им забыть, что в их жилах течет кровь предателя? Что скажете, эсса? Хватит ли у вас власти приказать любить?

Приказать… Получить в ответ поклон, позволяющий скрыть насмешку на лице: «О, да! Конечно. Как пожелаете. Все будет исполнено, эсса». Ложь. Сплошная ложь! Мне ничего не дадут сделать без разрешения сестры. Я просто марионетка, послушная кукла на невидимых ниточках. Крис, подчиняющийся приказам Совета, и то свободнее меня.

Но даже если бы я обладала реальной властью, невозможно заставить любить.

***

— А ты правда принцесса? — задала вопрос Скайнэль и тут же засмущалась своей смелости.

— Правда. Только это секрет. Никому не говори, — рассеянно отозвалась я, глядя в окно кареты на проплывающие мимо поля.

Я все-таки забрала детей с собой. Несмотря на пессимистические прогнозы меченого, я верила, что в Пределах найдется достаточно благоразумных драконов, способных спокойно отнестись к птенцам.

— А ты красивая! — подумав, заявила девчушка. — А я, когда вырасту, буду такой же красивой?

— Ты будешь лучше, много лучше, — заверила ее я.

Умытая, причесанная и наряженная в чистое платье Скайнэль смотрелась очень мило. А когда на бледные щеки вернется здоровый румянец, будет вообще ангелочком. Добрым, любознательным и вежливым. Совершенная противоположность брату. Раэн полдня просидел, насупившись, забившись в угол и исподлобья наблюдая за окружающими. Пройдет немало времени, прежде чем парень решится доверять Совету и драконам.

— А как ты стала принцессой? Знаю, у тебя мама — королева!

— Сестра, — я оторвала взгляд от однообразных пейзажей. — Моя мать умерла, как и твоя.

— Простите, — испуганно пискнула Скайнэль, но я ее уже не слушала…

… — А когда мама вернется? — я в сотый раз за утро задаю один и тот же вопрос, чтобы получить один и тот же ответ.

— Скоро.

Старшая сестра счастливо улыбается, предвкушая встречу, бросает невольный взгляд в сторону окна. Я знаю, она тоже с нетерпением ждет, когда на северной дороге покажется отряд всадников, возглавляемый Альтэссой Солнца.

— Вот и все, — Харатэль стряхивает с пальцев золотистые искорки. — Мы наконец-то разобрали свинарник. Теперь приведем в порядок юную свинку… принцессу.

Я надуваю губы в ответ на замечание. Рука сестры ласково взлохмачивает мои короткие волосы, которые вредничают и не хотят расти густыми и длинными, как у Харатэль.

— Леди Ланкарра? Позволите отнять ваше время?

Сестра оборачивается, почтительно кланяется. Я неловко следую ее примеру.

— Эсса Каттера, хранители. Чему обязана чести принимать вас в моем доме?

Посетители входят в комнату. Впереди высокая, уже немолодая женщина в строгом темном платье. Светлые пряди уложены в косу, обернутую вокруг головы. Серые холодные глаза высокомерны и строги. За ней, выдерживая расстояние, следует свита: три дракона с ног до головы укутаны в черные плащи из грубой ткани, лица спрятаны под натянутыми до подбородка капюшонами. От пришельцев веет чужеродной силой, угрозой. Мне они не нравятся. Я хочу, чтобы они исчезли.

— Харатэль, — голос женщины неожиданно дрожит. — Девочка… прости меня. Альтэсса… твоя мать мертва.

Я вижу, как краски пропадают с лица сестры. Она хватается за стол в поисках опоры. Я еще не понимаю, что происходит, но чувствую странную тревогу и боль. Тревогу, потому что всегда сильная сестра становится неожиданно слабой. И больно… будто теряю нечто очень-очень важное. Я цепляюсь за руку Харатэль. Мне хочется реветь в три ручья.

— Не верю. Как? — шепчет сестра.

— Война, девочка. Альтэсса и эсса Тонья попали в засаду. Все случилось слишком быстро, помощь не успела прийти, — женщина обнимает Харатэль, уткнувшуюся в ее плечо, ласково гладит по волосам. — Поплачь, милая, давай! Тебе полегчает. — Она оборачивается в сторону своих спутников. — Уйдите! Ваше дело подождет!

Темная фигура в центре отрицательно качает головой, произносит глухим бесцветным тоном.

— Клан не может существовать без королевы. Харатэль тиа Ланкарра, согласно воле Дракона отныне вы являетесь Альтэссой Южного Предела. Церемония состоится завтра на рассвете в Храме.

Хранитель памяти переводит взгляд на меня, хотя какой взгляд можно поймать в темной мгле, скрытой под капюшоном? Я боязливо прячусь за юбку сестры.

— Лаанара тиа Ланкарра, согласно воле Дракона отныне вы — эсса Южного Предела. Официальная церемония состоится… через неделю в полдень.

Ошеломленная, Харатэль поднимает голову.

— Вы, наверно, шутите?! Она эсса?!..

… — А когда мама вернется?

— Лана, мама не вернется…

Я помотала головой, отгоняя воспоминание.

— Мы же договаривались «на ты».

— Простите, — девочка испуганно закрыла рот ладошкой, поправилась. — Прости. А…

— Поворачивай! Поворачивай! Куда ты правишь, дубина! — раздался снаружи громкий крик. Карету ощутимо подбросило, зашатало, вынудив вцепиться в подлокотники. Недовольно заржала лошадь. Мы еще пару раз подпрыгнули, тряска прекратилась, и наш отряд встал.

— Рик? — я озадаченно высунулась в окно.

Дракон спешился, остальной эскорт — тоже. Карета находилась во дворе, окруженным частоколом, а впереди возвышалось двухэтажное здание с яркой, но кривоватой вывеской «Перепутье». От него уже спешил навстречу слуга.

— Выгружайтесь! Приехали, принцесса.

Я выбралась наружу, осмотрелась. Придорожная гостиница не производила благоприятного впечатления. Старое здание с покосившимися облупленными стенами явно переживало не лучшие времена. Часть окон была наглухо забита досками, крыша нависала над входом, грозясь обрушиться на зазевавшегося постояльца, а на двери виднелись следы близкого знакомства с колюще-режущими предметами. Во дворе нахохлились два покрытых потемневшей соломой сарая. Все хозяйство окружал хлипкий частокол, неспособный внушить даже ложного чувства безопасности.

— Мы собирались ночевать в другом месте.

Рик усмехнулся.

— Собирались. Но до того трактира еще часа четыре пути, а до темноты — час с небольшим, — он с непонятной тревогой оглянулся на открытые ворота. — Если бы кто-то не продрых до полудня…

Каюсь. Виновата. Ночь выдалась тяжелой, вот и позаимствовала кусочек утра. Подождите! Рик снова начал подтрунивать надо мной? Неужели простил?

— Здесь справятся без нас, — дракон перекинул поводья одному из гвардейцев, щедро выделенных бароном в сопровождение. — Бери своего зверя и пошли.

Наши спутники споро расседлывали лошадей и отводили в конюшню, отдавая на попечение здешнему груму. Я обогнула карету. Сзади к скобе за поводок привязали кошку. Почему меня терзают смутные подозрения, что в Южном Храме ее подменили? Алис понравилось чувствовать себя большой и страшной. Расшалившаяся негодяйка нашла забаву — подскакивать к кобылам и притворяться, что собирается схватить их за ноги. Поведение кошки нервировало ездовых и, соответственно, не радовало всадников, а потому озорницу изловили и надели ошейник, а для верности еще и намордник. Так что теперь Спутница смотрела на окружающих ее людей с явным осуждением.

— Сама виновата, — строго сказала я, мотая поводок на руку. Дернула, но зверюга уперлась всеми лапами.

Спасибо большое, Харатэль. Удружила! Как мне тащить эту тушу?

— Алис! — кошка игнорируя меня, улеглась на землю и принялась передними лапами теребить намордник, пытаясь сорвать.

— Хаос с тобой! — разозлилась я, прикручивая веревку обратно. — Ночуй на улице.

Спутница прекратила свое занятие и обеспокоенно мяукнула. Я сделала вид, что не слышу. Наглую зверюгу давно пора поставить на место. Ничего с ней за одну ночь не случится.

В зале трактира было немноголюдно: весь честной народ гулял на празднике в Подковке, на дороги вышли лишь те путники, чьи дела не терпели отлагательств или же не предназначались для посторонних глаз. Собственно, кроме нас сегодня здесь ночевала всего пара человек, и хозяин искренне обрадовался внезапному наплыву посетителей.

Проголодавшиеся дети больше налегали на еду. Мужчины за соседним столом (пять гвардейцев барона и неожиданно нашедший с ними общий язык Рик) на выпивку. Я лениво ковырялась в тарелке со вчерашней кашей, украдкой косясь на печальную, одинокую тень, лежащую у кареты молчаливым укором моей совести. Может, я поступила слишком сурово? Нет, набедокурившая кошка давно заслуживала наказания. Настроения и аппетита уверенность в справедливости возмездия, постигшего Алис, мне не прибавляла.

Галка, сидевшая со мной и детьми, тихо ярилась, то и дело бросая рассерженные взгляды в сторону меченого. Наконец не выдержала, поднялась и отправилась к «соседям». Там ее приветливо встретили, вручили полную кружку бормотухи и потребовали выпить. Подлили еще.

Здешний хмель оказался не в пример лучше еды — крепкий и забористый. На четвертой кружке язык у охотницы развязался, и раскрасневшаяся девушка, забыв о цели визита, начала бойко рассказывать какую-то занимательную историю из жизни своих друзей, или друзей друзей. За историей последовала залихватская песня, потом частушки. На очередной байке я поняла, что либо надо присоединяться к чужому веселью, либо незаметно исчезнуть. Забрав с собой детей, я отправилась спать.

Разбудило меня тревожное предчувствие. В помещение кто-то находился, но в темноте было не разобрать кто. И лишь когда незваный гость склонился над моей кроватью, я его узнала.

— Рик? Что-то случилось?

— Твоя кошка шумит.

— Алис? — я сонно зевнула, неохотно вылезла из-под теплого одеяла.

Сейчас и я расслышала приглушенные стенами вой и шипение. Совсем моя Спутница разбушевалась, надо успокоить ее, пока весь дом не подняла.

Я оглядела комнату, но все мирно спали: Раэн и Нэль — трогательно обнявшись, Галка — широко разметавшись по постели. Я укоризненно покачала головой: подпившую охотницу сейчас не разбудил бы и пушечный выстрел над ухом.

Стараясь никого не побеспокоить, я прокралась по коридору и вышла во двор. Замерла.

Кошка действительно шумела. Алис, избавившись от намордника, яростно рычала и рвалась с поводка, силясь его перегрызть (напрасное занятие: специально выбирала ремень, способный выдержать укусы острых клыков моей Спутницы), царапала карету.

Но причиной шума оказался не ее испортившийся характер, а несколько вооруженных человек с факелами. В первый миг я приняла их за гвардейцев барона Красноземского — форма была похожа, а лица против света различались плохо — но тут же поняла, что ошиблась. Напряглась, готовясь к сватке. Их человек десять, и наверняка у кого-то есть и арбалеты. Но мы с Риком должны справиться. Только бы не успели поджечь дом.

Влажная тряпка закрыла лицо. Я непроизвольно вдохнула, ощутив сильнейший запах мяты. Инстинктивно попыталась освободиться, вывернуться. Ноги подогнулись, и я лоскутной игрушкой упала на чьи-то сильные руки. Сознание, утлой лодчонкой покачиваясь на волнах безразличия, устремилось в туманную даль. Издали, сквозь окутывающую меня дремоту, звучали голоса.

— Она, милорд?

— Да.

— Что будем делать со стражей?

— Оставь. Они не представляют опасности. Уходим.

Какой же густой этот туман!..



[1] Школы Боевых Искусств широко распространены в Восточном Пределе, где воины считаются привилегированной кастой. Согласно учению о «Пути Меча», человек должен постоянно стремиться к совершенству. Достигнуть этого он может ограничением физических потребностей, изнуряющими тренировками и длительными медитациями. Птенцы драконов, решившиеся стать алыми, считают восточные школы неплохой подготовкой перед Пламенем.

[2] Пламя — закрытая академия, обучающая воинов-драконов.

[3] Огнем и мечом.

[4] Искра — «идеальное оружие», наделенное магией и связанное с душой дракона, для которого оно создавалось. Обретает подлинную силу только в руках хозяина, для остальных просто хороший меч, кинжал, копье, лук, топор... Говорят, алого, раздувшего искру, невозможно победить.

[5] Бестолковый птенец!

0
17:52
59
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Отчет