Право на доверие. Глава двенадцатая

Автор:
elena.artyushkina
Право на доверие. Глава двенадцатая
Текст:

Меня разбудили звуки боя, доносившиеся с улицы. Я открыла глаза и удивленно изучила черное бархатное небо полога, усыпанное желтыми звездами. Перевела взгляд. В щель между занавесями виднелся кусочек комнаты: богатый ворсистый ковер на полу, зеркало в безвкусной золоченой раме, массивная тумбочка из темного лакированного дерева, глубокое кресло у открытого окна, в котором с рукоделием устроилась незнакомая женщина.

Где я? В последнее время я непозволительно часто стала задавать этот вопрос.

Будто почувствовав, что за ней наблюдают, женщина подняла голову, приветливо улыбнулась. Отложила вышивку в сторону, встала, поклонилась.

— Доброе утро, Повелительница.

Доброе? Не уверена. Во всем теле странная вялость. А голова тяжелая, ватная, точно при первом, и единственном, похмелье. Что вчера было? Я, несмотря на данный зарок, напилась? Мы отмечали какой-то праздник?

— Ванна скоро будет готова. Господин желает, чтобы вы присутствовали во время обеда.

Нет. Я вчера не пила. По крайней мере, бормотуху, в отличие от моей охраны, я не употребляла. Рик…

Сердце болезненно сжалось, к горлу подкатился комок. События повторились. Снова меня предал тот, кому я доверяла. Но почему? Я считала: ты на моей стороне, мой друг. А ты? Неужели с самого начала ты просто использовал меня?!

— Леди? — неуверенно спросила служанка, растерянная длительным молчанием.

— Хорошо. Я сейчас встану.

Пока со мной обращались скорее как с почетной гостьей, нежели пленницей. Но в любой момент мое шаткое положение могло перемениться. Не стоило раздражать тюремщиков нелепым упрямством. Буду притворяться послушной и смирной, пока не представится шанс сделать ответный ход. Надеюсь, переменчивый парень — покровитель азартных дураков и смело идущих на риск полководцев — все же согласится сыграть со мной в паре.

А для начала неплохо бы выяснить расстановку фигур — оценить тех, кто долго и упорно охотился за легкомысленной головой южной эссы.

Служанка убежала раздавать поручения. Я медленно приблизилась к окну. Дрожь прокатилась по телу. Дрожь узнавания.

Там, где находится край мира, дремлет могучий океан. Темные волны под серым небом шумно накатываются на берег, чтобы разбиться об острые копья рифов. Над безграничными просторами дуют холодные ветра, рождая шторма на море и бури на суше. Ветра, что гонят по небу отары облаков, пригибают к земле степную траву, далеко разносят пепел извергающихся вулканов. Ветра, что наполняют паруса кораблей, спасают от летнего зноя, крутят крылья мельниц, молотя хлеб.

Суровый край, дикий, непокорный, восхитительный! Край, в котором рождается будущее. Мое будущее…

Я помотала головой, отгоняя наваждение, но не сумела до конца избавиться от неестественного притяжения, которое почувствовала при взгляде на тренирующегося внизу мужчину. Моего врага.

Высокий, массивный. Несмотря на начало лета, загорелый. На обнаженном торсе перекатывались бугры мышц, говоря о недюжинной силе. И в то же время он двигался плавно и быстро, легко уходя от атак трех полукровок, мастерски справляясь с деревянной палкой, заменявшей ему меч. Роскошная грива темно-каштановых волос отливала бронзой. Лицо чистое, привлекательное и одновременно пугающее, хищное. Глаза… не разглядеть с такого расстояния, но, должно быть, карие или зеленые. Красивый дракон! Опасный противник!

— Леди? Ваша ванна готова, — заглянула в комнату служанка.

Я поспешно отошла от окна, пытаясь справиться с волнением. Что со мной творится! Еще одно проявление памяти крови?

Теплая ароматная вода с лепестками роз не помогла до конца унять беспокойство. Я покорно позволила служанкам промыть волосы и сотворить замысловатую косу, вычернить углем ресницы, привести в порядок ногти на руках. Неприязненно смотря на незнакомку, отражающуюся в дорогом зеркале, я мрачно думала, что наконец-то выгляжу как эсса драконьих кланов. Криво оскалилась. Постараюсь вести себя подобающе.

— Леди, какое платье вы наденете?

Я обернулась, раздраженно прикусила губу. Хаос! Вот и первое напоминание, что я лишь пленница, полностью зависящая от капризов моих тюремщиков.

Предоставляемый выбор был невелик — собственно, всего два наряда. Одно «убранство» позволяли себе носить только самые бесстыжие путаны Южного Предела... или благоверные жены за закрытыми дверьми спален своих мужей. Непристойно открытое, вызывающее, оно слыло срамным даже среди жриц любви. Пускай южанок частенько упрекают в безнравственности, подобный наряд я не решусь напялить и под угрозой смертной казни.

Второе платье представляло собой груду пышных юбок, корсет на тугой шнуровке, сажени кружев и рюшек. К туалету прилагались тоненькие (того и гляди порвутся) паутинки чулок, шелковые перчатки, веер. Никогда не понимала знатных дам Западного Предела. Сложно вообразить, как бедные женщины умудряются ходить, не наступая на собственный подол. Я с отвращением еще раз взглянула на платье. Жаркое, тяжелое, неудобное. Чужое.

Сволочи!

В отсутствие приемлемых альтернатив пришлось натянуть на себя море ткани. Вышивка раздражающе кололась, зашнурованный корсет впился в ребра, мешая дышать, ноги, непривычные к каблукам, постоянно подворачивались. Едва не рухнув в очередной раз, я мрачно пожелала врагам съесть напяленное на меня платье на завтрак без соли, вместе с чулками и перчатками.

— Леди, эти серьги прекрасно подойдут к вашим браслетам.

Я, даже не взглянув на протянутые служанкой безделушки, безразлично кивнула. Драгоценные браслеты на моих руках. Изящные игрушки. Блокираторы, отсекающие меня от мира снов и потоков не хуже Печати на теле меченого.

Я стиснула зубы. Предатель! Если я выберусь отсюда, лично прослежу, чтобы ты сполна заплатил за измену, Рик. Если выберусь…

Ногти впились в ладонь, оставляя дуги ранок. Когда выберусь! Лана, хватит вести себя как малое дитя, вечно полагаться на других. Я — эсса! Я способна справиться сама.

Злость придала мне решимости. Рано сдаваться.

В обеденный зал я вошла (и даже не споткнулась о пышные юбки!) с гордо поднятой головой, демонстративно улыбаясь, но кто бы знал, чего мне стоила эта улыбка!

— А вот и наша гостья.

Дракон, на которого я обратила внимание утром, приветственно поднял бокал с алым, словно древний рубин, вином, приблизился. Неброская одежда, влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Королевская осанка, уничижительный взгляд. Он был выше, чем мне показалось издали. Пришлось отступить на шаг и запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Глаза у мужчины были синими и холодными. Жестокими.

Он обернулся к присутствующим.

— Мои друзья, позвольте представить вам леди Лаанару тиа Ланкарра, эссу Южного Предела. Мы, конечно же, предпочли бы видеть в нашем обществе прекрасную Харатэль, но что есть — то есть. Как завещали Древние, порадуемся и паршивой овце.

Я с трудом подавила зарождающийся гнев. Не обращай внимания на оскорбления, Лана. Придет время, и мы обязательно посчитаемся. За все. А до той поры не стоило давать волю эмоциям, ведь я больше не имела права быть слабой. Ценой невероятных усилий мне удалось сохранить на лице выражение невозмутимости.

Дракон расчетливо прищурился.

— Леди Лаанара, позвольте представить вам леди Юнаэтру тиа Иньлэрт.

Я перевела взгляд на единственную в комнате женщину и все-таки не смогла сдержать изумления. Леди Юнаэтра оказалась молодой девушкой, не разменявшей и полвека. Красивой, но какой-то ледяной северной беспощадной красотой. Серебряные идеально гладкие волосы до бедер наводили на мысль о дорогом шелке из восточного ханства Цзань. На молочной белизне кожи розовели бледным призраком рассвета губы. Изящная, невысокая, фарфоровая. И абсолютно слепая! Глаза северянки закрывала тугая непрозрачная повязка.

Удивительно. Я ни разу не слышала о незрячих драконах. Считалось, что подобное невозможно: кровь Древних позволяла птенцам рождаться абсолютно здоровыми. Или причина неполноценности леди в травме? Но девочка не производила впечатление опытной воительницы, тратящей дни в боях и тренировках, да и магия южных жриц способна на многое.

Тень улыбки скользнула по устам леди Юнаэтры, и она тихо проговорила.

— Добро пожаловать, sei-ar[1], — голос звучал хрустальными льдинками.

Подождите, Иньлэрт? Девушка — родственница моего жениха? Какая нехорошая картинка вырисовывается.

— Двое у окна — Гарлон Аскен и Дирк Риттер, — продолжил представление враг. Полукровка и человек настолько увлеклись беседой, что даже не обернулись.

— Нашего общего друга, — в голосе неприятеля прозвучала едва заметная ирония, — Рика вы знаете. А впрочем, Риккард тиа Исланд, бывший эсса северного клана, ныне известный всему миру как Демон льда.

Рик, сидящий рядом с Юнаэтрой, упорно изучал паркет. Когда назвали его полное имя, меченый напрягся, но слепая соседка, почувствовав состояние северянина, успокаивающе коснулась его руки. Ему помогло.

Мне нет.

Демон льда. Чудовище, которым пугают птенцов, когда те капризничают и не хотят засыпать. Страшный кошмар для взрослых. Предатель, уведший на сторону западных завоевателей треть воинов северного клана. Я мало знала о нем. О Демоне предпочитали не говорить, но стоило увидеть тени, появлявшиеся в глазах Алика, при случайном упоминании о событиях двадцатилетней давности, и я понимала: это имя должно быть стерто со страниц истории.

А я еще доверяла ему! Обижалась, злилась, сотню раз за день желала провалиться к Хаосу, но все равно считала другом. Переживала, надеялась, беспокоилась. Наивная!

Сознание цеплялось за нелепые оправдания.

Демон же давно мертв.

Глупышка! Нашла к чьим словам прислушиваться! Просто нелепый розыгрыш! Скверная шутка!

— Неправда! — отчаянно прошептала я, ощущая, что схожу с ума.

Риккард тиа Исланд, северный демон, поднял угрюмый взгляд, и бездна усмехнулась мне оскаленной пастью.

— И ваш покорный слуга, — дракон сделал театральную паузу. — Кагерос тиа Стэкла, Альтэсса Запада.

Закатное пламя. Присутствие второго ночного кошмара в комнате не произвело на меня такого ошеломляющего впечатления, как правда о Рике. Возможно, подсознательно я ожидала чего-то подобного. Или, вернее, находилась в оглушенном состоянии, и действительность воспринималась мной со стороны.

Словно я вижу сон. Страшный сон.

— Прошу к столу, леди, — Кагерос галантно подал мне руку, которой пришлось воспользоваться.

Ноги подгибались, не желая держать.

Мне выделили место подле Альтэссы, но оказанная честь не радовала. Лучше уж позавчерашний обед в дешевой забегаловке или подсохшие походные сухари, чем изысканные яства в компании злейших врагов Пределов. Моих врагов.

По левую руку от меня сел полукровка. Лорд Гарлон Аскен, вроде бы. Напротив, рядом с Риккардом, расположилась беловолосая Юнаэтра. Девушка была… странной. Северная леди постоянно чем-то цепляла взгляд, притягивала мое внимание. Внезапно я осознала, что она мне не нравится, более того, я по-настоящему, до глубины души ненавижу совершенно незнакомую мне женщину… без каких-либо очевидных причин.

— Леди Лаанара, — Альтэсса предупредительно наполнил мой бокал. — Друзья, — он встал, — давайте выпьем за очаровательную гостью. И пожелаем, чтобы в следующий раз и старшая сестричка воспользовалась нашим радушием.

Я не притронулась к вину, демонстративно проигнорировав тост, что не помешало остальным драконам осушить бокалы до дна. Король посмотрел на меня, недовольно нахмурился.

— Леди Лаанара, не желаете рагу? Или, может быть, салат? Здешняя кухня выше всяческих похвал.

— Благодарю, я не голодна.

Есть хотелось, но присутствие врагов напрочь отбивало аппетит. Интересно, если я попрошу, мне принесут ужин в мою комнату-камеру? Или оставят на голодном пайке?

Кагерос обратился к Рику.

— Ты ведь лично знаком с обеими сестричками Ланкарра. Что скажешь о Харатэль?

Меченый мрачно покосился на меня и почему-то промолчал. Но Повелитель Запада, похоже, не нуждался в ответе. Он наигранно, мечтательно щурился вдаль, грея в пальцах бокал с вином.

— О прекрасная Харатэль! Южная богиня! Песчаная кошка… пустынная шлюха! — в синих глазах Альтэссы плескался гнев, голос стал жестким, в нем глухо зазвенели металлические нотки. — Надо отдать девочке должное. В ее очаровательной маленькой головке отыскалось достаточно ума, коварства и решительности, чтобы победить в прошлой войне. Я недооценил наследницу Нейс, но больше я не повторю своей ошибки.

Бокал в его руке разлетелся хрустальной пылью. Гроза в синих глазах нацелилась на меня, заставив невольно сжаться, постараться утонуть в ворохе пышных юбок.

— Глупый, невоспитанный птенец! Пройдет не меньше сотни лет, прежде чем ты вырастешь хоть отчасти такой же интересной противницей, как Харатэль. Но, — он внезапно усмехнулся, изучая меня изменившимся, заинтересованным взглядом, что не понравилось мне еще больше. — У тебя есть одно преимущество перед сестричкой, — Альтэсса, ничуть не стесняясь свиты, взял меня за подбородок, оценивающе повернул мою голову вправо-влево. — Я даже не предполагал, что неудачница, смерти которой желала леди Юнаэтра, окажется чистокровной.

Я стиснула зубы, оставляя без ответа очередное унижение. С таким выражением лица, что было у Альтэссы, привередливый покупатель рассматривает кобылицу, выставленную на торжищах, сомневаясь, достоин ли предложенный товар заявленной цены.

Терпи, Лана! Сегодня я бессильна что-либо изменить: при всем желании мне не справиться с Повелителем Запада.

Задумчивое выражение на лице дракона не обещало ничего хорошего. Леди Иньлэрт помрачнела, вкрадчиво прозвенела.

— Кагерос, ты обещал, что она умрет.

— Я помню, дорогая, — Альтэсса неохотно отпустил меня. — Но казнь может подождать...

— Подождать могут твои постельные утехи, — резко перебила его Юнаэтра. Смелая девочка, я бы не отважилась совершить подобную глупость. — Она помеха нашим планам, которую необходимо устранить.

Присутствие в комнате непосредственного предмета спора, то есть меня, их совершенно не смущало. Я затравленно скользила взглядом по лицам заговорщиков. Умирать почему-то не хотелось. Но желания стать наложницей Альтэссы тоже не возникало. Не спорю, западный лорд — красивый мужчина, но совершенно не в моем вкусе. Не люблю наглых беспринципных типов. А существует какой-нибудь третий вариант, где меня тихо-мирно отпустят домой?

На лице лорда Стэкла мелькнуло раздражение, но он быстро совладал с недовольством.

— Она умрет позднее. Подумай, драгоценная, она единственная, кого Харатэль подпустит на расстояние удара. Помнишь, ты мне хвасталась успехами твоих исследований? — странно, но Кагерос не приказывал, а терпеливо уговаривал союзницу. — Мы подчиним волю девочки и отправим в Храм, заложив приказ убить Альтэссу. Смерть Победительницы, да еще от руки обожаемой ею сестры, посеет разлад в Южном Пределе, который превратиться в легкую добычу.

Убить Харатэль? Моими руками?! Что за бред они несут, никогда не слышала большей нелепости! Драконы рождаются и живут со свободной волей. Заклинания, что заставило бы меня действовать по чужой указке и причинить вред сестре, не существует.

— Я никогда не предам Харатэль! — горячо возразила я, решившись принять участие в обсуждении своей дальнейшей судьбы.

Леди Юнаэтра обернулась. Ее лицо выражало брезгливое презрение, когда она обратилась ко мне.

— Маги крови под моим чутким руководством добились потрясающих результатов, девочка. И всего-то требовалось предоставить людям источник силы, а дальше дела пошли как по маслу. Сны, фантазии или кровь… разницы нет. Использование последней в качестве основы открывает столько неизведанных возможностей, — северная леди едва заметно улыбнулась. — Иногда мне кажется, что Пределы безнадежно закостенели, следуя многовековым традициям и табу. Не замечать ничего дальше собственного носа! Подобная слепота достойна самой искренней жалости.

В груди заледенело от ужаса и ненависти.

Она?! Она посмела... Перед внутренним взором четко, словно наяву, всплыла поляна с телами принесенных в жертву чужой алчности детей. Незрячая девушка передо мной — создательница магии крови! Она причина, исток!

Рука слепо шарила по скатерти в поисках ножа, но слуги сегодня предусмотрительно не сервировали стол острыми предметами.

Юнаэтра задумалась, лениво наматывая на хрупкие пальцы прядь инистых волос. Неохотно, вынужденно кивнула.

— Кагерос, мне не нравится твоя идея, но я соглашусь. Через три дня я буду готова провести ритуал. Новолуние, — она помедлила. — Да. Вполне меня устроит.

— У вас ничего не выйдет! — мой голос звучал уже не так уверенно.

Весь прошедший год привычные и знакомые вещи внезапно вставали с ног на голову. На мгновение представив, что посул чудовища, принявшего облик беловолосой девицы, является правдой, я почувствовала, как меня поглотил страх. Не за себя. За сестру и Предел. Моими руками заговорщики натворят много бед. Живой пример сидит передо мной: северный клан не скоро оправится после измены эссы Исланд.

– Меня уже ищут, — я попробовала посеять сомнения, выиграть время, заставить недругов переменить планы. — Если я внезапно появлюсь, возникнут ненужные вопросы.

— Не возникнут, — меченый с кислым выражением лица изучал содержимое своей тарелки. Похоже, не одна я страдала отсутствием аппетита. — Никто не догадывается, что ты похищена. Я предупредил стражу барона, что мы решили сделать крюк и присоединимся ко всем несколько позже.

— Ты… ты…

Я хотела сказать ему очень многое, но люди (да и драконы тоже) пока не придумали необходимых слов.

— Я просто вернулся туда, где меня понимают и разделяют мои убеждения. Домой, — бездна грустно смотрела на меня. — Мне жаль.

Юнаэтра легонько погладила его руку, ободряюще улыбнулась.

— Мне тоже, — я резко встала, с грохотом опрокинув стул. Быстро вышла из зала. Меня не стремились остановить, преградить путь. Зачем? Мне не убежать. И если они не врут, то через три дня я с радостью выполню любой их приказ.

***

Два дня. Всего два дня. Два безумно коротких дня.

Я подтянула колени к груди, обхватила ноги руками, сжимаясь в комок. Спасения нет.

Вчера под вечер я оглушила приставленную ко мне девушку и предприняла попытку улизнуть из поместья. Добраться удалось только до поворота коридора, после чего я уткнулась носом в лорда Аскена, вежливо попросившего меня вернуться в комнату и больше не причинять беспокойства прислуге. Просьба подкреплялась хмурыми взглядами двух вооруженных стражников за спиной полукровки, способных скрутить и оттащить несговорчивую южанку в покои волоком. Мне не оставалось выбора, кроме как подчиниться.

Я подняла взгляд, невидяще посмотрела на фальшивые звезды полога. Хаос! Доигралась! Пташка порхала-порхала и запуталась в умело расставленных сетях. Будет теперь счастливо жить в золотой клетке, радостно чирикая по велению новых хозяев. Я до крови прикусила губу. Глупый, никчемный птенец!

Зажмурилась, тщась совладать с паникой. Я не тешила себя надеждой, что смогу сопротивляться заклинаниям Юнаэтры: колдунья была абсолютно уверена в результате. А значит, послезавтра горе-эсса Южного Предела умрет, исчезнет, а на свет родится послушная марионетка, которая принесет Хаос в мой дом. Если с Харатэль что-то случится, мне никогда не загладить этой вины.

Но кто сумел бы предположить, что за покушениями стоят недобитки западных завоевателей?! Война закончилась четырнадцать лет назад. Считалось, что враг полностью разгромлен: кто-то уничтожен, другие потеряли силу и находятся под непрерывным наблюдением. Редкие счастливчики, которым удалось скрыться, боятся лишний раз поднять голову и привлечь внимание карателей. Наверно, Пределы действительно ослепли, если не заметили грандиозный заговор, зреющий у них под носом. Мы недооценили врага, и за наше легкомыслие придется заплатить высокую цену. Мне. А затем и всему клану.

Заскрежетал ключ в замочной скважине. Дверь с легким скрипом отворилась, пропуская посетителей. Я поднялась. Южные воины встречают врага с гордо поднятой головой. И кинжалом, спрятанным в рукаве.

Я безрадостно скривилась. Тупая вилка, прихваченная со стола, конечно, не заменит отточенный клинок. Но и она вполне способна доставить моему предполагаемому противнику несколько болезненно-неприятных минут.

Кто же соизволил навестить обреченную пленницу?

Снежная леди в сопровождении своего верного кавалера. Риккард тиа Исланд с такой нежной преданностью и теплотой смотрел на спутницу, с такой бережной заботой и осторожностью вел ее под руку, что мне стало противно... и завидно.

— Добрый день, sei-ar, — мелодичный звон ледяных колокольчиков вызывал у меня стойкую неприязнь. Жаль, выражение моего лица останется для нее тайной. А напряженное молчание не смутило леди Иньлэрт.

MiiGard, милый, благодарю, — Юнаэтра легонько коснулась губами щеки Риккарда, грациозно опустилась в кресло. — Не мог бы ты позаботиться о чае?

Дракон стремительно вышел, видимо, ему не терпелось покинуть комнату.

Я оценивающе изучала хрупкую девушку. Если внезапно напасть и использовать дракониху как заложницу, появится ли у меня возможность выбраться из ловушки?

Хаос, хоть разок подумай головой, Ланка! Или эта часть твоего тела предназначена исключительно для ношения головных уборов? Разве леди Иньлэрт показалась тебе настолько легкомысленной? Наверняка она позаботилась о защите. Кулаками против магии не повоюешь. Вилка разочарованно нырнула обратно под покрывало, дожидаясь следующей жертвы.

Юнаэтра некоторое время молчала, прислушиваясь к чему-то, тихо произнесла.

— Леди Ланкарра, не присоединитесь ли ко мне? Я желаю поговорить с вами о важных вещах и предпочитаю не кричать через всю комнату.

Я покладисто села напротив нее.

— Слушаю.

Она внезапно потянулась ко мне, осторожно дотронулась до моей щеки. Ее прикосновение было обжигающе ледяным. Я непроизвольно отшатнулась, но и леди Юнаэтра резко отдернула руку, поднесла кончики пальцев к губам, задумчиво произнесла.

— Горячо. Кто мог предположить…

Она резко замолчала. Из многочисленных складок ее платья появился стилет. Трехгранное лезвие, испортившее полированную поверхность стола, меленько дрожало.

— Надеюсь, ты сумеешь этим воспользоваться, эсса.

— Почему?

— Причины тебе знать не обязательно, — лицо моей собеседницы застыло высеченной из белого мрамора маской, такое же безразличное и неживое. — Или предпочитаешь превратиться в любимую марионетку нашего короля?

— У тебя не получится! — возразила я, покривив душой. Сможет, я знала, что сумеет.

— Твоя кровь, девочка, твоя идеально чистая кровь уже признала его, — она невесело усмехнулась и снова возвратилась к надменной отрешенности статуи. — Пожалуй, стремление к продолжению рода — один из сильнейших инстинктов, заложенных в нас природой. Это будет совсем легко: чуть-чуть жертвенной магии, и ты побежишь за Повелителем Запада послушной собачонкой, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза.

Я осторожно, как ядовитую змею, взяла клинок, сомневаясь, что мне хватит мужества воспользоваться предложенным выходом. Попробовать метнуть? Она будто прочла мои мысли.

— Мне суждено умереть не сегодня, sei-ar. Не трать свой шанс зря.

Какая самонадеянность! Проверить?

Я недовольно поморщилась, язвительно поинтересовалась.

— И как ты объяснишь мою смерть союзникам?

На бледных губах появилось подобие улыбки.

— Мужчины… эгоцентричные самцы. Ими удобно управлять, играя на их слабостях и гордости. Я найду способ уговорить Альтэссу простить мой необдуманный поступок, а Gardи так сделает все, что я пожелаю.

Я вспомнила взгляды, которые Рик бросал на нее, его доселе неизвестную мне нежную заботливость, помрачнела.

— Он тебя любит. По-настоящему любит.

— Любовь — очень удобный и крепкий поводок, не находишь? — Юнаэтра чутко, придирчиво изучала пальцами одной руки идеально гладкие коготки другой. — Gardвсегда был добрым мальчиком, защитником, помогающим тем, кто слабее. Он жалел меня из-за моего… изъяна, заступался сначала перед другими детьми, потом... — девушка запнулась, после короткого молчания продолжила. — Нас постоянно видели вместе, поэтому никто не удивился, когда мы разделили полет[2], — улыбка стала приторно-сладкой. — Никто…

— Тварь! Ты околдовала его!

Я больше не могла удерживать рвущиеся наружу чувства: ярость, ненависть, злобу. Все, чего я желала, — это свернуть шею бледнолицей гадине! Я вскочила, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Разбив комнату на две половинки, между нами замерцала колдовская стена.

— Как просто ты нашла ему оправдание! — в голосе леди Иньлэрт льдинками звенело презрение. — Хочу разочаровать: слабенький наговор, которым я приручила его, давно рассеялся. Gardсам по собственной воле решил предать тебя.

Дверь отворилась — вернулся Рик с тяжелогруженым подносом. Юнаэтра покинула кресло, приблизилась к меченому.

— Дорогой, идем отсюда. Ошибкой было рассчитывать на разумный разговор с дикаркой, по нелепой случайности избранной эссой.

— Вьюна? — Риккард растерялся, его взгляд метнулся в мою сторону и быстро возвратился к возлюбленной.

— Идем, miiGard, — леди Иньлэрт прильнула к дракону, повиснув на его руке, обещающе прошептала. — Нам нечего здесь делать. А я так давно тебя не видела.

***

Я смотрела на небо, небо смотрело на меня. На горизонте лениво клубились иссиня-черные тучи, непроглядной мглой расползаясь по сиреневому небосклону, угрожающе нависая над замершей в ожидании землей. Неестественно огромный пылающий шар солнца медленно погружался в надвигавшуюся на меня грозу, окропляя весь мир багряными бликами. На западе собиралась буря.

Я молчала, замерев у окна, вслушиваясь в грустную мелодию, доносящуюся со двора. Девушка, удобно устроившись на поленнице, ловкими пальцами быстро перебирала струны гитары, рождая звук. Сгущавшиеся сумерки не позволяли разглядеть лицо, но мне чудилось, что я однажды уже встречала ее. Именно она пела о драконах в канун Нового года. Как же давно это было!

День умрет, обратившись в пепел,

Разукрасит ночь небо звездами.

Заметает следы подлый ветер:

Оглянулась назад слишком поздно ты.

Как давно по нетореным тропам

Ты ушла, отказавшись от прошлого?

Сотни дней пронеслись галопом,

Обратились в пыль придорожную.

Сотни лиц промелькнули с ветром:

Ты нигде не просила приюта.

Что ты ищешь, скитаясь по свету,

Позабыв о домашнем уюте?

За моря, за леса, в край печальный

Дразнят-манят чужие истины.

Смело сдернув завесу с тайны,

Ты узнала: все было… бессмысленно.

Отвечай мне, чего же ты хочешь?!

Принеся тепло в жертву свободе,

Ты осталась одна этой ночью.

Твое время почти на исходе.

Последние ноты медленно затихали в вечернем небе. Девушка подняла взгляд и грустно улыбнулась. На миг я подумала, что ее улыбка предназначалась мне. Вряд ли, конечно. Менестрель подхватила гитару и ловко спрыгнула на землю. Убежала, скрылась во внутренних помещениях поместья, оставив меня наедине с умирающим днем.

Алая полоса света едва-едва разгоняла мрак, царивший в комнате за спиной. Я боялась наступающей ночи. Завтрашний день — последний. Мое время заканчивалось.

Пальцы бессильно стиснули прутья решетки, я зажмурилась, прислоняясь разгоряченным лбом к холодному металлу. Жесткому и неподатливому — нечего даже думать сбежать этим путем. Спасенья нет!

Сестра, я не оправдала надежд. Не стала твоей опорой. Прости. Я не сумею сберечь то, что мне важно. Я даже себе помочь не способна.

Кукла! Дорогая бесполезная кукла… смело сдернувшая завесу с тайны. Ты не права, незнакомая девушка-менестрель, мой поиск не оказался бессмысленным. Просто существуют тайны, способные убивать.

Я упрямо поджала губы, борясь с охватывающим меня отчаянием. Горько усмехнулась, вспомнив присказку неисправимых оптимистов: «Даже если вас съели, всегда остается два выхода». Крис… Мысли о рыжем зубоскале на минуту вернули мне решимость.

Я должна бороться! Обязана предупредить Южный Храм о надвигающейся угрозе. Рано сдаваться, эсса!

Дверь без стука отворилась, вспыхнувший яркий магический свет заставил слезиться мои привыкшие к полумраку глаза. Альтэсса по-хозяйски прошел в комнату, оценивающе осмотрелся.

— Добрый вечер, леди Лаанара.

Я обернулась, нахмурилась.

— Я не желаю вас видеть. Не могли бы вы уйти.

Он проигнорировал мои слова, приблизился. Я ощутила, как от волнения затрепетало сердце, жар хлынул по венам. Почувствовала, что мне хочется тронуть его кончиками пальцев, губами, даже больше… Я с отвращением подавила желание. Я на самом деле этого не хочу! Не с ним!

Пальцы, загрубевшие от меча, отвели в сторону мой подбородок, наклонив голову, открыв шею, будто для укуса. Горячие губы ласково коснулись кожи, прошептали.

— Твоя кровь… мне нравится ее запах.

Дрожь пробежала по телу. Я увидела бьющиеся о скалы пенные темно-зеленые волны. Мрачные громады туч вставали над горизонтом, чтобы поглотить остатки солнечного света. Холодный муссон бросал в лицо соленые брызги, обжигал щеки жестокими поцелуями. Море, буря, ярость, свобода! Его кровь… мне тоже нравилась.

Он — единственный, кто способен разделить мой полет. Он отец моих детей.

Он мой враг!

Я вырвалась, отступила, прижавшись спиной к стене. Выставила перед собой дрожащие руки со скрюченными пальцами — слабая ненадежная защита.

— Не подходи! — голос сорвался.

Мужчина довольно усмехнулся, напомнив кота, налакавшегося сметаны. Он знал то же, что и я. Он знал о своем праве.

— Мне не отказывают. Ты моя, принцесса, и твое тело уже признало сей факт, так что будь паинькой.

— Твоей подружке не понравится подобное самоуправство.

Он поморщился, как от надоедливой зубной боли.

— Юнаэтре придется смириться. Чистокровная достойна стать матерью моего наследника.

Ударила. Отчаянно. Неловко. Слабо. Ногти впились в его щеку, оставив кровоточащие царапины.

Дракон зарычал, без труда смял мое сопротивление, швырнул на кровать, навалился сверху.

— Горячая девочка! Люблю таких!

Я попыталась вырваться, а тело само отвечало на грубые дикие ласки. Нет! Отпусти! Проклятая память крови!

Я не хочу!

Я брыкалась, отбивалась, но противник не обращал на мою неуклюжую борьбу за свою честь никакого внимания.

— Кому же тебя обещали, малышка? — пальцы мужчины нетерпеливо разорвали лиф платья. Мои оборонительные сооружения быстро рушились под свирепым натиском Альтэссы. Скоро инстинкты победят разум и чувства, и тогда…

Я слепо шарила свободной рукой между подушек, ища припрятанный стилет. В нем заключалась моя последняя надежда.

— Что здесь происходит?!

Кагерос поднял голову, с ненавистью оскалился на нежданного визитера. Если я хоть чуть-чуть знала меченого, то имела полное право заявить, что на лорда Риккарда тиа Исланд испепеляющий взгляд Повелителя Запада не произвел никакого впечатления.

Я воспользовалась неожиданной передышкой, отодвигаясь, отползая от дракона.

— Убира… — в последний миг Кагерос сдержался. — Как ты здесь очутился?

— Проходил мимо, — Риккард нахмурился. — Мой друг, возможно, ты забыл, но до ритуала она должна остаться девственницей.

— Конечно, мой друг, — процедил Альтэсса сквозь зубы.

Кагерос неохотно распрямился, выпуская добычу из цепких когтей. Ненадолго. Я догадывалась, он вернется, и тогда меня ничто не спасет. Но сейчас он уходил, провожаемый иронической ухмылкой своего «союзника».

Риккард задержался, вероятно, убеждался, что самоуправство лорда Кагероса не нанесло непоправимого ущерба их планам. Меченый казался задумчивым, и во взгляде, который он бросил в мою сторону, я заметила сочувствие. Померещилось?

— Лана, ты… леди Ланкарра, вы в порядке?

— Да, — я отвернулась, кивнула. — Благодарю за помощь. Не смею задерживать, ведь вы спешили к Юнаэтре?

— Да. Вьюна… — рассеянно отозвался дракон.

Я медленно расправляла сбившееся, порванное платье, тщательно разглаживала ненавистные кружева и оборки. Несколько минут осыпались в тягостной тишине, но когда я с надеждой подняла глаза, меня ждало разочарование: ледяной демон по-прежнему был здесь.

Я заметила.

— Вы не выглядите счастливым, северный лорд.

У него непривычное выражение лица: потерянное, виноватое.

Неужели предателя, уничтожившего половину своего клана, терзают угрызения совести? Почему? Я все поняла в тот миг, когда во время обеда услышала от Кагероса твое подлинное имя. Ты наконец-то, после долгих лет скитаний и одиночества, вернулся туда, где должен быть. Возможно, ты сражаешься не за ту сторону, но это твоя мечта. У тебя есть право выбирать собственный путь и идти по нему к светлому будущему.

А судьба одного доверчивого птенца не имеет значения.

— Жрица… Лана, я пытался поговорить с Вьюной. Убеждал ее передумать.

— Уходите, эсса Исланд.

***

Ночь разлила над миром неземное спокойствие, вышила на травеньском темно-сером лоскутке неба тусклые серебристые звезды, укутала дрожащую землю в пуховое одеяло белесого тумана. Зачерпнула полным ковшом и щедро выплеснула на окрестности покой и тишину. Дремали деревья на берегу неторопливой реки, молчали птицы, стремительными тенями проносившиеся в воздухе. Угомонился ветер.

За кованой решеткой на окне моей тюрьмы осталась свобода. Несбывшиеся надежды, неисполненные мечты. Неоткрытые горизонты. Нереализованные возможности. Мне так много предстояло сделать! Обидно умирать, когда только начинаешь жить.

Страшно. Никто не придет проводить меня в последний путь. На безымянную могилу не принесут цветов, а мои кости, скорей всего, достанутся на поживу лесному зверью. Я ухожу из подлунного мира в одиночестве. Хаос, дай мне решимости!

Холодное трехгранное лезвие лежало на подоконнике тяжелым напоминанием о неизбежном.

Меня очень долго учили, что эсса обязана думать о каждом своем подданном, жить ради Предела, а не для себя. Мне столько твердили об ответственности, но лишь недавно я начала понимать, что значит это слово. Ответственность. Способность держать ответ.

В ошибках ребенка всегда виноваты взрослые: не доглядели, не научили, не объяснили. Но когда вырастаешь, осознаешь, что ответственность — это способность расплачиваться по счетам судьбы. Исправлять самому ошибки. Или не исправлять. Отвечать-то тоже приходится не перед миром, прежде всего перед самим собой, своей совестью. Может, я повзрослела. Как раз вовремя, Лана!

Я поступила опрометчиво, сбежав из дома, отказавшись от охраны. Мой маленький детский бунт внезапно обернулся серьезной угрозой для Южного Предела. И Харатэль.

Я никогда на самом деле не была сильной. Но если так я смогу сберечь свой дом, защитить семью и друзей…

Я нерешительно потянулась к стилету, будто обжегшись, отдернула руку. Прокляла свою слабость.

По-прежнему надеешься на авось, Лана? Наивно ждешь, что придет кто-то большой, сильный, добрый и спасет. Вытащит из неприятностей, которые ты сама отыскала на собственную голову. Харатэль? Кристофер, Исхард, Аликандр, мечен… Риккард?

Пальцы легли на рукоять. Я никогда не любила просить о помощи. Но мне постоянно помогали.

Из любой самой запутанной, отчаянной ситуации всегда есть последний выход — смерть. Единственный оставшийся выход: предусмотрительные пленители законопатили все щели, лишив меня даже призрачной надежды на спасение. Наверное, кто-то скажет, что самоубийство — выбор труса. Пусть. Я хотела бы бороться до конца. Но если меня скрутят живой, второго шанса не будет. Я не имею права рисковать: на кону стоит гораздо больше, чем одна жизнь.

Сердце бешено билось в груди, словно птица, запертая в клетке, стремящаяся вырваться на волю. Я постаралась успокоиться, глубоко вдохнула. Есть ли что-то за гранью, где кончается земной путь? Золотой дракон, парящий в полуденных небесах, ты еще ждешь меня?

Отрешись от всего, Лана. Поверь, это происходит не с тобой. Твоя рука должна быть твердой, когда ты нанесешь удар. Один точный удар. Второго не последует. На него мне не хватит ни сил, не смелости.

Небосклон посветлел. Печально, я не увижу, как на востоке розовеет горизонт: окно комнаты выходит на запад.

Жалею ли я, что сбежала? Сейчас, когда исчез смысл лгать, я твердо отвечу: нет. Даже учитывая страшную цену, которую мне предстояло заплатить за легкомыслие, я не раскаивалась в своем выборе.

Несколько последних месяцев совершенно изменили мою жизнь. Позволили с головой окунуться в мир, за которым я девятнадцать лет наблюдала из застенков теплицы, где росла подобно тщательно лелеемому цветку. Предательство и любовь, дружба и подлость, самоотверженность и жажда наживы, жестокость и милосердие, осознанный выбор и роковое стечение обстоятельств, реальность и мифы. Жизнь. Настоящая жизнь.

Лица… Новые бесчисленные лица и различные судьбы, которые невольно, случайно, на короткое время переплелись с моей.

Староста затерянной среди зимних метелей деревушки. Плутоватый, умный, домовитый мужик. Надувшийся от важности индюк, слепо исполняющий королевский закон.

Господин Хок. Битый жизнью трактирщик, давший убежище приблудной девке. Суровый судья, без колебаний вынесший приговор чужаку. Заботливый отец, воспитывающий пятерых дочерей.

Йорк Лосский. Одинокий волк, скрывающийся за маской светского щеголя. Опасный убийца, преследовавший бывших товарищей. Расчетливый политик, готовый объединиться с Советом против общей угрозы.

Галактия. Галка. Пестрый неукротимый вихрь. Легкомысленная болтушка. Умелая целительница, прошедшая школу Южного Храма. Смущенная девушка, влюбившаяся в алого. Безжалостная охотница на драконов, фанатично преданная идее истребить крылатых чудовищ.

Скайнель и Раэн, несчастные птенцы, которым по воле судьбы не повезло сражаться одним против враждебного мира. Я обещала найти детям приемную семью и учителей. Мне не удастся сдержать слово. Но я верю, что ребят примут и без моего заступничества: драконы не бросают своих.

Динька. Сияющее яркое солнышко. Бесконечно мудрая в своей детской невинности и непосредственности. Спасибо тебе за все, чему ты научила меня. Свети, мелкая!

Меченый. Рик… Риккард тиа Исланд, эсса Северного Предела, Демон льда. Чудовище, о котором с содроганием вспоминают в драконьих кланах. Одинокий изгой, жертвующий собой, чтобы спасти человеческого ребенка. Отталкивающий и притягивающий одновременно. Пугающий. И надежный. Ненавижу ли я его? Однажды я уже отвечала на этот вопрос. Странно. Он предал меня, нанес подлый удар в спину, отдав на расправу своим союзникам, но я по-прежнему не испытывала к дракону неприязни. Никто не виноват, что так сложилось. Мы просто принадлежим разным полюсам. Мне не нужна твоя жалость, северный лорд. Не терзай себя сомнениями. Я родилась твоим врагом.

Еще хотя бы несколько минут.

Не многие вспомнят обо мне. Хорошо. Я не желаю, чтобы слезы грусти омрачили радость нового дня. Обо мне некому плакать. Мое короткое детство промелькнуло за штудированием пыльных фолиантов и вниманием нудным поучениям наставников. У меня практически не было друзей, да я и не спешила оставлять след в чужих душах. Не хотела сближаться.

Как общаться с человеком, ищущим в отношениях лишь выгоду, которую способно дать знакомство с сестрой правительницы? Лесть и зависть уничтожают искренность.

Как общаться с человеком, которому однажды, возможно, прикажешь умереть? Я не имею права колебаться, выбирая между благом для одного и благополучием Предела. Я эсса, летящая над миром, парящая в недоступной другим высоте... пустоте.

И все же… Крис. Алик. Спасибо вам. За вашу бескорыстную чистосердечную дружбу. Забудьте меня.

Исхард, извини, я не выйду за тебя замуж. Другая, достойная, станет твоей невестой.

Харатэль, тебе придется тяжелее всех. Но ты сильная, ты справишься. Найдешь виновных и отомстишь. Прости, сестренка, глупый наивный птенец не слушал мудрых советов. Не понимал. Я люблю тебя, моя строгая Повелительница.

А для Предела так будет лучше. Наконец-то эссой нарекут кого-то способного принести реальную пользу. Южным драконам потребуется сплоченный и могучий совет клана, чтобы противостоять надвигающейся угрозе. Так будет лучше.

Пора. Скоро за мной придут.

С острого кончика лезвия мне приветливо улыбалась смерть. Злейший враг, ласковая подруга.

Простите все.

Прощайте…



[1] Сестра.

[2] Считается, что дракон всю жизнь будет любить того, с кем он разделит первый полет.

0
17:31
85
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Империум