Патриот

Автор:
Алексей
Патриот
Аннотация:
Нам, царям, за вредность молоко бесплатно надо давать!
Текст:

Правитель торжествовал. Ему удалось столкнуть лбами вчерашних ещё союзников, стоявших у стен его цитадели. В этом и заключалось искусство дипломатии. Однако в ход переговоров попытался вмешаться его визирь. Возможно, он и хотел как лучше, да поспешил. А может, его подкупили и действовал он в интересах врага? Что же за времена настали. Каждый так и норовит сунуть нос свой туда, в чём ни черта не смыслит. Ведь видел же, видел, как эмир постепенно и аккуратно плетёт паутину разногласий в стане неприятеля.
Но полно. Теперь его тело клюют вороны. Эмир не стал разбираться, что произошло с его вассалом, а просто приказал его вздёрнуть вместе c ворами и казнокрадами. Слишком много было поставлено на кон. Он ни за что не уступил бы противнику город, расположенный так стратегически выгодно.
С ходу взять крепость было сложно, почти невозможно. А длительная осада неизбежно бы привела к голоду и чуме. То, что на город соседи пошли войной, следовало ожидать давно. Странно, почему они не сделали этого раньше.
Осадили крепость, так и не решившись на штурм, хоть и имели тройной перевес. Стены были крепки, но будь у нападавших хоть толика сообразительности, они бы без труда вычислили уязвимые места. Однако слухи, распространённые эмиром о том, что крепость неприступна, оказались сильнее их разума. Неужели их так и не научили, что неприступных стен, по определению, не бывает? Они перегрызлись ещё до того, как начали серьёзную блокаду подступов к цитадели. И ушли восвояси. Эмир хлопнул в ладоши.
- Этей!
- Я здесь, господин, - в покои вошёл облачённый в доспехи его главнокомандующий, держа под мышкой шлем, увенчанный белым плюмажем.
- Что говорят о казни визиря?
- Многие шепчутся о вашей недоверчивости и излишней жестокости.
- Вы все до сих пор живы благодаря моей недоверчивости и жестокости. Послушай, держать толпу в узде можно только жестокостью. И строгая армейская дисциплина этим же достигается. Не поощрениями и наградами. Не пафосными речами о родине и знамени. Ты сам знаешь, что именно дисциплина является залогом победы над любым противником.
- Мне кажется, вы не правы. За свою родину многие отдадут жизни.
- А как же чернь? А эти ненасытные торговцы-перекупщики? А лицемерные чиновники? Эти продадут с потрохами, и глазом не моргнут. Не любят эмира, не уважают законы, укрывают доходы, чтобы не платить налог. Взятки берут, негодяи. Это ты у нас пламенный герой и защитник отечества. А может быть, нет?
- Я всегда был верен своему государству. Я присягал, и наши знамёна для меня священны.
Эмир жестом остановил разглагольствования военачальника. Таковые речи с некоторых пор вызывали у него отвращение.
- Это ты скажешь своим воинам, когда поведёшь их в бой. Да будет тебе известно, что абсолютно верными чьей-то идее могут быть лишь накачанные до ушей опиумом тупые придурки, да религиозные фанатики с промытыми мозгами.
Эмир задумался. Этей пытался опровергнуть, казалось, незыблемые истины. Эмир ему доверял. Насколько это было возможно. Потому что полностью доверять можно лишь самому себе, и то не всегда. Его враги сняли осаду. Надолго? Этей славился храбростью, и дар полководца был у него в крови. За спинами он не прятался, и солдаты его уважали. Однако и он не ведал, что победа бывает абсолютной только в том случае, когда не пострадает ни один воин. Эмир любил шахматы и презирал азартные игры. Сложная комбинация и правильный ход с его стороны отодвинули на какое-то время внешнюю угрозу, но не решили самой проблемы.
Отпустив Этея, эмир облачился в нищенское одеяние и покинул покои дворца через потайной ход. Правитель шествовал к рыночной площади. Неспешно поcтукивая посохом, он осматривал окрестности, пытаясь не упустить ни единой детали. Вдали показалось скопление народа. Эмир заинтересовался. Он не поощрял стихийные сборища, которые в любой момент могли вылиться в смуту, и даже спровоцировать мятеж. Протолкавшись сквозь толпу, он увидел, как один из сборщиков податей стегает плёткой простолюдина, привязанного к позорному столбу. Двое солдат с алебардами стояли по сторонам, сидевший на ящике писарь отсчитывал удары. Простолюдин выл и извивался, проклиная на все лады своего мучителя. Толпа молча наблюдала за экзекуцией.
- За что его этак отхаживают? - спросил эмир ближайшего зрителя.
- Отказался от выплаты в казну пошлины.
- А может, у него нет денег?
- Испросил бы об отсрочке. Закон таковое предусматривает. Но он отказался платить. За что и получил наказание, которое всё равно не освобождает его от уплаты. И потом, как это, нет денег? Ведь он не бродяга. Урожай-то, небось, собрал, и что-то всё равно продал.
Эмир погладил бороду. М-да. Эти пошлины он ввёл по причине плохой наполняемости казны. Обезглавив прилюдно с дюжину нечистых на руку чиновников, он обнаружил, что сборов всё равно не хватает. Надо было содержать армию. Платить жалованье магистрам и врачевателям, ибо больное и безграмотное население втройне подвержено бунтам и смутам. Ремонтировать крепостные стены. Возводить фортификационные сооружения. Да много чего ещё. Урезав аппетиты высокопоставленных чинуш, и введя эту пошлину, он сумел выправить ситуацию. А они не хотят платить! Несчастные, кто же вас завтра защищать-то будет? Монеты с небес не падают, и золото даётся потом и кровью. А не взяткодательством и воровством. Во всяком случае, так быть должно и так обязательно будет, пока он у власти. Воров, казнокрадов, предателей, - на виселицу и под топор! Пусть не сомневаются, он наведёт порядок во вверенном ему государстве. Правитель сжал кулаки. Он не был фанатиком и знал, щепки полетят при любых реформах. Но он добьётся того, что закон станет одинаков для всех. Только так можно достичь процветания и одолеть всех недругов. Эмир бросил взгляд на стоявшие вдалеке от обочины виселицы. В середине, между казначеем и проворовавшимся ростовщиком, болтался его визирь. Чернь недоумевала, и вероятно списывала массовые казни лишь на жестокость и злобу правителя, если их вообще занимал этот вопрос. Но эмир всерьёз искал, и не находил альтернативных рычагов воздействия на работу государственной машины. Коррупция! Вот основной корень зла.
Правитель приблизился к рыночной площади. Повсюду сновал разномастный люд. Торговцы вели под уздцы запряжённых повозками ослов, кричали зазывалы из торговых рядов. Да и ряды ломились товаром и яствами. Но разговоры! Везде судачили о том, какой же скорый на расправу эмир. Да как он запрещает под страхом смерти повышать цены, препятствуя развитию предпринимательства. Однако никто не обмолвился о том, что учатся их отпрыски теперь бесплатно. И лечатся тоже бесплатно. И то, что осада снята без потери хотя бы единого воина. Ан нет, все чем-то недовольны. Он же для них старается.
И всё же. В его правлении было что-то неправильное. Что-то такое, очень важное, ускользающее от его понимания. Сколько раз он собирал своих звездочётов. Сколько раз задавал один и тот же вопрос. Что в его государстве делается не так? Но кроме лести, угодничества и лизоблюдства, внятного ответа так и не получил.
Правитель вернулся в дворцовые покои и потребовал воды с финиками. Он никогда не предавался обжорству, в отличие от его подданных, и всегда удивлялся их аппетитам, перемешанным с алкоголизмом. Затем велел принести перо и бумагу. Подойдя к столу, он долго смотрел на восход полной луны. Ну почему они не указывают на его промахи и ошибки? Если что-то у него не получается, почему они этому радуются? Скрывают, но он же не слепец. Почему просто не сказать, мол так и так, тут неверно, здесь не то. И почему они так патологически жадны? Папир остался пустым. Уронив голову на руки, правитель так и уснул за столом, что было для него не в диковинку.
Наутро раздался чей-то встревоженный глас, после чего вся челядь подняла суматоху. В покои попросилась служанка, и Эмир приказал ей войти.
- Господин, вас ожидает главнокомандующий. Говорит, у него срочные вести.
- Зови.
Этей вошёл и вскинул руку в приветственном салюте.
- Господин. Передовые отряды халифа Уруша атакуют северный бастион. Его воинство разворачивается для штурма в сторону главных ворот.
Эмир наморщил лоб. Ну что же, этого следовало ожидать. В последнее время халиф перестал отвечать на его приветственные послания. Значит, решил начать штурм прямо с ворот. Впрочем, глупец. Ну да ладно.
- Пришло твоё время, Этей, - спокойно сказал эмир, - ты знаешь, что делать. Слушай моё повеление. Гарнизон поднять. Вооружить ополчение. Предателей казнить безо всякой пощады. Халиф выбрал не лучшую позицию. После натиска он отступит и станет осадой. Тогда попробую я. Не получится, дальше воевать будешь ты. А если победить не судьба, то вряд ли для черни всё изменится в лучшую сторону.
Вот тут эмир оказался прав. Будет похожий закон и похожий уклад. Только уже при другом правителе.

Другие работы автора:
+1
09:38
132
10:03 (отредактировано)
bravo
Потому что полностью доверять можно лишь самому себе, и то не всегда.

Отдельный респект! thumbsup
10:09
+1
Благодарю за отзыв!
14:15 (отредактировано)
+1
вздёрнуть вместе c ворами и казнокрадами.

Повешение — самая страшная казнь в мусульманском мире. Вешают очень редко. Все что угодно, вплоть до кола, сдирания кожи, вытягивания жил — нормально. Только не повешение. Почему? Потому что повешенный не попадает в рай. С кола — пожалуйста, с отрубленной башкой — запросто. А повешенный — нет.
Ну, за предательство повесить визиря — может быть. Но казнокрады и жулики — нет.
А наихудшее повешение, это когда сбрасывают с веревкой на шее с возвышения. Чтобы ещё и шея сломалась. Как в случае с Хусейном.
Да и Наджибуллу с братом вешали вроде бы таким же образом. Правда, последнее не точно.
В Стамбуле возле одних из ворот проводились казни. Процент повешенных по отношению к другим казненным — мизер. В других мусульманских государствах так же.
Это к сведению.
17:29
+2
Хм, приму к сведению
18:13
+2
wonderвот это эрудиция! thumbsup
Загрузка...
Кристина Бикташева