ДИТЯ СКАУРА-ВЕИ. I, 8. Саванна

Автор:
Евгения
ДИТЯ СКАУРА-ВЕИ. I, 8. Саванна
Текст:

Глава восьмая. Саванна

- Кто они такие? Кто напал на моего мужа? - Голос Оцаны был страшен.
И не сражение даже, а стычка случилась молниеносно. Дантиба стоял всех ближе и первым уловил зловещий свист. Удар он отбил, и покушение сорвалось, а после Аирдете было уже не задеть: на лице консула возникла металлическая маска, а в одеждах блеснул панцирь. Какое именно оружие вынул консул, юный охотник уже не рассмотрел, так как бросился на поимку нападавшего. С ним вместе пустилось несколько других вооружённых приятелей и веев. Гости с криками рассыпались по укрытиям — кто в дом, кто в ожидавшие самовозки. Многие тут же убрались восвояси, и стало тихо.
- Грандиозное завершение приёма, - пробормотал Аирдете под мерный шорох дождя. — Прошу простить, Скаль и Реск, что по моей вине праздник...
- Нашёл время шутить! — выпалила его супруга. Она уж точно не шутила, бледная и дрожащая.
- Паники не случилось, - сказала серая неразлучница, и голос её был куда смелее, чем она сама. — Мы испугались, но Дан схватит подлеца. Кто мог напасть на вас, Аирдете?
- Кто угодно. Бунты — обычное дело, когда к власти приходит новый вей.
- Не на волчьей земле.
- Недовольные есть повсюду.
- Волки так своих недовольств не решают, - поддержал жену неразлучник. — Это не могли быть здешние скауравеи. Припомните, не оставалось ли у вас в Сердце таких врагов, которые способны проделать большой путь ради нападения?
- Не слишком ли много вы на себя берёте, Реск, допрашивая консула? — проскрипела Оцана и тут же взяла себя в руки. — Мы пока не знаем, кто это был, и строить догадки бессмысленно. Пусть ваш сын сначала принесёт шкуру разбойника.
Звёзды резали темноту, но их света было недостаточно: беглец, а следом и ловцы — ныряли поочерёдно то в пучок светлых пятен, то во мрак. Выглядело это, будто кто-то поливал их то чернилами, то водой.
Потерять взятый след в саванне — для Дантибы немыслимо. Он настиг и наугад ударил по противнику, но тот увернулся, и охотник, не найдя опоры, едва не рухнул, а в следующий миг уже бежал дальше. Дантиба действовал по-звериному. Когда брал след, боли не чувствовал. И больше равновесия не терял.
Размытая земля глушила звуки, но один они легко уловили: копыта.
- У него двуноги! — вскричал Хватки.
- У них, — возразил Дантиба.
«Конечно, как теперь догонишь! Мы бежим, а они — скакунные…»
- Тогда почему остальные не участвовали в покушении, если их много? — подал голос один громила из чужаков.
- Возможно, у них и нет столько оружия. Стал бы ты швыряться тесаками, если бы у тебя было, из чего выстрелить? То-то и оно. А ещё… их совсем не много. Двое или трое сообщников. Разбежались в разные стороны. Разбейтесь, вы, тоже! Вы — на юг, в сторону города, откуда пришла буря. Вы — к востоку, живее! Вон на ту молодую поросль. Там негде прятаться, вы легко их схватите.
- Чего это ты раскомандовался? — прыснул Хватки. Прежним курсом они теперь бежали лишь в паре. — И как это они тебя послушались? Они ж даже не с этой планеты, впервые тебя видят.
- Слушаются того, кто знает, что делает. Что могли знать чужаки о волчьей земле? Но как глупо всё-таки эти пройдохи решились напасть, у них ни единого шанса не… Стой! Слышишь?
Они остановились. Беглец был рядом. Его запах — страх, пот, злоба — висел в воздухе, чего никакой дождь не мог прибить. Взглянув друг на друга, приятели кивнули. Ясно, он затаился в траве и надеялся, что не заметят, пролетят мимо. Но волки не так просты, дружок.
Дантиба напряг всё своё чутьё и ждал. Он знал, что недруг сломается первым. Только бы маленький щелчок, треск, вздох, потревоженная щепка или щекотящая горло пушинка…
- Не так быстро! — прыгнул Хватки — и сел на чью-то спину. Перепуганный скакун не выдержал и рванулся бежать, его-то они и сцапали. А где же всадник?
- Ушёл! — ошеломлённо выдохнул Дантиба. — Как?..
Раздвигая траву и мелкие кустарники, он безуспешно искал потерянный след — и не находил. Запоздало охотник догадался, что в воздухе расходится дымный запах «обманки», значит, беглец применил хитрость, и значит, готовился.
«Надеюсь, Хватки сообразит преследовать их верхом. Только бы он не бросил двунога, по животному можно всё узнать о том, кто на нём разъезжал».
Уже ползли предательские касания страха и гнева в Прозрачной Области Существа: упустил! Как вдруг Дантиба заметил тонкие вспышки вдали, почти на границе пустырей. Там детям из селений бегать запрещалось, потому что с этого места начинались разломы: от скромных трещин до каньонов, в которых стояли дома и трудились рудознатцы. Если бы только успеть!..
Дантиба уже не огибал кустарников или камней на пути — он перемахивал через них, едва замечая. Он просто не мог упустить такую серьёзную дичь. Отец… Отец ведь им недоволен. Дело же не в консуле, верно? Да пусть Аирдете хоть сто раз на дню убивают, главное, отличиться… перед отцом.
Расстояние между ними стремительно сокращалось. Дантиба разбивал ночлежки разбуженных птиц и чёрно-белых мотыльков. Ясно, что ноги его сильнее, дыхание глубже, а вот нападавший вовсе не привык так долго бегать. Что же его подвигло, а? Как он додумался сунуться в особняк?
Дантиба не только настиг, он ещё запутал беглеца, используя темноту. Зашёл сбоку, заставив сменить направление, и теперь они бежали прямо на разломы. И вот, им некуда бежать, беглец зажат в угол — даже в дождливую ночь заметно, что дальше трава не растёт, что там мрак, уходящий вниз.
Звон от удара, и ещё удар, теперь с размаху, а затем — звук разломившегося, простого и деревянного, нагрудника. Дантиба наступил беглецу на горло. Дождь поливал их с азартом фанатика, а потоки скатывались в каньон, грохоча и сдвигая булыжники.
Жалкий враг. Лёжа в грязной воде, он дёрнул рукой, но оружие давно было вырвано и отопнуто Дантибой в разлом. Пойманный был старше, возле глаз у него дёргались морщинки, похожие на лучи звёзд. Все обнажённые участки тела исписаны рисунками, как и у многих гостей на празднике. Дантиба успел порядком его разукрасить, но вот ПОСЛЕДНЕГО удара нанести не сумел. Кровь убитого пигмея ещё горела на его руках, а выражение лица отца не исчезало, сколько ни моргай. Но главное…
- Ты скауравей? — Почему-то этого Дантиба ожидал меньше всего. Когда они подрались, открылось то, чего у чужака быть не может, — Прозрачная Область Существа.
- Я и в академию ходил, — сплюнул кровь разбойник. — И со стаей бегал. Такой же, как ты.
Дантиба отстранился. Скауравей вскочил, шатаясь, и хотел ударить, но тоже не посмел. После краткой паузы проговорил:
- Слушай, парень, уходи отсюда. Понял? Здесь опасно, скоро здесь… Неважно! Понял, да? — уходи!
Пока он говорил, жужжание близящегося шлюпа раздавалось всё сильней. Напавший закричал, выхватил у Дантибы один из его когтей и, махнув так, чтоб юноша отскочил на безопасное расстояние, запрыгнул в шлюп. Шлюп пролетел слишком близко — юный охотник упал в грязь и едва не скатился в каньон. Шлюп, источая запах масла и натужно кряхтя, всё выше поднимал сбежавшего врага. С каждого вращающегося зубца его двигателей струилась вода — ливень не стихал на ни мгновенье.
- Дан!!
Когда шум полёта утих, Дантиба различил зов Хватки. Он обнаружил приятеля и других ловцов на пустыре, они были растеряны и сердиты.
- Стойте! — завопил Дантиба, не позволяя им сделать больше ни шага. — Смотрите, где мы.
Чужаки не заметили бы ни за что, но скауравеи волчьей земли прекрасно знали, как коварна высокая трава, за каждым аршином которой мог скрываться обрыв.
- Что случилось? Ты схватил его?
- Нет, он… ему помог беспилотник. А ваши?
- Этих никто не спасал, они просто исчезли.
- Но им негде прятаться! Куда они могли деться?
- Ушли под землю.
На краю таких ям, сущих колодцев, Дантиба, Испера и Созидак часто играли, несмотря на строгий запрет, и со страхом заглядывали в темноту разлома. Летающие рисковали его преодолеть, Дантибе оставалось протягивать руку — и ощущать холод, идущий со дна мира. Перепрыгнуть ТАКУЮ яму даже он не смел, несмотря на самоуверенность.
«Нет таких бездонных ям, которые не сыграют своей роли, — произнёс из прошлого голос Бэльты, рассказывающей сказки младшим. — Если появилась яма, она потребует жертву. Пока кого-нибудь не проглотит, она из сказки не исчезнет».
- Мы их потеряли, — подытожил Хватки и выругался.
- Нет… они нас просто перехитрили.
Дантиба криво улыбался. Досада боролась в нём с торжеством. Достойная дичь! И охота не окончена, она началась и обещает быть долгой и азартной.
- Смотри же, они бросили скакунов, будто раздобыть новых — пара пустяков, и у них был собственный шлюп. А мой беглец путал следы при помощи пахучих смесей. Значит, они не простые глупые разбойники.
- Какая разница, раз они сбежали!
- Они не просто сбежали! Они исчезли именно здесь. И эта яма тут неспроста.
- Шутишь! — Хватки покатился со смеху. — Где им прятаться? Тут слишком мало места, чтобы затаиться. Не тесно ли будет?..
Из глубины донёсся гулкий вой, и все замолчали.
- Никто не знает, где у этого разлома дно, — наконец изрёк первый охотник. — Глубже проход становится слишком узким, ты прав. Но он не заканчивается.
- Даже если так, — сказал один из ловцов, — и они протиснулись через лаз, это означает, что внизу — связь с каньоном, иначе говоря, пропасть. Они бы разбились.
- Или у них тоже крылья, как у твоего родственничка, скауравей?
Дантиба не удостоил их ответом. Сказочная яма не зря ждала, когда же её покормят.
В незапамятные дикие времена сюда действительно сбрасывали жертв, принося их ложным богам. Но с тех пор, как ложные боги изгнаны, яма присмирела.
И всё-таки ждала она не зря.
***
Почти все гости покинули дом. Аирдете с семьёй и спутниками взбирался в экипаж.
- Эта встреча – начало чего-то большего, - произнёс консул. – Я это предрекаю всем нам.
Уже из недр экипажа Скаль услышала мрачные вопросы Днетверда: «Любопытно, чьи же могут быть бунты на волчьей земле?..» и болтовню Опотома: «Бунтари, фанатики? Сейчас не всё ли равно...»
Оставшись наедине с семьёй, серый неразлучник Реск провёл рукой по лицу. Затем очень серьёзно взглянул на каждого, и все почувствовали, как по ним разливается теплота и покой.
- Я рад: в этом сезоне у нашей семьи настоящий День возвращений.
Бэльта хотела напомнить про Дантибу, но братец не заставил себя ждать. Примчался один, без спутников и добычи. Сбивчиво, как в приступе, стал рассказывать о каких-то каньонах и беспилотниках. Затем он прервал рассказ и указал на княжескую дорогу, ведущую в Сон-Бронзиат.
Небо светлело, хотя погода и замедлила восход. Зарождающегося утра было достаточно, чтобы различить на горизонте тянущийся караван. Колонна веев и животных шла медленно, отбрасывая тени от поднятых на шестах фонарей.
Бэльта прижалась к матери. Она знала, кто это — бродяги, бездомные, идущие издалека, со странным цветом кожи: не смуглым, княжеским, и не бледным, исконно скауравейским, а чуть синим.
«Предрассудки, — упрекнула себя книжница. — Да, бродяги странные, у них дикие обычаи, но они такие же скауравеи, как я».
«Да уж, — вмешалась её вторая натура, которая быстро уставала быть правильной и пеклась о себе. — Тогда почему они легко и часто сходят с ума? Какие там трубки с травами они раскуривают? А в дождливый сезон в саванне у них и вовсе мозги набекрень — бродяги же выходцы из пустыни».
- Караван идёт в город, — сказал Дантиба.
- Считаешь, они причастны к нападению на консула? — спросил отец.
- Считаю, их не стоит упускать из виду.
- Кругом полно народа, а бродяги в меньшинстве. И мы для них слишком сильные и умные.
- Особенно когда есть оружие из Сердца, - вставила Бэльта.
- В любом случае, с одурманенными бродягами мы как-нибудь справимся. Нет, вряд ли они посмеют напасть.
Дантиба вспомнил сбежавшего от него сегодня скауравея. Ни один бродяга никогда не кончал академий. Впрочем, можно ли ему верить, что он там учился?
- Нельзя возлагать вину за все неприятности на бродяг, — сказал Реск, — или мы договоримся до того, что и упавший сегодня корабль — их рук дело.
- Гости из-за этого корабля, вероятно, сочли нас негодяями. Мы даже не остановили праздник.
- Но ведь жертв нет! — Это была резкая реплика дядюшки Гривена, купца. Он всегда оставался пожить у брата, когда возвращался на планету. — Консулу следует меньше расхаживать по особнякам и быстрей освоиться в Сон-Бронзиате.
- Возможно, он по-своему прав, — заметила мать. — Не так просто управлять скауравеями — то же самое, что волками! Нас много, мы разные, и тот, кто станет говорить, что нам делать, должен найти сперва что-то, что нас объединяет.
- Пока что трудно представить, что консул думает о подобных вещах! — мотнул головой Гривен и почесал сизую бороду. Борода плавно сливалась с его кудрявой шевелюрой.
- Мне тоже консул не нравится, — сказал Дантиба. — Задирает нос. Наверняка, через пару дней он просто вольётся в свору ленивых князей.
- Дан! Князья всё делают для Скаура-Веи. И волчьей земли.
- Откуда нам знать?! — поддержал племянника Гривен. — И что это за консул, который не бросил торжество и не помчался немедленно своими глазами увидеть упавший корабль? У него, что, каждый день корабли падают?
- Я не сразу ему об этом сообщил, — сказал серый неразлучник. — Нельзя было привлечь внимания к ранам Дана. К тому же как выпустишь неподготовленного вея из дома в самый опасный период бури? Теперь Аирдете всё знает и направит своих представителей, чтобы разобраться в крушении.
- Он САМ должен там быть, — упорствовал Дантиба.
***
Испера хотелось спать. В отношении консула любопытство её не терзало. До политики не было никакого дела. Застав девушку уже на полпути к двери, Бэльта положила ей на плечо тёплую руку.
- Будьте осторожны с Аирдете и его окружением, — попросила книжница братьев и сестру. — Я не верю этим веям ни на грош. Ты, Дан, постарайся быть вежливым, даже если не знаешь, ради чего. Ис, а ты не слишком доверяй Дичиоку.
- Как скажешь.
У Бэльты всё равно был настороженный вид. Ей хотелось высказать нечто давно созревшее, но она не решалась изменить молчаливой осторожности. Дантиба лишь хмыкнул и скрылся в спальне.
Новый дом стоял в стороне от селений. Им, как и всем новоявленным дворянам, предлагалось нанять слуг, но они отказались. Никто не взял слуг на волчьей земле, кроме самих князей, у которых они и так были. Да и какой смысл поручать кому-то заботу о двуногах? Ведь тогда двуноги будут любить и слушаться не тебя.
- Испера, раз ты снова здесь и теперь такая исполнительная, позаботься о скакунах, укутай их на ночь.
Нынешний выводок стада никогда ещё не дождевал — юные двуноги ведали только один, тёплый и сухой, сезон. Они нуждались в опеке. Созидак безумно любил всех животных, но ему не разрешили помогать сестре. Для него тут же нашлись другие дела, не сопряжённые с риском потерять летучего работника с первым же зовущим порывом ветра. Рыжий братец вздохнул. С веями ему было трудней, чем с двуногами.
***
В доме стало тихо, а снаружи шуршал дождь. Отец погрузился в размышления: новые перемены на старой земле. Дорога каждая минута, чтобы вовремя понять: что именно принесёт им пользу, а что станет напастью? Где их обманывают сегодня?
- Красивые слова и большие обещания — это дорогая цена и жестокий урок, — пробормотал Реск. — А ты ни о чём таком не думаешь, Гривен?
- Я думаю, сколько мне это будет стоить.
Реск засмеялся. Торгаша не переделать. И всё же Гривен — отважный скауравей. Просто он не герой сказок. Герои не ищут выгоды, а действуют только ради любви или долга. Гривена на подвиги толкает исключительно собственное стяжательство. Но, какими бы мелочными ни были причины, купец достоин уважения.
- Благодарю, ты дал мне сил поверить.
- Во что, Реск?
- Что очередные благие намерения нас растопчут не до конца.
Серые неразлучники проводили детей до спальни, как когда-то.
- Пройдя свой путь, не связанный с нами, вряд ли вы будете прежними, но мы будем любить вас любыми.
Дети не уловили, где начал говорить он, а закончила она — родители часто разбивали общую фразу на части, будто на двоих у них была одна голова и одна Прозрачная Область Существа.
У дверей в соседние комнаты Гривен с родственниками обменялся прощаниями и похвалами в честь минувшего праздника. «Они УЖЕ здорово изменились, - подумал он, оставшись один. — Да, все, кроме Бэльты. Она осталась доброй и умной, но невзрачной и недооценённой дочерью».
***
Спустя несколько часов Бэльта проснулась от шума за стеной. Дантиба ещё спал, а вот Испера и Созидака не было. На цыпочках книжница вышла из комнаты — и застукала дядюшку в ночном одеянии, возящимся возле своих тюков. Попутно он что-то жевал.
- Дядя Гривен, пора спать, — укоризненно напомнила Бэльта. — Помнишь, ты просил принести книги по купеческому делу прошедшего двусезонья? Я их приготовила, и они были на твоей подушке.
Разбираясь с поимкой таинственно скатившихся с подушки книг, Бэльта поглядывала за окна… и заметила, наконец, ожидаемую картину побега. Ох уж эти летающие.
***
Ещё хлопоча вокруг двуногов, Испера с интересом наблюдала за действиями рыжей гривы. Грива побродила около, в полной уверенности, что не видна. Затем шелест крыльев возвестил, что братец нашёл удобную наблюдательную площадку…Очевидно, что ночью Созидак сбежит. Он не терпит неподвижности.
Небо кратко прояснилось. Новая туча уже катилась с горизонта, но пока серые утренние лучи вольно гуляли по саванне. Звёзды тоже ещё не погасли, напротив, буря будто отмыла их. Созвездия озарили Испера с ног до головы, и девушка отбросила долгую тень.
- Сози, подожди! Я с тобой!
Испера нагнала его уже в воздухе, они взялись за руки и полетели вместе. Безумная и беззлобная улыбка играла на лице брата. Он единственный понимал Испера. Ночное небо загадочней дневного, а в космосе оно такое всегда. Стая волков на земле удивлённо проводила взглядом парочку и завыла.
Испера летела за Созидаком, невольно любуясь. Едва ли он сознавал взросление, но явно изменился с их последней встречи. И он стал слишком прекрасен, чтобы быть правдой.
«Ты волк, а не птица! — кричал из прошлого сердитый Дантиба, стаскивая Созидака со скального выступа. Он как раз осознал себя наследником и обрадовался правам, не уяснив обязанностей. — Ты должен пользоваться когтями, если забираешься наверх!»
Созидак этого не понял, даже когда повзрослел. Потому что на самом деле — не повзрослел.
Все со временем свыкаются с нормами. Каждый узнаёт о вежливости и осторожности. Только не он.
«Нужно стоять на земле, милый…»
«Но почему?»
Одежда от полёта прильнула к телу. Над ними промчались огни – косморабли, по ту сторону одиноких, но густых облаков.
В неверном, меркнущем свете равнина тянулась куда только хватало глаз, долгая и жёлтая, ощетинившаяся травой. С высоты видно, как саванну разрезали каньоны цвета глины. Но Созидак смотрел не на землю.
Показалось и вновь скрылось селение, где семейство серых неразлучников когда-то жило.
- Сози, а куда мы летим?
Он глянул на неё через плечо и приложил палец к губам.
Краткой вспышкой в небе привиделся красивый мираж: сначала контур, а потом целая улица, как в Сон-Бронзиате, вымощенная камнем и сдавленная по обе стороны домами…
Созидак схватил руки Испера и, хохоча, стал вращаться — их старая игра.
- Чудак! Я действительно хочу это знать!
Испера смеялась, не в силах устоять перед обаянием брата. Искренность — его дар, как её дар — любопытство.
Внизу просыпались скауравеи селений, отмывая празднично расписанные лицо и грудь. Первыми выходили трудиться пастухи. Кто-то разводил огонь, кто-то ваял глиняные горшки. Уже вовсю носились и вопили, как оголтелые, дети. Они загорели за сухой сезон, стали оранжеволицыми. Топали по лужам сильными ногами. Где-то застучали ткацкие станки — скоро на свет появятся рубашки с характерным геометрическим узором…
Скауравеи встречали утро, вплетая в волосы кольца и тряпичные ленты, заплетая косы. Те, кому предстояло спускаться в каньоны, покрывали тела изделиями из шерсти.
Двуногие скакуны и волы начинали гудеть, визжать, трещать, трубить. Они прохаживались прямо по селению, а дети дёргали их за уши. Пока не пришла пора уходить на пастбища…
Когда Созидак сам был так мал, что не дотягивался до уха вола (что не мешало ему хитрить и добираться до заветного уха лётом), он первым выходил на дорогу ждать, когда же волки пробегут мимо, никогда их не боялся.
- Какой странный, — говорили малышу, — не видишь самого очевидного — опасностей! Вечно норовишь удрать! А куда ты пойдёшь, если волки сразу за оградой?
- Я ведь их не вижу.
- Ну так послушай!
- Но это только голоса.
- Почему ты такой глупенький, Сози? — кричал Дантиба-ребёнок.
Но младший брат, улыбаясь, уже был далеко — он, собственно, ничьих голосов не воспринимал, если они не несли чего-то интересного…
Испера и Созидак снижались. Было слышно, как кому-то желают счастливой охоты. Созидак никогда не охотился. Хотя с охотничьей стаей бегать доводилось. Ему просто нравилось быстро бежать и глубоко дышать. Оружия при себе он тоже никогда не носил. Зачем?
- Осторожно, Сози!
Хищная птица сверху прицелилась в них крючковатыми лапами. Созидак ринулся ей навстречу. За миг до столкновения крылья скауравея сработали щитом. Раздался звон — и хищника отбросило назад, в мелкий дождь. В воздухе опадали перья — и птичьи, и незримые.
- Она запаниковала, — сказала Испера, отдышавшись и глядя из-за плеча брата. — Падальщица. Обычно они не нападают. Наверное, эта уже давно голодает.
Созидак загрустил. Отношения хищников и жертв не были для него секретом.
- Подожди, я хочу… — начал он и, не договорив, камнем рухнул в рощу.
- Что ты затеял? — пробормотала Испера, добравшись до земли и переводя дух. — Твои манёвры предугадать, знаешь ли…
- Я знал, что рано или поздно они умрут, — сказал Созидак, указав на кустарник.
Испера наклонилась и инстинктивно дёрнулась. Но тут же сообразила, что клубок змей под ветвями не опасен.
- Их травили в селениях. Позволяли съесть заражённых мышей. Я видел, как змеи бегут от жилья, но поздно. Они сейчас повсюду, готовятся испустить дух вместе.
Созидак собрал ещё шевелящийся клубок, бровью не шевельнув, и сказал, что отнесёт добычу падальщице.
- Чтобы их смерть была не напрасной, — пояснил он и скрылся.
Тот, кто мало знал её брата, мог подумать, что это очередное безумие. Но у Испера не было причин сомневаться. Созидак найдёт ту самую проклятущую птицу. И заставит её принять угощение. Уж так он устроен. Он поддерживает баланс, любя всё живое. Да и неживое. Он просто слишком сильно всё любит.
Она продолжила прогулку в одиночку. Ей хотелось найти Кована и остальных друзей детства. У неё возник один важный вопрос. Иногда Испера читала след, чтобы проверить, не сбилась ли с пути. Но отпечатки ног в размокшей земле, сломленная ветка или зарубка на стволе, даже запахи, не размытые, а усиленные дождём… всё говорило: не меняй курса.
Когда издалека послышались смех, пение и местный клич, Испера припустила со всех ног. Вспомнилось уже выцветшее чувство общности со стаей, возможность на кого-то полагаться. Она добровольно отказалась от них, после приключения в академии. Одного из её новых приятелей за какую-то ученическую провинность в наказание упрятали на утёс. Добраться туда можно было двумя способами — крыльями или парящим парусником. Первый вариант не подходил — даже если бы Испера справилась с цепями пленника, ей было не унести его на руках с такой высоты. Сносные знания навигации и жажда «покорить мир» решили дело. Испера и ещё двух удальцов хватало, чтобы справиться с парусником и провернуть спасительную операцию. Днём на судне плавали все ученики по очереди, под присмотром преподавателей. Теперь же дело затевалось ночью, ради риска и жажды справедливости. Ученики вообще редко считают себя виноватыми.
«Друзья навсегда!» — восклицали они, когда цепи рухнули. Вскидывали кулаки и сочиняли другие боевые кличи. Они теперь достаточно сильные, даже сильнее наставников!.. Но они им ничего не скажут. Завтра узник предстанет перед всеми, как ни в чём не бывало, и ни одна живая душа не проговорится, как это случилось.
На следующий день никто и не проговорился, потому что приятель испугался и не появился на занятиях. Его хватились на утёсе и искали с натасканными ищейками на поводках. Разумеется, нашли. Конечно, наказание было куда жёстче, чем предыдущее.
А они уже мечтали, как станут иногда по ночам угонять парусник и заниматься чем-то героическим — изучать космос или защищать скауравеев от нападений диких зверей при помощи гарпунов… И неважно, что их кораблик для космоса хлипок, а целиться гарпуном никто ещё не умеет. Они тогда ничего не понимали.
Испера, как и остальных учеников, загнали в комнату и наедине выпытывали, кто помог узнику сбежать. Испера им ничего не сказала. Но кто-то сказал. Позже все клялись, что они молчали, как подземные змеи. И нельзя было догадаться, кто же врёт. Поэтому соучастники просто перестали общаться, и Испера осталась одна. Так одинока она никогда не была. Ей пришлось несладко ещё потому, что крылья служили уликой, кто-то явно на неё намекнул на допросе. Тут-то она и решила, что дружбы не бывает.
Прошло много времени, Испера повзрослела и прекрасно понимала, что отрицать дружбу из-за детской шалости и неприятного воспоминания — глупо. Но по-прежнему полагала, что изучать навигацию полезнее, чем добиваться дружеских отношений. В тот раз она утешилась идеей патрона: вместо ненадёжных приятелей, которые исчезают в самый неподходящий момент, будет патрон, с которым её свяжут прочные обязательства. Вот тогда она больше не будет ни одинока, ни потеряна. Долг прочнее абстрактных чувств и привязанностей.
Треск в зарослях едва успел предупредить Испера. Она застыла как раз вовремя, чтобы не угодить под копыта скакуну, на котором восседал Дичиоку.
- Уже на ногах? Ищешь Кована? Так они недалеко, хотят перейти старую речку. Не думаю, правда, что найдут. Там русло высохло и всё травой заросло.
- Как и всё остальное… А ты здесь зачем в такую рань?
- Не хочу возвращаться домой.
- Из-за отца?.. Извини.
- Он теперь приходит только в городской дом, — сказал Дичиоку, спешиваясь. — Хочешь прокатиться? Скакун породистый, из Сердца привезён.
- Выглядит не очень довольным. Кажется, его копыта не привыкли к дикой природе, да ещё в дождь.
- Отец тоже сказал, что они только на булыжниках не спотыкаются. Но я постараюсь его приучить.
- Хочешь провалить попытку консула перевезти семью в город? — Испера обошла животное вокруг, в любой момент готовясь отскочить — иногда можно здорово схлопотать копытом. — Слушай, Дичи, а тебе никогда не хотелось сбежать с этой планеты?
- Опять ты за своё…
- Нет, ну серьёзно! Все эти мелкие бунты против родителей, глупые обиды и делание наперекор — это такое ребячество. Неужели ты не хочешь быть свободным, вместо того, чтобы бесконечно воевать?
- Это мой дом, а не моего отца! Он меня не выкурит. Ещё посмотрим, кто кого.
- Будь здесь Макрик, он бы сказал что-то вроде: «Родителей невозможно исправить, а детям не нужно мешать».
Испера тяжело вздохнула. По тону, мыслям, поступкам Дичиоку ясно, что он не созрел. А потому бесполезно толковать. Она заскочила на скакуна, немного посжимала в руках незнакомую уздечку и понеслась вскачь. И двуногу, и наезднице было легче мчаться на скорости, чем выдерживать тряскую рысцу. Испера хотела проверить, как животное себя почувствует на деревянном мосту. Ожидания оправдались — скакун пролетел в ту и в обратную сторону со рвением и изяществом. Вернувшись, оба были взъерошены и счастливы.
- Вот бы всем выдавали таких молодцов. — Испера пустила двунога шагом. Дичиоку пошёл слева. — Тогда любой мог бы почувствовать себя летающим!
- Велико счастье.
- Зря стараешься, Дичи, у тебя мало опыта в высмеивании. Настоящие завистники тренируются с утра до вечера, заранее сочиняя самые обидные…
- Ты думаешь, всё из зависти, что всё так гладко? — Сын консула не смотрел на подругу, но каждое слово ронял, как камень. — Летающие в сказках, может быть, и впечатляют. А в жизни кому они нужны?
- Болтаешь, о чём понятия не имеешь, Дичи. Не слышал разве, что в Сердце иногда целые экипажи набирают из крылатых веев?
- Ну, космос, он где-то там, далеко. А в реальности, здесь и сейчас? Ты что, думаешь, крылья, которых никто даже не видит, могут пригодится на руде или на пастбище? В городе и вовсе о них можно забыть.
- Ты дикарь какой-то, честное слово. — Она соскочила на землю.
- Вот уж точно я мог бы сказать тебе то же самое! Летающих боятся! Для большинства веев, кого я знаю, невидимые крылья — это что-то нехорошее. Недавно в земле водопоев судьи хотели выпустить заключённого. Вина его была невелика, наказание щадящее. Но народ не позволил, потому что подсудимый был летающим. Этого достаточно, чтобы его приговорили к работам на руде до следующей смены сезона.
Испера молчала. В академии ходили подобные слухи. Но казалось, что уж волчьей земли предрассудки не коснутся.
- А некоторые в летающих вообще не верят, — добавил Дичиоку, вдохновлённый произведённым впечатлением. — Твои мечты о полётах — чистой воды утопия. Потому что таким, как ты, действительно нигде хода нет. Твои крылья не только не дают привилегии, они… компрометируют!
«Что же это такое, — подумала Испера, — снова Бэльта оказалась права. В тонком льду на озере и то меньше подвохов».
- А ну-ка, повторяй за мной! — Она схватила Дичиоку за плечи и как следует встряхнула. — Я — не имею — права — лезть — в чужую — жизнь!
Вспорхнула и, уже растворяясь в дожде, пропела: «Даже если я чей-то сынок!..»
Хотя что толку ему повторять! Произносишь слова, а смысл ускользает!
А впрочем, до детишек ли ей сейчас, глупых и грустных? Скорей, на небо!.. Небо, сулящее ответы и новые вопросы. Лететь, увидеть, что ещё может случиться в жизни! Жизнь из трёх ингредиентов: терпкой ностальгии, загадочных надежд и простой реальности. В жизни, как в космосе, всё так ясно и беспросветно…
- Эй, кто здесь?
- Ко-ова-ан!
Совсем потеряла голову от дождевых запахов и грядущих свершений. Пора спускаться с небес. Испера приземлилась в толпу таких же скауравеев-волчат, кому не сиделось дома.
- Я не нашёл старую речку, — заявил Кован, — и старым путём вас уже не проведу. Ты ничего не заметила сверху?
- Не обратила внимания…
- Эй! — окликнул их звонкий голос: над компанией кружил Созидак, порядком потрёпанный, но счастливый. — У реки теперь новое русло. За мной!
Они побежали, а он полетел.
- Ловите его!
- Давай, давай, рассмеши лиса!
- Ах так, ты не знаешь всех моих уловок!
Юные скауравеи подбадривали друг друга, но погоня ни к чему не приводила. Та ещё потеха!
- В лисьем лесу свора волчат не у дел!
В траве и редких, мелких рощицах было уже совсем светло. Цвета стали ярче, всё говорило не о серой, а о рыжей шерсти. Здесь успех ждёт хитрых и красочных, а не сильных и неприметных.
Они вошли в воду реки по пояс и по шею и огласили утро радостными воями. Как в старые времена, Кован пошёл впереди. Он когда-то любой омут и брод знал, как свои два крыла. Теперь ступал осторожно, проверяя.
Стая пересекла новую, совсем неглубокую реку, вышла на другой берег, не запыхавшись. Они обменивались тёплыми, всё понимающими взглядами. И Прозрачные Области Существа их пели.
0
09:45
51
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Кристина Бикташева