Потерять сапог - к счастью

16+
Автор:
irena-koshka
Потерять сапог - к счастью
Аннотация:
Казалось, этим вечером на Инну ополчились все несчастья разом. И зонт забыла на работе, и последняя маршрутка внаглую уехала. А на мосту по дороге домой, спасаясь бегством от подозрительного бомжа-грабителя, Инна умудрилась потерять сапог. Хорошо ещё, водитель троллейбуса вовремя пришёл на помощь. И привычная жизнь Инны, вопреки всем её усилиям жить спокойно, стала меняться к лучшему так стремительно и непредсказуемо, что без смеха и слёз не обойтись.
Текст:

Потерять сапог - к счастью

С работы Инна часто возвращалась заполночь, потому что, кроме продажи товара, вела ещё и бухгалтерию. За дополнительные обязанности заведующая ей доплачивала. К тому же Инне всё равно дома было нечего делать. Там, кроме восьмидесятилетней матери и её вредного питомца, попугая Кеши, девушку никто не ждал.

Инна выключила компьютер в кабинете заведующей и, посмотрев на часы, едва не схватилась за голову. Ой-ёй-ёй. Как же она опаздывает!.. Сейчас, если Инна не поторопится, маршрутка уедет. А ей иди потом целый час через мост пешком, к автобусной остановке.

Доделав отчёт, Инна начала собираться в бешеном темпе, потрепав себе нервы в поисках ключей. Наконец она их нашла, а когда вышла из магазина, то пришлось изрядно пробежаться за маршруткой, крича и махая водителю руками, но всё оказалось без толку. Маршрутка не остановилась.

Видимо, Инна недостаточно громко кричала, либо, как обычно, водитель слушал радио с таким громким звуком, что и внимания на её крики не обратил. Но вероятнее, что девушке просто не повезло. Так часто происходило с Инной, когда она опаздывала или возникало ещё какое срочное дело.

Вот и сейчас, вдобавок ко всему, на улице начался мелкий противный дождь из тех, которые, затянувшись на всю ночь, к утру перерастают в такой плотный туман, что ничего дальше вытянутой руки впереди не видно.

Инна сняла с плеча сумочку и вздохнула, расстроившись, что из-за спешки ещё и зонт на работе забыла. И сразу подумала про своё досадное невезение по жизни. Настроение от подобных размышлений совершенно испортилось.

Она накинула на голову капюшон своей тонкой куртки, обнаружив ещё одну причину подосадовать: куртка-то не была непромокаемой. От злости Инне сразу захотелось сладкого. Отправляясь пешком через мост, девушка раздумывала о шоколадке с орехами, лежавшей в сумке. Может, её съесть? Тогда полегчает?

И сразу Инне ещё сильнее захотелось съесть шоколадку, но ведь тогда она наверняка об этом пожалеет. И так с таким трудом избавилась от двух с половиной килограммов за неделю, стоически сидя на кефирно-гречневой диете. А мама ела вкусное домашнее сальце, картошечку запекала и никаким лишним весом не заморачивалась. Наоборот, как специально, сдобные булки практически каждый день выпекала. И улыбалась себе, довольная, аки слон, когда потом с соседкой с первого этажа смотрела любимые детективные сериалы и булками к чаю закусывала.

Инна же слюной давилась, но раз решила в платье своё единственное, маленькое чёрненькое, к празднику влезть, то будь оно неладно, а она влезет! Да платье ещё чуток свободным окажется. Зато на празднике на вкусности всякие потом ей можно будет налегать без опаски, что платье случайно от непривычного обжорства треснет.

Дождь усиливался. Воздух стал очень влажным, тянуло неприятной сыростью с реки под мостом. Инна прошла метров двадцать. В такую погоду пешком по дороге с лужами её сапоги, с небольшими тонкими каблучками, – одно наказание… Вот от злости теперь и голова разболится, придётся таблетку пить. Таблетка на желудок подействует обязательно…

Частое собственное недовольство и оттого сварливость не по возрасту, вот честно, Инну никогда не радовали. Мама за подобный настрой дочери, как у старушки какой, упрекала. Сама Варвара Семёновна, когда не болела, выглядела необычайно жизнерадостной и позитивной, порой до тошноты.

У Инны же капризы усиливались осенью, как раз перед собственным днём рождения, словно напоминая о фатальном невезении в личной жизни, обостряя тоску на душе и всевозрастающую нелюбовь к себе.

Вот и сапоги Инны начали промокать. Из-за тусклого света фонарей она не заметила большую, слившуюся с чёрным асфальтом лужу и ступила туда ногой. Инна брезгливо поёжилась и вдруг замерла на месте, рассмотрев, как через дорогу в её сторону бредёт невысокая широкая фигура не то женщины, не то мужчины. Под ложечкой противно засосало. Вокруг, как по закону подлости, ни одной машины.

Может, ей лучше сразу позвонить в полицию? «И что сказать? - едко усмехнулась своим рассуждениям Инна. - Вот-вот! Подумают – ненормальная, и если что в действительности случится, то уже не приедут». Она ускорила шаг, и в голову пришла очередная гениальная, но не подходящая к ситуации, наверное, снова от невезучести идея. «Кыш, дурные мысли!» Истерический смешок назревал у Инны в горле. Чтобы вызвать такси, у неё нет денег. Опасалась, дурёха, что ограбят. И карточки с собой Инна тоже не брала: вдруг и их заберут, а на карточках большая часть накоплений на ремонт и на чёрный день… Маму же в такое позднее время по телефону не добудишься, чтобы денег таксисту вынесла. В общем, ситуация возникла неудобная.

- Женщина! - услышала за спиной грубый голос запыхавшегося человека.

Первой мыслью Инны было не отвечать, а бежать… Но внутренний голос чётко подсказывал, что лучше остановиться и узнать, что тому или той за спиной от неё нужно. Ведь Инна сейчас была жуть как уверена: если она сейчас побежит, то её догонят…

- Что? - обернулась Инна. Сжала крепко сумку, пытаясь в неверном свете фонарей определить, кто перед ней.

- Женщина, сумочку свою дайте мне. Живо.

Вот в руке бомжа, в этой нелепой широкой одежде, скрывающей грузную фигуру, блеснул нож. Инна догадалась, что перед ней всё же мужчина. И всё, чего ей захотелось сейчас, так это от злости треснуть его своей сумочкой по голове.

- Нет, не дам, пошёл к чертям собачьим! - выкрикнула Инна.

Бомж в ответ рассмеялся, закашлялся и, что-то злобно бубня, похоже: «Дай денег, курва!», побежал на неё.

Инна раньше никогда не представляла себя в подобной ситуации, даже в кошмарном сне. И как поведёт себя, тоже не предполагала, опасаясь больше всего, что растеряется, впадёт в ступор, как часто происходило с героинями детективных сериалов, просмотренных на пару с мамой. Но Инна стиснула кулаки, крикнула громко и со злостью – так, что сама своего голоса не узнала:

- Ааа! Помогите!

Затем схватила сумку, обернула ручки вокруг руки и ударила бомжа, целясь в лицо. И попала.

Бомж ухнул, и его гневный с фырканьем крик перешёл в непристойные визгливые ругательства.

Инна во весь дух побежала прочь. Бомж, судя по шуму позади и чавкающему плеску в лужах, побежал за ней. Нет, на этих каблуках она точно далеко не убежит. «Наверное, он это понимает!» - скользнула ошалелая, холодная от ужаса мысль. Инна остановилась и начала снимать сапоги. Один сняла, на втором же застряла молния – с концами, сколько Инна её ни рвала, с усердием потягивая из стороны в сторону.

Бомж уже был в двух шагах. Инна запустила в него сапогом, выиграв немного времени, и побежала на проезжую часть, мельком увидев на повороте свет фар, размахивая руками, хромая на одну ногу, прикусывая губы от усилий. Затем истошно заорала, услышав за спиной злорадное хихиканье бомжа:

- Помогите!

Гудок троллейбуса – и он затормозил. Передняя дверь раскрылась. За куртку со спины вдруг резко дёрнули и отпустили, соскользнув рукой с мокрой ткани. Инна вопреки босой ноге пулей вскочила в троллейбус, крича:

- Закройте дверь, скорее!

Что водитель благоразумно и сделал. Инна шумно и часто дышала, её сердце билось как угорелое. Водитель что-то говорил, открыв стекло между салоном и своей кабиной. Инна не слышала из-за шума крови в ушах.

От яркого света в троллейбусе у неё слезились глаза. А от тепла тело вдруг стало ватным, неподъёмным, таким лёгким, словно превратилось в воздушный шар. Она не увидела, когда водитель перебрался в салон троллейбуса, просто вдруг услышала его голос и разрыдалась.

- Ну, что вы, не плачьте. Скажите лучше, как вас зовут и что случилось? Может, полицию вызвать?

Голос мужчины оказался неожиданно приятным. Бархатистый и такой мягкий, что сразу успокоил. Инна покачала головой, затем осознала, что водитель так ничего не поймёт, и сказала:

- Он денег хотел. Ножом размахивал. За мной гнался. Ненормальный? - Голос Инны сорвался на хрип, она всхлипнула.

- Вы где живёте?

- А что? - От неожиданного вопроса Инна вдруг почувствовала, что пришла в себя, и наконец-то рассмотрела мужчину как следует. Вон какой он оказался высокий и худощавый. В светло-кремовом свитере, из-под которого виднелся воротничок белой рубашки, и в тёмных, свободного покроя джинсах. Волосы мужчины были тёмные, густые, модно постриженные, а сам при этом вот тоже довольно симпатичный, глаза тёмно-карие, необычайно добрые. Как только Инна осознала, что смотрит на водителя слишком долго, то сразу начала смущаться, поэтому кашлянула.

- Давайте вас домой проведу, если хотите. Только в парк троллейбус доставлю. Или лучше такси вам вызову.

- Не надо, я пешком лучше… - встала Инна, с грустью поглядывая на свою ногу в одном сапожке.

- Глупости. Какое такое – пешком, девушка? - И ласково, искренне улыбнулся, сразу развеяв все её сомнения. Затем протянул руку, представившись: - Трофим Никитич, можно просто Троша.

Инна не смогла сдержаться от ответной улыбки. Его ладонь была приятно-тёплой и такой большой, что пальцы Инны в ней практически исчезли.

- Да вы не бойтесь, я не кусаюсь. Я по натуре добрый, - продолжал улыбаться Трофим.

- Я и не боюсь. Инна Владимировна, - назвалась девушка.

- Очень приятно. Так где вы живёте?

- Ох, - вздохнула Инна. - А это вам обязательно знать?

- Конечно, если спасённая незнакомка мне понравилась.

Троша подмигнул ей и предложил кофе. Инна окончательно расслабилась, кивнула. Он вернулся в кабину водителя, протянул ей через окошко серебристый термос, сказал угощаться без стеснения и, порывшись в салоне, вытащил пакет с мужскими сланцами. Инна не выдержала и расхохоталась:

- Вы словно подготовились заранее…

- Вот и я думаю, что наша встреча не простое совпадение. А сланцы сегодня в обед купил, в сауну ходить.

Инна отпила кофе. Оказался вкусным. По ночному радио в водительской кабине крутилась бодрая песенка. Давно ей не было так с мужчиной легко и спокойно.

- А в полицию я всё же позвоню. Понимаете Инна, это уже не первый случай с приставучим бомжем, который деньги у прохожих вымогает в этом районе.

- Я не знала. Ведь если бы знала, то пешком бы ни за что не пошла по мосту.

- Хех, - усмехнулся Трофим, заезжая внутрь троллейбусного парка.- Если бы вы не пошли, то мы бы и не встретились.

- Хватит уже девушку смущать, Трофим. Прекратите уже эти глупости.

- Ладно, раз вы настаиваете, - пожал он плечами.

Инна как раз переобулась в сланцы, в которых чувствовала себя как в ластах для плавания: такими для её 38 размера ноги, с узкой стопой, оказались большими.

- Может, я всё же одна дойду? Тут, через дорогу, в спальном районе живу.

- Инна, Инна, какая же вы, однако, упрямица…

- Характер, наверное, от бабушки достался… - хмыкнула Инна, и он, приноровившись к её медленной из-за сланцев походке, сопроводил девушку прямо к дому.

- Вот и дождь закончился, - отметила Инна. - Подождите, пожалуйста, я сейчас в квартиру зайду, надену свою обувь и ваши сланцы вынесу…

- Не стоит. А меня кошка Глафира дома ждёт, наверное, голодная. Я тут недалеко живу, возле нового гипермаркета.

- Тогда давайте я вам сланцы в троллейбусный парк принесу, в свой выходной. В эту субботу.

- Лучше в свой выходной, Инна. Мы вместе сходим куда-нибудь. И не отказывайтесь, я настаиваю.

- А я не могу, мы с мамой двери межкомнатные и в ванне менять собирались и кое-что покрасить надо. Вот, вспомнила – батарею на кухне и полотенцесушитель.

- Хорошо. Я тогда к вам приду, помогу и сланцы заберу сам. В какое время будет удобнее?

- Трофим, вы сумасшедший, скажите честно? - прямо спросила Инна, чувствуя, как загораются щёки. Его внимание к её собственной серой персоне ей было совершенно непонятно. Оно сбивало с толку, ведь от таких видных парней Инна всегда держалась подальше.

- Может быть, и вы так просто теперь от меня не откупитесь, даже не пытайтесь! - Трофим смотрел очень пристально, ничуть не смутившись её слов, недовольного тона…

- Приходите тогда к половине девятого утра. Поможете с дверями или с покраской. Квартира 25. Учтите, у меня мама пожилая, со своими заморочками. - Инна добавила уточнение для пущего устрашения, зная, как мужчины старух с характером не любят.

Инна решила, что телефон уж ему точно не даст, а Трофим и не попросил, просто попрощался, сказав, что придёт в субботу.

До квартиры она дошла с глупой улыбкой на лице. И, даже приняв горячий душ, затем попивая ромашковый чай, Инна всё никак не могла успокоиться. Хотя уже через четыре часа нужно было на работу вставать.

Но вот заснула Инна мгновенно и выспалась необыкновенно хорошо, вопреки краткому лимиту времени. На работе сама заведующая спросила:

- Что с тобой сегодня, Воронцова, такое? Почему ты, Инна, словно светишься изнутри?

Инна же в ответ просто качала головой, списывая всё на хорошее настроение.

Три дня мгновенно пролетели в обыденных делах. А вот настроение Инны так и осталось непривычно хорошим. Даже её мама, Варвара Семёновна, отметила эту деталь, постоянно задавая дочери вопросы. И в то же время неожиданно похвалила цвет старой персиковой помады Инны, заброшенной ранее девушкой на долгое время в косметичку.

Перезванивая во время обеденного перерывая на работе фирме, где они с мамой заказали двери, подтверждая, что всё в силе, Инна всполошилась, испугавшись, что ещё ничего не придумала, что сказать маме как про потерянный сапог, так и про Трофима. Потому, снова погрузившись в рутинные дела и в работу с клиентами, она решила объяснить ситуацию маме вечером, когда та будет сытая и сонная. Так всегда разговор проходил легче для обеих.

Но, вернувшись позже планируемого из-за похода в гипермаркет с его красными пятничными ценами, Инна застала маму спящей в постели. Только телевизор работал, и на журнальном столе были накрыты салфеткой сладкие булочки. Ладно, решила Инна, завтра, как проснётся, сразу за завтраком и расскажет все маме. Ну, не будить же её сейчас?

В совпадения Инна не верила, скорее – в злой рок. С её-то невезением по жизни. Она не слышала будильника и проспала до восьми часов утра. Отключилась из-за недосыпа и общей усталости за неделю. Как бы не так – решила она. Скорее, всё это случилось из-за склонной на всякие пакости её личной невезучести.

Ещё в коридоре, зевая, Инна учуяла запах крепкого кофе, перемешанный с запахом ванили и, что ужас, мужского терпкого, явно дорогого парфюма. Так она зажмурилась, чувствуя, как в душе накатывает паника со злостью и – неожиданно – обида.…

Всё же Инна не пошла на кухню, а умылась в ванной. Мало ли кто там, на кухне, находится с мамой. Может, сантехник или смешной усатый сосед с первого этажа, который иногда заходил на чай и вёл нудные разговоры о политике, хотя был младше Варвары Семёновны на целых пятнадцать лет. «Сделай глубокий вдох, Инна». Она умылась, расчесалась, собрала волосы в хвост и слегка успокоилась. Но в коридоре заметила дорогие чёрные кроссовки и кожаную стильную куртку-косуху, такие разве что байкеры и плохие парни носят, никак не сантехник, или их сосед. Чувствуя, как дрожат ноги, она зашла на кухню.

Мама сидела за столом вместе с Трофимом, который пил кофе и с аппетитом уплетал свежие булочки. Он был в серых трениках с полоской на боку и расстегнутой толстовке с капюшоном тёмно-зелёного цвета, под которой на груди виднелась футболка. Волосы мужчины были слегка растрёпаны. На столе, помимо булочек, красовалась открытая большая коробка дорогих конфет. А из пакета возле табуретки выглядывал её потерянный сапог.

- Доброе утро! – громко, с едва подавляемой злостью поздоровалась Инна, упирая руки в бока.

- А мы уже познакомились с Трошей, - неожиданно ответила мама. - Трофим Никитич конфеты очень вкусные принёс, прямо во рту тают, - и взяла одну трюфельную конфету из коробки, тут же запивая чаем.

- Так познакомились, значит? Хорошо.

Губы зудели от злости, но Инна подошла к шкафчику и вытащила себе чашку.

- А кофе ещё молотый остался. Хочешь – сварю? - предложила мама.

- Не надо, я сама справлюсь. К тому же я с корицей люблю, - прозвучало вопреки желаемому с обидой.

Инна ополоснула турку в раковине.

- А я ваш сапог утренним рейсом нашёл и вот принёс, - объявил Троша.

- Что ж спасибо, - не зная, что сказать, ответила Инна. Насыпала в турку кофе и полезла за банкой с коричными палочками. Их тоже помолоть было нужно.

- Ешьте, голубчик, на Инну не обращайте внимания. Она с утра с детства капризничает.

За эти слова маму захотелось стукнуть по лбу деревянной ложкой – и Трошу заодно. За то, что рано припёрся, за то, что вообще пришёл и ещё сапог принёс. Вот точно это просто какой-то кошмарный сон. В реальности ведь такого не бывает? Только не с Инной.

Троша с мамой болтали, как будто знали друг дружку издавна. Он смеялся всем шуткам Варвары Семёновны и сам шутил – так простодушно, что мама тоже смеялась. Не слушать их было невозможно, но Инна старалась, при этом спиной чувствовала взгляды Троши, не раз бегло пробежавшиеся по её телу. И сразу жалела, что халат на ней такой короткий и тонкий, слишком откровенный. И что он теперь подумает о ней? Инна ведь обычно ничего такого не носила, просто сейчас все вещи сушились на балконе после стирки. Да что она оправдывается!.. Девушка налила себе закипевшего кофе, добавила в чашку молотой корицы и вышла из кухни – как думала, незаметно, но покашливание мамы заставило остановиться:

- Инночка, садись, я пойду, схожу за таблетками.

Вот удружила. Пришлось сесть. И когда мама вышла, то она спросила:

- Вы нарочно так рано пришли и вот булочки едите? Знаете, Трофим, что от мучного толстеют?

- Знаю, - виновато ответил мужчина и смущённо улыбнулся. - Простите, просто я встаю всегда очень рано, затем бегаю и вот не выдержал, решил прийти пораньше. Честно – не думал, что это вам неудобно будет. А булочки очень вкусные! Я, к слову, сластёна страшный. В детстве был пухленьким и, что тот колобок, кругленьким…

- Правда? Никогда бы глядя на вас, не подумала?

- Давайте уже перейдём на «ты», Инна, ну пожалуйста. А то чувствую себя как в школе перед учительницей.

- Неужели я такой старой выгляжу?

- Дело не в этом. Я же объяснил.

- Хорошо. Перейдём на «ты», Трофим.

- Троша.

- Хорошо. Троша.

- Вот уже лучше, Инна, а теперь улыбнитесь и булочку съешьте, не повредит твоей стройности немного углеводов с утра. Говорю как профессиональный спортсмен.

- Я на диете…

- Зачем? - искренне удивился Трофим.

- Хватит уже вопросов! - Инна посмотрела на старенькие деревенские часы на стене. - Раздражает. Сейчас привезут двери.

Допила кофе и сказала ожидать на кухне. Сама же пошла, переодеваться для работы.

«Злюка». То ли Трофим это действительно ей в спину сказал, то ли послышалось, но Инна не была уверена. Поэтому просто вздохнула, волевым усилием беря себя в руки и всё же негодуя на Трофима. Никто ещё с ней себе такого поведения не позволял. «Да и не было у тебя похожих на него кавалеров. Все попадались бесхребетные, очкастые, низкорослые – в общем, совершенно не настоящие мужчины, по словам мамы». Но с ними Инне всегда было спокойно и понятно, а главное – никаких сюрпризов не происходило. И слава Богу, потому что спокойствие в жизни было для Инны наиглавнейшим приоритетом. Жаль только, все её кавалеры рано или поздно исчезали, просто как ветром сдувало. Мама бы это объяснила сотней причин. К чёрту в этом вопросе маму, что она понимала, когда в любви и согласии прожила с отцом всю жизнь.

Инна переоделась в спортивный костюм, старый и тёмно-фиолетовый, свободного покроя. Волосы заплела в тугую косу и даже очки надела, хотя и без них видела достаточно хорошо. Теперь, выходя из комнаты и услышав звонок в дверь, Инна злорадствовала. Пусть Троша валит к едрене-фене! Сейчас посмотрит на неё и испугается, как не раз было с мужчинами до него. И нос её длинный рассмотрит, и злые искорки в глазах, и резкую, глубокую морщинку на переносице и, особенно, бледную, как у привидения, кожу, когда Инна в этом тёмно-фиолетовом костюме. И сразу точно всё поймёт и, может, даже забудет про помощь и найдёт самую банальную причину уйти. Инна этому только рада будет, вот честно!..

Дверь Инна открыла двум молодым парням в рабочих комбинезонах. Поздоровалась, и она сразу одарила их широкой натянутой улыбкой, которая совсем её не красила, когда из кухни в коридор вышел Трофим.

- Заносите двери, прямо по коридору… - по-хозяйски пояснил Трофим, с усмешкой и чёртиками в глазах поглядывая на Инну.

- Устанавливать будем? - спросил один из молодых грузчиков. - Семейным парам у нас в выходные хорошая скидка.

- Будем, конечно. Инна, дорогая, - Троша ухватил Инну за руку. Инна нахмурилась, чувствуя, как ещё больше натягивается улыбка на лице, переходя в явную гримасу.

- Так вы женаты? Почему об этом сразу в фирме не сказали, когда двери заказывали? - Рабочий поставил дверь у стены в коридоре и выдохнул.

Троша придушенно ойкнул. Инна быстро убрала свой тапок с его ноги.

- А мы ещё в загс документы не подали, - злорадно пояснила она, всё так же ужасающе улыбаясь.

Трофим неожиданно перехватил инициативу.

- Парни, так это же всё равно считается, правда?

- Ну, как вам сказать? - растерялись оба, с сомнением переглядываясь.

- Да пойдите же нам навстречу, и вам в жизни это добром отзовётся, вот увидите.

- Чаем угощу с булочками, молодые люди, - вставила своё словцо подошедшая Варвара Семёновна.

В коридоре действительно ощутимо пахло выпечкой и кофе.

- Хорошо, уговорили, - переглянулись рабочие. Добавив, что запах выпечки просто божественный.

Пока они меняли двери под чутким руководством хозяйки квартиры, Варвары Семёновны, Инна открыла краску на балконе, чтобы батареи покрасить и полотенцесушитель в ванной комнате.

- Что ты так оделась-то, дочка? - возмутилась мама, заглянувшая на балкон.

- Захотелось… - дерзко ответила Инна, прислушиваясь.

Работники допивали чай на кухне, хвалили булочки, о чем-то своём разговаривали с Трошей и смеялись.

- Понятно всё с тобой. Вот что скажу: зря ты так. Троша – парень мировой, не чета твоим бывшим тюфякам. К тому же у него серёжка в ухе, - мечтательно заулыбалась мама и ушла.

- Совсем старая с ума сошла? - тихонько прошептала Инна и, взяв банки с красками, перчатки и клеёнчатые передники, покинула балкон.

Двери установили просто замечательно, и они действительно теперь украшали вход в её комнату да комнату мамы, выделяясь на фоне старой советской прихожей, потёртого, чистого до скрипа линолеума и местами пожелтевших обоев.

- Не делай так больше, Троша! - накинулась с угрозами Инна, невольно залюбовавшись, как тщательно и ловко мужчина красит полотенцесушитель в ванне.

- А то что?! - насмешливо отозвался он.

Инна вдруг потеряла дар речи и ушла на кухню, чтобы краской обновить батарею.

- Спасибо, молодой человек. У вас просто золотые руки, - хвалила Трошу мама, уговаривая его остаться пообедать, но он не поддавался уговорам.

- Спасибо, Трофим.

Он нахмурился от серьёзного тона Инны.

- Вот, сланцы не забудь, - растерялась Инна. Он так странно смотрел на её костюм – и вдруг потянулся к очкам на лице девушки, снял их и начал протирать стекло вытащенным из спортивных штанов бумажным платочком.

- Хорошо, что краска на водной основе, иначе пришлось бы возиться больше. А костюм твой спортивный старый и смешной, но тебя, Инна, ты не думай, что портит. – И, сказав это, Троша подмигнул и отдал ей в руки очки. Затем схватил пакет со сланцами и ушёл.

Дверь захлопнулась. Инна резко вздохнула. Ноги девушки неожиданно стали ватными и задрожали оттого, с какой невероятной теплотой Троша на неё смотрел. Волной накатило жаркое смущение и с ним тоска, непонятная, болезненная, всего на мгновение крепко сжавшее её сердце, словно в тиски.

- Что ты кислая, как лимон, дочка? Молчишь и не ешь ничего… - упрекала утром мать и вздыхала, посматривая весьма двусмысленно.

Инне действительно кусок в горло не лез, нервная стала, злая, кофе весь день пила литрами, на работе хмурой, как грозная туча, ходила. Коллеги даже взгляд отводить стали, опасаясь спросить, у Воронцовой, что случилось.

- Осень, как видишь, пришла, и у меня депрессия, - отвечала банальности матери Инна. А самой ведь Троша снился - и в тех снах Инна по-настоящему нравилась себе. Не смущал и нос её длинный, ни тонкие губы, ни веснушки на бледном овальном лице.

Когда просыпалась, сразу же хотелось плакать и сожалеть. Может быть, ей просто надо вести себя в жизни смелей? Как всегда в душе хотелось, но запрещала…

- Ешь, дочка, что ты совсем? Не пугай мать. Кому борщи, пельмени и плов готовлю, ради кого стараюсь? - Не добившись от Инны ответной реакции, Варвара Семёновна шумно вздохнула и предложила курицу запечь.

- Не надо, мама, честно. Давай лучше овсяной каши с изюмом положи, попробую. Пахнет вкусно.

- Вот, ешь, а то платье твоё чёрное, как на вешалке, к воскресению сидеть будет, - улыбнулась мама.

- Ой, я совсем с работой забыла у тебя спросить, – ложка с кашей была положена Инной обратно в тарелку. – Мама, кого ты опять наприглашала из родственников? Давай лучше совместно на этот раз обсудим список гостей. И я уже не девочка, и траты лишние ни к чему. Правда?

- Ешь лучше кашу, - упёрлась мама, а у самой взгляд лукавым и проказливым стал, как у кошки на охоте.

- Мама?! - вскочила со стула Инна, разволновавшись не на шутку.

- Поздно, Инна. Я уже всех, кого надо, обзвонила, а вот ещё… - выключила духовку мама. - Трошу я тоже пригласила.

- Мама! - обречённо воскликнула Инна. Мама пожала плечами и покинула кухню. Инне же хотелось смеяться и плакать.

Так и до нервного срыва недалеко, решила Инна и взяла с собой на обед на работу, помимо привычной куриной грудки и гречки в контейнере, ещё и валерьянки. Сегодня пришлось замазывать круги под глазами и наводить лёгкий макияж, потому что заведующая предупредила прямо, что привычным ужасным видом Инна всех покупателей отпугнет. Пригрозила ещё, что сама Воронцову тогда отправит на больничный.

К пятнице мама раскрыла карты: как и обычно за день до торжества, пояснив, сколько народа пригласила. Вот теперь всю субботу придется готовить с утра до ночи, чтобы радовать гостей разнообразными вкусностями. И так бывало каждый год, сколько помнила себя Инна. В утешение она позволит себе выпить шампанского и красного вина, чтобы было весело и не так тяжко поддерживать беседу с замужними родственницами и бывшими одноклассницами, обязательно приходившими со своими детьми и мужьями, – это те, которые не развелись.

В пятницу заведующая неожиданно порадовала крупной премией, наконец-то оценив старания Инны, и денежка пришла на карточку как раз после работы. Ещё отпустили пораньше к празднику. И, честно, Инне было приятно и очень всё на руку. Теперь в гипермаркете она успеет закупиться большей частью продуктов и порадовать себя туалетной водой да помадой, а то на собственный праздник и накраситься нечем – хихикнула про себя Инна, мысленно пояснив, что это с её-то малым запасом блеклой косметики, больше уходовой, чем декоративной.

Сегодня на Инну действительно что-то нашло. Ноги словно сами подвели её к прилавку с пробниками дорогой косметики, и приветливая девушка в очках, консультант у витрины, ненавязчиво предложила помочь с выбором. То ли всё совпало, то ли у девушки-консультанта оказался дар к убеждению. Но через полчаса консультации и опробования предложенного Инна приобрела гораздо более яркую помаду, чем обычно себе позволяла, и по акции маленький флакон дорогих и жутко «вкуснющих» духов плюс тюбик тонального крема в подарок. Девушка-консультант уверила, что помада Инне действительно очень идёт, и она, в очередной раз посмотрев на себя в зеркало, ей поверила…

С покупками настроение Инны поднялось на «ура». Поужинав маминым борщом с пельменями на закуску, выпив чашечку травяного чая, под одобрительными взглядами Варвары Семёновны, которая отщипывала кусочек сдобной булки и с умилением поглядывала на дочь, Инна решила начать уборку, ну и не важно, что уже поздний вечер плавно перетекал в ночь. Если мама и удивилась, то ничего об этом не сказала, а, зевнув, направилась к себе в спальню.

Утром, конечно, Инне вставать не хотелось. Всего три часа сна! Но Инна заставила себя подняться, вспомнив про многочисленные запланированные дела.

Мама с утра пораньше уже начала заниматься выпечкой. Инна заварила кофе с корицей и неожиданно для себя взяла с противня свежую булочку с изюмом, на глазах удивлённой матери намазала её маслом и с улыбкой с наслаждением её съела, запив кофе.

- Вот это моя девочка, - похвалила мама.

Инна кивнула и решила пока что не мешать матери на кухне, а заняться стиркой и вымыть пол в маминой спальне, полить цветы, протереть пыль. Сама не заметила, как стала что-то напевать. А не пела вслух уже лет десять, как с Сашкой, последним кавалером, расстались.

Из-за занятости день летел на всех парах. Вот пришла соседка, вот мама вышла на прогулку во двор, чтобы походить часик пешком по кругу на стадионе. Вот уже и настал обед. За ним пришёл ужин.

Большинство нарезанных заготовок для салатов, поставленных на стулья и на пол, находились на хранении на балконе. В холодильник еда уже не влезала. Коржи для торта были испечены, осталось их пропитать и крем взбить.

Затем нужно было нафаршировать перцы, щуку и запечь курицу. Одно Инну радовало: большинство продуктов к столу купили с мамой по скидкам. И то, что для мамы каждый приезд многочисленных родственников, которых можно накормить вкусностями собственного приготовления, – это уже был настоящий праздник. Варвара Семёновна – всегда экстраверт по жизни, частенько недоумевала: в кого уродилась Инна, её полная противоположность? С сомнением предполагая, что в бабушку.

С матерью и пришедшей на помощь соседкой управились, когда уже было больше десяти вечера. Соседка принесла огромный кулёк семечек, и они с Варварой Семёновной уселись перед телевизором.

Инна пошла набирать горячую воду в ванну. Хотелось на собственный праздник привести себя в порядок и постараться хоть в этот день почувствовать себя красавицей. Эх, перед ванной самое-то было бы выпить какао и съесть ещё одну из маминых сладких булочек.

… На следующий день гости начали приходить к десяти, хоть договаривались строго не раньше двенадцати часов. Подруги и одноклассницы с малыми детьми, с шариками и цветами, с коробками подарков. Мамины младшие сёстры с семьями. Родственники папы…

Инна с Варварой Семёновной загрузили их помощью с накрытием стола, детям включили мультики, наказав вести себя хорошо. Трёхкомнатная квартира превратилась в наполненный шумом пчелиный улей. Инне удалось закрыться в ванной, чтобы переодеться в платье, накрутить волосы, нанести на лицо макияж и опробовать новую яркую помаду. А затем, накрасившись, заставить себя улыбнуться, чувствуя предвкушение и страх, смешанный с волнением. Затем надеть колготки и туфли на десятисантиметровом каблуке, единственные изящные чёрные лодочки в её гардеробе.

Руки девушки были холодны, как лёд, ноги слегка дрожали, когда выходила из ванной комнаты. Звонок в дверь, и, как нарочно, из гостей здесь никого, словно особенный гость этот пришёл специально для Инны.

- Привет! - тихо поздоровалась она на «Здравствуй» Трофима. В его тёмно-карих глазах Инна уловила вспышку чистого мужского восхищения и поняла, что не зря накрасилась вот так ярко и не зря туфли на каблуках надела.

- Это тебе, - вручил букет ромашек. Крупных душистых, солнечно-ярких.

- Спасибо, - искренне ответила поражённая Инна. Ромашек ей ещё никогда не дарили, особенно таких. Ещё Троша протянул красиво упакованную винную бутылку. Она взяла и всю дорогу до кухни нюхала медово-сладкие ромашки.

- Рад, что нравится, - шепнул в спину. А Инна вопреки шуму от музыки, услышала, повернулась с вопросом в глазах.

- С теплицы, сам вырастил,- прозвучало гордо.

- Ух, ты, а ведь здорово! - отозвалась Инна, искренне улыбнулась, и так, наверное, целую минуту, забыв про всё на свете, они стояли и улыбались вдвоём, глядя в глаза друг другу. Её светло-зелёные глаза были искренне счастливыми, без привычной колючести, и его простые тёплые тёмно-карие глаза смотрели на неё с таким восхищением, как могут смотреть только мужчины на особенных для них женщин.

Инна кашлянула, вдруг сильно смутившись. Затем дала Троше тапки, сказала, куда идти к гостям. А Троша не пошёл, подождал, пока Инна поставит цветы в вазу на кухне, и проводил именинницу в зал, полный гостей.

- Это Трофим, мой друг, - объявила Инна, когда все гости действительно уставились на Трофима.

Да и было на что посмотреть. Он выделялся как ростом, так и одеждой: стильным, приталенным чёрным пиджаком с треугольным вырезом, из которого выглядывала белая рубашка с забавной бабочкой, напоминающей летучую мышь. Джинсы на нём тоже были чёрными и прямыми. А чужие тапочки на ногах выглядели забавными, но не портили вид Троши в целом.…

Все разведённые подруги смотрели на Трошу во все глаза, да и остальные женщины тоже. Их серенькие мужья и большинство мужчин мельком, с раздражением посматривали на собственные расплывшиеся, далекие от спорта фигуры.

Инна, усаживаясь в центр стола, думала, что будет чувствовать себя неудобно, но ничего подобного. Внутри, как костёр, полыхала радость и истинно женское торжество. Ведь Троша всё же пришёл, ради неё.

Когда начались танцы, Троша не отказывал ни Варваре Семёновне, ни её пожилым сёстрам, ни кому-то ещё. Инну, как обычно, никто не приглашал, и девушка привычно вознамерилась пойти на кухню, чтобы начать мыть посуду. Но Троша не дал. Заиграла медленная музыка. Он перехватил её у двери, крепко взяв за руку, прошептал прямо на ухо:

- Можно пригласить тебя на танец, именинница?

От его голоса всё внутри Инны сжалось и задрожало. Девушка пристально посмотрела ему в глаза в поисках намёка на фальшь, чтобы сразу твёрдо отказать, и растаяла вдруг от того, что в глазах Троши увидела. Никто ещё не смотрел на неё так жарко…

- Можно, но предупреждаю, что, как танцовщица, я никудышная.

- Тогда я поведу.

Она кивнула.

Как-то все расступились, засмотревшись на танцующих, расселись на диване и стульях. Женатые танцевали. Захмелевшие дамы тоже, умудряясь хихикать и при этом болтать. Для Инны же всё разом исчезло, кроме тёплых ладоней Троши вокруг её талии, запаха древесно-пряных нот мужского парфюма. Его самого – неожиданно ставшего целым миром с ней рядом.

Троша говорил что-то ласковое и смешное и то, как идёт Инне помада и это чёрное платье. Говорил, как красивы её белокурые волосы, и что-то шептал про необыкновенно сияющие глаза.

Инна растаяла окончательно под его чарами, только сейчас почувствовав, как шампанское и вино ударили в голову. Хотелось, чтобы их танец не кончался никогда. Но плавная музыка сменилась ритмично-весёлой. И всем гостям разом неожиданно захотелось размяться. Вокруг вдруг стало неприятно шумно и тесно. Похоже, чудесная сказка для Инны подходила к концу…

- Давай сбежим?! - с надеждой предложил Троша.

Инна, нахмурившись, снова начала искать в его лице подвох, но не нашла. Затем она посмотрела на занятых пустой болтовнёй гостей, на смеющуюся мать, на беготню детей. Ей на собственном празднике словно не было места. И, поддавшись порыву, она ответила:

- А давай!

Инна накинула поверх платья стильное пальтишко. Троша же пришёл в кожанке. На улице, прямо напротив её окон, стоял восхитительный жёлтый японский мотоцикл. Инна чуть не пискнула от восторга, когда Троша подвёл к нему.

- Твой?! - неверяще зажмурилась Инна.

- Мой, - спокойно ответил Троша. И добавил с довольной ухмылкой: - Нравится?

- Не то слово. Я, - сглотнув, призналась Инна, - всегда мечтала прокатиться на байке…

- Вот давай и осуществим твою мечту, - разулыбался Троша и показал, куда сесть и как поставить ноги.

Под мощный рокот мотора с её балкона выглядывали дети и подруги округляли глаза. Кажется, среди них появилась мама. Инна успела махнуть рукой: мол, всё в порядке, не волнуйтесь. Потом ухватилась за талию Трофима, и они погнали.

Как же круто и здоровски, оказалось, ехать на высокой скорости с ветерком. Инне хотелось кричать от восторга, но она лишь крепче стискивала руки на талии Троши, когда на бешеной скорости лихо маневрировали между машинами на автомагистрали и резко поворачивали. От страха и восторга Инна частенько закрывала глаза.

В маленькой кафешке было немноголюдно. Они пили крепкий кофе и ели фирменное трёхслойное мороженое. Болтали обо всём на свете и одновременно ни о чём. От его шуток Инна смеялась до слёз. Как бы между прочим Троша рассказал о себе, о том, что жена с сыном десять лет назад погибли в автокатастрофе. Сказал, что у него пожилой отец живёт в деревне и есть кошка Глафира, которой уже четырнадцать лет, и она болеет раком… Троше было всего сорок лет, а ей (что скрывать?) сегодня исполнилось сорок два. И Инна ещё никогда не была замужем, все увлечения девушки заканчивались неудачно, кавалеры уходили сами - разоткровенничалась Инна - и сразу вдруг захотелось плакать. Инна шмыгнула носом. Стало стыдно и очень неудобно, даже подумалось, что она зря вот так душу Троше раскрывает, ведь такой мужчина, как он, не поймёт.

- Какая же ты глупая! Красивая и глупая, - взял её за руку Троша, нежно поглаживая пальцы. - Ты просто ещё своего мужчину не встретила, понимаешь?

Инна подняла глаза, смутившись, а Троша продолжил с необычной робостью в голосе:

- Как же с тобой порой трудно, Инна, как с крепостью при осаде.

Она недоверчиво фыркнула.

- Неужели не понимаешь, что нравишься мне очень сильно?

- Честно?

Теперь Троша хмыкнул.

- А я же старше тебя…

Он не выдержал и рассмеялся.

- Нашла проблему. Я, когда тебя встретил, думал, что тебе лет тридцать, а то и меньше…

- Хорошо, так и быть, поверю, – улыбнулась Инна и сказала: - Записывай телефон.

После кафе Троша ещё покатал её по городу, пока не начался дождь. Домой привёз Инну слегка за полночь, обещал звонить. И напоследок спросил, когда у неё снова будет выходной.

- На следующей неделе в субботу, а что? - с любопытством ответила Инна.

- Хочу вот тебя в одно место свозить, с отцом познакомить. Как ты на это смотришь?

Инна опешила и намеревалась уже сказать, что подумает, но, глядя в его глаза, вдруг мысленно плюнула на всё и согласилась.

- Здорово, - ответил Троша, провожая Инну до квартиры, явно не ожидавший от неё такого быстрого согласия.

- Созвонимся, - сказала Инна и чмокнула его в щёку. Закрывая дверь, она не видела его счастливой улыбки, не видела, как осторожно Троша провёл пальцами по своей щеке, в месте, где она поцеловала.

С утра мама ничего не спрашивала. Инне же было очень неудобно молчать, и она с осторожностью всё Варваре Семёновне рассказала. Ведь мало ли что мама могла себе надумать?

- А чего спрашивать-то, дочка. Трофим – хороший парень. Я ему доверяю, - просто отозвалась мама и снова занялась выпечкой, поделившись с Инной новостью, что соседка уговорила свой сайт организовать и через него продавать выпечку.

Отговаривать маму, когда что-то задумала, было бесполезно. Инна и не стала. Зато сказала, что Троша на выходные пригласил с ним съездить к отцу.

- Ого, действительно серьёзный молодой человек, - многозначительно произнесла мама и больше ничего не сказала, оставив Инну допивать кофе и собираться на работу.

Троша звонил несколько раз, спрашивал как дела, спрашивал до какого времени Инна будет работать. Слышать его заботливый голос девушке оказалось очень приятно.

- Ты просто цветёшь и пахнешь, Инна. Даже клиентов больше стало. Что случилось? - спрашивала заведующая на пару с другими коллегами.

- Ничего особенного, - отвечала Инна, ибо, когда хотела, умела молчать, как партизан.

Видно, что её словам коллеги не верили, предполагали и кавалеров, и всякое другое – например, наследство с дорогими подарками, даже думали что Инна, наверное, в лотерею выиграла. А она упорно молчала. Зачем было пересуды разводить? Но большим тортиком с шампанским угощала коллег в обед, как обычно было принято у них на работе.

В среду удалось увидеться с Трошей. Он дождался её после работы и проводил до дома через мост пешком. Цветы подарил. На этот раз пахучие васильки. Сказав, что за ними в деревню специально ездил. И от улыбки Инны сам просто расцветал. Держались за руки. Инна рассказывала о работе и о ремонте, отложенном на зимний отпуск. Троша обещал, что с ремонтом поможет. Ещё рассказал, что бомжа поймали и, вероятно, в психбольницу увезли.

- И слава Богу, - вздохнула Инна, предлагая зайти на кофе. Троша отказался, сказав, что лучше к нему на чай. А то от кофе он не заснёт, да и с кошкой Глафирой хотел Инну познакомить. Прозвучало странно, но очень мило. Инна подавила привычный порыв отказаться и согласилась, сказав, что только маму на всякий случай предупредит по телефону.

Троша снимал квартиру возле гипермаркета. На втором этаже. Однокомнатную. Потому что не мог жить в новом доме вместе с отцом, в доме, котором сам строил для своей семьи. В квартирке было уютно, чисто и по-спартански просто. Вид из окон оказался на тополиную рощу и школьный стадион. Кухня очень просторная, а на диванчике у стены сидела сиамская кошка.

- Это Глафира. Глаша. Хочу её к отцу взять на природу, ведь не знаю, сколько ей ещё осталось пожить.

Кошка потыкалась носом в руку Инны и посмотрела тяжёлым оценивающим взглядом голубых глаз, в которых плескалась болезнь и слабость. И вдруг тихонько мурлыкнула, дав себя погладить.

- Ой, ты ей понравилась Инна, - удивился Троша. - Никому до тебя не давалась, даже с ветеринаром всегда возникают сложности.

- Я ей корма куплю в следующий раз, ты скажи, что она любит…

- Она совсем мало ест, только таблеток даю целую горку и уколы порой ночами колю.

- Прости, Троша. Я понимаю, сама животных люблю. Но мама заводить в свои годы категорически против. Говорит, что её сердце не выдержит, еще кого хоронить. А Кешу, попугая, соседка без спросу подарила. Мама сама его смотрит, вредная птица очень, зато разговаривает.

- Какой ты чай любишь? Могу зелёный с жасмином заварить, как себе.

- Давай.

Когда Троша чай заварил, вдруг посмотрел на Инну с растерянностью и спросил:

- Инна, что-то я совсем торможу. Ты, наверное, голодная после работы? Давай поужинаем вместе. Картошку тушёную в микроволновке разогрею, и курица есть, помидоры порежу.

- Да успокойся, Троша. Я дома поем или вообще не буду. Чая хватит.

- Я настаиваю. Желудок испортишь! - строго воскликнул он.

- Тогда я помогу хоть помидоры порезать.

На том и порешили. Поели, разговорились, поняли, что сошлись во вкусах к музыке и другому. Оба любили блюз, обоим нравилось читать классику и стихи Асадова, слушать пианино и звуки дождя.

Уходя, Инна погладила кошку по голове, пожелав той держаться. Троша её проводил прямиком к дому. Инна зевнула и снова поцеловала его в щёку. Мужской довольный смешок Троши и «пока» ещё долго звучали в её ушах.

Неделя таяла на глазах, как ком снега весной. Похолодало. На работе таки узнали, что у Инны появился видный бойфренд, кто-то глазастый из коллег видел и разболтал.

- Ничего не скажу. Не расспрашивайте даже, - пригрозила им Инна. Но всё равно спрашивали, и что-то по мелочам, да и рассказала. Эх, завидовали! Это Инна чувствовала.

… - Я тебе на завтра в дорогу покушать собрала и травяного витаминного чая термос заварила.

- Ох, мама.

- Не спорь. Погода – видишь, какая холодная? Одевайся теплей, - куталась в шерстяной платок мама, ругалась, что ещё отопление в квартире не дали. А потом похвалилась, что первую партию булочек удалось продать.

- А с налоговой как? - упёрла руки в бока Инна.

- Не думай, что раз мать у тебя старая, то глупая. У соседки есть знакомые, сказали, как всё решить. И мы ещё в булочную свою продукцию предложим на пробу. Вот.

- Хорошо. Я рада, честно, - ответила Инна и крепко обняла мать.

Погоду на завтра передавали ясную, но с утренними заморозками. Сумка с едой получилась довольно объёмная. Что даже неприлично. Ещё Троша подумает, что с ночёвкой приехала.

Инна загодя думала, что надеть. Если принарядится, то холодно будет и непрактично. «А, ёлы-палы! – решила Инна. - Поеду во всём удобном и тёплом. Всё же если нравлюсь Троше, то это самое главное, и буду такой как обычно. Пусть его отец сразу всё видит, как есть, без прикрас, и воспринимает также безо всяких там надумываний». Затем Инна сама впервые позвонила Троше, с удовольствием слушая, как прошёл его день работы в троллейбусе, наслаждаясь приятным голосом. Затем спросила, зайдёт ли он за ней, или они встретятся?

- Ой, Инна, прости! Что-то совсем забыл с тобой этот момент обговорить. Глафиру возил на уколы. - Голос Троши стал тягучим и очень грустным. - Давай сделаем так: я за тобой зайду сам, а до вокзала доедем на троллейбусе. Они с пяти утра ходят.

- Хорошо, Троша. Жаль, что тебе так тяжело приходится с кошкой. Буду ждать тебя в полшестого утра. Не звони, лучше постучи в дверь…

- Тогда спокойной ночи, - ласково пожелал Троша.

- И тебе сладких снов…

Инна положила трубку, а затем расплакалась. Перед мысленным взором стояли больные кошачьи голубые глаза.

Троша пришёл на пять минут раньше оговоренного времени с рюкзаком за спиной и кошачьей переноской в руках. Инна надела свободные джинсы, удобные ботинки на шнурках и батник с капюшоном, светло-голубого цвета – в тон джинсам и короткой болоньевой куртке. Волосы завязала в тугой пучок на затылке. В руке был плотно набитый пакет и потрёпанного вида рюкзак за спиной, зато вместительный.

- Привет, - открыла Инна дверь на его стук. - Я готова, - ответила на его вопрос и улыбнулась, а у самой сердце сжалось от мысли, как тяжело будет кошке в поездке.

- Всё нормально? - Видимо Троша что-то почувствовал и оттого взял девушку за руку. Инна улыбнулась и кивнула.

В такое раннее время плацкартный вагон был совершенно свободен, и они выбрали самое приглянувшееся у окна со столиком место. Троша сказал, что ехать два часа. Кошка спала. Инна предложила ему травяного чая, пока Троша рассказывал про своего отца-однолюба и мать, которая умерла при родах. Пили чай. Инна слушала и молчала. А перед глазами представлялось, вот какой была его счастливая жизнь раньше.

Женился Троша в двадцать два года. Бокс пришлось бросить ради семьи, зато открыл свою строительную фирму и зарабатывал действительно здорово. Дом вот начали строить. Новый японский мотоцикл купил, потому что всегда любил скорость. Каждый год с семьёй отдыхали на юге. Вскоре жена родила сына - и вот оно, пришло счастье, о котором разве что раньше можно было только мечтать. Мечты вдребезги разбились из-за новой машины, которую щедрым порывом Троша сам подарил тестю на юбилей. Будь же эта машина проклята, как и все заработанные деньги. Он бы всё отдал, чтобы вернуть жену, сына и тестя.

Два часа в поездке пролетели быстро, как по волшебству. Инна словно очнулась от тоскливого и очень грустного сна. Взяла Трошу за руку, посмотрела в глаза и сказала с упрямством, как сердцем чувствовала:

- Я тебя никогда не оставлю, Троша, если позволишь.

Он промолчал. Затем крепко сжал её пальцы в ответ, а в глазах мужчины блестели слёзы.

Деревня называлась Маковни. Хорошее было, тихое место у щедрого на грибы с ягодами леса. Рядом имелось озеро, и возвышалась церквушка на холме.

Дом, где жил отец Троши, был самым видным в деревне. На фоне одноэтажных старых деревянных строений, он был кирпичный, двухэтажный, с большим участком вокруг и высоким забором.

При их приближении залаяла собака. Рычала, потом заскулила. Узнала.

- Это Лайка! Узнала, девочка, тише, тише…

Калитку открыл высокий статный мужчина в рабочей спецовке и рукавицах. Он был слегка ниже Троши ростом, но на лице те же глаза и нос, что у сына.

- Здравствуйте! - вышла вперёд Инна.

- Это Инна, папа, - объявил Троша.

- Кирилл Петрович, очень приятно, - мужчина снял рукавицу и с улыбкой протянул руку.

- И мне, - отозвалась Инна, пожав руку, и, протягивая ему пакет, сказала: - Здесь булочки и выпечка, мама передала…

- Хорошо, а я вас мёдом угощу. Своим, - подмигнул Кирилл Петрович. Топнул на снова загавкавшую Лайку.

Инна взяла переноску с кошкой, пока Троша гладил повизгивающую от счастья собаку, и пошла за Кириллом Петровичем в дом.

Дом внутри оказался современный, просторный, с большими окнами и очень уютный. Наверное, из-за обитых тонкими деревянными планками стен в гостиной и оленьих рогов над камином. Пахло цветами и сушёными травами в коридоре. На подоконнике стоял огромный столетник в деревянном квадратном горшке.

- Располагайтесь поудобней. Что ж ты, сын, меня не предупредил, что с гостьей приедешь?

- Не сердись, отец, так случилось…

- Не объясняй, я рад. Раздевайтесь и на кухню. Чай попьём, поговорим.

Чай был с ромашкой и липой. Мёд гречневый свежий, вкуснющий. Таял во рту поверх ещё тёплых оладий, что пёк себе на завтрак Кирилл Петрович. Папа Троши оказался очень вежливым и весёлым, такие анекдоты и шутки из жизни рассказывал, что обхохочешься. Видно было, откуда у Троши чувство юмора и талант рассказчика. Похвалил мамины булочки, назвал её мастерицей.

- Папа мы пойдем, погуляем и кошку с собой возьмём. Ей осталось недолго. Врач сказал.

- Конечно, прогуляйтесь. Погода как раз позволяет. А осенью здесь всё вокруг словно в золоте и багрянце утопает, как в сказке, - многозначительно сказал Кирилл Петрович и посмотрел на Инну.

- Папа, не смущай мою девушку… - погрозил отцу Троша, и они с кошкой в переноске ушли через заднюю дверь на улицу.

Инне было так приятно слышать, что она его девушка!.. Сердце в её груди сжалось и сладко затрепетало, словно не верило, что такое могло произойти именно с ней.

До озера добирались через золотистую в свете солнца берёзовую рощу. Даже кошка оживилась, выпущенная из переноски. Всё нюхала листья, играла, каталась по траве.

- Здесь очень красиво, - сказала Инна, когда удобно устроились на берегу, расстелив одеяла. Вода в озере была тёмной, но возле берега можно было увидеть, как резвятся мелкие рыбки.

- Вот приехала бы ты месяц назад, могла бы даже искупаться.

Инна пожала плечами, кошка свернулась у ног, замурчала, поёрзала на одеяле.

- Твой папа один здесь живёт? - спросила Инна.

- Да. Он однолюбом оказался. Хотя, честно сказать, ради меня пытался жить с женщинами, но как-то не сошлись характерами. У папы своя пасека, мёд продаёт, и вообще он не из тех людей, кому заняться нечем. С огородом возится, грибы с ягодами заготавливает. Зарабатывает за лето, бывает, больше меня в троллейбусном парке, - рассмеялся Троша.

- А ты чего в водители подался, байкер всё-таки и бизнесмен? - не сдержала любопытства Инна.

- Знаешь, после аварии очень захотелось спокойной жизни. Так и попал в парк, и даже конкурс на лучшего водителя троллейбуса выиграл.

- Не сомневаюсь. Нравится, наверное, с людьми работать?

- Нет, скорее по душе, когда доверяют, когда отвечаю за них…

- Военным не хотел быть?

- Было такое дело, но в те годы бокс выбрал.

- Ясно. - Инна посмотрела на часы и напомнила: - Ты обещал дом показать.

- Успеем ещё. Пусть кошка нагуляется волю. Последний поезд в девять тридцать со станции отбывает.

Инна потрепала Глафиру по голове. Троша погладил тоже, и их руки соприкоснулись. Усмехнулись. Троша слегка наклонился, то глядя в глаза Инне, то с явным интересом посматривая на её губы.

- А что тебе во мне нравится? - вдруг занервничала Инна.

- Всё, - с хрипотцой в голосе ответил Троша. - А особенно характер.

Инна рассмеялась и сама его легонько поцеловала в губы.

- Доволен?

Троша покачал головой и снова поцеловал, зарываясь пальцами в её волосы, нежно покусывая нижнюю губу. Поцелуй был долгим и сладким, как тот гречишный мёд.

Замурчала, проснувшись, кошка. Инна легонько застонала, когда Троша отстранился и многообещающе прошептал:

- Хорошего понемножку.

Кирилл Петрович настоял, чтобы они перекусили. Угощал щами на говяжьей косточке и запечённым картофелем, нарезанным сальцем с мясной прослойкой, домашней колбасой, маринованными грибочками и поздними огурцами с парника.

- Я больше не могу, полный живот, лопну, - отказалась от десерта в виде медовых сот Инна, ограничившись просто чаем с мятой.

Троша ел с завидным аппетитом, и куда в него только лезло. Кошка заснула на подоконнике в беседке, где припекало солнце. Троша устроил экскурсию по дому, объясняя, что мебель наполовину сделана им самим, как и полы, штукатурка, планка на стенах и табуретки на кухне.

- Вот здесь собирались оформить комнату для сына. Только шведская стенка осталась. - Прошли дальше по коридору - и Троша пояснил, что в самой солнечной комнате в доме планировали мастерскую для Карины - его жены – обустроить. Она рисовала с детства, и получалось неплохо. Инна видела, как ему больно, по потемневшим глазам, по более низкому тону голоса, по часто сжимающимся в кулаки пальцам.

- Мне не обязательно всё рассказывать, Троша… - вздохнула Инна.

А он ответил, что хочет с ней поделиться. На чердаке хранились фотоальбомы, и вещи, которые он не смог ни раздать, ни подарить.

- Красивая, - прокомментировала она его фотографию с Кариной.

- Похожа на тебя, - добавил Троша.

Инна покачала головой, не находя сходства с собой в миниатюрной темноволосой девушке с пухлыми губами и озорной улыбкой.

- Характером… - добавил Троша и, показав ей фото маленького сына, закрыл фотоальбом. Инна сама крепко обняла его, слыша, как сильно бьется Трошино сердце.

- Троша! - позвал снизу Кирилл Петрович, что-то в его голосе было такое острое и хрупкое. Они сбежали вниз по лестнице. Кирилл Петрович молчал и вывел их в беседку.

- Я понял, что Глафира умерла, когда хотел кошку молочком угостить. Она не мучилась, - добавил Кирилл Петрович.

Из груди Троши вырвался болезненный хрип. От его бледного лица Инне и самой вдруг резко стало больно. Она поёжилась, чувствуя, как по телу мурашками растекается холод, а во рту становится горько. Троша всхлипнул, взял кошку на руки и стал укачивать, как младенца.

- Ну не надо так, - мягко произнёс Кирилл Петрович.

Троша заплакал молча. Инна подошла к нему со спины и обняла, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы. Кирилл Петрович вышел, оставив их одних.

- Я подарил котёнка сыну, взял в подземном переходе. И заплатил, сколько в кошельке было, хоть отдавали бесплатно, в хорошие руки. Но у них же ещё пятеро оставалось, а кормить надо.

- Тише, - сказала Инна.

Кирилл Петрович вернулся минут через двадцать с коробкой и лопатой в руках.

- Спасибо, - ответил Троша. Он уже взял себя в руки.

Похоронили возле забора. Рядом с теплицей с цветами. Место всё равно пустовало, когда однолетники отцветали.

- Прощай, Глафира. Ты была хорошей кошкой. Мышей ловила. Сын тебя любил, - тихонько сказал Троша и закопал коробку.

Поднялся ветер, и закатное солнце скрылось за тёмными тучами. Сразу похолодало.

- Пойдём собираться, Инна.

- Могли бы остаться. Место есть, - тихонько предложил Кирилл Петрович.

- На работу нам завтра обоим надо.

- Понятно, - вздохнул Кирилл Петрович.

Пока Троша ходил в туалет, Кирилл Петрович протянул Инне пару литровых банок с мёдом в подарок, сказав, что если она не возьмет, то обидит его. И вдруг добавил дрогнувшим голосом:

- Инна, дочка, береги его. Троша у меня один в целом свете, понимаешь?

Инна поставила пакет с банками на диван и обняла Кирилла Петровича, прошептав:

- Обещаю.

- Приезжайте ещё в гости, почаще. Порадуйте старика, - разулыбался Кирилл Петрович, шмыгнул носом и стёр слезу у уголка левого глаза.

- Счастливо, отец, как приеду – сразу позвоню! - Троша погладил вилявшую хвостом Лайку.

- До свидания! – попрощалась и Инна.

Когда уходили совсем стемнело. В поезде они молчали. Инна дремала, положив голову Троше на плечо.

- Созвонимся? - получилось вместо прощанья в автобусе.

- Ага, - ответил Троша.

- Что-то ты грустная, дочка, что случилось? - чутьё у мамы на настроение Инны было как у той пресловутой ищейки из детективных сериалов.

- Вот мёд, держи. Кирилл Петрович передал.

- Замечательно. А я как раз меду хотела купить, а тут словно сам Бог послал.

- Давай завтра всё расскажу. Спать охота. Ещё ванну хочу принять, чтобы согреться.

- Тебе нужно больше отдыхать, Инна, ещё заболеешь, смотри! Где это видано, чтобы так много работать и всего один выходной в неделю брать? - сердито констатировала мама.

В горячей ванне Инна чуть не заснула и потом всё же спала тревожно. Во сне был Троша и умершая кошка. Поэтому, наверное, и проснулась совершенно невыспавшейся, в слезах.

Весь день было не по себе. Названивала Троше, а он не отвечал. В обед Инне кусок в горло не лез. Поэтому решила после работы к нему зайти, мало ли что случилось? А тут, как назло, заведующая попросила кое-что из документов бухгалтерских пересчитать, и оттого Инна снова задержалась.

Вымоталась за день страшно, но всё равно собиралась сходить к Троше. Но мама уговорила поесть и всякими мелкими поручениями в соцсетях завалила, что было не продохнуть. Зато Варвара Семёновна похвасталась, что в булочной с ней заключили полугодовой контракт. Вот где настоящий праздник.

Соседка пришла с большой бутылкой фирменного коньяка в половине двенадцатого. Инна маялась, нервничала, наконец, поделилась собственными тревогами с матерью. А та вдруг заверила, что чувствует: с Трошей всё хорошо, – и улыбнулась странно, сказав, что сон ей сегодня замечательный приснился. И, чтобы Инна напрасно не беспокоилась, налила ей коньяку целую рюмку, заставив выпить.

Инна проснулась от шума. От взрывов петард за окном и салюта, вспышками бившего по глазами сквозь тонкую штору. Затем услышала звуки гитары и хор громких мужских голосов, во всю мощь лёгких напевающих:

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что всё не зря,

Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

Сто дорог за тебя пройти,

Где и чёрт не бывал ни разу!

Всё пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что всё не зря,

Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать

Всё, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что всё не зря,

Что люблю тебя не напрасно!

Как красиво поют. И что, вообще, происходит? Она, заспанная, в тёплой мешковатой пижаме, вышла на незастеклённый балкон, услышав громкий крик: «Инна Воронцова, выходи за меня замуж!» С ума сойти. Кажется, это ей кричат. Или то снится?!

Мама тоже проснулась и, накинув на ночнушку шерстяной платок, вышла на балкон. Двое мужчин с гитарами в руках стояли по бокам Троши. Увидев Инну, он замахал рукой, крича ей:

- Инна, выходи за меня замуж!

Её ответное «что?» с балкона утонул в грохоте петард и фейерверков, раскрасивших ночное небо в яркие цвета. В доме начал загораться свет в соседских окнах. Ой, ёлки... Мама что-то сказала, но Инна не слышала: она уже выбегала из квартиры в своих пушистых тапках на босу ногу.

Троша ещё раз под аккомпанемент гитары спел припев песни, затем вытащил из кармана кожанки бархатную коробочку. Инна зажмурилась, чувствуя, как немеют ноги, а щёки наоборот полыхают. Она сделала шаг вперёд. Вдруг стало оглушительно тихо. Троша смотрел в её глаза с ожиданием. В его взгляде было неоспоримое обещание любви, такой сильной, что навсегда. «Единственная, любимая, моя Инна!» - словно говорили его глаза.

- Да, - тихо выдохнула Инна, открывая коробочку. Брильянт в кольце блеснул, как звезда в свете фонаря.

- Что? Не слышу! Повтори, Инна! - взволнованно переспросил Троша.

- Да, я согласна. Я выйду за тебя! - громко сказала Инна.

Он прижал её к себе так крепко, словно боялся, что Инна вдруг передумает и убежит. Затем поцеловал со всей страстью и нежностью влюблённого мужчины. Друзья улюлюкали и свистели. Соседи что-то кричали с балконов, угрожая вызвать полицию. Поцелуй продолжался. Двоим было всё равно.

… Инна с Трошей допивали коньяк, сидя на кухне с Варварой Семёновной и его друзьями байкерами. Троша объяснил, что забыл телефон у отца в Маковнях. Поэтому и не отвечал на звонки.

- Я волновалась за тебя, Троша. Совсем извелась, уж и думать начала всякое нехорошее… К тебе прийти собиралась, но мама отговорила, сказала, что сон ей замечательный приснился. И, как видишь, у неё чутьё верным оказалось.

- Вот как, однако, - задумался Троша.

- Завтра возьмёшь выходной, Инна. Тебе нужно купить к свадьбе платье.

- Почему ты так торопишься? Ведь я никуда от тебя не денусь, раз обещала? - шутливо толкнула его в плечо.

- Жизнь и так слишком коротка, чтобы откладывать наше с тобой счастье. Чем раньше поженимся, тем будет лучше.

Варвара Семёновна, как обычно, ловко встряла в разговор.

- С Трошей, к слову, я полностью согласна.

И впервые за долгое время Инна рассмеялась и с мамой не спорила.

Другие работы автора:
+3
11:43
129
17:24 (отредактировано)
+2
Автор! До слёз! «Респект и уважуха!» Запоем прочитал! Поверил в Счастье!
yahoobravothumbsuprose
18:42
+2
Преогромнейше благодарю за такой тёплый отзыв! Мне очень-очень приятно!
17:31
+1
поделили бы, в один присест долго, а потом искать сложно
Виктор! Этот рассказ не нужно делить! Он целиком прекрасен!
18:01
+1
да я не спорю, но закладку не положить, а читать не дают отложил на вечер, тогда дочитаю
18:44
+2
Я впервые здесь. В следующий раз объёмные публикации разделю.
18:59
+1
Мяу, просто в почту написали, искать, жена отозвала, снова искать, не беда, дочитаю всё равно thumbsuprose
08:24
+2
Честно? Это просто безумно восхитительный рассказ!!! Давно не читал таких, Благодарю от всей души за прекрасные минуты, которые я провёл с вашими героями bravoroseroserose
14:00
+2
Это очень здорово!:)))) Благодарю за ваш искренний и такой приятный отзыв!:))))
14:54 (отредактировано)
+2
Рассказ не понравился. От слова совсем. Это дело вкуса, какой-то моей внутренней логики и поведения людей.
Но сегодня я девочка, которая хочет почитать глупую и нелепую историю любви )
23:39
+1
Вкус у каждого -это всегда дело тонкое.)))
Загрузка...
Светлана Ледовская №2