"Новые люди" роман 5 глава

16+
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
Alex.Voropaev
"Новые люди" роман 5 глава
Аннотация:
По требованию Светланы Смоленской, как честный "чувак" выкладываю 5 главу. Тем временем Баррион Фюргарт добрался до Пархима...
Текст:

5. Баррион

Инга Кофф увидела за окном чередующиеся отблески и потянулась за очками. Её излюбленный столик стоял у окна, выходящего на Шверинер, так что у неё непроизвольно появилась привычка поднимать голову от работы и смотреть, кто проезжает по шоссе.

Сегодня было странное утро. За всё время ни туда, ни обратно по улице не проследовал ни один автомобиль. Старая учительница решила, что это как-то связано с отсутствием электричества. Может быть, на линии от Кривица произошла большая авария.

Женщина представила перевернувшийся бензовоз, опрокинутую опору электропередачи и разливающуюся по асфальту опасную жидкость. Людей в жёлтых жилетах, останавливающих транспорт…. Да это могло бы всё объяснить. Но как быть с движением из Пархима?

Размышляя и присматриваясь к бликам за окном, она достала мельхиоровую ложечку из специального футлярчика.

Учительница вспомнила, что несколько велосипедистов сегодня всё же проследовало в сторону центра. Это были группки местных жителей, некоторые с детьми, и Фрау Кофф конечно решила, что они направлялись в центр к открытию фестиваля. Но на автомобилях никто не поехал. Сама она решила в этом году игнорировать праздник. Главным образом потому, что на выборах бургомистра победил этот Финн Бремер. Как город мог выбрать такого человека….

С минуту ещё она созерцала происходящее на улице, надев очки для дали и удерживая рукой очки для чтения над седыми бровками. Потом она положила очки на стол и вышла с кружкой некрепкого кофе через открытую дверь на крылечко.

Со стороны Кривица шла длинная колонна одетых в бурую кожу и металл людей. Это, как минимум, было очень странно. Даже абсурдно. Приезжие участники костюмированного шествия всегда пребывали на железнодорожный вокзал, что и понятно. «И зачем же их так неоправданно много!»

Длинный хвост колонны скрывался за каштанами, росшими вдоль ручья, а голова её как раз поравнялась с аккуратным одноэтажным домом фрау Кофф. Впереди шли солдаты в круглых касках, похожих на древнеримские, по крайней мере, как они изображены в учебнике для начальных классов, но значительно грубее и примитивнее. На согнутой руке у каждого лежало какое-то орудие для метания стрел. Видимо - арбалеты. Насколько Инга могла судить – в полной готовности. Солдаты тянулись двумя цепочками по обеим сторонам улицы, опережая основной отряд.

Один из мужчин прошёл совсем рядом с крыльцом, и женщина успела рассмотреть красное небритое лицо и пот, стекающий из-под каски.

Фрау Кофф решила взглянуть на аниматоров поближе и спустилась по ступенькам к низкой изгороди из подстриженных кустов. Прихлёбывая кофе, она рассматривала группу живописных всадников на крупных породистых лошадях, возглавляющих колонну.

Впереди на чёрном коне ехал высокий мужчина с длинными волосами и грубым лицом. В руке он вертикально удерживал копье с большим флагом. С правого бока лошади висело специальное снаряжение, куда всадник вставил конец древка. На оранжевом штандарте был изображён стоящий лев с мечом.

Следом ехал красивый юноша в серебристых доспехах. С его плеч на корпус лошади спускался тёмный с отливом плащ.

Глаза женщины задержались на молодом приятном лице всадника. Юноша почувствовал взгляд и несколько секунд пристально рассматривал пожилую учительницу, пока проезжал мимо её дома. Потом обернулся к группе всадников, которые следовали за ним. Все они повернули свои головы в блестящих шлемах и пристально уставились на Фрау Кофф. Один из мужчин с толстым торсом что-то сказал и, подняв от пояса руку, невежливо указал на учительницу пальцем.

Фрау Инге стало не по себе от такой грубой развязности и она, повернувшись к заигравшимся аниматорам спиной, с достоинством, как ей самой хотелось думать, поднялась по ступеням крыльца.

- Клянусь своим мечом, у неё и вправду синие волосы, - сказал полковник Эррум. – Это вообще люди, как вы думаете? – он обернулся к чародею, который коротко взглянул на голубые кудряшки женщины. - Или это местная ведьма? Никогда не видел женщин с таким цветом волос. Прекрасный вышел бы плюмаж на мой шлем, - он громко захохотал своей шутке, держась свободной рукой за блестящий бок.

- Женщины бывают очень изобретательны, чтобы выделиться среди товарок, - сказал стюард полковника, поправляя войлочный подшлемник. – Говорят, что в столице некоторые девицы совсем потеряли стыд и прикрывают спины тканью прозрачной, как рыбачьи сети. Сплошь - сверху донизу, так, что видна даже ложбинка там внизу.

- Хороша девица, вепрь меня раздери! - поперхнулся полковник. – Да она же старше чем… сестра моей матери!

« … и страшна, как оруженосец Барриона» - добавил он про себя.

Офицеры ехали, переговариваясь и рассматривая зажиточные аккуратные дома. Очень странное это было селение. Не было слышно ни мычания скотины, ни ржанья лошадей. По улицам не бегали привычные худоногие собаки, и в мусоре на обочине не копошились куры. Даже солдаты шли молча, с опаской и недоумением посматривая на большие, чисто вымытые окна. В них отражался уже целиком вылезший на широкую улицу отряд.

Полковник Эррум продолжил грубо шутить, но на душе у него было неспокойно. Он бы, может быть, и смирился бы с городом, возникшим из ниоткуда. Но разве это правильный город? Никто их до сих пор не остановил окриком, не потребовал доложиться. Такие славные дома, словно откормленные овцы, и ни одного стражника для защиты от голодных волков. На въезде не было никакой, даже самой завалящей заставы. Хотя бы пара разморённых жарой и ленью караульных. Конечно, они могли не заметить засадного отряда. Пусть уж лучше так, чем эта несуразица.

Полковник невзначай коснулся своего меча. Он почти желал, чтобы это обернулось ловушкой. Тогда бы это всё объяснило. И то, что жителей почти не видно, и нет привычного гомона детворы. Он повернул голову и поискал глазами вражеских лазутчиков.

Чем дальше отряд продвигался, тем тревожнее становились лица солдат и их офицеров. В нескольких шагах от командиров по обочине шёл молоденький капрал, нервно сжимая в руке меч, хотя строгий приказ был не обнажать оружия без команды.

Баррион почувствовал нарастающее напряжение, придержал лошадь и сказал, обращаясь сразу к полковнику и к стюарду.

– Пусть офицеры ещё раз пройдут вдоль колонны и напомнят, что это дружеское селение. Никакого насилия!

- Кто коснётся хоть одной девки пальцем – отрежу все причиндалы! - пряча тревогу, рявкнул полковник в сторону солдат.

Стюард развернул коня и медленно поехал вдоль продвигающейся колонны, давая указания офицерам.

Утёс повернул к Фюргарту своё обезображенное лицо и угрюмо произнёс:

- Нет, милорд. Что-то здесь не то. Посмотрите… - он протянул руку в сторону отходящей влево улицы. – Нигде ни одного дымка над крышами. Даже очагом не пахнет. Улицы словно выскоблены. Ни одной навозной кучи. Всё неправильно. Нас даже собаки не облаивают. Это - непременно засада!

Фюргарт повёл головой вдоль улицы. Лицо его не изменилось и не выказало никакого беспокойства, но оказалось, что слова оруженосца всё же возымели эффект. Рыцарь поднял руку и дал знак командиру остановить отряд. По всей длине колонны волной прошёлся шелест железа.

Баррион поискал глазами чародея. Суток понял этот взгляд и, тронув свою лошадку, поспешил подъехать. Задумчивой тенью за юношей следовал Трентон.

- Проведём небольшой совет, - сказал Баррион полковнику и перевёл вопросительный взгляд на чародея.

Юноша кивнул. Конечно, объясняться придётся ему. Он секунду помолчал и стянул капюшон с головы. Подождал, когда все офицеры обратились него.

- Повторю ещё раз: эти люди - из мира, который тысячи лет жил по своим законам. Потому, не нужно примерять к ним наши лекала. Смотрите на них, как смотрели бы на далёких чужеземцев, ведь тогда бы вы ожидали увидеть что-нибудь эдакое…. Теперь мы с ними несхожи, может быть, больше чем с обитателями запретного леса. Так и должно быть. Но они всё же люди.

- Раздери меня вепрь! Если всё так, может, тогда они так же опасны, как береттеи или уруктаи? Они даже могут быть искусны в каком-нибудь страшном колдовстве! – воскликнул полковник Эррум.

- Или в том, что его им заменяет… Вы знаете, полковник, чтобы поймать рака нужно сунуть руку в его нору. Мы передовой отряд, и нам придётся это сделать. Разве не для этого мы здесь? - сказал чародей.

- Правильно, - сказал Утёс, - нужно взять одного за шкирку и вытрясти всё из него. Ничего страшного не случится, если какой-нибудь башмачник наложит в штаны. Вот, сэр, велите, я притащу вон того толстяка, что подстригает кусты, - обратился он к Фюргарту.

- Неплохо, - поспешил вставить Суток. - Но может, мы просто найдём предлог и зайдём в любое из этих жилищ. Сразу многое станет понятно. Конечно, не стоит ломиться с обнажёнными мечами и всей толпой. Иначе мы их просто напугаем.

Фюргарт посмотрел на угрожающую фигуру Утёса, перевёл взгляд на красное раздосадованное лицо полковника.

- Хорошо, - сказал он ровным голосом, приняв решение. – И я это сделаю сам. Не будем пугать ветер в кустах. Суток, ты пойдёшь со мной. Все останутся здесь и будут ждать. И вот, что ещё я хотел сказать: если кто-то забыл о своей рыцарской чести и находится в предвкушении настрогать немного бастардов в новом селении, пусть подберёт свои слюни. Этого при мне не будет. Я хочу, чтобы это все хорошо уяснили. От офицера до последнего солдата.

Фюргарт решительно соскочил с коня и отдал повод оруженосцу, неодобрительно смотрящего сверху: рыцарь спешивается, чтобы поговорить с простолюдином? Это не укладывалось в голове. Сам он слезал с лошади только в крайнем случае, несмотря на то, что со своим ростом мог не бояться затеряться в толпе челяди.

Пока чародей неуверенно спускался с седла, Баррион передал Утёсу серебристый шлем, а сам остался в кожаном подшлемнике, из-под которого выбивались тёмные волосы.

- В какую хижину пойдём? – спросил он чародея, когда тот очутился обеими ногами на твёрдой почве.

Суток повернул голову и показал на ближайшее к ним строение, во дворе которого была видна фигура мужчины, погруженного в какое-то занятие.

- Вот этот, с флагом у крыльца.

Рыцарь и юноша, стараясь не спешить, направились к двухэтажному дому красного кирпича. Чародей засунул руку за пазуху и извлёк небольшой амулет на цепочке в виде янтарного диска.

Баррион вопросительно посмотрел на юношу.

- Ты всё же опасаешься. Это какая-то особая защита?

- Глаз Мериота, - пояснил Суток. – Мы привыкли, что все расы хоть как-то понимают общий язык. Так и должно быть. Это в крови у разумных. Но эти люди слишком долго жили в отдельном мире. Может быть, понадобится инициация.

- А потом они смогут понимать нас?

- Так это должно работать.

Они подошли к крашеному деревянному палисаду, едва достающему им до пояса, и остановились возле такой же невысокой калитки.

- Хозяин! – громко позвал Суток.

Из сарайчика во дворе вышел весьма упитанный мужчина в синих парусиновых штанах и лёгкой рубашке без рукавов. Он протирал руки куском материи с резким запахом.

При виде гостей он вначале недоуменно установился на них, но затем, что-то сообразив, медленно пошёл навстречу, продолжая мять в руках тряпку. Его не покрытую, коротко стриженую голову украшала большая лысина. Со лба на толстые щеки текли капли пота, которые он стряхивал тыльной стороной руки. Мужчина приближался без опаски, с откровенным любопытством рассматривая гостей. Особенно - Фюргарта.

Выйдя со двора, он увидел на улице колонну из двух сотен одетых в кожу и металл людей и удивлённо покрутил головой:

- Сколько же вас! На чем это вас привезли? – спросил он со странным выговором.

- Мы сами приехали, - ответил Суток, глянув на молчащего рыцаря. – Нам бы воды испить, хозяин. Будь добр.

Мужчина поколебался секунду под пристальным взглядом Фюргарта и открыл калитку.

– Ну, заходите. У нас, правда, с утра нет света – на линии видимо что-то случилось, но у меня накопитель на полкуба, – он повернулся и пошёл к крыльцу.

- Где нет света? – переспросил Баррион.

Фюргарт поднимался по ступенькам, рассматривая коронованную голову коровы в центре трёхцветного флага и не смог сдержать удивления, услышав подобную несуразицу. Утро было пронзительно ясным и на небе - ни облачка.

- Да в районе, а может и во всем Пархиме, – ответил недовольно мужчина, открывая дверь в дом. – Собрались праздник проводить, инаугурацию. Гостей вон назвали, - он, обернувшись, кивнул на них, - а в городе полный бардак. Электричества нет, телефон не работает, с мобильными – вообще, как умерли…

Баррион на этот раз счёл за лучшее промолчать. Они зашли за хозяином в дом и остановились озираясь.

- Все эти неприятности после сегодняшней ночи случились? – спросил Суток.

- Да. Не припомню такого. Все коммуникации отказали. Газ вот пока есть. Хорошо, что на магистральный в своё время не перешли.

Гости почти ничего не поняли из этих слов и молча осматривали устройство хижины.

Прямо перед ними была лестница на второй этаж. Справа - большая комната с диванами и столиком между ними. В кресле сидела маленькая насупленная девочка с мокрыми глазами. Она повернула голову и, задержав на секунду взгляд на фиолетовых глазах рыцаря, упрямо отвернулась. Комната была очень опрятная. На стенах висели изящные портреты, выполненные с удивительным мастерством. Видимо, все члены семьи. Над маленьким камином помещался отполированный до блеска большой прямоугольник чёрного зеркала. На взгляд Барриона выглядел он зловеще.

- Вот видите, дети уже без гаджетов дня прожить не могут, - опять непонятно сказал мужчина и пошёл в помещение слева от лестницы.

Гости следили за ним от двери.

Хозяин подошёл к ряду висящих над столом шкафчиков и достал две кружки в цветной глазури. Очень искусной работы. Подставил одну под блестящий краник и привычно набрал воды. Мужчины внимательно следили за его действиями.

Суток шагнул вперёд и принял протянутую ему кружку воды. Он сделал глоток и посмотрел на ожидающего рыцаря. Тот последовал его примеру и, отпив из своей кружки, стал осматривать помещение.

Комната напоминала Барриону трапезную, но только очень маленькую. В центре находился деревянный стол и придвинутые к нему шесть стульев. На непривычно больших окнах висели чистенькие занавески. Он искал глазами очаг, но ничего подобного не находил. Фюргарт отметил хороший каменный пол квадратиками, чисто выметенный. Всё непривычно, но никакой опасности не чувствовалось. Мужчина не побоялся ввести незнакомцев в дом с ребёнком; не задумываясь, поворачивается к ним спиной. Нет, ловушкой здесь не пахнет. Он допил воду и протянул назад кружку.

- Благодарю, тебя. Скажи, добрый человек, чья инаугурация будет сегодня?

- Новый бургомистр сегодня вступает в должность, - охотно ответил мужчина, разглядывая доспехи Фюргарта. – Бремер. Приурочили ко дню города. Правильно, на мой взгляд. Дешевле обойдётся.

Барриону показалось, что хозяин едва удерживается, чтобы не дотронуться рукой до его меча. Он не сводил глаз с позолоченного эфеса.

Фюргарт промолчал, опасаясь сказать что-нибудь невпопад, и посмотрел на чародея. Юноша тоже протянул кружку и поклоном поблагодарил.

- Мы, наверное, немного сбились. Ты не укажешь нам путь… на торжества.

- А… понятно, неудобно без навигатора. Правда? Но вы правильно идёте. Вот сейчас после озера перекрёсток будет. Там направо и будет мост у шлюза. Через Эльде не переходите – это к вокзалу. Просто идите по набережной - к центру и выйдете. Ну, там уже спросите.

Фюргарт и чародей вышли на крылечко и спустились к калитке. Группа всадников ожидающе смотрели в их сторону. Утёс на своём чёрном коне нервно гарцевал недалеко за заборчиком.

- Мост, – сказал чародей Фюргарту. – Город на обеих сторонах Эльды. Даже на запретном берегу.

- Да. Я понял. Но инаугурация будет вроде на этой стороне.

- Друзья, - они обернулись на голос сзади, - возьмите вот бутылочку воды с собой. Одёжка на вас конечно забавная, но тяжело, наверное, по такой погоде.

Хозяин дома протягивал им узкую полупрозрачную бутылку.

Они подошли к нетерпеливо ожидавшим всадникам. Баррион привычно вскочил в седло и хмурил брови в раздумьях, пока Суток неловко вставлял ногу в стремя и, схватившись обеими руками за седло, вытягивал себя на лошадь.

Фюргарт вопросительно посмотрел на своего ухмыляющегося слугу и тот, поспешно подскочив, подставил чародею руки под колено.

- Это просто люди, - ответил, наконец, рыцарь на молчаливый вопрос офицеров. – И мы очень вовремя. Нас воспринимают как гостей на торжества.

Полковник хмуро пожевал усы, поднял руку, и колонна тронулась с места.

- Странный у них флаг, - сказал Баррион чародею. – Коронованная корова.

- Или бык… с золотыми рожками косули, – добавил Суток. – Но да, корона это очень важно.

Хозяин дома стоял на крыльце и провожал глазами людей в запылённых кожаных доспехах. Люди шли молча, словно выполняли тяжёлую, но привычную работу. За последними воинами двигались деревянные повозки. Иссиня-чёрные волы тянули шеи в ярме. Мужчина вздохнул, думая о том, сколько бездельников развелось в их стране, и пошёл во двор разбираться с генератором.

Слева, за рядом почти одинаковых домов, всадники видели гладь довольно большого озера с белой посудиной посередине. Полковник хмуро смотрел на это очередное подтверждение слов чародея. Было видно, что сэр Эррум никак не мог смириться с такими взбрыкиваниями в их землях. Вправо от главной дороги отходили небольшие улочки. Баррион, проезжая, бросал вдоль них взгляд, пытаясь представить жизнь в этом странном селении. Кое-где люди всё же показывались. Вот на перекрёстке вышли двое детей: мальчик и девочка. Светловолосые, они смотрели на проходящих солдат. Мальчик указывал рукой на оружие и что-то объяснял младшей девочке. Девочка держала в руках крохотную собачонку.

Баррион посмотрел на чародея, неотступно сопровождаемого оруженосцем отца, сэром Трентоном. С тех пор как он узнал, что Суток прибыл из столицы, Фюргарта не оставляла мысль навести у юноши справки о судьбе одной особы….

Около двух лет назад - тогда ещё был в разгаре Муравный год, Баррион поехал в Эдинси-Орт. Это была его первая самостоятельная поездка в столицу. Когда сестра Альда выходила замуж за принца Вильгельта, Барриону было только шесть, и тогда он ещё себя не вполне осознавал.

Баррион с трудом добился позволения матушки на дальнее путешествие. Она тогда словно что-то предчувствовала… Отец-то был давно не против. Младший брат королевы. Ярл Дерик не видел ничего плохого, если младший сын присмотрится к тамошней жизни. Может быть, заведёт какие знакомства. Доля младших сыновей - или искать счастья на стороне, или всю жизнь выполнять волю отца, а затем и старшего брата. Быть их знаменосцем. Но Баррион руководствовался не этим. Хотя он и не мог для себя вполне определённо назвать причину, по которой ехал. Да и зачем? Ему было восемнадцать. Стояли весенние года цикла и сам он был юн. Это повторится только через двенадцать лет и тогда он будет совсем зрелым мужчиной. Дорога и ветер в вересковых холмах звали в путь, и зачем было сопротивляться.

Мать всё-таки сдалась и, взяв обещание, что сын вернётся домой с наступлением Червоного года, отправила венценосной дочери несколько птиц. Одна птица не смогла бы унести все наставления Леди Стионы, перепоручающей судьбу младшенького.

В Эдинси-Орте в распоряжение Барриона выделили охотничий флигель в королевском парке. Но это не была, какая-нибудь деревянная сторожка. Винны использовали этот небольшой замок для неформальных мероприятий. Даже слуги Фюргарта устроились с большим удобством. Многие сквайры из дальних предгорий могли только воображать такой комфорт.

Был устроен приём, как он понимал - в его честь. Но всё здесь делалось не так как дома. В Капертауме поставили бы в Большом холле длинные столы на козлах. Насыпали бы на пол чистого речного песка. И по случаю большого веселья за столами сидели бы все приближенные ярла вплоть до главного конюха. Лендлорд не упускал случая увидеть своих людей в непринуждённой обстановке. Развязываются языки, и выплёскивается всё, чем люди дышат каждый день. Да и дружеские попойки связывают людей, даже если иногда в подпитии и случаются стычки между ними. Нельзя ведь просто раз в луну выдать людям серебра и быть уверенным, что они всегда будут готовы пролить кровь за своего господина. Даже в городской посад, к дому старосты в такие дни посылали две бочки доброго эля.

А здесь… зал приёмов королевского замка поражал воображение: белоснежный мраморный пол, на котором ребристые колонны двумя рядами поддерживают высокий потолок. В центре золотым кольцом свисает люстра, усеянная огнями. Сотни гостей и сотни слуг. Шарканье туфель и шелест одежд…

Фюргарт знал, что на него будет устремлено множество любопытных глаз и рассеяно смотрел перед собой, ни на чём не задерживая взгляда, слегка улыбался и старался не крутить головой.

Королевский стол, за который посадили и Барриона, стоял на отдельном подиуме в особом алькове. После торжественной части, когда Фюргарта представил собравшимся сам король, юноша уже был готов расслабиться и искал глазами в какое же блюдо ему впиться. Но начались танцы. Или, как у них это называется – балет. По просьбе сестры, он был вынужден вставать из-за стола и приглашать очередную девицу. Их имена и титулы никак не задерживались в опухшей голове. Музыка была очень громкая и какая-то чересчур звонкая.

Запомнилась только одна полненькая весёлая барышня, которая уверенно управляла рисунком их танца и, посмеиваясь, прятала белые зубки за ярким веером. Девица пообещала, что обязательно приснится ему и спросила, какие у него будут на этот счёт пожелания. Он слышал ещё дома, как этот приём использовал подвыпивший сквайр, флиртующий с белошвейкой. В ответ Баррион не нашёлся, что сказать и сделал вид, что в шуме не расслышал вопроса.

После бала последовали череда королевских вечеров. Какие-то сановники вели с Баррионом беседы, суть которых он не улавливал и даже не пытался. Гостя передавали из рук в руки, так, что очень скоро он чувствовал себя, как учебный меч, захватанный сотней разных рук. Скоро он догадался сказаться приболевшим и его, наконец, на время оставили в покое.

Через одну неполную луну сестра пришла к нему во флигель и, смеясь, уличила в неумелом симулировании. Он взмолился о пощаде.

- Милый братик, я очень хорошо понимаю тебя, - сказала королева. - Чтобы выдержать светскую жизнь на Королевском Холме нужно иметь особое призвание и способности. Поэтому я поселила тебя на краю парка, где вот там - я покажу, есть калиточка. О ней мне рассказал мой милый муж, когда мы только обручились. Через неё можно сбегать в город или, если тебе угодно более, в Заветный лес на охоту. Я пришлю к тебе сокольничего, и ты уж сам разберёшься, - она, смеясь, ухватила его за ухо. - Только обещай, что ты не влипнешь в какую-нибудь историю. Не носи, по крайней мере, никаких вепрей на одежде.

- Зачем мне ваши вепри, - отмахнулся Баррион. - Чем плох наш красный лев? Я знаю, что сейчас из наших земель здесь полно искателей удачи, рыцарей. И лев, наверное, нередко мелькает на улицах. Никто не обратит внимания ещё на одного.

- Это столица, братик. Здесь все марки - на застёжках: и львы и медведи и вороны с орлами, – она смотрела на него искрящимися синими глазами. – Скажи мне, Баррион, что ты ищешь в Эдинси-Орте?

Он пожал плечами: « Если бы я знал…»

Самая западная точка, где смог Баррион побывать, войдя в возраст сознания, была пограничным городом Первый Уступ. Сэр Реин, лорд этой окраины, больше известный по прозвищу Медведь, был вассалом его отца. Он женил своего сына и послал письмо вежливости с приглашением. Ярл считал полезным брать в поездки по подвластным землям подрастающих сыновей. Львят нужно было натаскивать с детства. Как натаскивали его самого.

Эльгер тогда недавно женился, и отец оставил его вместо себя в Капертауме. Нужно было показать своего младшего. Пусть гордые медведи увидят фиолетовые глаза мальчика, унаследованные от основательницы рода Эдин. Это хорошо. Нужно напоминать людям, что ими правит дом настоящих Урбантингов - от первого Фюргарта, старшего сына Урбанта.

Тогда из высокой сторожевой башни медвежьей твердыни Баррион пытался увидеть королевскую марку за рекой и столицу. Но отец, посмеявшись, сказал, что это старая шутка и Эдинси-Орт на расстоянии нескольких лун пути. А марка – вот она - сразу за мостом. Вот тот верстовой столб с вепрем - уже королевский. Здесь земли их дома заканчиваются.

- Может быть, я хотел увидеть, что в мире есть что-то ещё кроме Овечьих холмов, вересковых горных пустошей и лесных дебрей за Запретными Курганами, - ответил Баррион.

- Например, Северное море? – спросила вдруг с непонятной грустью сестра.

- Например, Северное море, - согласился он.

Тем же днём пришёл королевский сокольничий Ольд Исхор. Он вежливо осведомился о познаниях гостя в охоте с хищной птицей, удовлетворённо покивал и перепоручил Фюргарта двум своим сыновьям. Один был чуть младше Барриона, другой - его ровесником.

Баррион коротко сошёлся с ними обоими, особенно со старшим – Эллом.

Вместе с братьями Исхорами юный Фюргарт открыл для себя настоящий Эдинси-Орт. Тот, который лежал у подножья королевского холма. Тысячи людей жили в устье Эльды, впадающей широким фьордом в Залив Урбанта. День и ночь кипела жизнь в королевском порту. Десятки судов с разными флагами стояли на рейде. Люди со всеми оттенками кожи сновали по набережной и улочкам, сбегающим в гавань.

Элл и Эст были отчаянными повесами и знали все самые замечательные места столицы. Они провели Фюргарта в игорные дома, и он увидел, как за ночь проигрываются состояния. В сияющих огнями музыкальных домах он видел девиц со всех марок Восточного Предела и темнокожих южанок из-за перешейка Гигантов. В портовых тавернах друзья посещали петушиные и собачьи бои. А в квартале ломовых, видели схватку грузчиков за денежный приз. Обнажённые по пояс бойцы кружили в свете факела, сжимая в руке рыбацкие ножи. Ценой жизни одного из них было всего два форинта.

Утомлённые очередным ночным рейдом, юноши отдыхали в тавернах, положа гудящие ноги на бочки из под рома, и внимали рассказам о землях, лежащих далеко на западе, где встретить человека было такой же редкостью, как у нас полурослика. Мир был бесконечно велик, и Эдинси-Орт был дверью, открывающий вход в этот мир, как тайная калитка возле флигеля открывала проход в мир соблазнов столицы.

И Фюргарт стал привычно пользоваться заветной дверцей в королевском парке. Стражники доброжелательно ухмылялись, когда Баррион возвращался с рассветом в свой флигель. Иногда, чтобы добраться до своей норы, он не мог обойтись без помощи слуги или верного Элла.

Деньги, полученные от отца при отъезде в столицу, давно закончились. Закончились и те золотые, которые мать втайне от супруга вложила в кармашек его камзола. И вот как-то при встрече с сестрой молодой Фюргарт был вынужден начать неприятный разговор. Но сестра сразу всё поняла, смеясь, прервала его неуклюжее бормотание, и стала посылать ему раз в луну кошелёк чёрного бархата со своими инициалами на вензеле. Хорошо, что королева была осмотрительна, и кошелёк был скорее пуст, чем полон.

Однажды в ночь безумного школяра, Фюргарт с сыновьями королевского сокольничего был остановлен шумной группой гуляющих студентов, которые потребовали, чтобы достопочтимые лорды выпили во славу цеха корабелов. «Достопочтимые» охотно завопили «ура!» и продолжили ночь с бузящими студентами.

В эту ночь школярам не возбранялось гулять в своё удовольствие. Стражники старались к ним не цепляться и закрывали газа на мелкие шалости. Поэтому горожане крепко запирали окна и двери и смотрели за своими дочерями.

Даже уже закалённому ночной жизнью Фюргарту в этот раз пришлось нелегко. Пасмурным утром сонный Баррион шёл по узкой портовой улочке, пытаясь сориентироваться и найти верное направление к королевскому парку. Он где-то разминулся минувшей ночью с братьями Исхорами. Плащ его был помят и забрызган проехавшей каретой. Голова неприятно гудела, словно улей с сердитыми пчёлами. Поскользнувшись на свежем навозе, он остановился очистить сапог о каменный жёлоб водостока. Его тяжёлый взгляд упал на вывеску аптекаря – змея обвивающая чашу. Баррион с надеждой подумал о кружке горячего шоколада и поднялся по каменной лестнице. Над головой противно тренькнул злой колокольчик.

Фюргарт зашёл в небольшое помещение лавки. Аптека была пуста. Сквозь небольшое витражное стекло падал приглушенный свет. Возле высокого дубового прилавка стоял тяжёлый табурет, за ним стеллажи, наполненные склянками с разноцветными жидкостями. Пахло полынью и чем-то сладким.

Баррион взобрался на табурет и облегчённо сомкнул тяжёлые веки. Он сразу стал проваливаться в сон, но вздрогнув, открыл глаза и сердито потянулся к латунному звоночку на прилавке. Несколько раз он нетерпеливо нажал на большую кнопку. Из-за прилавка вдруг показалась девичья головка с гладко стянутыми на затылке волосами. Девушка растерянно смотрела на посетителя поднимаясь с низенького стульчика, в руках она держала солидный фолиант в сафьяновой обложке.

- Простите, - сказала она дрожащим голосом, - я, наверное, опять зачиталась. Вы давно здесь сидите?

Досада Барриона при виде полудетских губ и озадаченной складочки между бровей тут же улетучилась.

- С вечера, - пошутил он, невольно улыбаясь испугу девушки.

В ответ на его слова она тоже облегчённо улыбнулась и спрятала книгу под прилавок.

- Вы хотели что-то? – спросила она Фюргарта. – Дядя в отъезде, я смогу только принять заказ…

- Горячий шоколад вы мне сможете смастерить?

- Это я могу, - радостно согласилась девушка. Она посмотрела в его усталое лицо и понимающе кивнула. – Ночь школяра. Тяжело пришлось?

Она лёгкими шагами подошла к стеллажу и пробежала руками по ящичкам, доставая нужные ингредиенты. Баррион смотрел на её точные, мягкие движения. Как она зажигает горелку, наливает воду медным ковшиком из ведра. Сыплет тёмный порошок в джезву.

- Что же это за ремесло, которому вы обучаетесь? – спросила девушка, и бросила на него быстрый взгляд, пока её руки ловко занимались приготовлением напитка.

- А вы угадайте.

- Она оценивающе посмотрела на него. Пробежала серыми глазами по грязной, но изысканной одежде. Ступила чуть ближе и задержала взгляд на дорогих яловых сапогах.

- Да я вижу, что вы не мастеровой, пожалуй. Только если ювелир. Нет? Не угадала? Ну, тогда вы будущий зодчий! – просияла она.

Баррион не ответил, с улыбкой глядя в её лицо своими фиолетовыми глазами.

Девушка смутилась под его пытливым взглядом и наклонилась над закипающим шоколадом.

- А что это за книга, в которую вы погрузились так глубоко? – спросил он.

- Это записки баронета Ренно. О путешествии через перешеек Гигантов, - она поправила выбившуюся прядь волос, не поднимая глаз от сосуда на огне.

- Действительно интересная книга, - сказал Баррион, - только я думаю, что он там много насочинял, если только не всё.

Ему хотелось, чтобы девушка опять посмотрела на него, но она была очень занята изготовлением напитка и слегка хмурила брови, помешивая ложечкой в медной ёмкости.

- Да, вы, может быть, и правы. Но это такой стиль… это не книга познаний. Скорее особая игра со словами, как поэзия древних, - объяснила она, извлекая из пакетика зёрнышко кориандра и окуная его на несколько мгновений в напиток.

- Вот, - она перелила тёмную густую жидкость в глиняную кружечку и поставила перед ним на стойку. – Теперь вы можете восстановить ваши силы перед занятиями.

Девушка упорно продолжала избегать его взгляда.

- А как вас зовут, милая барышня? – спросил Баррион, делая скупой глоток. Он не хотел теперь спешить.

Она всё-таки взглянула на него быстрым взглядом и, поколебавшись, произнесла. – Марта.

- Марта, - повторил он, прислушиваясь к звуку имени. – Очень необычно. Никогда не слышал такого имени.

- А ваше имя? – спросила она, взяв в руки какую-то склянку со стеллажа.

- У меня, как раз очень обычное имя – Баррион. Так звали многих предшественников в моем роду, и может быть, вы знаете, что самым известным Баррионом в Восточном Пределе был Баррион-Окаянный. Но вы не думайте, вместе с именем я не обязательно унаследовал все кровожадные черты его носителей.

Она кивнула и, явно не зная, что делать с баночкой в руке, поставила её на подоконник.

За спиной звякнул колокольчик и Баррион с сожалением поставил пустую кружечку на прилавок.

- Сколько я должен за спасение, - спросил он и покосился на входившую фигуру старика в шёлковом зелёном плаще и жабо.

- Один серций или семь либр, - ответила девушка и торопливо заговорила, когда он полез в кармашек за монетами. – Но если сейчас вы не при деньгах, вы можете занести их позже. Я обычно всегда здесь по вечерам…

Она добавила это, коротко взглянув Барриону в глаза и краснея ушами.

На следующий день, когда солнце упало в залив Урбанта, Баррион в чистом, но скромном платье был на кривой Аптекарской улочке с новеньким серцием в руке.

Жизнь Фюргарта в столице пошла по совсем другой колее. Он стал неохотно выбираться на ночные приключения с братьями Исхорами и теперь чаще требовал от них сопровождения на соколиную охоту в Заповедный лес. Особенно по утрам.

Вечера он приберегал для посещения аптеки в Школярном квартале.

Марта оказалась очень начитанной девушкой, и пока она занималась в лавке, им было о чем поговорить. А позже она открыла ему существование в Эдинси-Орте маленького театра, который ставил постановки не только по драмам Золотого века, но и дерзко исполнял пьесы новых неизвестных в высшем свете авторов. Отсутствие богатого реквизита и декораций с лихвой компенсировалось страстью и преданностью лицедейству.

Маленький зал тонул в полутьме и на узкой сцене, подсвеченной закопчёнными лампами, перед юношей и девушкой открывался совсем другой мир. Мир страстей, неожиданных убеждений и странных вопросов…

Всё перевернулось в один миг, когда Баррион после визита к сестре в рассеянности забыл переменить платье и появился в аптеке в изящном реиндольском камзоле.

Радостные глаза Марты скользнули по фигуре юноши и запнулись на золотом льве, стягивающем концы его плаща. Улыбка медленно поблекла на её губах, и она обратила свои серые глаза на посетительницу.

Деревенская женщина принесла на продажу корень электрума. Она бережно развернула на прилавке сосновую кору и отогнула артритным пальцем мох. На его зелёной подушке были уложены четыре тонких золотистых корешка.

- Лучший товар, - проговорила она, заискивающе заглядывая глаза девушке. – Собирала собственноручно на этой луне, до восхода солнца.

Марта бережно переложила корешки в чашечку весов и уравновесила их, положив на другую динарий, а затем, один за другим, четыре серция. Фюргарт заметил, что её тонкие пальцы нервно подрагивают и прикусил нижнюю губу.

- Но этого мало, - не согласилась торговка. – В этом цикле это последний урожай. Теперь только через двенадцать лет….

- Подождите. Я позову дядю, - сказала Марта и быстро вышла в резную дверцу между стеллажами.

Через короткое время вернулся пожилой аптекарь с согнутым к губе носом и занялся торговлей с женщиной. Он внимательно посмотрел на Фюргарта, словно видел его впервые, и учтиво поклонился. В итоге он доложил на весы ещё два серция. Торговка не уступала и хотела два целых динария.

Марта не возвращалась. Фюргарт растерянно ходил по скрипучим полам и чувствовал, что совершил ошибку. Не сейчас, когда забыл сменить придворное платье, а раньше, когда позволил думать девушке, что он простой школяр.

- Чего изволите, высокородный лорд, - спросил аптекарь, разобравшись с торговкой, и спрятав снадобье в один из ящичков. Он держал над раскрытым гроссбухом перо и старательно выводил буквы, не глядя на Барриона.

Баррион остановился и не нашёлся, что сказать. Раньше старик благосклонно относился к его появлениям и со временем совсем перестал волноваться из-за поздних возвращений племянницы. Сейчас он разговаривал с ним неприятным голосом лавочника. Фюргарт шагнул к прилавку и завис над склонённой плешивой головой старика.

- Мне угодно горячего шоколада, - наконец громко сказал он.

- Простите, не держим для продажи, - искренне ответил аптекарь, блеснув стёклышками очков.

Баррион удивлённо воззрился на него, резко развернулся и решительным шагом вышел из лавки. Колокольчик взвыл над дверью, когда он сердито спускался по ступеням.

Вернувшись к себе, он немедленно велел слуге взять походный плащ и, взяв арбалет, пошёл вдоль Эльды в Заповедный лес. Накрапывал дождь и по небу со стороны моря неслись лиловые облака. Не поднимая глаз, Баррион шёл по жёлтому песку дорожки и безжалостно наступал на ладони листьев, которые усиливающийся ветер бросал ему под ноги. Слуга, парнишка четырнадцати лет, брёл сзади, с испугом озирая грозное небо.

Быстрым шагом, не замечая усталости, Баррион прошагал не менее двух лиг, всё дальше и дальше углубляясь в нетронутый лес. Птицы и животные попрятались из-за непогоды, но на свою беду одна косуля всё же попалась юноше на глаза, выйдя доверчиво из-за столетнего бука. Он вскинул руку с арбалетом и, не целясь, послал стрелу. Животное в короткой агонии засучило передними ногами. Тяжёлый ясеневый болт пробил шею и пригвоздил косулю к дереву.

Баррион приблизился и, досадуя на свою меткость, смотрел в глубокие тёмные глаза, пока они не остекленели. Слуга держался на расстоянии и не решался подойти. Он не узнавал своего господина. Фюргарт повернул к нему почерневшее лицо, облепленное мокрыми волосами, и прокричал сквозь ветер:

- Иди домой. Пусть меня не ищут. Я охочусь.

Мальчишка, не приближаясь, положил узелок с провиантом на траву и припустил, не оборачиваясь, домой.

Вернулся Баррион в свой флигель через четыре дня в темноте. Промокший, без плаща и арбалета. В кресле возле его кровати спал паж со срочным посланием от королевы в руке.

В своих покоях сестра с тревогой, показала ему короткое послание от отца из Капертаума: леди Стиона в очень плохом состоянии. Верн подозревает тяжёлую хворь.

Баррион взял коня у знакомого гвардейца и прямо с Королевского холма поскакал в город. Он взбежал по знакомым ступенькам, которых поклялся избегать, и грязный и небритый вломился в лавку. Ещё через витраж он увидел женскую фигурку, скрывающуюся бегством.

- Мы уже закрываемся. Совсем закрываемся, высокородный лорд! – поднял руки старый аптекарь, идя ему на встречу.

- Уйди, старик. Где она? – Баррион прошёл за прилавок и толкнул резную дверь.

Когда глаза немного привыкли к полутьме, он увидел свет, падающий в коридор из открытой двери, и решительно направился туда. Аптекарь следовал за ним и испуганно требовал, чтобы высокородный лорд прекратил безобразничать.

Баррион, не обращая внимания на старика, вошёл в комнату и остановился на пороге.

Марта сидела на маленьком стульчике, прижимаясь спиной к стене и нервно сжимая руки перед грудью.

- Марта, мне нужно уехать. Срочно. Уже этим утром. Пришло известие – заболела моя мать.

Девушка повернула к нему страдающие глаза, по щекам у неё катились слезы.

- Я не мог ждать. Не мог уехать, напоследок не увидевшись с тобой, - он шагнул к ней.

Марта протянула навстречу Барриону руки.

- Дитя моё, что ты делаешь! – вскричал слабо старик. – Опомнись - он Фюргарт. Зачем ты ему? Кем ты станешь для него…. Есть же и на них какой-то закон. Не бойся, мы под защитой короны!

- Ах, дядя, оставь. Всё равно теперь… Что же мне теперь делать. Пусть так.

Девушка запрокинула голову и с непонятным выражением смотрела в фиолетовые глаза Барриона. На груди её блеснула монетка. Продетый тонким шнурком серебряный серций.

- Но утром я должен уехать, - повторил Баррион, осторожно сжимая её горячие ладони.

- Но это только завтра. Не сегодня.

Старик-аптекарь, печально качая головой, шёл по коридору к резной дверке:

- Где были мои глаза? Бедная девочка. Коготок увяз – всей птичке пропасть…, - бормотал он.

Утром Баррион умчался с подорожной, обязывающей королевским повелением безотлагательно предоставлять подателю сего памфлета и его сопровождающим свежих лошадей

Он приехал слишком поздно. Леди Стиона Фюргарт из дома Кертов обрела покой на высоком берегу Эльды. В головах её могилы посадили годовалый росток остролиста. Весь покатый лоб холма над рекой порос остролистами над последним пристанищем Фюргартов. Роща из сотен красных деревьев трепетала резными листьями над проклятой рекой.

Баррион узнал от старого учителя, что мать его давно была больна трудной хворью, но взяла с учителя Верна обет не сообщать об этом её детям. Она предчувствовала скорое разрешение тяжёлой болезни и поэтому не хотела отпускать Барриона от себя так далеко.

Подросшая Селита ходила, как призрак, в светлом траурном платье по длинным коридорам крепости и бесцельно смотрела между зубцами крепостной стены на медовое разнотравье холмов. Ему было до слез жалко свою маленькую сестричку, но он не находил слов, способных вернуть ей радость жизни. Отец пил со своим оруженосцем Трентоном и начальником стражи в донжоне. Эльгер мрачно инспектировал хозяйство и вникал в гроссбухи. Даже слуги ходили по твердыне тихо, как призраки.

Баррион чувствовал себя виноватым. Он один отсутствовал в Капертауме, когда мать проходила через все муки тяжёлой хвори. Она умирала у родных на газах. А его не было - он веселился в столице.

Через несколько дней отец вызвал его в зал малого совета.

Сводчатая комната помещалась в конце галереи, соединяющей донжон и башню подъёмных ворот. В центре стоял каменный прямоугольный стол. Ярл сидел во главе стола в тяжёлом кресле. На стене за его головой отца сердоликовый лев держал меч острием вверх. Здесь символ дома был в короне.

Справа от ярла располагался Эльгер с серьёзным лицом, слева – дядя, лорд Изгард. Дядя улыбнулся Барриону и показал на стул рядом с собой:

- Садись со мной, мой мальчик. Будем говорить о тебе.

Баррион молча сел и обвёл всех взглядом своих фиолетовых глаз.

Отец внимательно смотрел на него и переставлял на каменной столешнице фигурки воинов, вырезанные из кости. Поверхность стола представляла собой карту Восточного Предела и та часть, которая была ближе к ярлу, изображала Овечьи холмы.

- Вот что, мой сын: тебе почти девятнадцать лет. Ты здоров телом и дружишь с головой, - начал ярл Дерик, решительно поставив фигурку воина на перевал Чейн-Туган. – Ты побывал в столице и изрядно пожил там. Как тебе тамошняя жизнь? Хотел бы ты остаться там?

Баррион, не раздумывая, решительно кивнул.

Отец его, похоже, был несколько озадачен таким быстрым ответом. Он переглянулся с сэром Изгардом и продолжил:

- Завёл ли ты там какие-нибудь полезные связи?

Баррион поколебался и неуверенно кивнул опять:

- Да, но пока не очень многочисленные. Ведь не прошло и года.

- Сын мой, я скажу тебе без обиняков. Ты уже не мальчик и понимаешь, что такое политика. И она делается при королевском дворе. Твоя сестра, а моя дочь – королева Восточного Предела. Дом Фюргартов пока не очень много получил выгоды с этого. Мой кузен сэр Риар служит в королевской гвардии уже четыре года, но даже он не особо преуспел в продвижении по службе. Я не могу из Капертаума влиять на течения, которые сталкиваются в канцелярии короля, а королева не особо вникает в эти игры. Может, мой кузен и не очень хорош…, но думаю, для родного брата она сможет войти в эту воду. Ей стоит лишь крепко пожелать. Разве жена не ближе всех к уху мужа?

Ярл шумно вздохнул и потянулся за кувшинчиком на столике слева от него.

- Ты Фюргарт и я хочу, чтобы ты возглавил королевскую гвардию. Понимаешь? Мы по праву крови - старший дом среди великих домов, а кто считается с нами? Хорошо, мы утратили свою корону. Может быть, король Яков знал, что делает. Может, это было неизбежно. Под натиском железных баронов дрогнул весь Восточный Предел. Но сейчас на троне рядом с королём сидит моя дочь, а вокруг трона если не Винны, то Сонетры…. Сонетры, Сонетры. Всюду одни Сонетры с их проклятым золотом!

Баррион молчал, не выказывая никаких эмоций. Отец недовольно посмотрел на него. Он ждал более определённой реакции.

- Но ты, конечно, не можешь в статусе просто сквайра дома Фюргартов, претендовать на такой пост, - продолжил ярл. - Ты должен стать рыцарем ордена Закрытых Ворот. С этой позиции мы сможем с помощью королевы Альды претендовать на высокую должность, - он снял фигурку с перевала и со значением поставил её на символ Эдинси-Орта.

Баррион понял, что его ждёт поездка не на запад в королевскую марку, а далеко в горы. Ближайший год или больше он проведёт в твердыне Закрытые Ворота.

Юноша спокойно продолжал смотреть в глаза отцу. Баррион понимал, что никакая сила не сдвинет ярла Овечьих Холмов с принятого решения. Возражения будут восприняты с недоумением, а сопротивление вовсе неприемлемо. Это только усугубит положение вещей.

Рыцари смотрели на младшего Фюргарта. Лорд Изгард с усмешкой подумал, что не стал бы играть с племянником в кости. Через это твёрдое лицо не пробивалась ни одна эмоция. А Баррион думал сейчас о том, как же известить Марту о том, что он не в силах сейчас быть с ней, но помнит её и сделает всё, чтобы приблизить время встречи.

Отец оглядел присутствующих и, похоже, был удовлетворён молчаливым спокойствием младшего сына.

На закате следующего дня его дядя сэр Изгард, лорд твердыни Закрытых Ворот, посвятил Барриона в свои оруженосцы. В водах Эльды младший Фюргарт встал на одно колено и старший возложил свой меч поочерёдно на его плечи и голову. Ярл Дерик, стоя на берегу, молча смотрел на обряд.

Через одну луну был готов обоз, и Баррион отбыл в горы. Отправить послание на Аптекарскую улицу в Эдинси-Орте ему не удалось.

…Решившись, Баррион направил коня к чародею, но тот уже сам дёргал узду своей лошади, разворачиваясь к рыцарю. Глаза юноши тревожно блестели под капюшоном.

- Сэр рыцарь, вели отправить по этой улице воинов, там что-то происходит, - Суток указывал на последнюю улочку перед поворотом.

Баррион ничего не увидел, но кивнул насторожившемуся полковнику Эрруму. Он выехал из колонны и остановил лошадь.

Стюард полковника сэр Семис с двумя конными офицерами и десятком воинов поспешили по улице. Баррион направил своего коня за ними. Уже за вторым домом они обнаружили мужчину возле жёлтой металлической повозки необычной формы. Мужчина лежал навзничь на дорожке с искажённым лицом, в боку у него была рваная рана, как от удара крюком.

Чародей ехал шагом позади воинов и поворачивал голову из стороны в сторону, прикрыв глаза от поднимающегося солнца. Больше всего он был похож сейчас на сыча, застигнутого дневным светом. Над телом мужчины Суток остановил лошадь. Баррион видел, как чародей блеснул глазами под своим капюшоном и нагнулся над жертвой, не спускаясь с седла. Потом он пристально посмотрел на дом, а затем перевёл взгляд на соседний. Казалось, что юноша принюхивается.

Все офицеры с нескрываемым интересом наблюдали за его манипуляциями.

- Там. В этом доме, - чародей решительно поднял руку, – уруктаи. Скорее всего - двое. Могут ускользнуть через сад.

Капрал, не дожидаясь распоряжений, перемахнул через заборчик. Двое воинов с короткими мечами последовали за ним. Ещё два солдата с арбалетами и два мечника, направляемые рукой стюарда, обогнули дом с другой стороны и подползли к дальней стене дома. Тут же без предупреждения раздался короткий звон спускаемый тетивы и в саду ломая кусты, заверещала неясная фигура.

С улицы было плохо видно. С другой стороны дома туда метнулась фигура мечника. Он двумя взмахами обездвижил противника. Раздался жалобный визг, который после ещё одного движения меча, резко оборвался.

Входная дверь дома внезапно распахнулась во всю ширину и на крыльцо, безумно рыча и размахивая секирой, выскочил орк с шипами на предплечьях.

Утёс на своей высокой лошади оттеснил Барриона, выехав перед ним. Воины подняли треугольные щиты и ощерились копьями. У твари не было шансов, но она издала боевой клич и бросилась от двери. Несколько стрел, с разных сторон запели свою песню, и одна вошла с хрустом в правую глазницу уруктая. Уродливое чудовище прервало рёв и молча кубарем скатилось по ступеням.

- Всё кончено, - сказал Суток из под капюшона.

Сэр Семис приблизился к поверженному орку и сделал знак рукой в сторону ожидающих начальников.

Утёс подъехал к своему лорду. – Разрешите, сэр. Давно я не встречался с этим отродьем. Биорк кивнул ему и рыцарь поспешил к месту действия.

Возле орка уже стояли солдаты и древками копий пихали его в брюхо. Никто не решался первым дотронуться до чудовища.

Утёс, не задумываясь, соскочил с коня и потянул из ножен сверкающий меч. Рыцарь вытянул из глаза уруктая обломанную стрелу, затем схватил мёртвую тварь за прядь волос на черепе и быстро взмахнул клинком. Подняв отрубленную голову повыше, заглянул в глубокие глазницы.

- Эта тварь ещё страшнее, чем я, - сказал он хрипло.

Воины нерешительно засмеялись и умолкли, когда высокий рыцарь перевёл на них холодный взгляд.

- Смотри, золотишком разжился, – показал сержант на связку разнокалиберных колец на поясе обезглавленного орка.

Утёс поднялся в седло. Страшную голову он держал в руке на весу.

- Золото – тому меткому стрелку, который сразил уруктая в глаз, - сказал он с нажимом. – И не вздумайте забыть, про десятину ярла.

Утёс подозвал копьеносца и нанизал страшную голову ему на острие копья. Он с удовольствием осмотрел трофей и велел воину бежать вперёд в голову колонны и нести копье повыше.

Суток смотрел, как за ноги выволокли из сада второго уруктая. У него оказался вспорот живот, и воинов окатила волна смрада. Воин с висячими усами присел у тела и стал шарить руками по грубым доспехам. Он сморщил в страдании физиономию, но засунул руку поглубже - за пазуху грязной рубахи. Может хоть пару монет….

- Нужно эти два дома обследовать, - сказал чародей стюарду.

- Ещё уруктаи?

- Нет. Уруктаев больше здесь не чувствую. Но может быть, там есть ещё пострадавшие, - он развернул лошадь и поспешил к колонне.

Тем временем отряд не прекращал своего движения и подошёл к перекрёстку. Замыкающие повозки, скрипя колёсами, поворачивали за колонной солдат направо. Баррион с Полковником ехали опять впереди.

- Признаю, милорд, этот колдун работает впечатляюще. Мне бы хотелось иметь такую легавую возле своего седла, - сказал Дион Эррум.

- Я бы советовал, полковник, быть поосторожней с этим юношей. Как знать, может он способен нас слышать и ему не будет лестной такая оценка, - Фюргарт оглянулся на догнавшего его Утёса. Обычное угрюмое лицо рыцаря с обезображенной щекой выражало удовлетворение. Он указал своему господину на ратника, несущего по обочине дороге высоко поднятую голову с острыми ушами.

- Явимся на праздник с подарками, - сказал оруженосец. – Пусть попробуют не воздать должное.

Фюргарт кивнул. Он думал, что уруктаи столетиями не ступали на эти земли. Единственной заботой последние тысячелетия было блокирование перевала через Драконий хребет. Только там твари могли проникнуть в Восточный Предел. После того, как в незапамятные времена была воздвигнута твердыня Закрытых Ворот, это случалось всё реже и реже. Обычно уруктаев останавливали ещё на подходах к крепости. На перевале Чейн-Туган. В древности бывали случаи, когда чудовища сминали стражу твердыни и прорывались в предгорья, но Фюргарт не мог припомнить, чтобы и тогда они могли пройти дальше крепости Биорков.

Впереди из далека раздались странные хлопающие звуки. Словно с треском ломали гигантские сучья железного дерева. Эхо прокатилось по улице. Затем последовала целая очередь таких хлопков. Лошади рыцарей тревожно застригли ушами и сдержанно заржали.

- Что это может быть? – спросил Фюргарт.

Все молчали вслушиваясь. Ещё раз повторился одиночный сухой хлопок.

- Наковальня? - предположил кто-то.

Звуки больше не повторялись. Солнце уже поднялось возле каменного плеча Одинокого Малыша и улицы осветились ярким утренним светом.

Суток спешно нагонял Фюргарта, подбадривая свою низкорослую лошадку. Лицо чародея утратило обычное равновесие и было весьма озабоченным. Поймав внимательный взгляд рыцаря, он поправил сбившийся капюшон.

- Здесь ты чувствуешь опасность? – спросил его Баррион.

Чародей пожал плечами:

- Это не всегда так очевидно. К сожалению… Но известно, что они избегают активно действовать при солнечном свете. Даже боевые Урукт-Хаи. Признаюсь, я не ждал, что они так скоро здесь появятся.

Утёс привлёк внимание Барриона взмахом руки.

В конце улицы, на её середину, не скрываясь, выехал всадник. Разведчик. Он остановился и поднял руку, посылая знаки в сторону приближающегося отряда.

- Там мост через Эльду, - пояснил полковник. - И ещё чужие воины.

Рядом с их всадником появились две пеших фигуры в замысловатых шляпах с козырьками.
+1
18:23
1407
19:25 (отредактировано)
Не смог прочитать сие. Вначале было еще интересно, но потом начал засыпать. Удивляет, что прибывшие представители другого мира говорят на языке местных жителей, как так? И даже акцента нет, а ведь миры не пересекались тысячу лет! Тут в одной стране и то куча диалектов. После этого читать дальше перехотелось. Длинные тексты не любят на слоне. Поищу у вас короткие рассказы.
19:50 (отредактировано)
Язык — верное замечание. Но объяснение будет дальше, а в первой главе был намек. Кстати, именно в этой главе начинается объяснение, и в следующей.
14:17
Автор выложите пожалуйста 9,10,11,12,13.....31,32,33 главы.
18:45 (отредактировано)
люблю честных «чуваков» ( да простит меня муж).однако же и последующие главы хотелось бы)))когда же?
19:11
Светлана, я выложил.
20:50
вот и славно)
Загрузка...
Илона Левина