Талион

12+
Автор:
Shaa65
Талион
Аннотация:
Обычная семья живет в поселке на границе военных действий. После артиллерийского обстрела, погибает вся семья. Оставшийся в живых отец семейства, пробирается на противоположную строну, с одной целью – Месть! Глаз – за глаз, семью – за семью...
Текст:

Талион (лат. tālĭo, от talis — такой же) — категория юриспруденции и морали, также известная как равное возмездие за совершенное преступление.

«И сказал Господь Моисею, говоря: Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на [теле] человека, так и ему должно сделать. Левит 24 19-20, Ветхий Завет

Военная драма

Шукуров А.А.

Талион.

Отовсюду доносился птичий гомон. Птицы словно проснулись от зимней спячки. Весна чувствовалась повсюду, даже в воздухе веяло весенней свежестью. Молодые листочки скромно прятались за буйно распустившимися цветами на яблоневых деревьях. В глубине сада стоял небольшой ухоженный одноэтажный деревенский дом. Егор закончил заниматься карате. Он подошел к бочке, стоявшей возле дома, зачерпнул полведра воды и вылил на себя. На открытом окне сидела кошка и с удовольствием в утренних лучах умывалась.

Из открытого окна доносилось шкворчание жарившегося омлета. Марина уже накрывала на стол завтрак на четверых.

- Мальчики, просыпайтесь, бегом умываться и завтракать, вставайте, лежебоки, отец сейчас вернется.

Краем глаза она успела заметить в приоткрытую дверь в комнату, как на двухъярусной кровати две детские фигуры зарываются в одеяла с головой.

Скрипнула входная дверь. Егор, обтираясь полотенцем после водных процедур, вошел на кухню.

- Пацаны уже встали? – спросил Егор.

- Нет, еще спят или делают вид, что спят, - улыбаясь, ответила Марина.

- Ну, сейчас, я им помогу проснуться.

Налив два стакана воды, Егор крадется в спальню. В приоткрытую дверь он видит на кровати все так же завернутые с головой две фигуры.

Егор потихоньку открывает дверь, и ему на голову опрокидывается таз с водой. Дети с визгом и смехом пролетают мимо отца, который стоит с двумя стаканами воды. Толкая друг друга, они скрылись в ванной.

- С добрым утром… А меня за что? Я уже умывался.

Егор стоял в дверном проеме, с него стекала вода, он отпил из стакана воды, повернулся в сторону жены и уверенным шагом направился к Марине.

Марина смеется, держа кухонное полотенце перед собой, как щит, и пятится за стол.

- Вот только попробуй.

- Ну что, мать, придётся тебе расплачиваться за своих детей.

- Только попробуй.

Егор, с которого до сих пор стекают капли воды, настойчиво направляется к Марине. Он ставит пустой стакан на стол и двигает стол, чем преграждает дальнейшее отступление Марины. Подходит вплотную к ней, обнимает за талию, прижимает к себе и целует. Марина одной рукой обнимает шею Егора, а другой рукой скользит по его руке, в которой он держит стакан с водой. Она перехватывает стакан, поднимает его над головой Егора и выливает содержимое. Они продолжали целоваться, когда в дверном проеме показались две мордашки, это были погодки.

- Фу-фу-фу! – Иван.

- Фу-фу-фу! – повторил за старшим братом мелкий Глеб.

- Ну-ка, цыц, малявки! Итак, между прочим, внесу ясность: стаканы пусты, но в кране воды много.

- А мы уже умылись! – ответил весело Ваня.

- Я с утра тоже душ принимал, но вашими общими усилиями уже даже трижды. Я так понимаю, я один сегодня за всех и ото всех холодный душ принял. Ладно, ставьте стол на место, сейчас пойду переоденусь, будем завтракать.

Егор уходит за дверь, мальчики ставят стол на место, поправляют стулья, Марина делит омлет и раскладывает на четыре тарелки с обжаренными сосисками. Белая скатерть, на столе в плетенной корзинке нарезанный хлеб, четыре стакана с молоком, тонкие ломтики сыра и вареной колбасы на тарелке, в масленке сливочное масло, в вазочке пряники. Дети уже сидели за столом, Марина поставила последнюю тарелку на стол, когда в дверях появился Егор.

- Ну, что, давайте завтракать, а после завтрака пойдем на огород, поможете мне рассаду высаживать.

- Папа, так сегодня же 1 Мая, праздник, - скривился Иван.

- Во-во, праздник как называется? - не дожидаясь ответа, - Правильно: Праздник Весны и Труда. За окном у нас что? - Весна, а значит, надо трудиться, а то потом всю зиму лапу сосать будем.

- А когда же тогда праздник будет? Если мы будем трудиться всю весну? – не унимался Иван.

- Вечером, сынок, придёт сосед дядя Митя с тетей Глашей, я курицу замариновал, мамка вон тесто на пирожки замесила, салатики наделаем, вот и отметим Международный день солидарности трудящихся.

Завтрак подошел к концу, дети встали со стульев и положили тарелки в раковину. Иван, пихает локтем Глеба.

- Мама, а конфетку дашь? – заканючил Глеб.

- Ой, Глебушка, и в кого ты такой сладкоежка? Поберег бы зубки.

- Гыыы, а кто конфеты с селедкой лопал?! Вот и накормила его с малолетства. Говорил я тебе, что потом аукнется, вот получи результат, – съязвил Егор.

- Так то же не я, то природа требовала.

- Ну вот эта природа и сейчас, спустя 5 лет, опять требует.

Марина выдала каждому сыну по конфете. Дети поцеловали мать. Егор потрепал Глеба по голове.

- Мама, спасибо за завтрак, папа, мы пока на улицу пойдем, Машку (козочка) на пастбище отведем, – на выходе из дома сказал Иван.

- Я сейчас, только мишку возьму – сказал Глеб и побежал в комнату за игрушкой.

- А мишку- то зачем? – удивленно спросил Егор.

- А чего, он же зимой тоже кушать захочет, вот пусть мне помогает.

- Медведи, в отличии от нас, зимой лапу сосут, ладно, беги. Ваня, потом зайдите в гараж, возьмите совки и ящик с рассадой, я сейчас вашей маме помогу и тоже прийду.

Егор, поворачивается к жене, которая проходит мимо него с тарелкой нарезанной колбасы и сыром, притягивает ее к себе и усаживает на колени.

- Ну, а мне вместо конфет, десерт, пожалуйста.

- Все, милый, теперь на время ты остался без десерта.

Марина улыбается, Егор гладит по животу и целует ее.

- Ладно, пойду, а то наши садовники сейчас насажают.

Ясный день, голубое небо, птицы чирикают, яблоневые деревья покрыты цветами, на полянке, привязанная к осколку мины, щиплет траву молодая козочка, перед домом небольшой и ухоженный огород. В огороде занимается посадками Егор и двое его сыновей. Егор помогает маленькому Глебу достать рассаду из ящика и посадить в лунку.

- Папа, а почему люди воюют? – спросил Иван.

- Понимаешь, сынок, испокон веков люди воевали из-за земли и из-за красивых женщин.

- А чего им земли мало? Или девчонок не хватает? Вон у нас в конце деревни полно земли, пришли бы да сажали, я бы им рассаду дал, а то мы так и до вечера не успеем всю высадить.

- Так-то оно так, только понимаешь, кому-то не хочется выкорчевывать пни и разрабатывать землю. Он, этот кто-то, которому ты хочешь нашу рассаду отдать, просто хочет посадить в твоем огороде свою рассаду, а лучше вообще готовые овощи выкопать.

- Все равно не пойму, а почему на нашем огороде, земли же и за деревней много… Пап, а перемирие долго будет? Ты же обещал завтра в город свозить.

- Раз обещал, значит съездим, только вот посадим сегодня, а вечером дядя Митя и тетя Глаша в гости придут, отпразднуем, а завтра с утра в город рванем все вместе.

- А на карусели покатаемся, а на пони, а сахарную вату купим?!- поддержал разговор Глеб.

- И тут Остапа понесло, да, купим, купим, обязательно купим и вату и на пони, и не карусели покатаемся, – смеясь, ответит Егор.

Со стороны Светлогорска пару раз ухнули из миномета, Егор вскочил и посмотрел в ту сторону, куда ложатся мины.

Мины разорвались внизу, за оврагом. Зарокотал крупнокалиберный пулемет, и все чаще стало слышно уханье минометов. Посреди этой канонады был отчетливо слышен звук пушки крупного калибра. Мины стали ложиться все ближе и ближе к поселку.

- Дети, бегом в погреб. Пригнитесь, бегом!

Выскочившая из дома взволнованная Марина бежала к детям. Мины разрывались уже в поселке, слышно было, как сыпались выбитые стекла, разорвавшаяся мина в саду бросила горсть земли на Егора.

- Марина, бери детей и лезьте в подпол, я заберу Машку и тоже прибегу. Сволочи, это они поздравление с 1 Мая прислали!

Егор дернул веревку, взял козочку на руки и, пригибаясь к земле, побежал. Очередной залп из крупнокалиберного орудия прозвучал в воздухе, когда Егор уже подбегал к дому. Он видел, как Марина и дети забегают в дом. В тот же момент взрывная волна отбросила его на землю. Очнувшись, он еще сжимал блеющую козочку, рука и лоб были рассечены осколками, затуманенным взглядом он смотрел на дом.

Прямое попадание, крыши дома не было. Егор вскочил и, пошатываясь, вбежал в дом.

- Марина… Ваня…Глебушка… Нееет!!!

Посреди дома была большая воронка, тела родных были завалены балками перекрытия и кирпичом. Минометные разрывы были слышны по всему поселку, и все так же зловеще ухала одинокая пушка.

Егор разгребал из-под обломков Марину, которая еще держала руку Глеба, который прижимал плюшевого мишку к себе. По его щекам потекли слезы, перемешанные с кровью и землей. Он перекидывал балки перекрытия и, как помешанный, все твердил имена родных.

- Мариночка, Глебушка, Ванечка…

Егор сидел, опершись спиной о стену дома, на коленях лежала голова Марины, рядом, на земле, лежали тела обоих его сыновей. Он гладил ее по волосам, молча смотрел вдаль, по его щеке текла слеза.

Егор стоял возле трех могил с серым лицом, соседи, уходя с кладбища, что-то говорили Егору, но он их не слышал, а только качал головой, все крепче сжимая плюшевого мишку. Последним уходил сосед дядя Митя с женой. Он подошел к Егору и, положив руку ему на плечо, тяжело вздохнул.

- Егор, пойдем домой, надо помянуть, Глаша на стол сварганила, – сказал дядя Митя.

Егор будто очнулся ото сна, он обернулся к дяде Мите, и по его щеке побежала одинокая слеза.

- Как же это так, дядя Митя я сразу четверых…, четверых похоронил? Мариночка ведь беременна была. Мы все дочку ждали. Маринка даже имя придумала - Ксюша.

Стоявшая рядом тетя Глаша, начала причитать:

- Да как же это так, изверги, душегубы, хуже фашистов проклятых. Господи, всю семью сгубили.

- Цыц, баба, сырость тут разводить, беги домой, на стол ставь, мы сейчас покурим с Егором да тоже придём, – строго, но как-то нежно сказал дядя Егор, у которого глаза были наполнены слезами.

Егор опустился на колени перед свежими насыпями, его желваки играли на сером лице, он положил плюшевого мишку на могилку Глебушки.

- Ну всё, пойдем, пойдем… - по-отечески потрепал его дядя Митя.

Егор поднялся, взглянул на могилки, и они пошли в сторону села.

За столом на кухне сидит дядя Митя, Егор. Окно позади сидящих без стекла, после обстрела дядя Митя затянул одно окно пленкой, а вместо другого окна было прибито покрывало.

- Хватит старая хлопотать, садись уже, давайте помянем.

Дядя Митя разливает в рюмки водку. Тетя Глаша ставит на стол тарелку с котлетами, от которых еще поднимался парок. Егор сидит, уставившись на фотографию родных, рядом горит свечка, стоит налитая стопка водки, накрытая хлебом. Желваки заходили на его скулах. Дядя Митя поднял рюмку с водкой:

- Давайте выпьем за Мариночку, Ванюшу, Глебушку и не родившуюся Ксюшу. Пусть земля им будет пухом…

- Царства им небесного и вечный покой. Господи, господи, как же это… всю семью… Всю семью… Как же так… -начала причитать тетя Глаша, но, увидев строгий взгляд мужа, осеклась на полуслове.

- Простите меня, родные, простите, что не уберег вас… - выдавил сквозь ком в горле Егор.

Все выпили.

Все так же по-весеннему чирикали птицы, в воздухе смешались запахи первых цветов, дядя Митя и Егор сидели за столом во дворе под виноградником перед домом. Через окно было слышно, как тетя Глаша на кухне убирала со стола. На столе стоит бутылка с водкой, два стакана, на тарелке хлеб, сало и соленные огурцы.

- Что дальше думаешь делать, Егор? С домом я помогу, да сельсовет обещал материалы дать всем пострадавшим. Пока можешь у нас пожить, а то чего ты в гараже ютишься.

- Дом. Дом? - опять выйдя из оцепенения, произнес Егор. - Да на какой он? Для кого он теперь нужен, дом этот, для кого я его буду отстраивать?

- Егор, ну так нельзя, ну чего ты себя изводишь, надо дальше жить.

Егор наливает в стаканы водку, протягивает дяде Мите. И залпом без слов выпивает из своего стакана.

- Для чего?! – почти криком вдруг вырвалось у Егора. - Вот ты, ответь мне, пожалуйста, для чего мне этот дом, для чего мне теперь жить, ради чего, когда моих больше нет! Нету их, ты понимаешь не-ту!

Дядя Митя, тоже залпом опрокидывает стакан, затягивается почти погасшей «Беломориной».

- Ради памяти! - почти криком - Ради памяти, Мариночки и детей, - более спокойно и по-отечески ответил дядя Митя.

Егор бросил свой окурок и разлил оставшееся содержимое в два стакана. Не переглядываясь, они одновременно, без слов, опустошили содержимое.

- Дядя Митя, дай мне бутылку, да я пойду к себе.

- Егор, да куда ты пойдешь, может, все же останешься у нас? Глаша уже постелила тебе.

- Нет, спасибо, я хочу побыть один.

Уже смеркалось, Егор сидит на скамейке возле своего гаража, он вскрывает новую бутылку, наливает полстакана водки, закуривает сигарету, глубоко затянувшись, с шумом выпускает струю дыма среди тишины, которую нарушает только трель соловьев по всей деревне. Егор смотрит на развалины своего дома, как на призрак, по его щеке медленно сползает слеза.

Где-то далеко за горизонтом показались первые лучи солнца, к трели соловьев присоединились остальные птицы, будто ждавшие разрешения самой природы, с каждым мгновением чириканье птиц становилось все громче и громче. Егор все сидел на лавке, рядом с ним так и простояла начатая бутылка и налитые с вечера полстакана водки, Егор потряс пачку сигарет, пачка пуста, он сжал пустую пачку и бросил ее на кучу окурков – всё выкурил за ночь. Он уставился на кучу окурков и еще некоторое время смотрел, не отводя глаз, как будто что-то хотел увидеть в ней, потом вскочил и пошел к дому дяди Мити.

- Дядя Митя, выйди, дело есть, - Егор постучал в дверь дяди Мити.

В доме послышался шорох. Дверь открылась, дядя Митя в майке, трусах и в накинутой на плечи фуфайке вышел на крыльцо.

- Заходи в хату. Случилось что?

- Да нет, мне надо с тобой поговорить.

Егор берет его за локоть и отводит к сараю.

- Дядя Митя, дай мне «вертикалку», которую я тебе в прошлом году подарил.

- Егор, ты чего надумал. Не дури. Не дам.

- Да нет, дядя Митя, не той я пароды, чтобы себя жизни лишать. Но и так дальше жить не смогу, пока мои отомщены не будут, пойду взорву эту гребанную пушку и всех, кто на ней.

- Егор, ты чего, со всей Украинской армией один воевать хочешь? Ты перепил, что ли?

- Да не пил я, не пил. Вот ты давеча сказал, а я всю ночь думал над твоими словами. Прав ты дядя Митя, ох как прав, «ради памяти своих родных». Но не смогу я жить, пока не отомщу за них. Глаз за глаз, семью за семью.

В гараже Егор зажимал в тисках ствол охотничьего ружья, он размеренными движениями отпиливал ствол на уровне цевья, приклад уже отпилен. Посмотрев и одобрив свою работу, Егор пошел в родной дом. С того самого момента, когда это произошло, он так и не заходил в дом. Дверки шкафа висели на одной петле, все в пыли и в осколках после разрушения дома. Егор достал уже выцветшую тельняшку и голубой берет.

Из-под обломков виднелся альбом с фотографиями, он наклонился и поднял его. Сдув с него пыль и постукивая по нему ладошкой, стряхивал обломки битого кирпича, из альбома вылетели фотографии, Егор поднял их, на одной из них они с Мариной и детьми на берегу моря, он вспомнил это мгновение, когда, наплававшись и наигравшись с пацанами, Марина их позвала перекусить. А местный парнишка-фотограф ходил по пляжу и щелкал всех отдыхающих. Они даже не видели, как он их фотографировал, так как были полны беззаботного веселья, моря и солнца. Вечером, выходя с пляжа, глазастый Ваня увидел уже среди множества других готовых фотографии эту: «Папа, смотри – это же мы!» Егор сложил фотографию и запихал в нагрудный карман.

Уже были сумерки, когда Егор садился в старенькую, но добротную машину и выезжал из поселка, он держал курс на Светлогорск. Иногда доносился рокот автоматов и крупнокалиберного пулемета. На подъезде к КПП его остановили добровольцы, которые дежурили там. Один грузный боец в камуфляжной форме с автоматом на шее подошел к машине:

- Ты куда это намылился? Ты же видишь - проезд закрыт.

- Туда, - Егор мотнул головой в сторону Светлогорска.

- Куда туда? Ты с какой планеты, там все простреливается и минометами, и пулеметами, как с той, так и с этой стороны.

- Я знаю, но мне правда надо именно туда.

- А ты часом не из этих будешь, чего-то от тебя «укропом» пахнет, а ну-ка, выходи из машины и руки за голову подними, чтобы я их видел, сейчас разберемся.

Егор вышел из машины, повернулся спиной, как ему приказали, и поднял руки за голову.

- Петро, давай-ка его к Ефремычу отведи, – сказал мордатый и ткнул в спину Егора автоматом. Егор развернулся, нанес удар в челюсть, выхватил у падающего автомат, передернул затвор и наставил на ошалевшего Петро, щуплого молодого парнишку, который даже не успел сообразить, что произошло. Егор показывал автоматом, чтобы тот снял свой автомат и бросил на землю. На земле лежал корчившийся от боли мордатый.

- Я никуда не пойду, мне надо в Светлогорск. Если бы я был «укропом», вы бы давно были мертвы, а так мне просто надо в Светлогорск, я по-быстрому, только туда и обратно.

На шум прибежали еще три бойца, дежурившие на КПП.

- Брось автомат и медленно повернись, без резких движений, – сказал один из них.

Егор бросил автомат и повернулся. Мордатый все еще лежал на земле.

- Егор, ты что ли, сколько лет, сколько зим? Опустите стволы, это Егор, мы с ним вместе служили, – сказал Ефремыч.

Егор подал руку мордатому, помог ему подняться, тот поднялся и, держась за скулу, выдавил из себя:

- Ну и удар у тебя слева, аж голова гудит.

- Ну ты извини, если «чё» …

- Это хорошо, что он тебя справа не приложил, а то потом неделю в коматозе ходил бы, – с усмешкой сказал Ефремыч

Ефремыч и Егор сидели возле костра, пили из кружек горячий чай и курили.

- Ну вот, ты теперь знаешь, зачем мне надо Светлогорск. И, пока я не отомщу, обратной догори у меня нет. Ты, главное, на обратном пути меня не подстрели. А то хлопцы у тебя боевые, – сказал Егор, выливая остатки чая на землю.

- Ну, это уж как получится, – смеясь, ответил Ефремыч. -Да, ребята у меня, как ты видел, боевые. Ладно, теперь серьезно: у меня есть последние сведения расположений, только будь осторожен, там полно обученных ребят. Извини, оружие я тебе дать не могу, а вот пару гранат из личных сбережений подкину.

- И на этом спасибо.

Перед машиной Егор и Ефремыч обнялись:

- Егор, ты только не шибко геройствуй.

Егор завел двигатель, и машина двинулась по направлению Светлогорска, он выключил фары, чтобы не привлекать внимания. Это было то время суток, которое водители очень не любят, когда ночь еще не легла на землю и не накрыла ее своей мглой, когда фары предательски выдавали движение, но почти не освещали дороги.

Он уже был в пригороде Светлогорска, судя по ориентирам, которые ему предоставил Ефремыч, ему осталось всего с полкилометра. Егор бросил свою машину возле разрушенной бензоколонки и, прячась за кусты и деревья, вдоль перелеска, короткими перебежками побежал по направлению высотки.

Пройдя еще метров четыреста, он увидел небольшие всполохи костра, остановился и прислушался. Возле костра сидело четверо военных, которые что-то говорили и смеялись. Метрах в двадцати была та самая крупнокалиберная пушка. Облокотившись на нее, стоял еще один караульный. Укутавшись в бушлат, он доставал из кармана сигареты. Егор подкрался к караульному в тот момент, когда тот прикуривал сигарету, и упер ему в шею обрез.

- Разве тебе не говорили, что на посту курить нельзя? Не дергайся и, может быть, останешься жив, потихоньку снимай автомат, – почти прошептал Егор на ухо караульному.

Караульный, молодой парнишка, лет двадцати пяти, снял автомат. Держа обрез на шее караульного, Егор ударом приклада о землю дослал патрон в патронник.

- Ну вот видишь, какой ты молодец. А теперь засунь руки в карманы штанов и не вздумай геройствовать, ты же не хочешь, чтобы у тебя башка отлетела?! Пойдем-ка произведем смену караула.

Егор воткнул автомат в образовавшуюся брешь между телом и рукой караульного и, прячась за его спиной, толчком обреза в шею направил караульного к костру. Сидящие у костра курили, пили чай, травили анекдоты и смеялись. В паре шагов от сидящих стояла пирамида с автоматами. Когда в отблесках костра появился караульный, они начали закидывать его шуточками:

- Ты чего, опять живот прихватило? Или бумага кончилась? – сострил один из солдат.

- Богдан, ты опять репутацию подмочил? – заржал второй.

- Вот так, без товарищей сало по ночам в одну рожу жрать, - поддержал их третий.

Они подошли почти вплотную, когда из-за спины показался Егор. Солдаты сделали попытку встать, но Егор выдвинул дуло автомата и покрутил им из стороны в сторону.

- Не стоит, я вас прошу, не стоит этого делать. Мальчики, быстро все на колени, руки за голову, не дергаемся, без лишних телодвижений, я предупреждать не буду. Кто встанет, тот сразу ляжет и надолго. А ты, - он толкнул караульного обрезом, - принеси-ка мне вон те автоматы. Только аккуратно, ты же не хочешь, чтобы тебя без башки похоронили.

Егор наставил на Богдана обрез, держа в другой руке направленный автомат на остальных на остальных, которые стояли на коленях. Богдан сложил автоматы возле его ног, Егор запихал обрез за пазуху.

- А теперь раздеваемся, быстренько, и каждый друг другу завязывает руки за спиной, – он бросил им пластиковые хомуты.

Раздетые до трусов со связанными руками, солдаты стояли привязанными друг к другу спиной. Егор затягивал последний узел на ногах у солдат.

- А теперь слушайте внимательно, что будет дальше. Я привяжу к шее одного из вас растяжку, протяну ее через ручку ящика, где лежат снаряды, и привяжу к кольцу на гранате, вторую гранату я привяжу таким же образом только с противоположной стороны за другой ящику со снарядами, так что, ребятки, будьте паиньками, если будете дружно стоять, то утром может быть, вас кто-нибудь развяжет. А не то бабах… и нет вас, так что вам надо быть одним- единым организмом и надеяться, надеяться, надеяться на лучшее.

- За что ты так с нами, лучше бы сразу убил, – со злобой высказал один из солдат.

- Зачем? Вы и сами за меня все сделаете. А потом, зачем я буду на себя грех брать, – равнодушно ответил Егор.

- А разве наша смерть - это не грех? За что ты с нами так?

- Заткни свой рот, я вам хотя бы шанс даю. Вы, суки, всю мою семью погубили. Так что заткни свое хлебало, пока я тебе башку не открутил без наркоза, – Егор со злостью воткнул ему кляп в рот.

- Вы же, суки, воевать только с мирным населением можете, вот постойте и подумайте над своим поведением. Хотя у меня большие сомнения на ваш счет, лично я на вас бы не поставил и рубля. Да и потом не вы моя цель, вы так, небольшая остановка на пути, вы забрали у меня всю семью, теперь я заберу у вас, ваши семьи.

Егор впихивал кляп последнему солдату, когда краем глаза увидел кулак, летящий ему в челюсть. Старая школа,- промелькнуло у Егора в голове,- подкрался так, что даже связанные солдаты не успели его выдать. Егор успел сделать шаг назад, и удар не был таким сокрушительным, каким должен был быть. Егор, перекувыркнулся и встал на безопасное расстояние, уходя от удара.

Егор повернулся боком, так, чтобы свет от костра не ослеплял его.

- Ба, Егорка, не может быть, ты ли это? Чего молчишь или не узнал? Или встрече не рад?!- язвительно произнес здоровый парень в форме с засученными рукавами.

- Сержант?! – проводя по скуле тыльной стороной ладони, ответил Егор.

- Ну, наконец, а то я думал, что тебе уже лампочку стряхнул, – засмеялся сержант, - ну думаю, обниматься не придётся. Да, держать удар ты всегда мог, ну что, давай посмотрим, чему я тебя научил.

Они стали ходить по кругу, выжидая удобного момента начать бой. Как в синхронном плавании, когда девочки в купальниках под музыку одновременно показывают ноги из воды, так эти двое наносили удары друг другу, при этом каждый знал, какой удар нанесет соперник. Они наносили друг другу удары, как китайском боевике. Правда, от ударов не было слышно ветра, а только глухие удары кулаков о живую плоть. Связанные солдаты наблюдали, вытаращив глаза, так как такого представления они не видели никогда в жизни. Егор и Сержант осыпали друг друга ударами и руками, и ногами, оба еле стояли на ногах, тяжело дыша, так же, как по команде, они сделали одновременно шаг назад, чтобы перевести дух.

- Да, Егорка, научил я тебя на свою голову, достойный соперник. Но ты же понимаешь, что тебе сегодня не светит – и достал из-за голенища охотничий нож.

Они стояли боком напротив костра, Сержант прокрутил в руке нож, а потом выставил лезвием вперед.

«Прямой (он же – «армейский», он же – "хват молотка") – самый простой хват. Рука просто сжимается в кулак вокруг рукоятки ножа, этот хват - наиболее привычен и естественен. По сути, техника работы таким хватом напоминает скорее работу мечом, нежели ножом, поскольку режущий удар из-за невозможности плавной протяжки превращается больше в рубящий», – пролетела картинка в голове у Егора, как молодым еще тогда бойцам давал унылые наставления Сержант Иващенко.

Егор краем глаза увидел горящую палку, он сделал шаг по направлению костра в надежде ухватить ее, но сержант разгадал его намерения и сделал выпад ножом, Егор успел отскочить, и нож прошел по левой руке выше локтя, рукав рубашки окрасился в красный цвет.

- Ты у меня сейчас кровью изойдешь, «колорадский выродок», смотрю, тельняшку надел, в Рембо поиграть захотел? Ты чего сюда приперся, повоевать захотел? Я тебя сегодня здесь похороню…

Егор посмотрел на окровавленный рукав, с кончиков пальцев капала кровь, он встал в боевую стойку, приготовившись отбивать удары. Сержант сделал пару неудачных выпадов, которые Егор парировал.

«Обратный, – таким же монотонным голосом продолжал сержант, - как и в армейском хвате, рука сжимается в кулак вокруг рукояти, только клинок в этот раз направлен вниз из кулака. Большой палец может накладываться на вершину рукояти. Хват, очень сильно раскрученный и мифологизированный как в литературе, так и в видеоматериалах. Вплоть до того, что во многих американских и европейских учебных пособиях он декларируется едва ли не как основной, - опять пролетело в голове у Егора, — значит, он перейдет в ближний бой».

Егор только и успевал уворачиваться и отбиваться от выпадов и ударов Сержанта, очередной удар Сержанта был такой силы, что Егор повалился наземь. Сержант молниеносно прижал Егора всем телом к земле, одной рукой вцепился ему в горло, а второй изо всех сил пытался вонзить в него нож. Егор с напряжением удерживал руку Сержанта, из последних сил он все же смог скинуть с себя Сержанта. Через секунду они стояли на ногах, тяжело дыша, друг против друга.

Очередной раз они сцепились как два гладиатора, осыпали друг друга ударами, вдруг замерли, со стороны могло показаться, что они стояли и обнимали друг друга.

- Как же это так? Это же я… я же тебя научил этому приему… Как же это, Егорка?

Егор сделал шаг назад, и солдаты, которые наблюдали этот страшный бой, увидели Сержанта, осевшего на колени с ножом в области сердца.

- Доделай свое дело…не дай мне мучительной смерти…

Егор встал на колени, положил руку ему на плечо, второй рукой он провернул нож в груди Сержанта и вытащил его. Сержант обмяк, и его тело повалилось на землю.

- Прости меня, Богдан, - сказал Егор, закрывая глаза Сержанта.

Егор перевязал своей рубашкой рану на руке, обтер лицо от крови и грязи, накинул чей-то бушлат. Он доделал растяжки, запихал обрез, взвалил на плечо автоматы.

- Не скучайте...- последний раз обернулся на солдат и ушел в темноту.

Егор открыл багажник и сложил туда автоматы, как только он закрыл багажник, сзади его окликнули:

- Медленно, не поворачиваясь, отойди от машины, и иди к нам! Медленно!

В отражении заднего стека он увидел, что за спиной, в двух шагах от него стоят два солдата с автоматами наперевес. Как я мог их не услышать? Егор медленно сделал полшага назад, вытащил обрез из-за пояса и, не поворачиваясь, через бушлат выстрелил картечью из двух стволов. Выстрел был такой силы, что откинул назад обоих солдат на метр. Егор забрал автоматы у лежащих в крови солдат.

- Ну вот, Ефремыч, а ты говоришь, оружия нет, к утру я тебе не то что твою группу, роту вооружу.

В полной темноте с выключенными фарами машина двигалась по окраине Светлогорска, он увидел небольшой домик, в котором горел свет в окне. Егор вылез из машины, взял автомат и двинулся по темному переулку.

После ухода Егора связанные солдаты еще какое - то время стояли как в оцепенении и мычали друг на друга, но добротно вставленные кляпы им мешали разобрать слова, да и не было смысла, гримасы ужаса на их лицах говорили все за них. Каждое движение любой из сторон натягивало противоположную растяжку и вытаскивало кольцо из чеки гранаты.

Егор подошел к тому дому, где горел свет, снял автомат с предохранителя и с ноги вышиб входную дверь, через прихожую он влетел в комнату. В это время раздался ужасный взрыв с той стороны, где Егор оставил связанных солдат. Задребезжали окна, мелко зазвенела посуда в серванте.

Егор весь в крови и грязи, с разбитой губой, с автоматом в руках стоял посреди комнаты. За небольшим столом сидел дед, рядом с ним стояли костыли. Бабка, стоявшая рядом с ним, попятилась назад, отвела руки, как будто, что-то прятала под подолом.

- В доме кто еще? Я спрашиваю, кто еще в доме!? - закричал Егор.

- Нет никого, кроме нас, – ответил дед лет 75.

Егор оглядел комнату. Кровать, ковер над кроватью, две фотографии: дед еще молодой в казацкой форме с орденами и медалями, другая фотография счастливой и молодой ещё бабки. Сервант, где стояла посуда, за стеклом, были выставлены другие фотографии: молодой девушки и парня в форме, свадебные молодой пары, они же, где-то на море.

- Где? - Егор автоматом указал на фотографии.

- Так нет больше никого: дочка умерла при родах, а зятя еще в прошлой зиме убили в перестрелке.

- Тоже, небось, за «Великую Украину» воевал? Кого ты там прячешь за подолом, старая?

Егор наставил автомат на бабку. Из-за бабкиной юбки выглядывала девочка лет пяти, пухленькие ручки, белая копна волос, стриженых до плеч, большие глаза смотрели с любопытством на Егора. Девчушка обнимала бабкину ногу. Бабка прижала голову девочки к своей ноге.

Егор осмотрел комнату: скромная, но чистая. На столе стояли три стакана с молоком, три кусочка хлеба и в тарелке варенная в мундире картошка. Его взгляд остановился на стакане с молоком. Глаза налились кровью, лицо исказилось от нахлынувших воспоминаний.

- Я пришел отомстить за свою семью, – жестко произнес Егор.

На его лице заиграли желваки. Он поднял автомат… и с диким криком:

- ААааааа!!! – выпустил длинную очередь.

Егор бросил автомат на стол, один из стаканов опрокинулся, последние силы покинули его, он плюхнулся на стул и смотрел, как молоко растекается по столу, оседала штукатурка. Егор закрыл лицо руками, он плакал навзрыд, слезы, смешанные с кровью и грязью, текли по его щекам и капали на стол прямо на молоко.

Егор сидел и рыдал, закрыв руками лицо, вдруг маленькие детские ручки убрал руки с лица Егора, девочка провела рукой по щеке Егора, вытирая слезы. Она взяла обеими руками его за щеки и посмотрела ему прямо в глаза:

- Дядя, не плачь, где у тебя болит? Давай я поцелую, и у тебя все пройдет. Мне так баба делает.

- Как тебя зовут?

- Ксюша. А это бабушка Нина и деда Юра.

Егор сажает девочку на колени, прижимает ее обеими руками.

- Сердце, сердце у меня болит, но теперь уже перестало.

Егор смотрит девочке в глаза, потом прижимает ее к себе, поверх головы девочки смотрит на деда, на бабку, глубоко вздыхает и уже на выдохе говорит:

- Собирайте пожитки, поедем домой.

+2
21:50
201
22:19 (отредактировано)
+1
Начал читать и перестал. Автор балуется с временем. Настоящее путается с прошедшим не только в одном абзаце, но и в предложениях.
Да и… Ну не стал читать дальше. Неумело.
11:24
+1
Спасибо, комментарий, учту на будущее
11:41 (отредактировано)
+1
это то что называется «есть стекло»?
11:43
+1
thumbsupпережуем
12:02 (отредактировано)
Для меня слишком много)
причем много на столько, что некоторые факты теряют свой эффект, например беременность жены или узнавание сержанта, убийство солдат и эта фраза «собирайте пожитки, поедем домой» — не вызывали должных чувств на фоне остального текста, но ведь должны же были? всё как-то чуть более художественно, чем хотелось бы.
Хотя… если это сжатый текст и между эпизодами были бы более спокойные промежутки, я бы оценила его гораздо выше, опять же… всё это личное
12:07
+1
Здесь не знаю, так как не дочитал. Но пару дней назад был рассказик здесь — постапокалипсис, где все жутко и ГГ в итоге поедает мальчика. Вот там да. Натуральное стекложуйство.
12:14
Мммм… надо поискать, спасиб smile
17:33
Vottebevot, не сочтите за назойливость, но все же хотелось услышать Ваше мнение по данному рассказу. Он небольшой прочтите уж до конца т выскажите свое мнение.
Спасибо.
18:34
Да-да. Прочитаю обязательно. Просто с временем сейчас напряг небольшой.
05:46 (отредактировано)
+1
Дочитал в этот раз. Нет, это еще не стекло. Это хромая собачка с политическим подтекстом. Еще не худший вариант. Просто подана неумело. В принципе, мог бы получиться неплохой рассказ, если б из него выкинуть половину ненужного, но добавить деталей.
09:24
+1
Есть ошибки и повторы, текст неплохо бы доработать, а вот сама история зацепила. Как художественный фильм пронеслась перед глазами. Готовый сценарий. thumbsup
11:27
+2
Светлана, спасибо, я писал сценарий короткий метр, решил узнать мнение людей насколько попал в суть сюжета. Поэтому после переделки много ошибок blush
но как-то нежно сказал дядя Егор Митя
за другой ящику со снарядами
как (в) китайском боевике
11:32
+2
Александр, спасибо за комментарий, учту на будущее. В принципе это переделанный сценарий, поэтому немного преукрашен, мы же смотрим, Китайское кунг-фу, Голливудский боевик, нас все устраивает, когда герой спасает весь мир. А тут одна растяжка за ящик со снарядами Вас ввела в ужас.
11:37 (отредактировано)
Это опечатки показал. К сюжету никаких замечаний. Недавно открыл для себя казахский кинематограф. Впечатляет!
11:45
+1
Александр, еще раз спасибо, правда хотел знать мнение грамотных читателей, что бы пока не поздно исправить сценарий.
11:51 (отредактировано)
Если подойти более дотошно, к примеру предложение
Егор сидел и рыдал, закрыв руками лицо, вдруг маленькие детские ручки убрал руки с лица Егора, девочка провела рукой по щеке Егора, вытирая слезы. Она взяла обеими руками его за щеки и посмотрела ему прямо в глаза:

Три раза повторяется Егор и «его» и «ему» как бы подправить. Заменить имя на мужчину или подобное.
Много слова — «руки», заменить на ладони как вариант.
Ещё опечатка —
ручки убрал руки с лица (убрали)
11:55 (отредактировано)
+1
Спасибо, правки внес, спасибо за участие. drink
Егор сидел и рыдал, закрыв ладонями лицо, вдруг маленькие детские ручки убрали его руки с лица, девочка вытирала его слезы, катившиеся по щеке. Она взяла обеими руками его за щеки и посмотрела ему прямо в глаза:
05:17 (отредактировано)
+1
Здравствуйте, автор. Позвали? Получите и распишитесь.
Рассказ из категории тех, которые лучше бы было не писать. Объем повести втиснут в короткую форму. Поэтому получилось рвано и неумело. Но вместе с тем нашлось место для воды. Это касается первой части, где лишние диалоги. Хотелось показать семейную идиллию? Понимаю. Но не удалось.
Очень много речевых ошибок. Особенно это касается управления временем.
Она перехватывает стакан, поднимает его над головой Егора и выливает содержимое. Они продолжали целоваться, когда в дверном проеме показались две мордашки, это были погодки.

Настоящее перемежается прошедшим. Так не делается. Создаются натуральные сбои, когда фильм вдруг останавливается из-за того, что в клубе порвалась кинопленка. Я большой противник написания прозы в настоящем времени от третьего лица. Но если уж хотите писать в сценарной форме — делайте это грамотно.
За окном у нас что? -Весна,

Оформление диалогов.
Завтрак подошел к концу, дети встали со стульев и положили тарелки в раковину. Иван, пихает локтем Глеба.
— Мама, а конфетку дашь? – заканючил Глеб.

Здесь опять кавардак с временем. И такого — полон текст.
которая еще держала руку Глеба, который прижимал плюшевого мишку к себе.

Здесь повторы. Да и вообще, «который» — противное слово. Вечно путается, где не надо.
Прости меня, Богдан, — сказал Егор, закрывая глаза Сержанта.

А это зачем? Показать душевную широту героя? Где? Во время реального боя? Закрывать глаза убитому противнику? Герой в морге находится и у него до черта времени?
и с ноги вышиб входную дверь

Ногой вышиб! Ногой! Вы по-английски пишете? Нет, вроде бы…
ответил дед лет 75.

Числительные в этом случае пишутся прописью.
А теперь немного логики.
— Собирайте пожитки, поедем домой.

А это с какой радости им ехать с героем? Они что, страдают без него? Их бомбят? По ним стреляют? Они помирают от голода? Где об этом написано? В рассказе — точно нет.
Кто он им? Добрый волшебник Ээх?
Все, что творится в этом рассказе, выглядит натуральным картоном. Это произошло от перенасыщения событиями, баловством со временем, рваным изложением. Да и выглядит сказочно. Из голливудской категории «одним махом семерых побивахом».
И опять-таки — нашлось место воде. Чуть ли не полстраницы о том, как герой бухает, заливая горе. Зачем? Луше бы эти буквы потратить на более связное описание действия.
Рассказ даже не сырой. Он никакой. Его лучше переписать в повесть. Медленно и аккуратно. Работая над ошибками.
Ну а тема? Тут не мое дело. Автор сам ее выбирает.
Вот как-то так.
Мое почтение.
11:12
Добрый день, Vottebevot.
Просил Вас высказать мнение, а Вы не затруднились дали целое заключение. Спасибо Вам большое, за столь детальный разбор рассказа. Не, правда, большое спасибо. Мне дорого каждое мнение, и уж тем более когда оно такое. Я сделаю выводы, сделаю поправки уже в сценарии. Еще раз большое спасибо.
Загрузка...
Отчет