Пан Межирический, холопский сын Главы 14-17

18+
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Автор:
Lalter45
Пан Межирический, холопский сын Главы 14-17
Аннотация:
Золушка поцеловала своего принца, и они жили долго и счастливо. А что ожидает холопского сына незаконнорожденного, если он влюбится в княжну? Смерть, или сказочная свадьба? Да и счастливый конец ли свадьба, или только начало жизненного пути, на котором встречается и хорошее, и плохое?
Текст:

14.

Пан Запольский передал убийцу Митьке и поскакал к усадьбе, ведя коня Василька. Только они въехали во двор дома, как Настя выскочила на крыльцо. «Пана Василия ранили, княжна невредима. Убийцу поймали, везут». Настя приказала слугам перенести Василька в кухню, положить на стол. Он был в сознании и из груди сочилась кровь. Васильку повезло: пан Моисей был в доме. Один из мужиков, что ограду ставили, ногу сломал, вот за доктором и послали.

- Пана Моисея сюда, немедленно, - приказала Настя. Алёна бегом понеслась выполнять приказание.

Доктор потребовал горячую воду, горилку и льняные тряпки. Действуя быстро и уверенно, осмотрел рану: «Надо вынуть пулю». Помыл руки и налил в рану горилки из бутылки. Лицо Василька исказилось, но он не издал не звука. Настя, молчавшая, но не сводившая с сына глаз, и ему дала из бутылки. Он, поморщившись, выпил. Пан Моисей достал из чемоданчика какие-то специальные щипцы, с округлыми гладкими концами. «Держи его за плечи», - приказал он пану Запольскому. Тот без слов повиновался. Пан Моисей расширил края раны, посмотрел внутрь. Щипцы вошли в грудь мягко и осторожно, но Василёк вздрогнул. Доктор продвигался внутри медленно и умело. Через несколько нескончаемо долгих мгновений, раздался глухой звук, металлом о металл. Пан Моисей с облегчением выдохнул: пуля, слава Богу, застряла не глубоко. Василёк побелел, как мел, но молчал. Доктор нашёл другие какие-то щипцы, сунул в рану, опять нащупал пулю и, замирая от волнения, потянул, из раны потекла кровь. Василёк застонал, дёрнулся, но пан Запольский держал его крепко.

Настя в оцепенении смотрела, как выходят из раны окровавленные щипцы, потом на сплющенный кусок свинца на ладони у доктора. Раздался сдавленный всхлип. «Что стоишь, Алёна, щипцы в огне раскали», - приказал доктор. Алёна, такая же белая, как Василёк, засунула щипцы в огонь. Через несколько минут, они покраснели, раскалились. Пан Моисей схватил щипцы у Алены и, не колеблясь, прижёг рану. Запахло палёным мясом, Василек издал не то крик, не то вой, дернулся дико, и потерял сознание. Доктор перевязал рану льняными полосками. Потом, медленно обвёл глазами Настю, пана Запольского, Алёну: «Повезло пану Василию, ничего важного не задето. Я сделал, что мог. Теперь, всё в руках Божьих».

Настя приказала перенести сына в свою комнату, положить на кровать. В ворота въехала карета княжны. Елизавета взбежала по ступенькам, будто и не беременная, взглянула в глаза Насти с немым вопросом.

- Пан Моисей вынул пулю, он без сознания в моей комнате. Бог даст, выживет. Иди к нему.

Княжна закрыла рот ладонью, и побежала в дом.

- Пройди со мной, - приказала Настя Запольскому. Тому и в голову не пришло ей возразить.

-Где убийца? - спросила Настя у Митьки.

- В подвал посадил.

- Иди со мной.

Настя быстрой походкой пошла к двери подвала. Задержалась на минуту, подозвала одного из слуг: «Скачи в Луцк, к Кириллу Зубцовскому. Скажи, пана Василия ранили, пусть подмогу быстрее ведет». Слуга кивнул и убежал исполнять приказ.

Она спустилась в подвал. Человек, который пытался убить ее сына, встал с соломы. Он был небольшого роста, в потрепанной одежде. Настя подошла, еле сдержалась, чтобы не ударить его по лицу, спросила:

- Кто тебе заплатил, чтобы убить моего сына? - Человек молчал.

- У меня нет времени. Митька, держи его. Пан Запольский, дай мне твой кинжал.

- Настя взяла кинжал и приставила его к паху стоящего перед ней мужика:

- Если хочешь свои мужские части сохранить, скажи, кто тебе заплатил.

Мужик умоляюще посмотрел на пана, потом дернулся было, но Митька держал крепко. Настя ловко разрезала кинжалом его пояс. Мужик понял, что она сделает то, что сказала. Замолил:

- Пан Точевский деньги обещал, сто грошей, если пана убью, пятьдесят, если жену его.

- Так и знала, что это трус этот, - презрительно сказала Настя. - Только промахнулся ты. Выживет сын мой, а тебя виселица ждет. Митька, запри его, чтоб не сбежал. Пан Запольский, спасибо за твой кинжал. Пойдем в дом.

Елизавета вошла в комнату и подошла к постели. Она не заметила Алену, которая, замерев в углу, смотрела на Василька испуганными глазами. Всю дорогу домой, княжна старалась подавить какой-то дикий, животный страх. Она не могла поверить, что Василька убили, что его больше нет. Что останется от её жизни без него? До него, всё было каким-то бесцветным и бессмысленным. Она думала о том, что только по-настоящему ожила в ту ночь, на балконе. Он был её счастьем, её надёжной опорой, страстным любовником, преданным другом. Он смешил её, когда ей было грустно, утешал, когда она плакала, всегда находил правильные слова. Она подумала, что её ребенок не увидит, не узнает отца, и её стало мутить. Она боялась, что начались преждевременные роды, но это были только схватки.

Елизавета увидела его лицо, он был белее подушки, глаза закрыты. Она отёрла слёзы, не хотела показать ему, что плакала. Когда подошла к постели, с облегчением услышала порывистое дыхание. Вдруг Василек очнулся. Он увидел Елизавету и постарался улыбнуться. Улыбка вышла жалкая, но она была рада и такой. Елизавета нагнулась, целовала его в губы. Тёплые, живые. Василёк опять закрыл глаза, но цвет начал возвращаться к его лицу. Попросил: «Пить…». Алена метнулась принести воду. Пил жадно, вроде почувствовал себя получше. Елизавета присела на кровать, гладила его руку. Он прошептал: «Успокойся, любовь моя. Так просто от меня не избавишься. Иди, ляжь, о сыне думай». Елизавета покачала головой. Опять, он заботился только о других.

15.

Настя вошла в комнату, деловая и решительная. Приказала Елизавете: 

- Иди в постель. Я обо всем позабочусь. 

Обратила взор на сына: 

- Как ты? Встать можешь? Надо бы людям нашим на тебя посмотреть, что жив.

Он кивнул, постарался приподняться, но не смог. 

- Алёна, горилку!»

Огненная горилка его оживила.

- Кто послал?

- Точевский.

- Где стрелок?

- В подвале, виселицы ждет.

- Кирилл?

- Я послала за ним.

- Мама, ты лучшая. Повитуха здесь?

- Везут из деревни.

Василёк опять упал на подушку, закрыл глаза.

- Хватит разлёживаться, Митька тебя поддержит.

Митька приподнял Василька, поставил на ноги. Василёк застонал, но глянул на мать и замолк. Пан Запольский наблюдал за этой сценой в молчаливом восхищении.

Василёк двинулся к двери, опираясь на Митьку. Пан Запольский видел, как тяжело давался ему каждый шаг. Но когда он вышел на крыльцо, и стал говорить со своими людьми, на его лице не было и следа напряжения и боли. Было уже темно, при свете факелов, все лица обратились на хозяина. Он улыбнулся своей бесшабашной улыбкой и заговорил:

- Пан Точевский нанял человека убить меня, но его убийца промахнулся. Точевский может решиться напасть на усадьбу, потому что он думает, что мы не можем себя защитить. Он ошибается. Я послал за подмогой к моему другу, Луцкому городничему. Нам надо продержаться ночь и день, может, меньше. Сослужите мне эту службу, а я уж никого не обижу.

Мужики во дворе одобрительно зашумели:

- Постараемся для тебя, пан Василий, и для паны Елизаветы.

Василёк еще раз улыбнулся и поклонился, но чуть не упал. С трудом выпрямился, пошёл обратно в дом. В кухне закачался, свалился на стул, и потерял сознание. По льняным повязкам расплывалось красное пятно.

Настя приказала уложить его на постель, уже не сдерживала усталости и страха. Она опять сидела за столом с паном Запольским и они смотрели друг на друга. Он видел морщинку горечи и заботы на её все ещё гладком, высоком лбу. Он восхищался её непреклонностью и её силой. Он вдруг подумал, что любит её. Настя, наконец, нарушила молчание:

- Я благодарю тебя. Ты спас моего сына, и я бы не перенесла этот день без тебя.

Он подошел, поцеловал ей руку. Она задержала его руку в своей.

- Ты думал обо мне? Даже спустя двадцать лет?

- Я искал видение, память, а нашел женщину из плоти и крови.

Настя улыбнулась ему улыбкой, которая не оставляла сомнений.

- Я рада это слышать.

Они вдруг оба поднялись, он пошел к себе в комнату, оставил дверь открытой. Он чувствовал себя моложе на двадцать лет, он ждал её.

Настя сначала зашла к сыну. Василёк спал, дышал мерно. Она поцеловала его, задержалась, присела рядом на кровать. Весь день она отгоняла от себя мысль о том, что может потерять его. Занимала себя заботами. А сейчас, напряжение спало. Он будет жить, он должен жить, он был как глина, державшая вместе их маленький мир. Без него, без его счастливой улыбки, которая, казалось, отводила беду, всё распадётся на несчастные, замкнутые в себе части. Настя поцеловала его в лоб, погладила мокрые от пота волосы. Василёк открыл глаза и попросил пить. Настя подала воды, поддержала голову.

- Мама, мне больно.

- Ничего, скоро пройдет, легче будет.

Она, как в детстве, гладила его по голове, успокаивала.

- Елизавета?

- Спит, умаялась.

- Если что, береги её, сына. Я так люблю её.

- Я знаю, сынок, спи, сил набирайся. Утро вечера мудренее. - Он опять заснул.

Настя прошла по коридору. Остановилась на пороге, вошла в приоткрытую дверь. Пан Запольский ждал её, прижал к себе, обдал жаром. Она вдруг почувствовала всю усталость этого дня, расслабилась, отдалась его желанию; не хотела ни о чем думать, только чувствовать, что кому-то нужна. Она будто потеряла свою волю, растворилась в нем. Его наслаждение было полным, он чувствовал себя опустошённым, обессилившим. Она ушла, когда он ещё спал, остался только запах её духов на подушке.

16.

Ночь прошла и утро наступило блистательное, с голубым небом, ярким, тёплым солнцем. Василёк проснулся и чувствовал себя лучше, смог подняться с помощью Митьки. У него уже не кружилась голова, не подходила тошнота от каждого движения. Он поздоровался с матерью и с паном Запольским, поблагодарил пана за помощь. Елизавета не могла сойти по лестнице, лежала в постели. Василёк с трудом поднялся к ней.

- Сказал, ничего со мной не случится, не бойся.

Елизавета только покачала головой:

- Я ненавижу его. Я хочу, чтобы ты его убил. Иначе он убьет тебя.

Василёк нахмурился:

- Я не буду им руки марать. Вызову его на суд, человек его во всем сознался. Пусть по закону отвечает.

Но Елизавета была не преклонна.

- Если он жить останется, все время через плечо смотреть будешь. А я все время за тебя и за дитё наше дрожать буду.

- Ладно, надо Кирилла дождаться, там посмотрим.

- Кирилл, видно, спешил. Его отряд в сотню человек подошел к усадьбе к полудню. Он спрыгнул с коня, увидел Василька на крыльце, обрадовался.

- Уж не знал, что и думать. Боялся, что не дождешься меня.

- Я хочу покончить с этим, раз и навсегда. Не хочу через плечо смотреть. Дай людям отдохнуть, к вечеру к его усадьбе выступим.

- Ты что, атаковать его будешь?

- Посмотрим.

Люди Кирилла отдохнули, поели, поспали, как могли, на голой земле, несколько часов. Потом все собрались, опоясались саблями, выступили. Василёк, Кирилл и пан Запольский ехали вместе, молча. Василёк еле держался в седле, но виду не показывал.

Подъехали к усадьбе Точевского в сумерках. Ворота были закрыты, но видно было воинов и слуг на стенах. Василёк приказал всем своим держаться подальше, чтобы пулями достать нельзя было. А сам вдруг выскочил на пригорок, перед воротами. Он гарцевал на коне, без доспехов, даже без кафтана, который не смог надеть из-за раны, в одной рубахе, с подвязанной рукой, и кричал, так чтобы было слышно защитникам: «Пан Точевский, твой убийца промахнулся! Выходи в чисто поле со мной биться! Решим все, раз и навсегда!».

Он был так близко к воротам, что меткая пуля могла его достать. Кирилл ругнулся сквозь зубы: «Как бы удача твоя, Василёк, не вышла!». Но Василёк продолжал кричать: «Я не хочу кровопролития! Если выдадите мне пана Точевского с головой, уйду, а если нет, всю усадьбу сожгу!». Он замолчал, ждал ответа. Минут через пятнадцать, ворота растворились. Из них показались три фигуры на лошадях. Кирилл было дернулся отдать приказ стрелять, но остановился. На средней фигуре был капюшон, руки связаны спереди. Трое приблизились к Васильку. Один из них сказал:

- Это пан Точевский. Пана Точевская просит тебя усадьбы не разорять, пощадить её и детей малых.

Василёк кивнул.

- Как сказал, так и сделаю. Пусть не беспокоится.

Он сдернул со связанного человека капюшон. Это был пан Точевский. Василёк сплюнул на землю, махнул рукой. Его люди подскакали и взяли лошадь пана Точевского под уздцы.

17.

На обратном пути, Василёк молчал, качался в седле, бледный от боли и прошедшего напряжения. Когда подъехали к дому, на пороге их встречала Настя:

- У княжны роды начались…

Василёк с ненавистью посмотрел на пана Точевского:

- Раньше, чем ждали... Из-за подлости твоей... Молись, чтобы всё хорошо было. Если с женой или дитём моим что случиться, сам тебя зарежу, и убийцу твоего!

Он кивнул Кириллу:

- В подвал его. Пусть ребята отдыхают. Я к Елизавете пойду.

С помощью подскочившего Митьки, Василёк слез с коня и с трудом взошёл по лестнице. Когда он открыл дверь в спальню, повитуха, увидев его, вскрикнула:

- Нельзя мужикам!

Княжна услышала его голос, позвала слабо:

- Больно, помоги мне…

Василёк оттолкнул повитуху, приказал:

- Делай, что надо, а я здесь останусь.

Елизавета полулежала на подушках. По раскрасневшемуся лицу струился пот. Василёк подошёл к ней, сел на пол рядом с кроватью. Взял её за руку, она сжала его руки, как в тисках.

И всю ночь, пока княжна рожала, Василёк не отходил от неё: утирал пот со лба полотенцем, смачивал пересохшие губы водой, гладил мокрые, сбившиеся волосы. Она кричала, ругалась, что из-за него с ней такое, сжимала его руку до синевы. Потом отходила, плакала, говорила, что ничего этого не думала, что это не она, а боль. Наконец, повитуха закричала, что скоро уже, голова ребёнка показалась. Ребёнок появился на свет, окатил всех мочой и издал громкий крик. Повитуха с облегчением вздохнула. Посмотрела, радостно кивнула пану:

- Сын!

- Я всегда знал!

Он улыбнулся Елизавете:

- Спасибо тебе, любовь моя!

Ребенка омыли, запеленали. Василёк взял на руки своего сына, посмотрел на жену, и почувствовал такое счастье, что невозможно было выразить ничем.

- Это самый счастливый день моей жизни! Он на тебя похож, красавец! - сказал он Елизавете.

Она была измучена, но улыбалась:

- Он стоит того, чтобы помучиться!

Василёк передал ей ребенка, тот ухватился за её грудь, жадно засосал, насытился, заснул. Она тоже заснула, и её лицо было удовлетворенно и спокойно, как после ночи любви. Васильку она казалась самой прекрасной женщиной в мире.

Он едва держался на ногах, но еще одно дело надо было сделать. Василёк спустился в кухню, где всю ночь ждали мать, Кирилл и пан Запольский. Он заметил, что Кирилл был не в духе, но у него не было сил об этом думать.

- У меня сын! - только и сказал он, счастливо, измученно. - Мама, прикажи всем водки, вина дать. Хочу, чтоб сегодня все рады были. Возьми его, береги…

Он заснул посреди слова, и Настя с трудом его подхватила. Василёк, наконец, спал, без сновидений. 

0
10:00
414
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Кристина Бикташева

Другие публикации