Тропа до звёзд. Часть 1. Глава 9

12+
Автор:
Ёж-оборотень
Тропа до звёзд. Часть 1. Глава 9
Аннотация:
— Я безнадёжный альтруист, господин Фишер, — Анжело слегка беспомощно улыбнулся. — Всё пытаюсь нанести максимум добра и причинить разумное количество пользы. Получается же порой… Как получается.
Текст:

Комплекс Дворца Наций, построенный в начале двадцатого века, смотрелся внушительно. Центральное здание своим прямоугольно-ступенчатым профилем отдалённо напоминало оба знаменитых мавзолея. Впечатление усугублялось выросшими на фоне общего ансамбля парными небоскрёбами, относительно успешно стилизованными в той же манере и из-за этого вызывающими ассоциации с египетскими обелисками.

Рассветное солнце уже успело окрасить светлые мраморные стены в тёплый оранжевый тон, и мягкие утренние тени спешили смениться глубокими, контрастными дневными. Поток посетителей, настроенных прикоснуться к истории ООН, не оскудевал. На Саймона, шагнувшего прямо посреди парка Ариана, никто не обратил внимания: мало ли лоцманов на Земле? Кроме того, европейские традиции подразумевали, что проявлять любопытство, изумляться необычному — неприлично.

Сама Европа, как некое территориальное объединение близких по уровню культуры и развития стран, давно утратила актуальность. Она, скорее, превратилась в туристический аттракцион планетарного масштаба. Каждый второй колонист горел желанием хотя бы раз в жизни ощутить сопричастность всё ещё живой истории человеческой цивилизации. Прибыв на родительскую планету по делам и выкроив из них свободный денёк, почти никто не упускал шанса пройтись по узким, мощёным булыжником улочкам, посидеть в кабаке, который «стоял тут со времён древних римлян», накупить сувениров и нащёлкать тридов.

У местных обитателей, аборигенов тех самых улочек, всё это вызывало снисходительные, покровительственные усмешки. Булыжник давно был заменён стойким литопластом, пиво для подвального кабачка варили на многоцелевом пищекомбинате, с доставкой малых партий грузовыми дронами, а сувениры оказывались произведены где-нибудь на Тьянтан-Шихуанди — за тридцать парсек от Солнечной системы.

Впрочем, всё это не имело ровно никакого значения. Подлинными всегда оставались лишь эмоции и воспоминания. Если — а точнее, когда, — жизнь выбрасывала «зеро», они доставались из-под полога памяти и помогали вынести, перетерпеть, а то и преодолеть. А уж как всё было устроено на самом деле — так ли оно оказывалось важно?

Сейчас же Саймон шёл на встречу с человеком, который как раз отвечал за «устроено на самом деле» — по целому ряду важных вопросов.

Оосава скинул ему и схему здания, и указатели, и допуски, долженствовавшие укротить служебный пыл охраны. Но всё равно пришлось изрядно поплутать. На ум пришло выражение «коридоры власти». И в коридорах этих обретались вполне себе решительно настроенные «псы режима» — вооружённые и с детекторами.

— Прошу простить, — покачал головой замглавы Четвёртого комитета, широким жестом приглашая гостя к удобным креслам. Те выглядели действительно древними; возможно, ручной работы. — После теракта мы просто обязаны были ввести повышенные меры безопасности. Таков протокол. Вы не представляете, как сложно порой проявить инициативу в условиях подобной зарегулированности, — и он улыбнулся, подразумевая, что упомянутую инициативу как раз и реализует в данный момент. Саймон сдержанно кивнул и устроился на сиденье.

— У вас остались ко мне какие-то вопросы? — уточнил он, когда Анжело лично вручил лоцману широкий стакан с чем-то зазывно благоухающим. Впрочем, стоило подождать с выпивкой до прояснения ситуации. Хозяин офиса, в который, к слову, юного Фишера впустили неохотно и с настороженностью, пожал плечами.

— Вопросы? Конечно. Мне всегда было интересно пообщаться с кем-то из Семей. Вы же понимаете: несмотря на привычность творимых вами чудес, многие простые люди до сих пор воспринимают их именно как чудеса. А я, в сущности, — он провёл ладонями вдоль собственного тела, — тот самый простой человек, волею судеб оказавшийся наделённым правами и обязанностями.

Теперь улыбнулся и Саймон.

— Так-таки простой? — он всё же пригубил напиток, покатал по языку, аккуратно сглотнул. Великолепно. Любопытно бы разведать, где ооновец берёт подобные изыски.

Оосава сощурился. Он явно понял подоплёку вопроса.

— Да, должен признаться, — наконец вымолвил он, — я специально изображал гневливого, властного чинушу-самодура в присутствии вашего отца и Кирилла Мягкова. Опыт показывает, что именно этого ждут от представителя силовых структур люди, от оных структур далёкие, — пожатие плечами и снова скользнувшая между губ улыбка. — Впрочем, подобным образом я ещё и развлёкся от души. Нет ничего дурного в том, чтобы получать от своей работы удовольствие в процессе.

С этим сложно получалось не согласиться. Саймон снова отхлебнул и опустил руку с ёмкостью.

— Давайте вернёмся к делу. Я готов отвечать. Правда, не вижу, чем мог бы быть вам полезен — помимо всего прочего.

— О, это вы действительно всего лишь не видите, — оживился Анжело и стал похож на севшего в засаду кота. — А у меня есть к вам уже слышанное вами недавно предложение. Работайте на меня, Саймон. Я серьёзно.

Возникла пауза. Молодой лоцман осторожно подбирал слова. На комм-узле кабинета Оосавы пару раз всплывали какие-то уведомления, но он, не глядя, сбрасывал их в «отложенное». Видимо, разговор оставался важнее.

— И всё-таки я не очень понимаю, — решил быть честным Саймон. — Что вам в одном-единственном лоцмане? Или дело в том, что я из Фишеров? Вы хотите как-то сыграть на чувствах и самомнении отца?

— Не буду отрицать, такие цели в списке тоже есть, — согласился ооновец. — Правило хорошего тона в политике: если можешь одним действием добиться нескольких целей, добейся. Но в данный момент это не главное.

Анжело затих, а потом извинился, выудил из кармана пиджака портсигар и закурил. Мысленно юный лоцман восхитился.

То ли у Четвёртого комитета отлично поставлена разведка — ну а как иначе? — и господин Оосава в курсе, что вчерашний вечер, ночь и большую часть дня по ту сторону Земного шара его собеседник провёл в обществе курящего родственника. Любимого курящего родственника, прошу заметить. То ли ему просто плевать на писаные и неписаные нормы и стандарты заботы о личном здоровье граждан Объединённых Систем, и он хочет сыграть на этом дорогостоящем нонконформизме. Вызвать у собеседника симпатию, тем или иным способом.

Наконец, Анжело решил перейти к делу. Он затянулся поглубже, выдохнул дым через ноздри и наклонился в сторону гостя.

— Я уже объяснял вам — вкратце. Вы находчивы, сообразительны, способны к тактическому и стратегическому мышлению. В конце концов, вы одарены — данное при рождении в землю не зароешь. А ещё вы умеете быстро принимать решения, которые позже оказываются вполне себе удачными. Удача в нашем деле, господин Фишер, — Оосава впервые назвал Саймона по фамилии, — не последний фактор.

— Ну хорошо, — лоцман ещё раз попробовал содержимое стакана. Положительно надо спросить контакты этой винокурни. — Предположим, вы спели мне дифирамбы, предположим, я действительно не так плох. Каковы мои резоны?

— Свобода выбора, — тут же парировал Анжело, очевидно ждавший вопроса. — И не стоит так кривиться, я не шучу. Позволите изложить по пунктам?

Саймон, действительно изобразивший лицевыми мышцами нечто не сильно вежливое и уместное в разговоре с одним из высших чинов ООН, досадливо кивнул. Оосава подобрался и начал увещевать:

— Во-первых, так мы выводим вас из-под опеки Семьи Фишер. Я же вижу, что вы тяготитесь навязанной ролью. «Делай то, не делай это, так не говори, эдак себя не веди…» Не буду врать — в работе на Четвёртый комитет тоже требуется соблюдать и дисциплину, и некий поведенческий кодекс. Но это обоснованные требования, — выделил он голосом, — а не «тут так заведено». Разумно?

С разумностью юный лоцман не спорил. На самом деле, предложение Анжело звучало крайне соблазнительно. Но что-то внутри, какой-то дух противоречия и упрямства просто требовал покобениться и поворчать. Он и поворчал:

— Я перестану работать на Семью и Профсоюз — и начну работать на вас и ООН. Не сочтите меня невежливым, но нет ли здесь обмена шила на мыло?

Оосава хохотнул, откинулся на спинку кресла и погрозил ему пальцем — шутливо.

— Вы действительно сложный собеседник. Неуживчивый, как мне вас описали. Впрочем, я успел убедиться.

Глава комитета побарабанил пальцами по портсигару, склонил голову набок и прищурился.

— Не стану врать: да, вы будете работать на меня. На ООН. На благо всего человечества, уж простите мой пафос. Но я предлагаю вам прежде всего интересную должность. И обязуюсь предоставить максимум воли в принятии тех или иных решений. Есть задача, — он повёл рукой в сторону, — есть несколько путей решения, — другая рука сделала несколько махов, — а уж какой вы выберете, — ладони схлопнулись, — это решать вам и только вам. Ну, понятное дело, согласовывая со мной. Кто-то же должен обеспечивать подстраховку и ресурсы.

Выглядело всё заманчивее и заманчивее. Прямо настолько, что тянуло отказаться. Впрочем, тут дело было, скорее всего, именно во врождённой неуживчивости — поэтому Саймон подавил свои инстинкты. Следовало выслушать хозяина до конца.

— Это было «во-вторых», — учточнил тем временем ооновец. — Есть ещё и «в третьих». Вы нужны мне, — он снова подался вперёд. — Да, именно мне. Видите ли, Саймон, ни одна организация не является монолитной. Для вас, я думаю, это не секрет: Профсоюз и сам состоит из нескольких Семей, которые постоянно делят власть и меряются влиянием. Так же и в комитетах. Везде есть фракции, группки, течения… По мере сил я стараюсь свести их воздействие на практические результаты нашей общей деятельности к некоему выгодному для общества балансу. Я безнадёжный альтруист, господин Фишер, — Анжело слегка беспомощно улыбнулся и закурил следующую сигарету. — Всё пытаюсь нанести максимум добра и причинить разумное количество пользы. Получается же порой… Как получается.

— Верно ли я понимаю, — осторожно уточнил Саймон, — что вам внезапно понадобился кто-то со стороны? Подозреваете внутренних врагов и не можете доверять своим?

— Ну вот, а вы говорите, «дифирамбы», — негромко проговорил Оосава, в очередной раз затягиваясь. — Вполне заслуженная похвала. Вы бы очень помогли мне, Саймон. Результаты ведомственных игр налицо: помните ведь, что корабль террористов не зафиксировался системой планетарного контроля? А технология подавителя — где они её откопали? Что, сами ставили эксперименты? На лоцманах? Да и вообще, уровень обеспечения… Кто-то играет против установившегося в мире порядка. Хочет перекосить баланс. Вы представляете, что начнётся, если люди перестанут доверять ООН?

Саймон представлял. Несмотря на всё пренебрежение идеалами и принципами, декларируемыми официальной властью, картина того, что произошло бы, если бы система начала разваливаться, ужасала. Куча планет — и население каждой заперто в собственном мирке. Разобщённая экономика, разрушенные связи, удар по общественной морали… Он поёжился.

— Давайте подобьём итоги, — окурок канул в пепельницу, и Анжело начал отгибать пальцы на кулаке. — Почему вы нужны мне? Вы умны, одарены, в вас есть здоровый авантюризм — не спорьте! — и вы привносите взгляд извне. Почему я нужен вам? Я даю вам независимость, интересную работу, право на приключения и возможность обоснованно поднимать самооценку. Самореализация — это очень важно для развитой личности, — он благодушно улыбнулся и помахал пятернёй. — Ну что, вы в деле?

Восторгу Саймона не хватало предела. Ну и жук же этот господин замглавы! И себя не обидел, и его заинтересовал. А заинтересованность юного лоцмана являлась очевидным фактом — даже учитывая всё не утихающее бурчание встроенного в подкорку скептицизма. Ну что же, видимо, стоило соглашаться.

Он уже открыл было рот, чтобы озвучить эту мысль, как Оосава вдруг нахмурился и упреждающе вскинул руку. Над комм-узлом высветилась зловещая алая рамка и раздался неприятный треск зуммера. Ооновец скинул вызов себе на смарт, пробежался по нему глазами. Скулы его заострились.

— Ещё один повод нам с вами поскорее начать сотрудничать, господин Фишер, — спокойный тон очевидно давался Анжело нелегко. — Только что поступили сведения из сразу четырёх систем. Произошли новые теракты, — он замолчал на мгновение. — На этот раз успешные.

Саймон поперхнулся. Оосава же встал, подошёл к окну и прошептал:

— Помоги нам всем Мироздание…

+4
20:45
53
15:02
+1
Глобально мыслите. И интересно) Спасибо Вам.
15:05
Вам спасибо!
17:06 (отредактировано)
*нецензурная лексика, выражающая удивление и восхищение* Я до сих пор под впечатлением от того, что вы не просто написали роман, но проработали всю (ВСЮ! включая подробности политики и жизнь всех слоёв общества) Вселенную, так ещё и проведя аналогию с библейскими персонажами!
Ёж, одно из трёх: Вы или псих, или трудоголик-перфекционист, или писатель)))
20:35 (отредактировано)
+1
Мне нравится первая версия) На самом деле каждую идею я долго катаю в голове, пока она не обретает цельность и жизнеспособность. Потом долго пилю подготовительные материалы: сеттинг, хронология, глоссарий, персонажи… А после, ощущая, как мир истории начинает шевелиться где-то в параллельной вселенной, по собственным законам и правилам, сажусь писать)
21:03
значит первое с признаками пефекционизма и задатками писателя)
Загрузка...
Юлия Владимировна