Тропа до звёзд. Часть 1. Глава 11

12+
Автор:
Ёж-оборотень
Тропа до звёзд. Часть 1. Глава 11
Аннотация:
— Магда Маричкова, с Млады-Оломоуца. Любимая дочка не бедствующих родителей. Студентка, спортсменка, красавица. Училась на социолога, занималась туризмом, увлекалась рукопашным боем; впрочем, вы это успели испытать на себе. Призовые места на планетарных и межсистемных соревнованиях — крайне интересная девушка…
Текст:

Ещё одним из преподавателей, успешно действовавшим на нервы Саймону в годы отрочества, был математик. Этот худощавый, сосредоточенный, встрёпанный, вечно небритый и при этом умудряющийся как-то не зарасти бородой мужчина врывался в аудиторию, словно кара Господня. Пылающим взором он обозревал окрест — к слову, довольно скудный, ибо единовременному приобщению таинств тех или иных наук обычно предавались двое-трое, максимум четверо молодых Фишеров, — а затем бросался к огромному, во всю стену, старомодному экрану и начинал тыкать в него указкой, параллельно скидывая туда со смарта формулы, схемы и графики.

Интенсивность потока данных, сыпавшегося на прифронтальный неокортекс юных лоцманов, подавляла. Робкие попытки убедить провозвестника математической истины сбавить обороты оказались пресечены одной единственной фразой: «Вы что, считаете себя идиотами?» Не возымело результата даже появление Фишера-старшего — после жалобы кого-то из особо впечатлительных племянников. Главе семьи, попытавшемуся напомнить бойцу педагогического фронта, кто в этом доме платит деньги и заказывает музыку, было поставлено на вид. В том смысле, что если он хочет видеть своё многочисленную младшую родню успешными членами Семьи, а главное — профессиональными лоцманами, то тем придётся учиться работать с информацией в самых экстремальных условиях.

Именно этот довод пришёл Саймону на ум, когда он получил доступ к массиву собранных следственными группами сведений.

А сведений хватало с избытком. Составы экипажей, грузовые декларации, перечни оборудования на борту, замеченные неисправности, настораживающие детали поведения тех или иных персоналий… Не было только главного: кто, как и зачем. Это и оставалось головной болью господина замглавы Четвёртого комитета.

— Ну что, есть в этом мусоре интересное? — без особого любопытства уточнил Анжело, энергично уминая принесённую секретаршей пасту феттучини. Перекусывал он, что называется, не отходя от кассы, но Соледад зорко следила за тем, чтобы рацион шефа не скатывался до бутербродов и кофе.

Саймон, макавший роллы с тунцом в соевый соус, пожал плечами. Рыба была более чем неплохой, но всё-таки до свежевыловленной, свежевыпотрошенной и свежеприготовленной умелыми руками Иясу Гэбрэ ей было далеко. Поэтому в жесте проявилось в равных долях как недоумение, так и сожаление.

— Я ничего не обнаружил, — честно признался лоцман. — Впрочем, не уверен, что вы ждали, будто меня моментально озарит, и я раскрою вам это дело сей секунд.

— Не ждал, — качнул головой Оосава. — Но надеялся. Как я уже говорил, вера в чудеса — неотъемлемая моя черта. Ну что же, тогда сосредоточимся на том, что нам уже известно.

Известно было, на самом деле, изрядно. Так, например, громоздкая система распределённых полицейских архивов наконец пережевала, переварила и вернула результаты генетического скрининга террористов, «взятых» Саймоном на орбите Нового Эдинбурга. Анжело скинул данные свежеиспечённому помощнику — официальная должность, оклад, страховка, полномочия, — комментируя каждый файл вслух:

— Ахмед Новак, младший механик — тот, которого вы положили возле передатчика. Родился на Високе Небо, два брата, четыре сестры. Ускоренный общеобразовательный выпуск, техучилище, курсы корабельных механиков. Не женат, детей тоже нет. Любит ковыряться в незнакомой аппаратуре, зависает на форумах программистов. На досуге предпочитает посидеть с друзьями в баре и попеть в караоке. Раньше периодически высказывался в поддержку Новых Автономий, но около года назад перестал.

Лицо на снимке выглядело знакомым. В прошлый раз оно оказалось сначала сосредоточенным, затем изумлённым. Запечатлённый для социальной сети кем-то из друзей, Ахмед Новак улыбался. Казалось, такому человеку совершенно незачем устраивать теракты.

— Марк Фэннинг, палубный матрос — здоровяк из пассажирского отсека. Уроженец Порт-Мидуэя, рано осиротел, воспитывался в интернате. Потом — служба в армии, два контрактных срока. Ссора со взводным сержантом, уволен в запас, но без нареканий в послужном списке. Некоторое время провёл без работы, пил, но в меру, поругивал правительство. Затем устроился на ваш «Нарвал».

Этого типа Саймон запомнил плохо — он целился в корпус, не в лицо. Тип мрачно зыркал из-под насупленных бровей на своём триде, взятом, кажется, из армейских архивов. В потенциальные преступники его можно было определить абсолютно без каких-либо колебаний.

— Фам Со Джон, один из стюардов. Пилот-любитель. Неплохой, кстати, пилот — регулярно занимался с инструктором, около семи сотен часов налёта. Атмосфера, пространство, нагруженные манёвры. Выраженных политических взглядов не имел, но пару раз был замечен в обществе просепаратистски настроенных персонажей. Родом из вполне обеспеченной семьи с Диньбакбо, в деньгах не нуждался, увлекался всем подряд, от живописи до гольфа. Удивительно, что кадровая служба не поинтересовалась, какого кванта «золотому мальчику» нужно на позиции корабельного стюарда.

Несмотря на вьетнамскую фамилию, угонщик челнока не выглядел азиатом. Нет, если присмотреться внимательнее, становились заметны некоторые характерные черты. Впрочем, кого в двадцать втором веке волновали эти вопросы? Человечество всё же смогло вырасти из коротких штанишек расизма. Правда, полностью ксенофобию избыть не удалось — и лоцманы ощущали это на своей шкуре постоянно.

— А это, — ооновец усмехнулся и кинул на собеседника задумчивый взгляд, — ваша vis-à-vis. Магда Маричкова, с Млады-Оломоуца. К слову, тоже любимая дочка не бедствующих родителей. Студентка, спортсменка, красавица, — ещё один взгляд, на этот раз искрящийся пониманием. — Училась на социолога, занималась туризмом, увлекалась рукопашным боем; впрочем, вы это успели испытать на себе. Призовые места на планетарных и межсистемных соревнованиях — крайне интересная девушка…

«Интересная девушка» в кадре старалась держаться серьёзно, но в глазах её горел знакомый, изумрудный с золотом огонёк. Саймон поймал себя на том, что почти не слушает Оосаву. Какие-то подробности… Зачем они? Рука непроизвольно дёрнулась — поправить одну из пружинистых прядей, свесившихся на висок. «Вот я ещё голограммы не причёсывал!» — удалось рассердиться и прийти в себя юному лоцману.

Оказалось, Анжело успел замолчать и в данный момент с интересом наблюдал за эмоциями на лице Саймона. Благостности к настрою это не добавило.

— Если вы что-то хотите сказать, то сейчас самое время, — буркнул молодой Фишер, маскируя смущение за раздражением.

Ооновец откинулся в кресле и сплёл пальцы. Пару минут он молчал, пока Соледад собирала столовые приборы. Затем секретарша вышла, и Анжело вздохнул:

— Саймон, не делайте этого.

— А именно? — хмыкнул лоцман. Негатив успел слегка выветриться за то время, пока посуда перекочёвывала со стола на поднос, а далее — за дверь кабинета Оосавы. Возможно, на то и было рассчитано.

— Не думайте то, что вы сейчас думаете, — в голосе Анжело звучало настолько искреннее сочувствие, что Саймон даже не смог толком рассердится. Но повторил с нажимом:

— А именно?

— А то, что вы планируете в отношении нашей рыжей хулиганки, — замглавы Четвёртого комитета улыбнулся, но как-то печально, глядя при этом в сторону. — Да, да, я знаю, какие смутные, но прекрасные планы носятся сейчас в вашей светлой, но не слишком опытной голове. Сам таким когда-то был, уж простите мне эту пошлую и затасканную фразу.

Он помотал головой, достал портсигар и повертел его в руках. Курить, впрочем, не стал, за что Саймон остался ему благодарен; несмотря на интенсивную работу климатизаторов, в кабинете уже пощипывало глаза.

— Вы настроены романтически, — вымолвил Оосава чуть ли не нараспев, — мол, я её найду, поговорю с ней, смогу переубедить и направить на путь истинный. Каким бы этот путь ни оказался. Она, совершенно очевидно, хорошая, умная девушка и, несомненно, прислушается к голосу разума. Ну и, возможно, подпадёт под ваше суровое, лаконичное обаяние.

Только всё это чушь, — тон вдруг стал резким, категоричным, грубым, — и вы это знаете. Я бы не очень рассчитывал на то, что человек вашего возраста способен радикально переменить свои взгляды и убеждения — из-за того, что представитель противной стороны оказался харизматичным и привлекательным. Всё-таки симпатии симпатиями, а мировоззрение не карандаш: двумя пальцами не переломишь.

Интересно, отстранённо подумалось Саймону, откуда всплыла эта архаичная метафора? Карандаши — штука редкая, встречаются либо в музеях, либо у художников, придерживающихся классического подхода. Впрочем, это не являлось главным.

— Почему вы так уверены, что я в её глазах — враг?

Дёрнув уголком рта, Анжело побарабанил пальцами по столу.

— Не враг. Скорее, негативный фактор, препятствующий реализации задуманного. Ну посудите сами, — он подвесил над столом четыре снимка с краткими сводками по каждому персонажу. — Новак: сочувствует сепаратистам. Фам: сочувствует сепаратистам. Маричкова: не просто сочувствует, встречалась с сепаратистом. Фэннинга можно в расчёт не брать, он просто мускулы и рефлексы.

— Встречалась? — промычал Саймон, захлопав ресницами. Оосава вздохнул.

— А вы прослушали, значит. Всё печальнее, чем я думал… Да, господин Фишер, ваша принцесса-разбойница любит плохих парней. А сейчас я попробую простимулировать ваше воображение, чтобы оно наконец вынырнуло из облака сладких грёз. Скажите: что, или вернее, кто является естественным антагонистом для людей, настроенных отделиться от Объединённых Систем?

Саймон повёл челюстью и отхлебнул остывший кофе. На душе веяло какой-то незнакомой пустотой, с примесью лёгкой горчинки. Ооновец терпеливо ждал.

— Лоцманы, — признаться самому себе вышло нелегко, но необходимо. — Мы обеспечиваем логистику, мы поддерживаем стабильность связи между мирами. Если люди перестанут верить в лоцманов — начнётся полный…

— Точнее и не скажешь, — хмыкнул Анжело. — Полный и неотвратимый. Теракты — удар по вам в первую очередь. Так почему вы, Саймон, так уверены, что сможете добрым словом без пистолета вправить мозги целеустремлённой и воинственно настроенной женщине?

Звучало жестоко. Но справедливо. Молодой Фишер поморщился, одним глотком опустошил свою чашку и грохнул её на стол.

— Всё, я вернулся с небес на землю. Что у нас ещё есть из серьёзного?

Оосава одобрительно покивал:

— Вот таким вы мне снова нравитесь. А из серьёзного… Ну, вот ещё данные по «Реморе» с Нового Эдинбурга. Честно говоря, я пока не вижу, чем это может нам помочь. Мои спецы смогли установить конкретную модель, год выпуска, даже серию и номер корпуса. Но отследить по ним, где и кем был куплен или украден данный экземпляр, не удалось. Я всё же подозреваю серьёзную инфодиверсионную поддержку террористов со стороны игроков внутри комитета…

— А в последних четырёх случаях? — уточнил Саймон. — Террористы покидали корабли тем же способом?

— Ну да, крали штатные челноки. Потом эти судёнышки находили брошенными на дальних орбитах. Видимо, пересаживались на свои транспорты.

— Есть данные, на какие именно? — вопрос казался странным самому лоцману, но почему-то просился на язык. Оосава насторожился.

— В смысле, «какие»? Орбитальный контроль мы снова вздрючили, но сами знаете, возле обитаемых планет всегда такое столпотворение…

— Орбитальный контроль вам ничего не даст, — убеждённо проговорил Саймон. — Как и в прошлый раз. Я бы на месте наших оппонентов подстраховывался по полной. Но можно попробовать провернуть уже удавшийся нам фокус с астрономией. И знаете, что? Готов поспорить на бутылку Macallan полувековой выдержки, что обнаружится всё та же «Ремора». Или её парный модуль.

В глазах ооновца светился неподдельный восторг. Он снова помотал головой, вскочил и прошёлся вдоль стола.

— Я правильно понимаю, к чему вы ведёте? Как интересно получается, psia krew…

— Да, я думаю, вы понимаете правильно, — лоцман пожал плечами. — И, Анжело… Можно мне ещё кофе?

+3
15:10
116
22:54
+2
Все имена Саймон Фишер, Анджей, Магда — по моему мнению имеют аллюзии с библией. Апостола Петра звали Симон, т.е. Саймон. Он был из рыбацкой семьи — в романе Саймон из семьи Фишер (рыболов в переводе), и братом апостола Андрея -рыбака — здесь Анджей Фишер, который плавает на яхте и рыбачит. Апостолы были «ловцами людей», а здесь — лоцманы — созвучно. Опять же апостол Петр ходил по воде, лоцманы — по космосу — своего рода океан. Раньше еще были сомнения, но после Магды Маричковой))) Кудрявая рыжая Магда Маричкова- это Мария Магдалина, ведь? Или я надумала?
23:27
+2
Вы всё предельно верно поняли) Приятно, когда не приходится объяснять)
Загрузка...
54 по шкале магометра