Право на вседозволенность. Часть 1

Автор:
inna
Право на вседозволенность. Часть 1
Аннотация:
Все решили за нее. Ей суждено стать инкатором - безжалостным олицетворением королевского правосудия.
Но сперва наставникам нужно полностью изменить ее взгляды на жизнь, привить новые идеалы и принципы.
Жизнь девочки превращается в кромешный ад, в котором жестокость - повседневность, а любовь и дружба - строжайшие табу. Все, что ей дорого, немедленно уничтожается учителем, ведь инкатор не должен иметь привязанностей. Только сможет ли она пройти этот путь, не потеряв рассудок ?
Текст:

– Я больше не хочу рисовать! – прохныкала девочка, сжимая в ладони острие скальпеля. Металл сильно врезался в кожу, но боли она не чувствовала. Все существо юной ученицы заполнял отчаянный страх и отвращение к тому, что ее принуждали делать.

– Глупышка! – ласково улыбнулся учитель и погладил ее по волосам длинными узловатыми пальцами. – Это же так просто и приятно! Почти, как рисуешь кистью. Только вместо нее у тебя нож, а вместо холста – чья-то кожа. Чья-то, не твоя! Так чего же ты капризничаешь? Нам пора продолжать наш урок!

– Но чему я должна научиться? Причинять людям страдания?

– И это тоже, если понадобится. Но главное, ты должна научиться собирать волю в кулак и перешагивать через свои принципы ради высшего блага!

Она судорожно всхлипнула и еще сильнее сжала скользкий от крови скальпель. Красные капли тихо разбивались о плиты пола, и девочка смотрела на них, только бы не встречаться взглядом с обманчиво-доброжелательными глазами учителя.

– Я не хочу этому учиться, – прошептала она, так и не посмев поднять головы. – Я хочу остаться прежней... Когда же этот кошмар закончится? Ведь должен же он когда-нибудь закончиться...

Наставник взял ее руку со скальпелем в свою, как бы утешая.

– Как только ты согласишься принять почти неограниченную власть, – угрожающе-мягко ответил он и добела сжал девичью ладонь. Скальпель вонзился в кожу еще глубже, и девочка с трудом удержала болезненный вскрик. – Это ведь не трудно, правда? – Его сжатие еще больше усилилось, и с пальцев ученицы полился кровавый ручеек. – Просто скажи: я согласна стать инкатором!

– И если я это скажу, то наши занятия прекратятся? – старательно сдерживая слезы, спросила она.

– Конечно, прекратятся, милая! Через семь лет...

Юлиана вздрогнула и больно впилась ногтями в ладони, прогоняя наваждение. Стоило уйти в себя, как преследовавший уже три ночи кошмар возвращался.

Сердце колотилось о ребра, требуя кислорода, но сжавшееся от немого крика горло почти не пропускало воздуха. А успокоиться никак не получалось – уж слишком тесно сон переплетался с реальностью. Сегодня она должна была стать ученицей инкатора Карминского – второго по значимости и первого по жестокости человека в их государстве. И принял это решение не кто-нибудь, а сам король Талинальдии Оберон, полгода назад взявший ее под свою опеку.

Юлиана тряхнула головой и попробовала сосредоточиться на мелькавшем за окном машины пейзаже, чтобы хоть в нем найти ту искру жизни, которая поможет вернуть ей радость бытия.

Блекло-серая змея дороги ползла к университету через пыльную степь. Время от времени она взбиралась на поросшие чахлыми кустами холмы и снова устремлялась вниз.

Пару минут девочка безучастно созерцала иссушенную до состояния соломы высокую траву и вялые от августовского зноя деревья вдоль трассы. Их давно потерявшие свежесть листья безвольно свисали с размягчившихся веток, словно паруса попавшей в штиль яхты. Все вокруг выглядело так, словно готовилось вот-вот испустить дух и ничуть не прибавляло оптимизма.

Ладонь мягко прикрыла чужая рука. Энтони, с теплотой подумала Юлиана. Единственный наследник короля и ее названный младший брат. Ласковый майский лучик, всегда согревавший ее своим преданным обожанием.

Они с Тони не просто называли себя братом и сестрой – они себя так ощущали. Понимали с полуслова, рассуждали одинаково, оба были болезненно застенчивы, равнодушны к деньгам и власти и даже чем-то схожи внешне. Только волосы Юлианы были гладкими и почти черными, а он вечно мучился с непокорной русой челкой, которую можно было удержать в нужном положении только пригоршней геля для волос. Гели Тони не любил, и поэтому ему частенько приходилось делать из своей пятерни расческу, чтобы возвращать эти упрямые пряди на место.

– Снова вспомнила тот сон? – озабоченно спросил он, всматриваясь в серые, как предрассветное небо, глаза.

Она промолчала, только переплела его пальцы со своими. Король великодушно позволил им с Энтони в последний раз побыть наедине и сел впереди, рядом с водителем. В ушах Оберона торчали белые наушники от смартфона, и он ритмично подергивал головой в такт льющейся из них мелодии. Водитель негромко слушал радио.

– Тебе так грустно из-за учебы, да? – спросил принц.

Его голос был полон сочувствия и острого чувства вины за принятое отцом решение, на которое он так и не смог повлиять.

На ресницы девочки навернулись слезинки, и она до предела сжала зубы. Безумно хотелось закатить самую настоящую истерику со всеми ее атрибутами: воплями, отчаянными рыданиями и беспрестанным шмыганьем покрасневшим и распухшим носом. Хотелось топать ногами, молотить кулаками по мягкой коже сидений и кричать, что эта работа не для нее. К несчастью, Юлиана не могла себе этого позволить: она – герцогиня Делайн, истинная леди, и то, что ей всего четырнадцать и ей собираются сломать жизнь – не оправдание для такого недостойного поведения.

Но даже дай она себе волю – это бы ничего не изменило. За нее все решили другие, и плакаться на судьбу было некому. Ее мать давно умерла, а для отца она всегда была лишь источником головной боли и расходов, пусть и небольших, включавших в себя оплату обычной закрытой школы и покупку ей минимума одежды. Меньше года назад он с огромнейшим облегчением перепоручил заботы о своей единственной дочурке королю, и тут же благополучно забыл о ее существовании.

Для Юлианы это не стало потрясением – они никогда не были особо близки, да и виделись крайне редко, так как ее школа была за полтысячи километров от родного дома. Но все же ее душа саднила от той особенной боли, которая мучает несправедливо отвергнутых родителями детей.

По радио стали передавать новости и Тони попросил шофера сделать звук погромче.

"Сегодня ночью валькинорские хакеры предприняли очередную масштабную кибератаку на серверы Министерства обороны, – сообщил диктор. – Наши службы безопасности успешно отразили все попытки взлома и теперь старательно латают обнаруженные в программе защиты бреши.

Немного о международной политике.

Вчера вечером Его Величество король Оберон отверг предложение Организации Независимых Государств по сокращению ядерного вооружения. Глава ОНГ выразил свое недовольство и пригрозил еще больше ужесточить санкции против Талинальдии."

– Куда ж еще больше? – озабоченно пробормотала Юлиана.

– Считаешь, что мы уже и так достигли дна? – невесело хмыкнул принц. Она кивнула.

"Сегодня отмечается тринадцатая годовщина со дня взрыва звездолета "Мечта", – продолжались новости. – Как вы все знаете, он был уничтожен экстремистами сразу после возвращения из первой межпланетной экспедиции и послужил причиной крупнейшего международного скандала..."

Оберон содрал с себя наушники, протянул руку к радио и выключил его.

– Не могу это слушать! – сердито сказал он. – Сколько уже можно пережевывать это событие? Ну, было и было! Толку теперь сокрушаться об этом?

– Вам с Юлианой везет, вы застали "Мечту", а я нет! – со вздохом посетовал Энтони.

– Мне было полгода, когда она отправилась в экспедицию! Я ее тоже ни разу не видела! – возразила девочка.

– Зато ты жила в то время, когда она была еще цела!

. Замызганная зелень трассы сменилась свежей и сочной, и королевский лимузин въехал на территорию Эстевийского государственного университета. Из следовавших за ним машин сопровождения выбежали четверо телохранителей и замерли по обе стороны от лимузина, ожидая сигнала хозяина.

Король сделал едва заметный взмах рукой, дверцы машины тут же открылись, и пассажиры стали выбираться наружу.

Первым вышел сам Оберон – импозантный мужчина средних лет. Прожитые годы уже успели вытравить яркость с его когда-то пепельно-русых волос, а болезни сделали их тусклыми и ломкими. Некогда картинно-красивое лицо потеряло свою живость и упругость, а пленявший придворных красавиц изумрудный взгляд стал жестким и отталкивающим.

За ним на асфальт ступил одетый в элегантный черный костюм Энтони и ободряюще улыбнулся Юлиане.

– Готова? – преувеличенно бодро спросил он.

Она нерешительно кивнула головой, от чего ее доходившие до подбородка волосы мягко скользнули на лицо, и выбралась наружу.

Мужчина тут же взял детей за руки, словно опасаясь, что они разбегутся без такой предосторожности, и повел их по кленовой аллее в сторону университетских построек.

– Жара-то какая! – пробормотал мальчик, тайком от отца расстегивая верхнюю пуговицу своей белоснежной рубашки. – Даже боюсь представить, как чувствует себя Юлиана! Папа, обязательно было наряжать ее в эту проклятую форму?

– Энтони, конечно обязательно! – легонько сжимая хрупкую девичью ладошку, ответил сыну Оберон. – Эта форма – не просто одежда, это – символ всесилия, неотвратимости расплаты за дурные помыслы! Она поможет окружающим научиться принимать Юлиану не просто как мою воспитанницу, а как будущего инкатора. Да и ей самой тоже посодействует осознать себя в новом качестве.

Девочка смущенно посмотрела на свой длинный, до щиколоток, сизо-синий приталенный мундир и покраснела. В нем она чувствовала себя ужасно неловко, словно он был ею украден. Она до сих пор не понимала, почему король решил сделать ее в будущем одним из инкаторов – самых могущественных людей в государстве после него самого.

Другой бы на ее месте прыгал от счастья, но на взгляд Юлианы у этой должности была куда больше минусов, чем плюсов, и она воспринимала милость Оберона как пожизненный приговор. Зато жители королевства восприняли это назначение как сенсацию.

За всю многовековую историю правления династии Астаротов, инкаторами назначали только самых умных и неординарных мужчин. Безногому паралитику было куда проще попасть в космонавты, чем женщине в инкаторы. А тут на тебе! Четырнадцатилетняя пигалица!

Эта новость облетела страну еще неделю назад, и с тех пор всех талинальдицев терзал вопрос: чем же так примечательна эта девочка? За какие такие заслуги ей досталась эта фантастически престижная должность? К несчастью, никто не собирался утолять их любопыства, и газетчики впустую рыскали по тем местам, где когда-то жила маленькая герцогиня в поисках ответов на волнующие всех вопросы.

Король привел детей в центр вымощенного крупными серыми и красными плитами двора, в котором не было ни души. Юлиана недоуменно нахмурилась: весь университет казался вымершим. Ни здесь, ни в той часть городка, что они сейчас пересекли, не было ни человечка, если не брать в расчет телохранителей. Тишина стояла такая, что каждый удар каблуков по плитке казался пронзительно громким.

– Почему здесь так пусто? – спросила она.

– Охрана позаботилась, – ехидно хмыкнул принц. – А то вдруг какой-нибудь шутник нам под ноги петарду или банановую кожуру кинет? От этого же умереть можно!

Король с укором покачал головой.

– Сынок, людям нашего положения не стоит пренебрегать безопасностью!

– Особенно в день годовщины угробленного нами звездолета!

Пока отец с сыном вполголоса спорили, девочка рассматривала место, в котором ей предстояло провести ближайшие пять лет.

Прямо перед ней было увенчанное высокими шпилями четырехэтажное здание. Темно-серая кладка стен, узкие стрельчатые окна, резная арка главного входа, обнимавшая дубовую двустворчатую дверь. Наверное, через этот проход вполне бы могла проехать машина, подумала Юлиана и мысленно окрестила это здание "головой" университета.

Справа и слева от "головы", образуя букву "П", как руки тянулись два почти таких же строения, только без шпилей. Серые громадины давили на девочку своим величием, заставляя чувствовать свою неуместность здесь. Суровость их линий несколько смягчало растекавшееся по стеклам золото утренних лучей, но все равно ей было неуютно.

– Здесь учатся будущие сотрудники наших госслужб, – закончив препираться с Тони, поведал детям Оберон. – Дипломаты, юристы, социологи... Всего в университете восемь факультетов. Но твои занятия, Юлиана, редко будут проходить тут. Сотрудников инкатории готовят в другом корпусе. Сейчас я вам его покажу.

Пропетляв метров двести по окантованным низким кустарником дорожкам, все трое подошли к полукруглому белому зданию, разительно отличавшемуся от других университетских корпусов.

– Вот твой факультет, девочка, – торжественно произнес Оберон. – Здесь ты научишься всему, что должен знать инкатор. К тому же успеешь изучить своих будущих подчиненных.

Большую часть времени с тобой будут заниматься индивидуально, но некоторые лекции ты будешь посещать вместе со всеми. Сразу скажу, что твоя учебная нагрузка будет в разы выше, чем у соучеников. Потому что времени для твоей подготовки у нас не так уж много, а багаж знаний потребуется огромный.

Король внимательно всмотрелся в лицо юной герцогини, как бы проверяя ее готовность к таким нагрузкам, а потом резко сменил тему.

– Великолепная архитектура, не правда ли? – изящным жестом указав на строение, сказал он.

С этим утверждением было трудно не согласиться. Утопавшее в густой зелени деревьев, изящное здание производило впечатление легкости, и даже невесомости. Энтони поморгал от отраженного ее серебристым куполом солнечного света и пробурчал:

– У прадедушки было все в порядке с юмором, раз он придумал обучать демонов во плоти в домике для фей!

Король недовольно поморщился.

– Сынок, не уподобляйся мыслящему клише простонародью! Когда ты станешь государем, эти, как ты выразился демоны, станут твоими глазами, ушами, руками и даже мозгом. Мало того – непробиваемой броней, которая защитит тебя и твою страну от врагов и многих жизненных невзгод! И тогда ты поймешь, что эти люди поистине бесценны, и будешь благодарить небо, что они денно и нощно оберегают тебя, пока ты убиваешь отпущенное судьбой время на удовольствия! – Он перевел назидательный взгляд со своего наследника на перепуганную девочку и отечески ей улыбнулся. – Не страшись своей доли, девочка. Тебя ждет великое будущее! Светлое, яркое и насыщенное! А теперь я покажу твое новое жилище!

Поманив детей за собой, Оберон повел их через парк к особнячком стоящему одноэтажному дому, над которым огромной медузой нависла плакучая ива.

– А вот и домик для нашей принцессы! – широко улыбаясь объявил король. – Нравится?

Аккуратненькое, сложенное из белых кирпичей здание, напомнило Юлиане поделку из конструктора, которую недавно мастерил Тони. И крыша такая же зеленая, только черепица чуть более округлая.

– Очень! – с трудом выдавила из себя девочка, страстно мечтая сбежать отсюда и вернуться в свою старую школу. – На сколько человек он рассчитан?

– Милая, он только твой! – рассмеялся король. – Разве может герцогиня жить с кем-то еще? Нет, девочка, у тебя все будет по высшему разряду! И прислуга, и отдельное питание! Ты больше не сосланная отцом в изгнание сиротка. Ты – будущий инкатор!

Юлиана еще больше сникла. Титул с младых ногтей был для нее настоящим бичом. Учителя ее школы упорно акцентировали на нем внимание остальных учеников, и требовали от них особого отношения к однокласснице. В итоге дети стали ее сторониться.

А теперь станет еще хуже, потому что отныне она еще и будущий инкатор, причем с отдельным домом и прислугой. При таком раскладе шансов завести себе здесь настоящих друзей – раз, два и обчелся! Разве что подхалимы будут лезть. Таких везде хватает. Вот только дружить с ними не хочется.

– Ваше величество, а можно я поселюсь в общежитии, вместе со всеми? – не слишком надеясь на согласие, попросила она.

– Зачем это тебе? – удивился Оберон.

– Я не хочу иметь никаких привилегий. Хочу быть, как все!

– Что за блажь? И речи об этом быть не может! Ты никогда не будешь, как все! Ты выше них и по положению, и по рождению. Так что привыкай к этому. А они пусть учатся тебя уважать!

– Можно мне хотя бы обойтись без прислуги? – с мольбой спросила Юлиана. – Мне не нужны няньки – я привыкла сама себя обслуживать!

– Глупости! – отрезал король. – Герцогиня не должна опускаться до бытовых мелочей! Твое дело – учиться!

Стоявший за спиной отца Энтони сочувствующе развел руками – он сам терпеть не мог, когда за ним ходили по пятам, предвосхищая каждое его желание. Он видел, что отец не расположен к компромиссам, но на всякий случай сделал самую просительную гримаску, на которую был способен, и тронул отца за рукав.

– Пап, сделай, как она просит! Ну пожалуйста!..

Оберон посмотрел через плечо в полные мольбы глаза сына и дрогнул. Тони так редко обращается к нему с просьбами. Как можно отказать?

– Хорошо, – сдался он. – Прислуга будет приходить в учебное время.

Сын благодарно прижался щекой к его плечу, превращая отца в податливое желе.

– Спасибо! – одновременно с девочкой произнес он.

Король с нежностью провел ладонью по его затылку, и пробурчал:

– Внутри мы его осмотрим позже, а сейчас пора познакомить Юлиану с учителем. Он ждет нас в университете.

Он пошел обратно, а принц ободряюще шлепнул девочку по плечу.

– Победа! – шепнул он. – Теперь ты сможешь творить здесь все, что в голову взбредет, никто и не узнает! Эй, чем ты опять недовольна?

– Пять лет в одиночке! Вот чем! Я тут с ума сойду!

Тони обхватил ее за плечи и повел вслед за отцом.

– Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами, сестренка. Меня отец, наверное, до старости будет водить за собой на поводке, и я так и не узнаю, что значит сладкое слово "свобода"!

Король повернулся, увидел, что дети сильно позади и замахал рукой, подгоняя их. Тони с Юлианой прибавили шагу.

Вскоре они подошли к зданию инкаторского факультета. Ко входу в него вели двенадцать широких белых ступеней.

Стараясь не отставать от Оберона, девочка стала подниматься. Она сосредоточенно глядела себе под ноги, боясь наступить на длинные полы вызывавшего сильный душевный дискомфорт мундира, и с трудом удерживалась от того, чтобы не повернуть обратно.

Закончив подъем, она подняла голову и чуть не попятилась, увидев встречавшего их человека. Это был мужчина лет шестидесяти пяти в таком же, как у нее долгополом инкаторском одеянии. Единственным отличием в их форме были вышитые под его воротником-стойкой серебряные веточки.

Высокий, статный, худой, он стоял перед дверью словно неумолимый страж из легенд, готовый поразить молнией любого, кто осмелится приблизиться к священному для него месту. Его темные, с проседью, волосы достигали плеч и были зачесаны назад, а в каждой черточке длинного резкого лица читалось превосходство и глубинная ненависть к человечеству.

Инкатор Карминский, с трепетом подумала Юлиана. Она много слышала об этом давно ставшем страшной легендой человеке, но впервые видела его вживую.

Его водянисто-голубые глаза острыми крючьями впились в ее испуганные серые, полыхнув ледяной неприязнью сощурились, и медленно опустились вниз, оглядывая ее целиком.

Этот осмотр длился считанные секунды, но у девочки осталось почти осязаемое ощущение, что он за это время успел разобрать ее на молекулы и теперь точно знает, как она выглядит не только снаружи, но и внутри, а также о чем думает и что чувствует. Веявший от инкатора холод пробрал Юлиану до самых костей, и ее хрупкое тело покрылось мириадами мелких неприятных мурашек.

Кустистые брови Карминского угрюмо сдвинулись, а тонкие, почти сливающиеся по цвету с кожей губы плотно сжались. Он оторвал от нее свой тяжелый взгляд и через силу поклонился королю, а потом принцу.

– Рад приветствовать вас, Ваше величество! И вас, Ваше высочество. Это и есть моя ученица?

В его голосе слышалось нескрываемое пренебрежение, и девочка поняла, что сильно не понравилась ему. Она снова встретилась с ним глазами и едва не согнулась, такая тяжесть на нее навалилась. Должно быть, именно так себя чувствует попавший под завал человек, подумала она. Ей пришлось приложить титанические усилия, чтобы выдержать этот взгляд, так и хлеставший ее враждебностью и неприятием.

Король лучезарно улыбнулся, не обратив никакого внимания на мрачный вид Карминского.

– Да, Эдмунд, ты прав! – жизнерадостно сказал он. – Это она, та самая девушка, из которой ты сделаешь первую в мире женщину-инкатора!

Лицо старика скривилось так, будто у него по губам проползло омерзительное насекомое.

– Можно вас на пару слов, Ваше величество? – сухо проскрипел он.

Оберон повернулся к сыну и застывшей каменной глыбой девочке, и указал им на вход в здание.

– Ребятки, вы пока осмотритесь внутри, а мы скоро к вам присоединимся!

Тони прекрасно понимал как не по себе сейчас Юлиане, и как ей страшно приблизиться к грозному инкатору хоть на шаг, поэтому взял за руку и силком потащил ее в холл здания. Зная Карминского с младенчества, он давно привык к нему, как заклинатель змей привыкает к кобре, хотя и не забывал об осторожности. Инкатора прозвали в народе Жнецом за его частые кровавые жатвы, и принц знал, что это меткое прозвище он получил заслуженно.

Эдмунд нехотя посторонился, пропуская их внутрь, и пошел по ступенькам вниз вслед за королем.

Отдалившись от здания метров на двадцать, Оберон прислонился спиной к развесистому клену, укрывавшему своей тенью траву от палящего солнца. Карминский остановился напротив него, буравя монарха злым взглядом.

– Прекрати сверлить во мне дырки, Эдмунд, я не четырнадцатилетняя девочка, и на меня твои фокусы не действуют! – сбросив с себя притворное добродушие, проговорил король. – Мог хотя бы поздороваться с ней! Так нет, ты же так боишься показаться вежливым!

– Этой пичужке здесь не место! – отрезал тот. – Лучше отведите ее в институт благородных девиц или в художественную школу. В балетный кружок, наконец, но только не сюда!

– Где ее место буду решать я, а не ты! – жестко заявил Астарот. – Твое дело – беспрекословно выполнять мои приказы! И если я сказал, что ты сделаешь из нее инкатора – ты это сделаешь, наступив на горло всем своим "не хочу"!

– Вы хоть сами понимаете, о чем говорите? Женщина – инкатор! Это просто смешно!

– Вот и замечательно, посмейся! – обрубил король. – А то у тебя давно проблемы с юмором!

Эдмунд смирил клокотавший внутри гнев и попробовал воззвать к монаршему благоразумию.

– Я понимаю, что вы не оступитесь от своей безумной затеи, но подумайте об этой девочке! Вы как-то говорили мне, что она вам дорога почти так же, как сын, так за что же вы обрекаете ее на сугубо мужскую профессию? Вы же знаете, что за жизнь у инкаторов! У нее никогда не будет ни друзей, ни семьи, потому что все будут шарахаться от нее, как от чумы! Ее никто не полюбит! Она не узнает радости материнства! И единственный букет, который она получит в жизни, будет состоять из ее несбывшихся надежд, завернутых в целлофан разочарований! Такой жизни вы хотите для своей любимицы?!

– У нее будет сила и власть, а это куда лучше, чем слюнявые поцелуи поклонников и грязные подгузники горластого младенца! – возразил Оберон.

– Да! Сила и власть у нее, конечно, будут! Ведь вы позаботитесь об этом, даже если она окажется полной бездарностью, абсолютно несоответствующей высочайшим инкаторским стандартам! – саркастически признал Карминский. – А еще у нее будет изломанная психика и лютая ненависть к вам за то, что вы лишили ее не только нормальной жизни, но и детства! Ей всего четырнадцать! Дайте ей хотя бы школу закончить!

Король тряхнул ногой, сбрасывая запрыгнувшего на нее кузнечика.

– По интеллекту она давно превосходит среднестатистического выпускника ВУЗа, – сказал он. – Так что не бойся, азбуке учить тебе ее не придется!

Карминский резко втянул носом воздух, заставляя себя успокоиться.

– Хорошо! – глухо согласился он. – Только о последствиях вашего решения я вас предупредил! Так что потом не предъявляйте мне претензий, если в один прекрасный день предохранители в ее нежных девичьих мозгах сгорят от нервного перенапряжения, и она повесится или выпрыгнет из окна!

Оберон нахмурился.

– Без твоей помощи она этого не сделает, Эдмунд, у нее крепкая психика! Но боже тебя упаси намеренно ее до этого довести или причинить ей физический вред: тысячу раз об этом пожалеешь! –пригрозил он.

Карминский презрительно дернул плечом.

– Даже не собирался! А вот о крепости ее психики рано говорить. Может быть, она и не тревожится из-за сломанного ногтя или недовольного взгляда подружки, но инкаторская работа – серьезное испытание даже для видавших виды циников! Это другой уровень переживаний! Я никогда не отличался сентиментальностью, и то первые два года частенько был на грани умопомешательства!

Король недовольно поморщился. Всякий раз, когда его что-то бесило, кровь начинала бить ему в голову мощными толчками, будя чутко спавшее раздражение. Вот и сейчас перед его глазами потемнело, и ему непреодолимо захотелось наорать на прекословящего ему помощника. Но он сдержал свой порыв, потому что ссориться с инкатором не хотел – при всей своей желчности старик был для него бесценен и незаменим. Кроме того, Оберону не хотелось омрачать такой знаменательный для себя день бесполезным скандалом.

– Она – особенный ребенок, Эдмунд! – сказал он. – Если бы ты знал ее мать, то понял, насколько обоснован мой выбор! Она еще тебя сто раз переплюнет!

– Меня? Бред сумасшедшего! – фыркнул Карминский.

– Увидишь! А сейчас сделай одолжение – заткнись, пока у меня голова не взорвалась от давления!

– Ничего не имею против вашей смерти: тогда мне, по крайней мере, не придется тратить семь лет своей жизни впустую! – огрызнулся Жнец.

Он знал, что уже перешел все границы королевского терпения, но необходимость учить своему нелегкому ремеслу сопливую девчонку наполняла его такой яростью, что он даже не пытался выбирать слова и притворяться, что здоровье монарха его сколько-нибудь волнует.

Астарот вздернул подбородок и до болезненного хруста сжал свои опухшие от артрита пальцы.

– Ты забываешься, Эдмунд! – прошипел он. – Я тебе эту власть дал, я ее и отниму, если через семь лет Юлиана не станет равной тебе в мастерстве! Думаешь то, что ты досконально знаешь анатомию каждого скелета в моем шкафу, дает тебе право так непочтительно говорить со мной?

Карминский чуть ли не до земли склонился в преувеличенно подобострастном поклоне.

– Простите меня, Ваше величество! Все время забываю о том, что я всего лишь ваш слуга! – ядовито повинился он. – Разумеется, я сегодня же со всей ответственностью кинусь выполнять ваш приказ, вот только сперва дайте мне свое высочайшее позволение учить эту девочку так, как я сочту нужным! Только в этом случае я смогу гарантировать вам, что моя наука принесет ей хоть какой-то прок!

– Да учи, как хочешь, лишь бы она была жива и здорова! – великодушно разрешил Оберон.

– И вы готовы терпеть ее слезы и жалобы на меня?

– Ну, ты особо-то не свирепствуй, девочка все же… – жалея Юлиану, попросил король.

– Не более, чем это будет необходимо! – уклончиво пообещал Карминский.

Его ответ не слишком понравился монарху, но он знал, что другого все равно не получит, сколько бы не угрожал.

– Тогда договорились! – недовольно пробормотал он и протянул инкатору руку.

Тот сжал его запястье своими по-старчески деформированными длинными пальцами.

– Да не дави ты так, больно! – ойкнул король, высвобождая свою ладонь. – Идем к детям, а то бросили их одних! И не пугай девочку понапрасну – дай ей к себе привыкнуть! На твою вечно злющую физиономию даже мне тошно смотреть!

– И что мне теперь, клоуна из себя строить в угоду ей? Не дождетесь! Пусть привыкает! Инкатория – не для слабонервных!

– Чертов ты мизантроп! – проворчал король, нежно баюкая посылавшую по телу волны боли руку. – Вечно ты всем недоволен!

Сердитость Карминского сменилось застаревшей озабоченностью. Рассеянные листвой лучи ложились на его лицо неровными пятнами, высвечивая густую сетку идущих от глаз морщин.

– Я совсем перестал понимать мотивы ваших поступков, Ваше величество! – с горечью признался он. – С тех самых пор, как вы вернулись из первой межпланетной экспедиции, вы ведете себя так, словно ждете какого-то чуда. И не просто ждете, а точно знаете, что оно свершится! Наша страна гибнет под грузом международных санкций, война с Валькинорией истощила наш бюджет, экономика в упадке, а вы без конца берете займы у тех немногих государств, что еще остались на нашей стороне. На что вы надеетесь?

Глаза короля загорелись неповторимым светом скрытого ото всех знания, а губы изогнулись в таинственной полуулыбке.

– Ты прав, Эдмунд! Я жду чуда. Жду, когда оно войдет в силу и замираю от мысли о тех возможностях, которые оно передо мной откроет. Скоро мир изменится до неузнаваемости, и Астароты станут единственными его повелителями! А до того момента я готов терпеть любые лишения. Потому что знаю – они лишь временные. Четырнадцать лет назад я посадил зерно своего благополучия, и оно вот-вот созреет и даст мне все, о чем только можно мечтать!

– Четырнадцать лет назад? – задумчиво проговорил Карминский. – Вы привезли с Эллиума нечто особенное, о чем никто не знает?

Оберон бросил на него встревоженный взгляд. Нужно быть поосторожней с высказываниями, уж больно проницателен его собеседник.

– Что это было? – требовательно спросил Карминский.

Злая память безжалостной рукой выхватила короля из-под клена и зашвырнула в бесславное прошлое, на стремительно стартующий с Эллиума звездолет с романтическим названием "Мечта". Его экипаж снова удирал с приютившей их планеты. О том, что именно стало причиной конфликта землян с местными жителями, знал только сам Оберон и его неразлучный друг Амадей Дарси, очевидец тех событий. Тогда им было по двадцать два года и они оба страстно жаждали приключений.

В тот судьбоносный день правитель Эллиума имел неосторожность показать им главную святыню их планеты и объяснить ее предназначение. Заключенная в ней сила настолько потрясла юного наследника, что он решил завладеть ею. Коснулся, да так и не смог выпустить ее из рук.

А дальше было бегство, позорное и опасное, и осточертевшие до тошноты уговоры Дарси одуматься и вернуть сокровище обратно. Тогда они впервые сильно поссорились. К сожалению принца, навсегда.

В ожидании ответа Карминский сверлил Оберона пытливым взглядом.

– Я же не выпытываю твои секреты, Эдмунд! – с натянутой усмешкой ответил тот. – Придет время – узнаешь! Или можешь лишний раз доказать мне свою гениальность, самостоятельно докопавшись до истины.

Это была издевка: вся команда "Мечты" трагически погибла во время взрыва корабля. Теракт произошел через три дня после ее возвращения на Землю, и расспрашивать о событиях на Эллиуме было не у кого.

Глаза инкатора зло сощурились. Монарх отлип от дерева, отряхнул впившиеся в ладони мельчайшие обломки коры и сказал:

– Идем, дети нас совсем заждались!

Карминский молча кивнул и пошел вслед за сюзереном. Теперь ему было не до Юлианы: все его мысли захватила похищенная с Эллиума реликвия.

***

Пока король спорил с инкатором, Энтони с Юлианой сидели на широком низком подоконнике в конце холла. По обе стороны от окна стояли жемчужно-серые кубы вазонов с монстерами. Их огромные листья нависали над подростками резными опахалами.

Девочка сосредоточенно скользила туфелькой по глянцу мраморного пола, боясь расплакаться.

– Да не нервничай ты так! – попробовал успокоить ее брат. – Он только выглядит так страшно! А на самом деле просто желчный мерзкий старикашка, превративший свой сан в ауру карающей непогрешимости!

– Тони, я боюсь его! Он меня уже ненавидит, а ведь я ему еще и слова не сказала!

– Он всех ненавидит, – словно оправдывая Карминского, возразил принц. – И всегда ненавидел, насколько я помню… А как еще может себя вести злобный социопат и законченный мизантроп?

Девочка нервно рассмеялась.

– Спасибо! Мне стало намного легче! И правда, чего я заморачиваюсь? Пять лет в обществе самого бесчеловечного инкатора Талинальдии, которым пугают детей, и чье имя произносят только шепотом!

– Вообще-то семь… – расстроенно поправил ее Энтони, рассеянно теребя свою русую непокорную челку. – Еще два года стажировки после выпуска из университета…

– Семь?! – ее восклицание было похоже на стремительно вылетевший из сдувшегося шарика воздух. – Половина тех лет, что я прожила?!

Девочка подняла глаза вверх, чтобы не дать пролиться давно просившимся на свободу слезам, и с мукой вздохнула.

– Тони, ты же лучше меня знаешь своего отца! Умоляю, убеди его забрать меня отсюда! Я всегда мечтала помогать людям, а не подавлять их!

– Это единственная работа, которая достойна, и даже еще больше возвысит тебя! – заученно повторил чужие слова Энтони, пытаясь лакированным носком своей туфли стереть с пола раздражающе жизнерадостный солнечный блик.

Юлиана беспомощно всплеснула руками.

– Тони, ты же знаешь, что мне это не нужно! Ну как мне ему это объяснить?

– Никак! – безнадежно ответил принц, – Я пробовал. Не получилось. Хотя я сильно старался. Даже не представляешь, насколько я старался!

Несколько дней назад у них с отцом состоялся крайне неприятный разговор, уже не первый на эту тему. Король впервые не пытался задавить сына авторитетом, а очень доходчиво объяснил ему причину своего решения, а заодно пошире открыл ему глаза на внутреннюю политику страны.

-Тони, – сказал он, сидя рядом с сыном на диване в гостиной, – то, что вы с Юлианой сейчас рассматриваете как непонятное вам обоим наказание, на самом деле гарантия вашего с ней счастливого будущего. Меня скоро не станет – нет-нет, не спорь, я это знаю точно! – пресек он готовые сорваться с уст принца возражения. – От моего былого здоровья остались только жалкие ошметки, да и оракул напророчил мне раннюю смерть. Но я не хочу оставлять тебя в этом мире одного. Как мне ни прискорбно это признавать – ты слаб. Много слабее, чем я сам. И не потому, что у тебя не самый крепкий организм, а потому что ты хоть и рожден правителем, но по сути им не являешься. Не обижайся, сынок, может я и говорю обидные для тебя вещи, но так и есть. Иногда я жалею, что ты не родился девочкой – ей бы больше были к лицу твои мягкость и абсолютное нежелание управлять государством. Но ты мой сын, и скоро тебе придется принимать все решения самостоятельно.

– Нет! – перепугался Энтони. – Я не могу принять на себя ответственность за два с половиной миллиарда человек! И не хочу этого! Я вообще не хочу править!

Оберон успокаивающе похлопал его по руке.

– Знаю, сынок… Знаю… Ты скорей откажешься от трона... Но выход есть, и он прост – тебе всего лишь нужен опытный советник, с острым умом и стальными нервами, умеющий найти нужных исполнителей твоей воли. Тебе нужен новый инкатор, близкий тебе по духу.

Пока мы просто живем, инкаторы принимают решения, на которые у меня самого никогда не хватило бы мозгов. Обеспечивают безопасность и процветание страны и отлавливают нарушающих ее покой смутьянов. За это их боятся и ненавидят, но им это только на руку. Сам знаешь – чем хуже репутация у инкатора, тем меньше ему сопротивляются. И Карминский достиг высочайших вершин в искусстве запугивания. Недаром его прозвали Жнецом – он сеет вокруг себя смерть и страдания, не щадя ни старых, ни малых.

– А Хиггинса правда назвали Пахарем за то, что он велел живьем закопать сто человек? – спросил Тони.

Оберон подсунул себе под спину подушку, осторожно распрямляя на ней вечно ноющую спину.

– А потом сел на трактор и несколько раз проехался на нем по месту казни, перепахивая лежавшие сверху тела, – подтвердил он. – И правильно сделал! Порядок в стране требует и не таких жертв!

Король видел, что сын шокирован этим разговором, и поспешил его успокоить.

– Не считай инкаторов злом, сынок! – сказал он. – Они – твои самые верные друзья и советчики и будут оберегать тебя от бед даже лучше, чем это делали мы с твоей покойной матерью. Пойми, они не садисты, и не маньяки, и ничего не делают без серьезных на то причин. Они – мудрые политики и психологи, способные решить самые серьезные проблемы. Порой для этого им приходится прибегать к насилию. Но эмоции и люди уходят, а результаты остаются. Благодаря усилиям инкаторов наша страна на протяжении многих столетий была одной из самых сильных в этом мире, и это при том, что ни один король из династии Астаротов не обладал гениальным умом и не был великим стратегом.

– Если они так гениальны, то почему тогда служат нам? – недоуменно спросил Тони. – Почему не сместят нас и не заберут власть себе?

Старший Астарот засмеялся.

– Тому есть несколько причин. Во-первых, инкаторов всегда трое, и они жестко конкурируют и постоянно следят друг за другом. Шансы, что они полюбовно поделят между собой власть ничтожны. А во-вторых, у королей всегда есть свой строгий ошейник для каждого из них, позволяющий нам заставлять их делать то, чего им категорически не хочется.

– Значит, у тебя есть ошейник для Карминского?

– Да, причем очень прочный! Иначе он давно растер бы меня в пыль! – усмехнулся король. – Мы с ним ненавидим друг друга уже более тринадцати лет, но ненавидим любя, и это нисколько не мешает нашему плодотворному сотрудничеству. Разве что добавляет в него огня. К моему великому счастью, этот старый брюзга никогда не стремился к большей власти, чем та, которой он и так обладает. Энтони мысленно попробовал отдать Карминскому приказ, моментально получил от него резкую, полную сарказма отповедь, и сник.

– Папа, когда тебя не станет, вряд ли он будет служить мне…

Король задумчиво прикусил губу – этот вопрос его самого волновал уже давно и серьезно. То, чем он держал при себе старого инкатора, пачкало и его собственное имя, и потому должно было умереть вместе с ним. А убивать его было нельзя – слишком много жизненно-важных для страны нитей он держал в руках. Оберон не сомневался, что Карминский унесет в могилу все те тайны, что делали его незаменимым. Поэтому он нашел альтернативный вариант выхода из этой ситуации.

– Прорицательница пообещала мне примерно сорок семь лет жизни. Если она не ошиблась, то к этому времени у тебя будет собственный молодой советник, который ничем не уступит Жнецу, а может и превзойдет его! – сказал он.

Энтони охнул и в смятении посмотрел на отца.

– Ты сейчас имеешь в виду Юлиану?

– Да сынок. Я долго думал на кого мне оставить тебя после смерти. Выбор был очень непростым, ведь этот человек должен быть умным, решительным, умелым организатором, и самое главное – беззаветно преданным тебе. Не менее важно, чтобы и тебе было комфортно и спокойно с ним, чтобы ты мог довериться ему, как самому себе. А кто еще в нашем королевстве подпадает под это описание, кроме нашей малютки герцогини?

– Папа, ты, верно, шутишь?! – изумился Энтони. – Посмотри на этих мастодонтов Карминского, Хиггинса и Витовского, и на Юлиану! Сравнивать ее с ними – все равно, что сравнивать лилию с бульдозерами! В ней же нет ни расчетливости, ни коварства, ни жестокости!

– Я же не говорю, что она уже безупречна! – пожал плечами Оберон. – Карминскому придется попотеть, прививая ей эти качества, но он справится, я уверен!

– Почему именно Карминскому? Почему не Витовскому или Хиггинсу?

– Витовский – редкий профи, но потенциальный труп. Он неизлечимо болен, и вряд ли доживет до ее выпуска. В этом случае Эдмунду придется отпустить девочку в свободное плавание куда раньше запланированного. Хиггинс – самый слабый из их троицы. А вот чтобы противостоять Карминскому, нужно знать его самого, его образ мышления и его приемы досконально. А такая сообразительная девочка как Юлиана, за семь лет изучит его, как свои пять пальцев. Он обучит ее всем своим хитростям и премудростям, к которым она добавит свои, и к тому моменту, как я уйду в лучший мир, на страже твоих интересов станет усовершенствованная и более энергичная копия Жнеца. – Король сделал нетерпеливый жест, словно отмахиваясь от возможной неискренности сына: – Только не говори мне, что ты не хочешь править вместе с ней, в жизни не поверю!

– Не скажу, – признал Тони. – Она была бы идеальным соправителем для меня. Но все равно ты не имеешь права принуждать ее к тому, чтобы она приносила себя в жертву нашей семье! Это подло!

Оберон, кряхтя, встал с софы и подошел к графину с водой. Вытащив из кармана горчичного пиджака пачку капсул, он вылущил сразу две и шумно их проглотил, зная, как вид лекарств пугает его ребенка.

– Принимая решение отправить Юлиану в университет, я думал не только о твоем благе, но и о ней! – намеренно глубоко дыша, сказал он. Я хотел дать ей блестящее образование, сделать ее сильной, независимой женщиной, которая после учебы сама стала бы хозяйкой своей судьбы.

Подумай сам, как ей сейчас живется? Кроме тебя, у нее совсем нет друзей, а родной отец не хочет ее забирать домой даже на каникулы! Я могу его понять: у него новая семья и страшненькая падчерица, которой неуютно в обществе утонченной сводной сестры. Да и денег у него на всех не хватит – он же давно прогулял свое состояние! Куда лучше держать дочку взаперти в дешевой школе, а потом повыгоднее выдать ее замуж.

– Сейчас не средневековье, и отец не сможет принудить ее к браку!

– Принудить – нет. Потому что и принуждать-то нечем! Он даже наследства ее не может лишить, потому что давно прокутил его. А вот надавить на жалость может. Юлиана так давно мечтает об отцовской любви, что в лепешку разобьется, чтобы получить его одобрение!

– Я не допущу этого! – проскрипел зубами принц.

Оберон с усмешкой посмотрел на него.

– И что ты предложишь ей взамен? Руку и сердце?

Тони сильно покраснел и потупился. В своих грезах он часто видел Юлиану своей королевой, но насколько осуществимы эти мечты, он не знал.

– Может быть… Если она согласится, конечно!

– А если нет? У нее ведь могут быть свои планы не только на образование, но и на личную жизнь, сынок! Ты сам прекрасно знаешь, что она видит в тебе только младшего брата! Заметь, младшего – тебе ведь только тринадцать! А девушки в ее возрасте интересуются не сверстниками, а мужчинами постарше! Да и чувства она испытывает к тебе исключительно братские!

– Я знаю, – пробурчал принц.

– Допустим, она не захочет брать тебя в мужья. Как ты видишь ее жизнь тогда? – продолжил неприятную для него тему Оберон, опуская тот факт, что он сам скорей трупом ляжет, чем допустит этот брак. – У нее нет дома. Нет средств к существованию. У нее нет вообще ничего, кроме головы.

– Мы заберем ее жить к себе! Разве мы обеднеем, если Юлиана поселится у нас? – с вызовом спросил Энтони.

– Нет, конечно, не обеднеем! – качнул головой давно готовый к такому предложению своего отпрыска король. – И я был бы очень рад, если бы она жила с нами! Но ты должен понимать, что все будут считать ее нашей содержанкой! Во дворце и так давно ходят слухи, что она любовница одного из нас, а то и обоих сразу! Ты подумал о ее репутации? Вряд ли ей будет приятно слышать себе вслед глумливое хихиканье! И чем сильнее мы будем опровергать эти слухи, тем большую силу они приобретут! Ведь людям нужна не правда – им нужна сенсация! А что может быть грязнее и пикантней, чем молоденькая шлюшка, одновременно ублажающая короля и наследника, которую принц для отвода глаз зовет своей сестрой, а его отец – воспитанницей?

– Папа, прекрати! – замотал головой мальчик. – Не смей так говорить о Юлиане! Она не такая!

– Да не кричи ты, я и сам это знаю! – махнул рукой король. – Только я посмотрю как ты докажешь это всем остальным! Хочешь, чтобы от ее гордости остались только лохмотья? Вряд ли она поблагодарит тебя за это!

После этого довода Энтони сдался, но теперь сильно сомневался тот ли выбор сделала бы Юлиана, будь у нее такая возможность. Наверное, все-таки нет. Как хорошо, что она не знает, что он тоже приложил руку к ее заточению здесь!

Девочка стряхнула прилипшую к ее мундиру колючую травинку и с отвращением оглядела себя.

– Я выгляжу в этом балахоне как клоун! Жалкая пародия на инкатора! Я не хочу носить эту одежду, мне нравятся платья!

А вот тут Энтони был с ней категорически не согласен. Сшитый с иголочки мундир длиной до щиколоток, ладно облегал ее точеную фигурку и удивительно шел ей, придавая пленительную строгость и делая ее чуть взрослее.

– Ты выглядишь просто замечательно! – мягко возразил ей он. – Гораздо лучше, чем когда-либо. Просто ты чересчур напряжена. Все вокруг тебя незнакомое, неродное, а кислая физиономия Карминского всегда всем портит настроение. Расслабься, сестренка, все равно он тебе ничего плохого не сделает! Ну максимум наорет за откровенный саботаж!

Дверь открылась, ослепив детей яркими полуденными лучами, и в вестибюль вошли Оберон и Карминский. Юлиана немедленно встала. Тони нехотя последовал ее примеру.

– Честно говоря, я здесь ни разу не был после своей коронации! – ностальгически осматриваясь, признался король. – И с тех пор здесь все изменилось до неузнаваемости! Ну, ребятки, идемте смотреть колыбель наших инкаторов!

Девочка с опаской прошмыгнула мимо Карминского. Он зловеще улыбнулся ей вслед, раздумывая как сделать их завтрашнее занятие первым и последним.

Другие работы автора:
+2
641
01:22
+1
Весьма интересная история. Хотелось бы увидеть и продолжение. Единственное, что удивляет — это периодически появляющийся интернет и еще пара современных штучек. Мне кажется, это не слишком вяжется с атмосферой рассказа. А в целом, очень понравилось.
00:56
Дарья, спасибо за комментарий. В книге описывается альтернативный вариант развития Земли. Время наше, поэтому и штуки там современные.
11:39
«остро отточенный скальпель» может лучше заменить на просто «острый»?
«Он сильно врезался в ее кожу» скальпель врезался в кожу? она себя резала?
«тошнотворный страх» — расхожий штамп
«улыбнулся ей учитель и погладил ее по волосам» «ей» уберите
«спазмировавшееся» — я бы заменил
«панцирь ребер» — штамп
«иссушенную до состояния» я бы написал «высохшую»
«как у такого авторитарного отца» — неудачная характеристика отца

12:23
«Коммуникабельная,» а абзацем выше «оба были болезненно застенчивы» — это как сочетается?
либо коммуникабельность либо болезненная застенчивость, по другому никак. если конечно, героиня не шизофреничка
«в так льющейся из них мелодии» в такТ
" и то что ей всего четырнадцать" перед что зпт
«Замызганная зелень трассы „откуда там зелень, если все до степени соломы высохло?
“от лимузина, ожидая» зпт лишняя
почему только сзади машина сопровождения? обычно в коробочку берут
«сигнала хозяина.

Тот сделал едва заметный взмах рукой» а кто хозяин то?
«картинно-красивое лицо» на разных картинах лица разные. я бы поменял это сравнение
«и пронизывающим, как гарпун.» если как гарпун, то пронзающим. пронизывающий это ветер
«наряженный в элегантный» может лучше просто одетый? или для принца элегантный костюм сверхординарное событие в жизни?
«посмотрела на свой длинный, до щиколоток, сизо-синий приталенный мундир» мундир до щиколоток? да еще и приталенный? это что такое вообще?
«боясь не наступить на длинные полы» может наоборот, боясь наступить?

13:48
«Занося ногу над последней ступенькой, она вздрогнула от упавшей перед ней черной тени » вот не верю и все тут! чтобы тень упала перед ней, Солнце должно быть где? тоже перед ней, а там здание в густой роще ив. Кстати, ничего что ива влаголюбивое дерево и на такой жаре как-то сомнительно, что будет густая тень. про поворот листьев дерева в жару слышали?
«Это был мужчина лет шестидесяти пяти в таком же, как у нее, долгополом инкаторском одеянии. Единственным отличием в их форме были вышитые под его воротником-стойкой серебряные веточки.» какие-то хламиды унисекс
«Высокий, статный, худой,» статный и худой — синонимы. такая хламида вряд ли будет демонстрировать фигуру. и вообще, приталенная хламида это все-таки скорее платье
«любого, кто осмелится приблизиться к священному для него месту.» к месту священному для кого? стража или для любого?
«Инкатор Карминский, с трепетом подумала Юлиана. Она много слышала об этом давно ставшем страшной легендой человеке, но впервые видела его вживую.» как она тогда поняла, что это он?
«Его водянисто-голубые глаза острыми крючьями впились» что-то у вас однотипные сравнения: гарпун, крючья
напишите как две заточки, например или как два шипа
«он за это время успел разобрать ее на молекулы и теперь точно знает, как она выглядит не только снаружи, но и внутри, а также о чем думает и что чувствует. » расхожий штамп
«Веявший от инкатора холод пробрал» тоже
«Должно быть, именно так себя чувствует человек, попавший под колеса грузовой машины, подумала она. » тоже штамп. напишите, если так хочется, про гусеницу танка, например
и кстати, когда под колеса попадаешь, то почти сразу чувствуешь боль, а не тяжесть
«Отдалившись от здания метров на двадцать, Оберон прислонился спиной к развесистой глицинии,» глициния и ива? да? в одной роще?
«И единственный букет, который она получит в жизни, будет состоять из ее несбывшихся надежд, завернутых в фольгу» сколько не покупал цветы, не встречал букетов, завернутых в фольгу
"- По интеллекту она давно превосходит двадцатилетних" — вот оно, наследие ЕГЭ!!!
«А уровень ее знаний значительно выше, чем у среднестатистического выпускника университета.» какого именно университета? любого? т.е. девочка прямо в любой области все знает? не верю!
14:31
«Тот сжал его деформированное болезнью запястье своими по-старчески деформироваными длинными пальцами.» многовато деформаций. подберите другое слово
«застарелой озабоченностью» это геморрой бывает застарелым, а не озабоченность
«С тех самых пор, как вы вернулись из первой межзвездной экспедиции, вы ведете себя так, словно ждете какого-то чуда. » а сколько времени занимает межзвездная экспедиция? Физику повторите. про близнецов Эйнштейна
я уж молчу, что авторитарный правитель в такую экспедицию никогда бы не отправился
" И не просто ждете, а точно знаете, что оно свершится! Наша страна гибнет под грузом международных санкций, война с Валькинорией истощила наш бюджет, экономика в упадке," и потянули межзвездную экспедицию? и кстати, почему межзвездная а не межпланетная?
«Глаза короля загорелись неповторимым светом скрытого ото всех знания» когда глаза загораются светом «скрытого от всех знания», то этот человек безумец
«обеими руками обхватывая шершавый ствол за своей спиной» это как же он руки выкрутил, чтобы ствол за спиной обхватить? и еще, вы уверены что у лианы шершавый ствол?
«стартующий с Эллиума звездолет» я считаю, что термин звездолет совершенно не подходит для корабля, стартующего с планеты
«поливая ее шквальным огнем изо всех своих орудий.» своих убрать однозначно. потом, а вы уверены, что со стартующего корабля можно стрелять из орудий? не внесет это реактивный момент в движение? и как должны быть расположены орудия в корпусе для такой стрельбы?
«а после взорвал и главный источник всех бед страны — единственный в мире межзвездный корабль вместе со всем его экипажем.» а почему этот корабль (межзвездный тут опять не подходит) является главным источником бед? главный источник бед, как правило, это проклятая монархия.
«В тот страшный для Талинальдии день ее народ взбунтовался, разгромил дворец, убил родителей Оберона, а после взорвал » а что, корабль возле дворца был припаркован?
" рядом с гигантской монстерой" экая у Вас любовь к лианам
да и вот еще — 14 лет, откуда там Женственность?
14:41
Да, нераскрытых вопросов там много, но они все объясняются по ходу повествования. И почему король был в экспедиции, и что это за корабль, и почему от него одни беды. Если я буду давать подробное разъяснение каждого пункта сразу, то получится черти что. А Мундиры не обязательно должны выглядеть как те, к которым вы привыкли. Это другой мир, у них вполне может быть другая форма одежды. И да, она одинакова для мужчин и для женщин. А веточки — лишь знак отличия инкатора от ученика.
понятно
15:41
+1
«А потом сел на комбайн, и несколько раз проехался на нем по месту казни, перепахивая » комбайн не перепахивает! Он жнет зерно
«уцелевшие мятежники и думать забыли о сопротивлении!» вообще-то после такого гражданская война на самом деле начнется
«А вот чтобы противостоять Карминскому, нужно знать его самого, его образ мышления и его приемы досконально. А такая сообразительная девочка как Юлиана, за семь лет изучит его, как свои пять пальцев. Он обучит ее всем своим хитростям и премудростям, к которым она добавит свои, и к тому моменту, как я уйду в лучший мир, на страже твоих интересов станет усовершенствованная и более энергичная копия Жнеца. » не проще просто шлепнуть Жнеца и все?
«горчичного пиджака» пиджак из горчичного полотна?
«он. Я» тире, перед Я
«что в лепешку разобьется, чтобы получить его одобрение! И поэтому замуж выйдет по его выбору, как миленькая!

— Я в лепешку расшибусь» многовато лепешек
«Проклиная сковывавший ее движения узкий мундир, девочка бросилась за ним вдогонку.

Местом для их урока Карминский выбрал расположенную в двухсот двадцати километрах от академии тюрьму.» они туда пешком пошли?
" Сверху он был утыкан острыми штырями, на которых крепилась устрашающего вида колючая проволока." давно уже во всем мире на спираль Бруно перешли
«в неоднородную кашу» очень неудачная фраза
«Охранник тюрьмы» тюрьмы уберите и так понятно, что не охранник супермаркета
«он набрал номер своего палача, которому велел приехать следом за ними.» они еще час будут ждать палача?
"- Не задерживайся! – выдвигая себе стул" неприкрученный к полу стул в камере для допросов? это нонсенс!
«Ну а повязка на глаза — один из видов сенсорной депривации. » никакой сенсорной депривации с музыкой не получится
«что из этой дерзкой малявки» а в начале текста была робкой
16:42
1.Ни в одном фильме не видела чтобы стул следователя был прикручен к полу.
2.В любом робком человеке можно пробудить протест и он станет дерзким.
3. Сенсорная депривация (от лат. sensus — чувство и лат. deprivatio — потеря, лишение) — частичное или полное прекращение внешнего воздействия на один или более орган чувств, которое приводит к снижению потока нервных импульсов в центральную нервную систему.
То есть, лишение человека зрения тоже депривация.
Знаки препинания меня сейчас не интересуют, на них можете не акцентироваться.
4. Жнеца убить нельзя — он очень нужен.Потом это обосновывается.
5. Гражданская война начинается только в том случае, когда восстание хорошо подготовлено и имеет сильных лидеров. В противном случае государство просто подавляет бунт.
1.Ни в одном фильме не видела чтобы стул следователя был прикручен к полу. а я видел как в фильмах люди летают. вывод?
судите не по фильмам, поговорите с людьми, реально бывавшими в тюрьмах
3. Сенсорная депривация (от лат. sensus — чувство и лат. deprivatio — потеря, лишение) — частичное или полное прекращение внешнего воздействия на один или более орган чувств, которое приводит к снижению потока нервных импульсов в центральную нервную систему.
То есть, лишение человека зрения тоже депривация.
лишение зрения — да. при одновременной подаче звука — нет. просто идет замена канала восприятия. желаемой потери ориентации в таком случае не получите. тем более музыкой. а вот монотонным звуком типа падения капель — вполне можно
4. Жнеца убить нельзя — он очень нужен.Потом это обосновывается. потом это может и обосновывается, но не всякий читатель дотерпит до потом
5. Гражданская война начинается только в том случае, когда восстание хорошо подготовлено и имеет сильных лидеров. В противном случае государство просто подавляет бунт. куча примеров из истории свидетельствует об обратном
16:46
" сильно размахнулся и ударил" для сильного удара не обязательно сильно размахиваться
«Послышался звук растрескавшегося дерева» деревянные двери в камерах? это какой век?
«Не ожидавший такого выбора, часовой громко охнул.» какие-то чувствительные вертухаи пошли
тем более, часовым он никак быть не может — Устав караульной службы Вам в помощь.
«Громила опустил занесенную над ее головой обломанную ножку табуретки» табуретки в камерах?
«Просидев в глубоких раздумьях примерно минуту, он приглашающе постучал по кровати ладонью.

— Иди сюда, маленькая! Не бойся, не обижу! Я не вандал, чтобы дитенка мучить!» нормальный зэк уже бы трахнул ее, а не политесы разводил
«Два года назад задушил голыми руками» зачем уточнять, что голыми руками? хвастается?

16:53
дочитывать не хватило терпения.
общий вывод: мне категорически не нравится. начиная с того места, где автор пытается убедить меня в исключительности 14-й девочки. на протяжении всего чтения не покидает ощущение вторичности сюжета.
если автор не пойдет по пути пошлой любовной линии Юлиана + принц или по не менее пошлой линии когда по ходу повествования Жнец начнет хорошо относиться к девочке, то буду Автору благодарен.
как женский роман, учитывая общий антураж, будет иметь несомненный успех.
если нужен реальный совет то вот он: по ходу героиня должна либо возлюбить трупы либо (что первому не мешает) ощутить себе лесбиянкой. иначе роман останется той книгой, название которой читатель забывает раньше, чем закроет обложку (перевернет последнюю страницу). — вот, и я начал штампами с вами говорить :-((
можно, конечно и еще интриги подкинуть, но пока крайне неубедительно. и очень шаткий сюжет
извините, если разочаровал Вас, но я предупреждал, что критикую жестко
17:16
Влад, «мне категорически не нравится. начиная с того места, где автор пытается убедить меня в исключительности 14-й девочки» — это с какого именно места?
Насчет сюжета — ни любовных линий, ни дружбы со Жнецом не будет.И хэппи-энда тоже.
За критику благодарна в любом случае. Даже хочу попросить совета. Девочка действительно исключительна, как это донести до читателя преждевременно не раскрывая сюжета?
«Ей всего четырнадцать! Дайте ей хотя бы школу закончить!

Король тряхнул ногой, сбрасывая запрыгнувшего на нее кузнечика.

— По интеллекту она давно превосходит двадцатилетних, — заметил он. — А уровень ее знаний значительно выше, чем у среднестатистического выпускника университета. Так что не бойся, азбуке учить тебе ее не придется!» вот с этого места
как донести исключительность? посмотрите «Матрицу» первую, пролистайте хотя бы в картинках «Новый завет» и такой вопрос у Вас больше не возникнет
За критику благодарна в любом случае. благодарность вполне можете выразить в виде +-вя не обижусь;-)
18:23
При чем здесь «Новый завет», тем более в картинках? Вы хотите сказать, что мой интеллектуальный уровень не дотягивает до прочтения текста? В любом случае, я его читала, и «Матрицу» тоже смотрела. К моему сюжету они неприменимы.
ни в коем разе не хотел дурно отозваться ни о Вас, ни о Вашем интеллектуальном уровне.
попробуйте подать «особенность» девочки не так топорно, в лоб
17:23
О Господи! До конца еще не прочитал… позже вернусь. Какое тут начало!!! Ммм…
Божественно! Восхитительно, я впечатлен до глубины, даже не души, а еще глубже!
Ощущение, что я коснулся чего-то величественного, небесного, «высшего языка» и стиля повествования…
Вот с этого места, словно другой автор писал:
Ей безумно хотелось закатить самую настоящую истерику со всеми ее неизменными атрибутами

А можно Вас попросить сделать отдельно маленький рассказ? Включить в него вот эту часть, до моей цитаты, и какую-нибудь концовку в духе первых строк? Я буду перечитывать для вдохновения, и отсылать к нему поэтов и писателей, чтобы они стремились создать нечто подобное, потрясающее своим великолепием. Уносящее на уровень эстетики и совершенства)
18:19
У меня женский роман. Мальчикам не понять.)
Начало очень интригующее. Было интересно как будет развиваться сюжет дальше. Хорошо написано.
Когда планируете продолжение?
несколько замечаний и вопросов, которые возникли у меня к истории:
-уровень технического прогресса
в начале истории нет никаких предпосылок, что описываемый мир имеет мобильники и интернет. но еще больше удивляет, что они уже в космос к другим планетам летают.
-отношение королей и инкаторов.
хотелось бы видеть более интересную схему их взаимоотношений, чем простое сдерживание инкаторов при помощи компромата. ведь, что мешает особо хитрому и жадному до власти инкатору убить короля, уничтожить компромат и переубивать своих коллег по цеху? и править самому?
-украденная реликвия.
это же не девочка да? очень бы не хотелось…
-ситуация с заключенным
если честно немного трудно поверить, что такой талантливый и опытный инкатор просто принялся выполнять требования преступника. не верится, что у него нет какого-нибудь хитроумного способа утихомирить заключенного и вытащить девочку.
15:41
Александра, можно я вас расцелую?) Вы даже не представляете насколько ценным для меня оказался ваш комментарий! Теперь в начале книги я вставлю новостную сводку по радио, где будет вкратце обрисована экономическая и политическая ситуация, и добавлю насчет привязки Карминского к Оберону.
Насчет выполнения требований преступника. Когда присутствует человеческий фактор (а тут это Линарес, который может выкинуть что угодно) то даже гениальный человек не может быть стопроцентно уверенным, что все пойдет так, как задумано. А гибели девочки допустить ему нельзя, даже если ее вероятность 1% из ста.
Продолжения у меня уже больше 2000 страниц.)
Еще раз спасибо вам!
)))) с удовольствием прочту продолжение)
Загрузка...
Ирис Ленская №1

Другие публикации