​Космос

День Космоса

Автор:
Влад Костромин
​Космос
Текст:


Теплым апрельским утром, когда «зеленый шум» из листьев не просто степенно шел, а прямо пер неудержимо как танк, брызжущие сквозь клейкие березовые листочки золотыми сольдо лучи Солнца так и норовили сбить с пути истинного, а счастливый скворец просто захлебывался своими звонкими трелями, я притопал в школу. Плюхнулся за обшарпанную парту, не забыв от нахлынувшего чувства любви ко всему миру хлопнуть стареньким кожаным ранцем, доставшимся еще от дедушки, по спине лучшему другу – Андрею, по кличке Пончик. Возмущенный таким приветствием он вскочил, чтобы жестоко отомстить, но тут в класс впорхнула учительница.

– Здравствуйте, дети, – сказала она, став немного похожей на вернувшуюся Мэри Поппинс.

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна! – вскочив, дружно, как курсанты на плацу при виде боевого генерала, ответили все три класса. Да, в классной комнате одновременно занималось сразу три класса: первый, второй и третий – такая особенность была у нашей начальной школы.

– Садитесь, – учительница прошла к доске. – Дети, какой праздник наша социалистическая Родина отмечает в апреле? – став у доски спросила она.

– Первое апреля? – предположил кто-то.

Все, кроме Ирины Сергеевны, засмеялись.

– Нет, первое апреля это буржуазный пережиток, навязанный нам мировым милитаризмом…

– И израильской военщиной, – подсказал я.

– И израильской военщиной, – по инерции повторила она. – Влад, при чем тут израильская военщина?

– Отец так говорит…

– Ясно, – было заметно, что желания ссориться с моим отцом у Ирины Сергеевны нет.

– Так все-таки дети, какой наша страна праздник празднует в апреле?

– Наша мирная страна, – вновь встрял я.

– Да, наша мирная страна. Спасибо, Костромин, но не пора ли тебе немного помолчать?

– День рождения вождя социалистической революции, великого Владимира Ильича Ленина! – выпалил Андрюха, потеребив октябрятскую звездочку на лацкане синего школьного пиджачка, на рукаве которого была эмблема с раскрытой книгой и солнцем.

– Спасибо и тебе, Андрей, молодец, этот великий праздник мы празднуем 22 апреля. А еще?

– День рождения великого вождя советского народа Иосифа Виссарионовича Сталина? – ободренный похвалой, предположил Пончик.

– Сталина? – закашлялась учительница.

– Да ты что, Сталин в декабре родился, - не выдержал я. – А у меня мать родилась в апреле и мы всегда празднуем.

– А еще? – безнадежно, как лиса на виноград, уставилась на нас учительница.

– Пасха? – предположил кто-то.

– Напрягитесь же, дети. Космос…

– Гагарин! День космонавтики! – обрадовался Андрюха, раздуваясь от гордости как творение графа Цеппелина.

– Ух ты, наконец! – обрадовалась Ирина Сергеевна. – Дети, а кто знает, что такое космос?

– Это такая пустота, из которой такие камни – метеориты падают, – сказал я.

– Как из пустоты могут камни падать? – возразил Андрюха, не ведая, что повторяет слова великого Лавуазье, ставшие парадигмой для Французской академии наук.

– От планет куски, – попытался доказать я.

– Да брешешь ты все! – не верил Андрюха.

– Дети, дети, спокойнее. Влад прав.

– Ирина Сергеевна, вы про военщину? – уточнил я.

– Нет, я про метеориты! Действительно, в космосе есть планеты.

– И Гагарин? – спросил кто-то из младших детей.

– Нет, Гагарин вернулся, но вы молодцы, дети, – тоном жизнерадостной идиотки похвалила нас учительница. – Теперь, в честь этого торжественного события…

– Праздника? – уточнил Андрюха.

– Да, в честь торжественного праздника, мы проведем мероприятие.

– Какое? – заинтересовалась наша одноклассница Танька.

– Наша планета из космоса кажется такой беззащитной, и мы сделаем ее чище! – улыбке учительницы позавидовал бы любой стоматолог. – У нас страна трудящихся и мы с вами, дети, тоже должны трудиться. Мы проведем субботник!

– Сегодня пятница? – не понял я.

– Да, сегодня торжественная пятница и мы отметим ее субботником в честь дня космонавтики и мира во всем мире!

– И против израильской военщины? – опять переспросил я, представляя, с какой гордостью вечером заявлю родителям, что мы боролись с израильской военщиной.

– Костромин, не мешай нам праздновать! – ответила Сергеевна, вполголоса добавив: – Достал уже этот еврейчик!

– Так дети, выходим из школы и убираем территорию, прилегающую к конторе и детскому саду, – командовала она, – о граблях я побеспокоилась.

– Пускай перед садиком детсадовские убирают, – начал пререкаться Андрей. – Чего мы должны за них убирать?

– Так, хватит спорить! СССР первая держава, которая в космос вышла, а ты как подкулачник делишься с младшими детьми! – высказала ему Ирина Сергеевна. – Грабли в руки и вперед, вместе с нормальными детьми радоваться дню космонавтики! А кто считается с младшими, тот не советский школьник, а буржуй какой-то недобитый. Тебе понятно?

– Понятно, – пробубнил друг в ответ.

Мы разобрали стоящие в конторском коридоре под досками почета и позора грабли и гурьбой вывалили на улицу. Обрадованный скворец встретил наше появление особенно прочувствованной трелью. Грачи с берез, росших у столовой, его дружно поддержали. Сергеевна, стоя на крыльце как Суворов, взмахами рук распределяла фронт праздничных работ.

– Вы туда, вы туда, а Костромин с Родионовым за свои дурацкие вопросы будут скрести кусты перед детсадом.

Уныло, как военнопленные, мы исполняли торжественную повинность, вдыхая одуряющий запах от взбудораженной ночным дождем близкой липовой аллеи, распустившей почки, набухшие розовато-зелеными драгоценными камнями.

– Люди в космос летают: Гагарин, Леонов, Терешкова, а мы тут мусор скребем, – плюнул на изумрудно зеленеющую траву, дождавшуюся ласточки с весною, Пончик. – Нечестно!

– Коммунист не должен бояться самой черной работы – так Ленин сказал, – как мог, утешил я друга. – Будем скрести грязь и станем коммунистами, а потом и космонавтами.

– Тьфу на тебя! – он толкнул меня в куст.

Я не удержался на ногах и упал.

– Родителей вызову! – подбежала, учительница, заметившая со своего наблюдательного поста непорядок. – Что вы за свиньи? Все дети рады, трудятся, а вы, как не знаю кто, как Мальчиши-плохиши! Таких недисциплинированных никогда не возьмут в космонавты!

– Зачем ему в космос, он Лениным будет, – пророчески огрызнулся Пончик. – Космонавтов много, а Ленин один, – логично заключил он.

– Андрей, немедленно, слышишь, немедленно помоги подняться товарищу, иначе я за себя не ручаюсь! И прекрати мне тут антисоветскую агитацию, – понизила голос Ирина Сергеевна. – Ведешь себя как единоличник!

Рослый друг протянул мне руку, но я не спешил вставать – лежа в кустах и вдыхая терпкий запах молодой травы, я заметил денежку. Не обращая внимания на протянутую руку помощи, я коршуном выхватил из цепких лап струящегося зеленью куста монету и лишь после этого встал. Отряхиваясь от грязи, незаметно сунул добычу в карман.

– Еще раз и все! – напутствовала нас Ирина Сергеевна. – Те, кто ставит частнособственнические интересы выше интересов общества, в космос не полетят никогда!

– А как же тогда американцы на Луну полетели? – уступив подстрекательствам беса сомнения, опять задал я вопрос.

– Это частный случай, не позволяющий судить об общей картине. А ты своим головотяпским непониманием ситуации льешь воду на мельницу мирового империализма и, – она сделала паузу и торжественно закончила, – израильской военщины! Понял?

– Понял, – пристыженный этой выволочкой, я больше не осмелился спорить, опасаясь долгой лекции «о руководящей роли партии и правительства в то время, когда наши космические корабли бороздят просторы…». Бес тоже не стал дожидаться лекции и, ехидно хихикая, припрыгивающей походкой отправился к детскому саду развращать новые невинные души.

– Заруби себе на носу: Советский союз первым полетел в космос и никак иначе! - удовлетворенная победой, она отошла.

– Я бы полетел туда, – глядя на лазурь, увидев которую Грабарь бы удавился от зависти, указал на солнышко, норовящее бросить луч, как золотой дублон из «Острова сокровищ», прямо в левый глаз, Андрей. – На Солнце.

– Там так горячо, что и до нас тепло долетает, сгоришь.

– Тогда на Марс.

– Во, на Марс еще можешь успеть, – сжалился я, – если дисциплинированным будешь, – все-таки не удержался от подначки.

– Да ну тебя! Скреби лучше, а то вон лист остался за тобой.

– А за тобой два листа, – указал я.

Пару часов мы душевно скребли радующуюся весне природу. Даже откопали возле остатков забора, под гниющими листьями и серым сеном ноздреватый лед.

– Так тепло, а лед и не тает, – удивился Андрей.

– Раньше так лед сохраняли на лето, – поделился я прочитанным в какой-то книжке, – засыпали опилками и сеном, а летом в погреб относили, и квас на нем держали.

– Было же время, – вздохнул друг. – Без холодильников жили.

К обеду учительница сжалилась и выстроила нас.

– Молодцы дети, все славно потрудились, даже Влад с Андреем. Сегодня вы получили важный урок – только опираясь на коллектив можно чего-то добиться. И в этом вам помог подвиг простого советского парня Юрия Алексеевича Гагарина, который на детище Сергея Павловича Королева первым на нашей планете полетел в космос! Без помощи товарищей и партии он был бы простым безвестным лейтенантом, а так покорил своей улыбкой весь мир! Ура, дети!!!

– Ура!!! – закричали мы, и грачи испуганно шарахнулись с берез.

– Космос полон манящих и непознанных тайн и дисциплина откроет вам путь! Не следует забывать, что наша страна не только впервые в мире запустила в космос человека, но и отправила туда женщину! Ура!!!

– Ура!!! – опять проорали мы.

– Влад, о чем это говорит?

– Что женщина тоже человек? – не понял я.

– Это говорит о том, что надо не умничать как обезьяна, а слушать старших! Полет женщины в космос демонстрирует социалистическое равенство! Понятно?

– Понятно, – ответил строй.

– Поставьте инвентарь на место и можете идти по домам, сегодня уроков не будет.

– Спасибо, Ирина Сергеевна, – ответили мы.

– Помните, только дисциплинированные дети станут космонавтами и полетят к другим мирам, – напоследок напутствовала она.

– Пошли ко мне, – предложил я другу. – Котят наших посмотришь.

– Пошли. А интересно, на девятое мая училка нас заставит окопы рыть?

– Я откуда знаю?

– Смотри, что я нашел, – когда мы шли через конторский сад, готовящийся через две-три недели выстрелить белыми и розовыми зонтиками, манящими майских жуков, похвастался я. – Пятнадцать копеек,

– 53-го года, – Андрюха с интересом осмотрел мою находку. – Повезло тебе. Старые монеты в цене. Поменяемся на что-нибудь?

– Нет, – хотя меняться после прочтения «Тома Сойера» я очень любил, но отдавать редкую денежку было жалко. – Начну коллекцию собирать.

– Если передумаешь, то скажи.

Придя домой, мы увидели отца, сидящего за столом в прихожей и плотно закусывающего. Перед ним стояла ополовиненная бутылка водки и лежала доска с порезанным салом, чесноком и луком.

– Привет пионеры! Чего так рано?

– Так праздник же сегодня, – отрапортовал я. – День космонавтики.

– Молодцы. И как отметили?

– Провели субботник.

– И все?

– Боролись с израильской военщиной.

– Это похвально, как говорится, сын достойный своего достойного отца.

– Еще я монету нашел, – ободренный похвалой, признался я, протягивая ее отцу.

– Монета это хорошо. Это даже, можно сказать, чудесно, – он осмотрел мою находку. – У меня тоже была когда-то монета, так матерые филателисты ходили ко мне по ночам. И космонавтика это хорошо. Меня чуть в космонавты не взяли, но потом передумали, а так бы быть тебе сыном космонавта, – потрепал папаша меня по волосам.

– Ты бы как Гагарин был? – уточнил я.

– Может даже лучше. Я же Гагарина видел, вот как вас, – глядя в наши наливающиеся неприкрытым восхищением глаза, соловьем заливался отец.

– Правда? – спросил я.

– Юру Гагарина? – уточнил Андрюха.

– Конечно, Юрку Гагарина. Других же не было, – кивнул он головой. – Простой такой парень, почти как я в молодости.

Терзаемый шустрым червячком сомнения, приползшим на смену бесу, я начал лихорадочно вычислять. Отец был 1957 года рождения, а Гагарин погиб году в 68-69 где-то.

– А когда ты его видел? – наконец не выдержал я, плеснув в костер разговора немного керосина сомнения.

– Я школьником был, нас в Москву возили и на Красной площади мы его встретили, – вздохнул родитель, наполнив себе еще рюмку. – Земля ему пухом! – водка провалилась в бездонное горло.

– А еще кого вы видели? – Пончик не сводил с него восхищенного взгляда.

– Еще? – задумался отец, взгляд его блуждал по сторонам как экспедиция Амундсена, – еще? – налил в рюмку, махом выпил, – еще? – взгляд зацепился за книжный шкаф, сквозь дверь выглядывающий из моей комнаты. – Аркадия Гайдара я видел!

– Ух ты! – восхищенно вскликнул Андрей. – Живого Гайдара?

– Да вот как тебя, – небрежно взмахнул десницей отец, – Прямо вот так стоял передо мной, смеялся, даже книжку мне подарил. Вон там, в шкафу стоит, – узловатый палец указал нужное направление. – Можешь взять почитать, очень интересно – про штаны из «чертовой кожи».

– А Горбачева вы видели? – преданно как щенок глядя в глаза, спросил Пончик, вспомнив горячо обсуждаемого деревенскими мужиками генсека и его «сухой закон».

– Горбачева? – отец задумался, пустив морщины, похожие на высохший такыр, по обширному лбу. – Горбачева пока что нет, но думаю, что увижу. Ладно, пойду на работу, а вас с праздником, щеглята, - он с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку и встал с табуретки. – Учитесь хорошо и скоро станете космонавтами. Или комбайнерами – передовиками.

– Нет, мы лучше космонавтами, – вежливо отозвался я.

Андрюха согласно закивал.

– Зря, – не согласился отец. – Коммунистическая партия в моем лице вполне бы сделал из вас победителей социалистического соревнования с вручением переходящих красных вымпелов и радиоприемников «Ленинград-002». Ну, пока подумайте, время у вас есть, – закрывая за собой дверь на веранду, напутствовал он.

– Какой у тебя батя! – с восхищением и завистью сказал мне Андрюха. – Мне бы такого! И Гайдар книжку подарил, и Гагарина видел, и чуть в космос не полетел!

– Угу, – согласился я, точно помня из предисловия к «подаренной» книге, что автор погиб в первые дни Великой отечественной войны. – Самое место ему в космосе…

Другие работы автора:
+8
649
06:39
+2
Хахаха! А еще убеждали, что нудный рассказы пишете! Хохотал, что даже кофиё пить не получалось )) Люто плюсую!
😊неужели не нудный?
18:58
+2
Совершенно точно )
19:16
+1
Вы один из немногих, кто не посчитал его нудным
09:33
+2
Амундсен вроде по прямой пёр, не блуждая?
Влад, а точно у вас в те времена (ну, когда октябряцкие значки) в апреле зеленый шум бывал? У нас (мск и окрестности) вот, в середине апреля только половодье начиналось.
Были ж времена…
а кто теперь проверит реальный маршрут?
20:23
+2
Да никто, конечно. Просто мне казалось, что из них двоих (если сравнить дневники Амудсена и Скотта; их результат) Амундсен — пёр, как танк, «по сторонам» не распространял энергию.)
ну, ежели сравнить…
10:05
+1
Да! Даже на день космоса Костромин написал про свое детство! Я считаю, что это достойно плюса ;)
18:17
+1
так как информации о Вашем детстве не имею, то писал про свое😊
22:24
+2
Огромный плюс Вам !!!.. Улыбнуло
да реальный случай это
00:12
+2
Здравствуйте, Влад.

Честно говоря, ждала, когда учительница скажет «а особо умные пойдут грузить чугуний» — вроде, к этому все шло))
Папаша улыбнул)
Спасибо!

С уважением
06:16
+1
чугуний мы грузили в другой раз😊
Ух ты, да Влад у нас, оказывается, еврейчик 😀здравствуй, богоизбранный брат 😇😉то-то я смотрю, откуда тут столько художественных оборотов, да такими длинными сложными предложениями, прямо как у меня 😆
Нет, совсем не нудно, замечательно написано )) читала с интересом и радовалась образованности октябрёнка — то есть человечка максимум десяти лет от роду. С грустью вспоминаю нынешних совершеннолетних недорослей, уровень образования которых кругозору тогдашних октябрят в подмётки не годится ((( Да и монета не чета нынешним — ржавеющим от малейшей капли влаги и липнущим к магниту. Так что от нынешней эпохи будущим коллекционерам вряд ли что останется.
Считаю, что к Космосу рассказ вполне определённо имеет отношение — не всё же между звёзд шататься, надо и начало начал помнить.
06:47
+1
Три баллона!!!
07:02
+1
спасибо за глоток живительного кислорода!
Увы, мне баллонов катастрофически не хватило (( держите последний один баллон, больше нет ((((
спасибо!😊
Загрузка...
Светлана Ледовская №1

Другие публикации