"Русский Доктор"

Автор:
Сергей Аретинский
"Русский Доктор"
Аннотация:
В нацистском концлагере к Русскому доктору больше доверия, нежели к иному хирургическому вмешательству…. Имея малую возможность прикоснуться к внешнему миру, в силу своей исключительности, распространяет листовки о победах Красной армии на восточном фронте. В инфекционных барках, куда боялись заглядывать даже конвойные собаки, он развёртывает целую стратегию побегов по методу графа Монте-Кристо....
Текст:

“Русский Доктор”

Выиграть Войну не самое важное, куда важнее – не проиграть Мир!!!

Поэтический Эпос

Всем НАСТОЯЩИМ военным докторам, врачам, хирургам, санитарам и санитаркам, независимо от пола, национальности и вероисповедания ПОСВЯЩЯЕТСЯ!!!

Посвящение

Не изогнуть историю страниц,

Отведав жар истерзанных страданий,

С позиции Эфирных колебаний

…, где нет материй из границ

Для всех системных “умолчаний”.

Вновь копошится слог мой неуёмный,

Дрожит испугом средь великих книг,

Он, как и прежде, – всё бездомный:

Таращит на прохожих свой язык.

Уйми смиренно, радостным щенком,

Для жизни раненные злости,

Согрей для сахара клыками кости

Своим шершавым языком,

Чтоб твой свирепый, волчий лик

Вновь к человечеству привык.

Учтивым стань ко всякому знаменью,

Пусть правду ложь опять перекроит.

Пусть пономарь, невежда ли пиит

Не примирятся снова к назначенью,

Ну, а война мир снова запретит.

Сомкните рифмы вздорные октавы,

Чтоб кляксами бежала из колен,

Вся робость…, крылья дав суставам,

Для поэтических систем….

Поймай стихи отважною рукою….

О, Муза, торопи затвор,

Я пыль с него как будто бы обтёр

Здесь невоенной Тишиною,

Где смысл я супом без приправы съем

Из блюд с безумных теорем….

Трудись, мой слог, не для забвенья,

Не для того я почву с лиры снял,

Чтоб слыл мой чёрствый мадригал,

Как ржавый гвоздь попсовых звеньев

Для всех провальных из начал.

Не чувствую я силу с превосходства,

Не нахожу и равенства с углов….

Для красоты все тени от уродства,

Что ждут опять безудержных торгов.

Кто усмирит всю похоть пред любовью?

Она ведь в мире, сгубленным огнём,

Теперь начертит на стена/х углём,

Или запачкавшейся кровью

Лишь пафос нецензурных слов,

Где всякий третий к ним уже готов….


ПЕСНЯ №1

Без Героических за-траТ

Чуть-чуть на строках заострился,

Ну, что Вы, я ведь в этом спец,

Почтовым службам – образец,

А бес во мне всё шевелился,

Как в мёртвой лошади конец….

1

Служил я как-то для курьерских нужд;

Челябинск для почтовой марки:

Так, адрес без одной помарки…,

На миг мне показалось, будто муж,

Стал неженат для санитарки.

Конечно же…, печать от МВД,

Я за версту учую алименты,

Тут не граблями по воде,

Должно быть…, в весе аргументы.

Я ощутил на вес конверт

И даже криво усмехнулся,

А бес во мне чуть шелохнулся –

Совсем не вздорный милосерд,

Он в душу взбрызнул реагенты.

К чему чертям все сантименты?

2

Чуть-чуть на строках заострился,

Ну, что Вы, я ведь в этом спец,

Почтовым службам – образец,

А бес во мне всё шевелился,

Как в мёртвой лошади конец.

Ещё фамилия такая…,

Что сбросить с лошади готов,

За точкой снова запятая:

Георгий “Фёдрыч” Синяков.

Пойду, обрадую героя….

Вот этот дом, а вот подъезд.

Широким станет этот жест,

Будь ты лежачим или стоя,

Георгий “Фёдрыч” Синяков, –

Такая участь мужиков….

3

Простая дверь, звоню – без толку.

- Чего трезвонишь? Нет его.

- Что в самом деле никого? –

Бабуля шепчет втихомолку,

Чуть улыбаясь. Для чего?

- Бабуля, здесь ли “тот” живёт?

Я об фамилию запнулся…,

(Пусть слог в сторонке подождёт).

А бес во мне на миг заткнулся.

- Постой, сынок, ты ведь курьер?

Старушка сухо отвечала.

Я чуть промедлил для начала

И промолчал для всех манер,

Коль скоро рифмой поперхнулся,

Иль к чей-то тайне прикоснулся.

4

- Ага, – растерянно я врос

Из субъективных потрохов,

Без всяких подлых тормозов

В её причудливый вопрос,

Минуя важности для слов.

- Зайди, – бабуля пригласила. –

Зайди, зайди, – я чувствую подвох.

Что ж, старость это заслужила

И застаёт меня врасплох.

Помедлив, я шагнул вперед,

А…, пусть меня осудят лиры.

В стена/х “старушкиной” квартиры

Столетник радостно цветёт,

Под запах непростых эпох,

И бес мой будто вдруг издох.

5

- Пройдём на кухню, выпьем чай,

Бабуля сразу предложила,

Меня улыбкой наградила,

Как хочешь, так и понимай;

И вдруг…, на кухне закурила.

Да, не какой-то там табак

Из трубки мира заклубился,

Что пах, как будто бы не так:

Пар или дым…. Я ухватился

За новоявленный косяк,

Не наркотический – дверной,

Ещё бы, целой пятернёй

За не отрубленный сквозняк.

Я неудачно наклонился

И со шнурком закопошился….

6

В прихожей удалось ботинки снять,

А голова по-прежнему кружилась,

Как будто перед Пасхою постилась,

Грехи пуская для забвенья вспять,

И вдруг…. Всё это прекратилось….

Я был как зомби с голливудских сцен:

Менялись декорации с моментов,

Я приподнялся со своих колен

Для неудачливых фрагментов.

- Чего буксуешь?

– с юмором бабуля.

Для новоизбранных свершений,

Среди восторженных сравнений

Скора старушка, словно пуля,

И ждёт от жизни дивидендов

Для нулевых экспериментов.

7

Ещё мгновенье…, в совершенстве

Старуха заварила чай.

Хоть крест на пальцах зажимай,

Я не готов для джентльменства,

Что на уме, поди узнай.

Ещё чадит каким-то дымом,

Уж явно не из табака.

Для “почтальонных” пилигримов

Не подавиться б с кипятка.

Шипит с плиты горячий чайник,

Клубится в воздух терпкий пар,

Струится в чашку весь нектар

И пахнет, как зимою майник.

Мне ль не хватало пикника?

Старушке не до старика….

8

Живёт одна под скромность пенсий,

Уклад в квартире не богат

И даже где-то угловат,

Бабулька вроде без претензий,

Да и вокруг – не аромат….

НЕ знаю, что меня держало

В плену таком меж этих стен,

Моё нутро протестовало,

Но я был словно манекен.

Старуха что-то там шептала,

Как колдовство себе под нос,

А я, как раненый насос,

Как будто только что с вокзала,

Упал на сгорбленность колен,

Меня колдунья взяла в плен….

9

Мир покосился пред глазами,

А я всего-то два глотка

Хватил с “бабульного” пайка,

И всё…, очнусь за зеркалами.

Что ж подивись на дурака….

Мне говорили люди, звери:

«Не всё планируй наперёд,

Не в блуд стучи в закрыты двери,

Быть может, там не твой черёд».

А я несусь, как к неудаче,

Людей сужу лишь по себе,

Всё спотыкаюсь при ходьбе.

Люблю всех дам, но по собачьи,

Теперь кто это разберёт:

Кто правду щиплет, а кто врёт.

10

Как странно пробудилась совесть,

Её я помнил лишь в саду,

Где к величайшему стыду

Украл игрушку, – вот так повесть,

И не приучен был к труду.

А в школе списывать случалось,

Я обожал тогда учить,

Ну, что ещё мне оставалось,

Ведь я ж не знал тогда, как жить.

Закончил будто восьмилетку,

Пошёл, как будто, в ПТУ,

Мечтал, что жизнь изобрету

Так быстро, словно табуретку.

Зачем же счастье сторожить,

Его ведь можно ощутить.

11

Учёба, право, утомляла.

Да, из практических занятий

Любил одно с мероприятий:

Меня гулянка забавляла

Для всех восторженных понятий.

О, как я жил тогда, теперь

Курьером быть не та уж честь.

Ты правоту удостоверь,

Что лучше не работать – есть!

Ведь жили ж вздорные цари,

Ну, а теперь и президенты,

Там деньги – не эксперименты,

И ты очки свои протри:

Как будто в картах – шесть на шесть,

За президентом бы доесть….

12

Бывает вдруг, живут же люди,

Да, не своим – чужим трудом,

Не быть же вечным дураком,

В пустыне лишь важны верблюды,

Я не рождался быть рабом….

Пусть конь работает, безмозглым,

Ему с рожденья завещала жизнь,

Пусть утро скачет за промозглым,

А ты…, судьбой распорядись….

Что Бог – лишь вздорность неба,

Триумф испачканных страниц?

Нам б похотливость из девиц,

Побольше зрелища, да хлеба….

Ты, впечатление, продлись,

Вот это жизнь – ну, согласись….

13

Я колкость чувствую вдоль тела,

А тело всплеск не узнаёт,

Не всё ведь с головы гниёт,

Но кожа на лице бледнела,

Хоть не желтеет и не врёт.

Бабуля что-то всё колдует,

Чадит в устройствах табаком,

Не..ет…,

всё же ведьмы существуют,

Им ворожить бы над костром.

Свежи потуги инквизиций,

Бывает, будто, не правы.

Мне б не хотелось в полглавы

Рядить всех Вас для небылицы;

Проснулись бесы в “Семером” – 1)

Меня колдунья обнесла крестом….

14

Чадит и лает ведьмин ладан

На шабаш, что из “Семерых”.

Кто разбудил здесь всех “Святых”?

НЕ притвориться мне сим гадом

Для Евы в стенах вековых.

Я не..е..мо..гу пошевелиться,

Уж не терплю и жар, и дрожь…,

А телу лень уже лениться

Так, что и кал не донесёшь….

Бабуля – та ещё злодейка,

Во мне чутьё надорвалось,

Я ощущал всё вкривь иль вкось:

Как транспортирная линейка,

С доски отрезок оботрёшь,

Иль разуменье оборвёшь….

15

Сомненья бы домкратом сдвинуть

От рельс бездушной суеты,

Я снова мял исписанным листы,

Чтобы затем их вдруг докинуть

До поэтической версты….

Эх, вёрсты с вздорных километров,

Вы служите кому-нибудь, иль нет?

Что разменять мне в миллиметры,

Быть может свой менталитет?

Но чуда нет, и серою пружиной

Я обернусь во вздорность бытия.

Не так ли испаряются мужья

С под женской с загса дисциплиной,

Скрывая свой приоритет

Под незаконченность побед?

16

Но, чу! Как-будто полегчало,

Из чрева выскочила тень,

В прицел меня, взяв как мишень.

Над ухом лязгало шептало, - 2)

Заметно облегчив ремень.

Бабуля явно не к курьерам

“Старушечию” услаждала страсть

Ей б править мозг пенсионерам,

А тут такая вот напасть.

Не унимаются, похоже:

Колдунья, вздорность или бес.

К чьей стороне здесь перевес?

Быть с проигравшим ведь негоже,

По сути нечего украсть,

Да, и вообще бы не пропасть….

17

Погибель ночью заходилась,

Щетилась с глазниц бедою тьма,

Безумием сводящего с ума.

Душа, как видно, заблудилась….

Уже ли вовсе навсегда…?

Не трать усилия напрасно,

Ведь место списанных страниц

Совсем ещё не безопасно

С диалектических частиц;

Нещадно ветер расходился

И с воем шёл наперевес,

Но с молнией болтливый бес

Уже никак не примирился.

С математических таблиц

Ноль не свалился с единиц….

18

Я плохо помнил приключенье,

Что, может, Данте написал. -3)

Как будто, что-то я читал…,

Большое вроде сочиненье,

Должно быть тоже чем “торчал”. -4)

Те сцены АдА жесть – не медь,

Я помню точно, узнавал….

Ну и Божественность “комедь”,

Так кто её тогда прозвал…? –3/)

Язык во мне ещё ломался

Не для случайности каприз,

С литературных экспертиз; –

Флаг для цензуры развивался….

Бес будто с раненных зеркал

К вокзалу АдА поспевал….

19

О..о..О…, это было облегченье,

Скажу для чести Вам, друзья,

Зашёл я вдруг сюда не зря.

Для вот такого впечатленья,

Где сшита нитками статья.

Не белыми, да чёрт их разберёт,

А Алигьери в доме нет….

Что Сатана изобретёт,

Наверно, снова паритет…?

Он с Истин, верно, кропотливый гений –

Слаже/нность основных моментов,

Триумф для всех эквивалентов,

Вселенной мысль – Изобретений.

Не даром – хоронящий цвет,

Его приблизил БОГ

в свой многоликий СвеТ!!!

20

Для нас ли безгранично Время…?

Среди пространственных границ

Ноль “подженился” с единиц –

Диалектическая схема

С математических таблиц….

- Очнулся, – бабушка шептала.

Насильно я открыл глаза

Для своего потенциала,

Забыв в дороге тормоза.

- Бабу/шка, нам ли быть в печали?

Слова как в омут сорвались,

И миг – хоть в землю провались

Под Моисеевы скрижали!!!

Перед глазами образа; –

Шестёркой с битого туза….

21

- В тебе, таинственный сынок,

Три беса, будто, веселились,

С рожденья, видно, поселились.

Раним беспомощный щенок,

В нём паразиты нагноились,

Для скверны делая виток.

В АдУ не слишком шевелились,

Там ощутимей кипяток –

Не все “кейзоны” растворились. - 5)

- Что это было? родилось в гортани,

Иль может где-нибудь в душе?

Иная мысль в карандаше,

Минует мира странность грани,

Где чувства будто обострились,

Иль снова лиры притворились?

22

Я приподнялся – голова гудела,

Как наш кремлёвский, первый май,

Он мне кричал: «Не отставай»!

И будто почва зеленела,

И руку дружбы пожимал Китай.

- Прошло два года, а они всё пишут.

- Зачем открыли вы конверт…!?

- Да, не волнуйся, там всё спишут,

На Небесах ведь свой мольберт.

Она фрагмент письма читала,

Скрестив ладони на своей груди,

Как будто, что-то впереди

Для моего “ма-те-ри-ала”,

Что вставит радостью эксперт

В унылый свой эксперимент.

23

- Ну, всё, меня теперь казнят

Без всех излишних предисловий.

Для испытательных условий

Меня удушьем заразят

Следы бесовских поголовий.

- Да…, любят тебя бесы,

Старушка хитро усмехнулась.

- Должно быть, с общим интересы, –

И даже, стервь, не поперхнулась.

Хотя, зачем кривить душою,

Коль скоро с бесом распрощался,

Ведь с ним я сам и не сражался;

Кровь одержима пустотою.

Тень будто света чуть коснулась,

И мысль в главе не чертыхнулась.

24

- Уволят точно, – не ходи к цыганке,

Оденут в “робный” макинтош - 6), - 7)

И разменяют жизнь на грош,

Затем схоронят и останки

Под всплеск охотливых ладош.

- Тебе ли жизнь узнать с изнанки,

НЕ искажая Божий свет?

Что русский дух для иностранки –

Совсем не тот “нивер-ситет”,

Она заглавье проглотила,

Я только лишь сейчас узнал

Акцент, что скоро пропускал….

Фортуна сдачу заплатила,

Замкнув слова в приоритет

Для всех известий из газет.

25

- Да, были в прошлом времена

С Историй дышится устало.

Что из сынов понарастало?

В земле такие “семена”
Мечи не сменят на орало…,

Я лишь сейчас прочёл акцент,

В нём что-то не от русской речи.

Литературный инструмент

Скрывал глаголы от наречий.

- Как ваше имя, дорогая?

- Ты угадал почти, я – немка,

По крови, но не иноземка.

Я тридцать лет с челябинским трамваем

Жду самой важной в жизни встречи; –

Мир давит сгорбленные плечи.

26

- Мне б ваш суровый оптимизм,

Я бормотал всё тише, тише.

Не мне в той социальной нише

Встревожит вдруг консерватизм,

Я понимал, что есть и “СвышЕ”.

- Вы знаете? – я вдруг осёкся,

Мне даже нечего сказать,

Я ядом по полу растёкся

И мне хотелось закричать…!

- НЕ стоит радовать покой

Своим “таким” перерожденьем,

В нём закрепись благословеньем,

Для бесов в мир свой дверь закрой.

Пусть оживится всех историй мать,

Пожалуй, время обо всё сказать…:


ПЕСНЯ №2

АвангарД

Мы скорбим об учителях, забывая о фундаментальности, вложенной ими в нас. Разбивая их мудрость о собственную безрассудность, мы забываем, что и наш опыт будет раздавлен под прессом следующего авангарда;


27

Я родилась совсем не с преступленья,

Чуть раньше первой “МировоЙ”.

Германия тогда была вдовой

Для своего предназначенья,

Увлекшись не своей войной….

Невольно стала санитаркой

Для края раненых солдат.

Жизнь мне тогда казалась яркой,

Я там не ожидала Ад….

Затем и Мюнхен – университет, - 8)

Я там училась одержимо,

Режим с позиций обходил нас мимо,

Скрывая в злобе паритет.

Шестёркой сразу в шестьдесят – - 9)

Потомки то нам не простят.

28

Я встала в тень для оппозиций –

Мне не хотелось воевать,

Уже спешил арестовать

Триумф безумных инквизиций,

Отправив время безудержно вспять.

(Я уступал для женщины страницы

Для лир в волшебность мастерства.

Перо тянулось до десницы,

Ведь Муза всё ещё жива.

Как странно сознавать мгновенья,

Всей бесконечности исход,

Хватать глотками кислород,

В груди сжигая все сомненья,

Пока чернилами слова

Стекали во главу листа…).

29

Начать бы сразу по порядку,

Ещё неплохо было б знать

Как нужно правильно начать,

Не сделав в риффах опечатку, - 10)

Чтоб строфам здесь не заскучать….

Пожалуй, я начну здесь так;

И пусть не строго судит время

Весь вздор исписанных бумаг,

Где здесь то нынешнее племя

Не знает роскошь лютой злобы.

Пусть чтит оно, иль судит нас,

Никто тогда тот мир не спас….

Что с политической невзгоды

Возьмёт украдкой тихой бремя? –

В прогнившей почве и погано семя.

30

Без обусловленных цитат

Попала я сперва в Дахау. - 11)

Там были и иные фрау,

На всех предложный компромат –

Нацизма, в общем, – ноу-хау.

Я с половиною – еврейка;

Тогда не слишком разбирались.

Пусть немка ты, но иудейка,

Над нами жёстко издевались….

И голод, и страшенный стыд,

Чтобы очистить нашу кровь

Нас истязали вновь и вновь; –

Кто избавленье подтвердит…?

Иные быстренько сдавались,

Но мы тогда пока держались….

31

Сказать, что я была сильна…?

Наверно нет,

я, как и все, боялась Смерти.

Кто говорит иначе,

тем не верьте,

У всякой кожи толщина –

Вы здесь её уже измерьте….

Тогда, быть может, скажет дух,

Что он чуть тоньше миллиметра,

И после пары оплеух

Вдруг побежит быстрее ветра.

Нет одинаковых костей,

Как нет и душ соизмеримых.

Иль нет сейчас не подсудимых

Для судей, их секретарей,

Чтобы примерить слой из фетра, - 12)

Что тоже тоньше миллиметра?

32

Тогда мне страшно повезло:

Я мало интересовала рейх,

Тогда ещё германский шейх - 13)

Пропагандистское весло

Не глубоко в нацистский шейк - 14)

Под муть речей пускал в народы.

Иль может падшим в Небеса

Для непростительной свобода

Нужны из АдА голоса…?

Для женщин потускневший блеск

Будил в солдатах отвращенье.

Для нас предательским мученьем

Был не мужчин “безынтерес”,

А мрак-погибель в корпусах,

Да, печи с газом в адресах.

33

Всяк выживал, как мог….

Мужчин в других бараках

Держали до гниенья в страхах,

Где тот нацистский педагог

Ломал, что во льняных рубахах:

И дух, и совесть с беспокойных бед,

Судьба творилась с беззаконья.

Вы верите сейчас мне или нет,

Что есть кулак и под ладонью?

Тянулись месяцы годами,

Часы неделями…. В испуг

Мы проводили свой досуг.

Кормили нас гнилыми овощами,

И весь периметр пропитался вонью

Под “трупность” дат для межсезонья.

34

Как тяжело воспоминать

О том, что хочется забыть.

Но разве можно запретить

Любить, надеяться и ждать –

Нельзя в плену жизнь отложить.

Я провела почти так год:

Бездумно и безынтересно,

Как вдруг нацистский хоровод,

Зачем не знаю, если честно,

Меня направил под Берлин

В Кюстри/нский лагерный барак; - 15)

Не там родился Бундестаг. - 16)

Для медицинских дисциплин

Теперь звучит всё это пресно,

Но строфам тут ещё не тесно….

35

(Она зашлась вдруг едким кашлем,

Кровь сплюнув слизью на платок.

Я чуть с потливости промок,

Вдруг ощутив, что так неряшлив,

И в глотке ком встал поперёк.

Я точно уж не “Авангард” –

Передовой эскорт для мысли.

Вдруг мне не нужен миллиард –

Желанья вроде бы прокисли.

Не так ли зарождается судьба

Быть полноценным гражданином?

Как будто раньше проходила мимо

Моя постылая ходьба

В обход бессмысленности смысла,

Скрывая в обиходе числа).

36

Мне было нечего терять,

Ведь я утратила свободу,

Прервавшей нить уже к народу.

К чему низложенный взывать,

Готов, чтобы изгнать невзгоду…?

Не так ли для отчаянья судьба

Дарует прозорливость в строки?

К безумию не валится борьба,

Призвав удачливость в уроки.

(Конечно мог я описать

“ТОтт” ужас и безумный страх,

Что запечатался в устах.

Нам всех уже не сосчитать…;

Что погибали на Востоке

В незабываемом Потоке).

37

Нутро пугалось трупной мысли.
Все наши личные дела

Свои лишь знали номера,
Что кожей на костях провисли,
Я стала снова: – медсестра.

ОТ воли сложно утаить

К чему так тянется душа,

Иначе незачем и жить

Пусть и за медный звон гроша/.

Болели все, не только в истощенье,

НО даже надзиратели…, и те

Не уступали в тесноте

Быть первым сортом для леченья,

Пусть чуть и строго, не спеша;

Был там один средь нас “левша”.

38

Мне зависть не заколотила

В печёнках раненую кровь,

Что с клапанов стекала вновь,

Как слёзы самки крокодила, - 17)

Что метили не в глаз, а в бровь.

НЕ так ли описал Лесков - 18)

Всю не восторженность момента,

Иль не был Русский тот готов

Для всей судьбы эксперимента…?

Немецкий врач твердил одно,

Что русский ближе санитара,

Что хуже и ветеринара

Листы бинтовок полотно

Наложит вроде инструмента

Для полыньи абитуриента.

39

Экзамен удивил нас всех:

Резекция, увы, желудка – - 19)

Совсем не похоть или шутка,

Что в речи вызывает смех,

Как пышногрудая попутка.

Из побеждённых, европейских стран

Под будни, выстраданность дня,

Под многоликость язв и ран

Там и приставили меня….

Я, вроде бы, считалась немкой.

Чем плоть ещё там прикоснулась…?

Лишь похоть в голод окунулась,

Закрывшись облупле/нной стенкой,

К какой моя вся пятерня

Тянулась в отдых, жизнь кляня.

40

Тот русский, был и бос, и наг,

Но всё ж держался на ногах….

Презрев и беспокойство, страх,

В надрезе он своём напряг

Острейший скальпель на перстах….

Часы тянулись молчаливой нитью,

Меня всё больше поражал итог,

ОН шёл, как будто по наитью,

Что вдруг читалось между строк.

Хирург как будто бы от Бога,

С кем так бездумно обращались.

В ком мышцы всё же сокращались

Под недвусмысленность предлога,

Что вёл знамёна на Восток,

НЕ зная истинный где БОГ.

41

В его кисти не дрогнул скальпель,

Не уступал ему зажим

К рукам умелым и мужским….

«Холодной сталью, как индейцы скальпы

Мы опухоль с желудка удалим», –

Он говорил на русском, –

Но мы понимали.

Что на немецком ли французском,

Где врач изысканной морали

На нам понятном языке

Вращал перстами инструменты,

Ловя биения моменты.

Не так ли в каждом знатоке

Меж пальцев гений узнавали

И в уважении вставали…?

42

Все удалить диссектора/, - 20)

Пинцет, зажимы, также жомы. - 20/)

Нажав на горло идиоме,

Притихли все инспектора/,

Не усомнившись здесь в дипломе.

Всё русский делал только сам,

Мы, затаив дыхание, стояли.

Я ассистировала там,

Хотя не помню…, но едва ли….

Держалась слабо на ногах,

Он лучшим был, без дураков,

Наш Ангел, – доктор Синяков.

На вольных некогда хлебах

Цитаты Геббельса петляли,

От них мы быстро уставали….

43

(Всяк человек-не враг меня поймёт,

Что я из тех ещё – невежда.

Мне велика врача одежда,

НЕ всякий жизнь переплывёт,

Но остаётся ведь надежда.

Как по/шло думал я о человеке,

На плечи вскидывал кафтан

Я Тришкин, и в безумстве века - 21)

Носил его, как женский сарафан.

Смеялись все без исключенья,

Но клоун выбирает образ,

А, я, ослиный лишь прообраз.

Для мудака всё приключенье:

Что с телевизора диван,

Что в пыль затасканный роман…).

44

Так потекли из суток сутки,

Он, как хирург, из-за стола

НЕ отходил. И сразу же молва

Между часов, хоть в полминутки

Всё крепла, силилась, росла….

Я помню; был немецкий мальчик,

В чьём горле заблудилась кость….

Для всех арийцев, как сигнальчик, –

Для девы проржавевший гвоздь.

Едва ребёнок чуть пришёл в себя,
Мать-немка пала на колени,

Целуя руки, что в полиэтилене,

Чуть замирая, и, сопя,

К груди всё прижимала кость; –

Сентиментальная отход..чивость….

45

Наш Ангел в тени растворился,

Работа, лишь врачебный долг,

И хирургический там шёлк

Скорей патронов расходился,

Насмешник быстро приумолк.

Сменился лагерный паёк,

Свободу дав передвиженью,

Срок заключенья не истёк,

Но для охраны не мишенью

Мы стали вдруг по воле Неба….

НЕ прятал он под одеяло

Тушёнку, колбасу и сало,

Меняя всё на верность хлеба,

Картошку, вечный кипяток,

И пленным помогал, как мог.

46

Менялись дни не скукой праздной,

Мы тоже, следуя примеру,

Охотно взяли за манеру –

НЕ верить жажде буржуазной,

Сменив поблажки на аферу.

Прошёл так месяц, может дольше

Тянулся призрак в разность бед,

Работы становилось больше

Для всех одержанных побед.

Наш русский Бог не отходил

От “пациентного” стола.

Раздевшись прямо догола,

“Как вертухай вдруг пошутил”,

Мы даже мылись, попирая свет

Меж чуть разорванных газет.

47

Мы ели, спали прямо тут,

А рано, прям-таки, с утра

В бараки, также сектора

Входили, строки не соврут,

Несли…, пусть чуточку добра.

И пленный люд был благодарен,

Хоть немец, русский ли француз,

Где наш герой был популярен,

Там даже был один индус.

Как он попал сюда, не знаю,

Был ранен только лишь слегка,

Не походил на чудака.

Я ни на что не намекаю;

И украинец…, белый рус

Героем были, но и трус

48

Мелькал предателем всех наций.

Я лишь позднее поняла

Сквозь призму здешнего стекла,

Чрез сонмы здешних операций,

Что немцев я не предала.

Конечно мне не доверяли,

Я русский стала там учить:

Слова небрежности роняли,

НО мне так проще было жить.

Наш добрый Ангел находил и мне

Своё волшебное леченье,

Где примечал отдохновенье.

НЕ оставаясь в стороне,

Старалась я не пропустить

Благотворительности нить.

49

Из уст его струился наизусть

И Пушкин, Тютчев, и Шекспир –

Всей благозвучности Эфир,

Нередко навевая грусть, и пусть

Для незаконченности лир.

Я в нём всецело растворилась,

Вкушая робкое, но счастье.

Конечно, без ума влюбилась,

Приняв во всём “его” участье….

Как сладок путь в воспоминанье,

Бывает не с чего начать,

Мне странно это рассказать,

Что не решилась на признанье….

- (Вы слог для рифмы приукрасьте,

Чтобы не слыть, иль быть в ненастье…).

50

Сынок, теперь уж твой удел

Запечатлеть его в “исторью”?

НЕ мне с тобой делиться болью….

(Но разве я б теперь посмел

Связать предел с отчаявшейся кровью…?

Не будь я…, самый жалкий гад,

Что демон плоти поджигает;

Они, конечно, – АВАНГАРД!

Меня всё это не прощает.

Так пусть сейчас услышат все,

Что мир творят, как беззаконье

Всей похотливою ладонью.

НЕ всяк в растерзанной стезе

Свой смысл для жизни проиграет.

Лишь тот удачливый в судьбе,

Кто Жизнь пред Смертью оправдает…).


ПЕСНЯ №3

«Ангел из нацистского концлагеря»

“Умри, чтобы жить…”.

51

(Старушка снова закурила

Свой ладан выстраданных слёз.

Во мне шептался злой вопрос:

«Она с лихвою заплатила,

Так примет ли её Христос…»?

Мы грешны все, к чему стенанья?

Любовь, – лишь вздорность бытия,

Порыв для страстного желанья,

Чтоб счёт в игре стал как “ничья”.

Непобедим бывает разум,

Что охладит постылым кровь,

Ломает пыл вдруг быт, свекровь,

Что так уже не в радость глазу.

Бывают, правда, те ещё зятья –

Не лучше вздора дурачья.

52

Чадил не долго терпкий ладан,

Я словно выжженный металл

Вдруг на предплечье узнавал,

Тот номер мною не разгадан –

Плоть, лишь расходный материал.

Не блещет ум, утратив здравый,

Порою неприступный смысл.

Грех кормит нас своей отравой,

И слизью в голове проистекает мысль.

Кто мы на свете без шальных идей? –

Посредственность для раненого вздоха,

Где польза тоньше пустобрёха

Для всех людских поводырей.

Завистник пусть грозит расправой,

НО ты держись дороги правой).

53

«Я помню», – снова начала она

Своё уже воспоминанье.

Чуть-чуть охрипшее звучанье

Давило слух, и не до сна

Стремилось вновь моё молчанье.

Я помню, к нам “ночная ведьма” - 22)

Попала, сбитая в бою.

К чему бессмысленные бредни,

Коль жизнь стоит уж на краю?

Ещё тяжёлое раненье

Завес судьбы не опускает вновь,

Из раны гной освобождает кровь,

Тут усомнишься во спасенье.

Я жизнь отдала б ей свою,

Коль скоро подвиг признаю.

54

Она была, как жизнь, сильна,

Судьбе не делая поблажки.

Что оставалось для бедняжки,

В концлагерь наш заключена/,

Но родилась, наверное, в рубашке.

Фашисты жаждут исцеленья:

Важна публичная деталь,

Чтоб цепь не развалилась в звенья

Надёжней будет всё же сталь.

Казнить для праздности толпы

Для нелюдей особый шик,

Так чтоб потом ещё язык

Чесать о мёртвые шипы,

Как многоликую спираль,

Что с арматуры вертикаль….

55

Что ж, операция успешна,

Но жизнь она вдруг не спасла,

Я лишь позднее поняла;

Для тела Смерть всегда небрежна,

Хоть Жизнь и призрачно лгала….

Тянулись мукой жутко дни,

Плескались в беспокойстве ночи:

Вновь нагноение…, начни

Работать с раной. Нету мочи

Вдыхать в терпенье эту вонь,

Что под тампоном выступала,

Я пациентке сострадала,

Мне всё казалось, на ладонь

Спадает сепсис, Смерть пророчит,

И скальпель “под ночам” точит.

56

Я даже рваного лишалась сна.

Мне ужас нервно бил в затылок,

И выпадал из рук обмылок,

Когда вдруг мыльная волна

Таила холод меж поджилок.

С трудом мы спешивались в строй,

И в ожиданье замирали,

Когда концлагерь покидал герой,

И тело его в ров бросали.

Там даже осенью не засыпали мухи,

Роились будто с теплоты,

Они не знают тошноты

И до страдания все глухи….

Не всякий день тела сжигали,

Да, в ордерах Смерть отражали.

57

Там крематорий задыхался,

Тянулся к лучшим из всех нас,

И как подпаленный Пегас,

Всё по-немецки чертыхался

Под стон концлагерных террас.

Мне никогда не пережить ту боль,

И выстраданность передать в народы….

Чтобы узнать незыблемый пароль

Нужны патриотические всходы.

Они узнают соль самой Земли,

Родятся с правдой. Но не для войны

Постигнут путь её уже сыны,

Что матери из чрева извлекли,

Пока не отошли все во/ды

Во Истину космической свободы!

58

(«Так что же сталось с этой ведьмой»? –

Я слог чуть слышно вопрошал,

И словно в мыслях рисовал

Спасения триумф. “Ведь мой” –

Он тоже путь. Я ревностно искал;

Рифмовки непокорны слову:

Как ржавый гвоздь стесняется к стеклу

Придвинуть в звуке нестерпимом жало,

Меня сподвигнуть к ремеслу –

Желанье, будто, возрастало….

Сладка работа в самоотреченье,

Ты отдаёшься в творчество огня,

И строфами срастается броня,

Что даже, сытым, воскресенье

Работу вдруг расцеловало,

Где горе счастью подражало).

59

«Она герой Советского Союза», –

Меня старушка в слоге подхватила.

Судьба её похоронила

В мешке губительного груза.

И ордер ощутил чернила

Небрежным росчерком пера,

Что констатировал исход.

Я помню это как вчера,

Как солнце утренний восход.

Наш добрый Ангел по-немецки

Чуть слабо, вяло изъяснялся,

Вглубь медицины отдалялся,

И даже как-то по-советски.

Но пленных новенький приход

Ненужным делал перевод.

60

«В плену куётся ли победа»? –

Наш доктор часто говорил,

Он участь многих облегчил….

Изобрести с велосипеда

Мир хирургических светил

Подчас невероятно сложно,

Но гений это всё сумел.
Где жизнь порою невозможна

Он Смерти бой там дать посмел.

Конечно всё я понимала:

Подпольный лагерный совет,

Сказать точнее, комитет,

Я как могла, так намекала,

Но свет доверия тускнел,

Когда немецкий мой звенел.

61

Инфекционные бараки….

Фашисты в страхе свой сапог

Не преступали за порог.

Боялись даже их собаки

Вдохнуть сгнивающий ожог.

Под номерами у/мерших

Он прятал пленных

Опять для свежего побега.

НЕ для инъекций внутривенных

Сушились в тайне корки хлеба.

Я знала, знала, это знала!

НО разве я могла предать,

Любовь за пайку подписать

Под смертность злого трибунала

Для черноты ржаного хлеба,

Чтоб видеть мир всего в полнеба?!

62

Там многие…, и даже из арийцев

Давали русским слабину,

Что не понятна “Кюстрину/”. - 23)

Желали “жадному убийце”

Одну лишь участь; – лишь одну!

Мы все всецело понимали,

Что мир спасёт лишь Русский Дух.
Мы помогали и молчали,

И думали о том не вслух.

Я, как и все, носила ту личину,

Скрывая злобу за ведром гримас.

Ну, кто мне возразит сейчас

И назовёт одну причину

Для безусловных показух,

Что жребий выберет за двух…?

63

Гораздо позже я узнала,

Как он попал в немецкий плен,

Нет, не с прекло/ненных колен;

Армада танков наступала

Со всех фронтов и авансцен.

Блицкриг, отход и окруженье,

Оставить раненых…? Он не умел

Списать судьбу лишь на везенье,

И даже с вермахтом был смел.
Предать страну и Гиппократа, –

Всё это ниже его сил,

Он за себя здесь не попросил.

Достойна жизнь аристократа,

Когда средь праведности дел

Ты на Руси “собаку съел”.

64

За жизнь, пусть даже за такую

Цеплялся всякий индивид.

НЕ примет даже цианид

Смертельно раненый. Вторую

Жизнь не подарит геноцид.

Листовки на клочках газет,

С отхожих мест ещё бумаги,

Давали всем иммунитет

Для пленной, но ещё отваги.

Когда в душе тепли/тся цель,

А вера слушает страницы,

Тогда немые единицы

Тела смыкают в цитадель,

В ладонь сжимая эфес шпаги,

Оружье, волю с силой – стяги!

65

Заметно время ускорялось

Быстрицей раненых надежд.

В смертельных ордерах падеж

Коверкая, скорее оформлялось

Всё дело в призрачный кортеж.

И словно на пароме Стикса - 24)

Меж чуть зазубренных монет

Харон с живыми как-то свыкся,

Захоронив вдруг паритет.

Давались “мёртвым” компас, карта,

Мешочек ржа/ных сухарей.

Наш Русский Ангел был хитрей

Для всех Небес из Авангарда; –

НЕ всякий для свиных котлет

Хоронит свой менталитет.

66

Там вряд ли занялся/ б Дюма

Подобным свето-представленьем –

Своим отъявленным твореньем,

Коль скоро здешняя тюрьма

Тем не страдала назначеньем….

Там этим самым Монте-Кристо

Был и раздавленный солдат,

Что видел мир от атеиста

Для новоизбранных цитат.

Судьбу хватая за спасенье,

Там всякий был Фортуне рад

НЕ для войны, НИ для наград!

Пусть мимолётное мгновенье

Изменит в будущем формат,

Где швы на заднице трещат.

67

Не спешится Луна на Солнце,

НЕ победит и коммунизм,

Национал-социализм

Жив в негре, русском, ли в эстонце –

Мировоззрений символизм.

За зе/млю, жизнь и за ресурсы

Мы будем грызть гранит Земли,

Чтоб выводить детей с экскурсий,

Что выжить в жизни не смогли.

Мы для планеты – паразиты,

Друг друга истребляем, будто скот.

Так что в нас всех тогда живёт?

Эфира вздорные транзиты,

Из Праха, что произошли…,

Мы гибнем в воинской пыли….

68

(Она зашлась вдруг кашлем едким:

Единым слогом ветерана,

Всё просто, даже без обмана,

Совсем для мира, в неприметном,

Что оттолкнулся от кармана.

НЕ до спасительных дверей

Сейчас мне было. Безутешно

Я слышал отзвук лагерей.
Воды ей предложив поспешно,

Я ощущал вращение начал.

Всю пустоту заполонял,

Должно быть я не это ждал,

НО сам себе принадлежал.

И даже где-то центробежно

Я верил в то, что неизбежно).

69

«Когда вступил победный год…», –

Рассказ старушка продолжала….

(Пожалуй, я начну с начала).

Когда настал победный год,

Я краем уха услыхала,

Что фронт всё ближе к Кюстрину,

Ну, а подпольщики резервы

Смыкали строем на войну,

Открыв резервные консервы.

Весь лагерь был почти готов

Подняться пленом на восстанье

Под затруднённое дыханье.

НО шум шальных грузовиков

Рвал ослабевших злые нервы,

Никто не захотел быть первым….

70

Ночь узников грузила в эшелоны,

А, тех, кто мог ещё идти,

Их было больше тридцати,

Одели в рваные шаблоны

И босыми заставили пройти

Пешком через замёрзший Одер.

Ну, а иных, что около трёх тысяч

Уж ожидал чернильный ордер,

Чтоб номера для Смерти высечь.

Костлявая, как вялый прагматизм,

Для истощённых организмов; –

Иных не видел механизмов

В непримиримости фашизм….

Не раз меняет шифр декодер

Для соблазнительности бёдер.

71

«Наш доктор, Вас не тронут», -

Охранники твердили разом. –

«Вас не отравят хлорным газом.

Пусть все сомнения утонут

Одним размашистым указом».

Он вновь…, опять не пожелал

Оставить раненых в беде.

НЕ так ли честный генерал

Не покидает полк в дожде,

Что льёт свинцом с осколков пуль

На плоть прижавшихся к земле?

НЕ прозябать таким в тепле, –

Не сорок первого июль,

Чтоб сбитой раной на бинте

Иссохнуть тленом на кресте.

72

Молчит история в архивах,

Что немцам он тогда сказал.

Нет не хвалебный мадригал

Он воздвигал в “иницативах”,

НО важность мысли доказал.

Для верности была я, – переводчик,

Чтоб немец слышал свою речь,

Охранник, с вышки пулемётчик;

И ты тот текст увековечь….

Пусть праздный обернётся демон

Трудом с мозолистых десниц,

Пусть лень бежит из-под страниц,

И сердце кровью протолкнёт по венам

Ту жизнь, способности обжечь

С Богов направленность предтеч….

73

Мы встали с ним на пьедестал,

Где солнца луч распределял наряды,

В круг непосильные подряды,

Пока Кюстри/н существовал,

Презрев на жизнь иные взгляды.

Едва безудержность момента

Вкушал тот лагерный барак,

Сих слов, удачливость сегмента;

Там для меня случилось так….

«Речь Русского доктора

перед администрацией

Кюстринского концлагеря»

«Мне не найти различия с приличий

Мы – дети Нашей, всей Земли,

Так разве б мы сейчас могли

Найти хоть парочку отличий…,

Или Вселенной тайный знак,

Где каждый всякому земляк…?

74

НЕ успокоится момент,

Из кружек слов для предложений,

Для рас и их определений,

Меж сложных фраз – их экскремент

Для туалетных проявлений.

Я резал всех, и органичность немца

Не отличалась внутренностью сил

От прусса, русского, туземца,

Что хирургию схоронил.

Меня лишь это вдохновляло;

Ведь есть спасенье для всех душ,

А скальпель мой тут был уклюж.

НО разве это всем мешало,

Что БОГА я всегда просил,

Чтоб Жизнь ОН в теле воскресил.

75

Робел нередко я в надежде

В ком безнадёжность находил,

Где Жизнь кусками разложил,

Чтоб Смерть не прибрала их прежде,

Пока дух тленом век делил.

Я не работал здесь один,

Мы все друг другу помогали,

Ведь каждый раньше гражданин

Под Моисеевы скрижали.

Цепями все мы снабжены,

Не только пленные свободы,

Мы узники самой Природы,

И все на Смерть обречены….

О том ли мы здесь забывали,

Для двух сторон одной медали?

76

Ведь знаете, не хуже вы меня,

Что третий Рейх вот-вот падёт.

Пусть каждый третий не умрёт

В пылу мучительного дня –

Палач в Вальхаллу не войдёт….

Смотри, немецкий мой собрат,

Ведь прежде ты здесь человек,

Ты не каратель, но солдат,

Так им останься же вовек.

Быть может, не пройдёт и дня,

На месте их случишься ты;

Согреют русские бинты,

И перетянет жгут тебя,

Пусть не тебя январский снег

Отправит вечно на ночлег.

77

Мы все творим свою “исторью”,

И долгом все пригвождены,

Но БОГом все награждены:

Свой выбор сделать острой болью,

Поспешно, в жизни не должны.

Нас жребий раненой судьбы

Для непростительной свободы

Развёл в две стороны борьбы,

Но в Христианстве многие народы.

Взгляните Вы, – великие мужи,

Не опускались негой в преступленье,

Убийство – это не сраженье,

Не защитите этим рубежи.

Война совсем не эпизоды

Для новоявленной природы.

78

Так сделай ж выбор свой,

Немецкий мой собрат.

Не для предательских цитат

Ты пропитался тут войной.

Ты человек, иль автомат…?

Сейчас…, ружейные ремни….

Твой безотказный карабин

Готов…, ты штык к нему примкни,

И в Тьме останешься один….

Убей несчастного в дороге,

Не трать уже свинцовость пуль –

Не сорок первого июль, –

В диалектическом пороге

Зачем с пустот адреналин?

Ты тоже в целом “христьяни/н”…».


ПЕСНЯ №3

«Ангел из нацистского концлагеря»

Продолжение

79

Щетинилась нацистская среда,

Мир не препятствовал расстрелу….

Начальник лагеря злой парабеллум

Упрятал будто навсегда,

Персты придвинув к своему портфелю.

В душе охрана не желала крови,

И покидал неистовый барак,

Подняв нахмуренные брови,

Охранный взвод, увидев Божий знак.

Я как могла переводила

Взволнованную, Русским, речь,

Мне было некогда прочесть

Её восторженность…, уди/ла,

Одеть вдруг в пафосный пиджак,

Чтоб слогом не попасть впросак….

80

Удача с рифмой расходились,

Меж правил плавился язык.

НЕ всякий к правилам привык,

Мы в Смерти, Жизни – все забылись,

Кровь не прольётся на немецкий штык.

Фашисты, покидая лагерь,

Стреляли вверх для торжества,

Так рухнул Кю/стринский концлагерь.

Зачем ещё нужны слова…?

Минул так день для подражанья,

Минуты торопили час….

Бойцы Руси освободили нас….

Мне лижут плоть воспоминанья,

Весь здешний мир не с большинства

Укроет смыл для меньшинства….

81

Осталась я при Кюстрине/…,

В живых три тысячи солдат….

Что мне досталось для наград

По новоизбранной весне…?

Уже советский…, новый Ад….

Я – немка по происхожденью,

Ещё с еврейскими корнями,

Чья плоть является мишенью,

Что ищет даже с фонарями

Неистребимый комитет.

Не мне хранить теперь в предложных

Все искусительности в ножнах –

Патриотический стилет,

Всю перетянутость ремнями,

Что грезит лишь календарями….

82

Хотя ещё пророчит нервный сон

Своей предательской любовью,

Мне сердце загустевшей кровью,

Как будто бы здесь свежий тон

Способствовал и моему здоровью.

В осколки праздность не разбилась

И возвращается теперь…,

Ведь память в миг не растворилась

И к НЕбесам закрыла дверь.

Меня вновь спас мой Русский Бог,

И я приехала сюда,

Теперь уже и навсегда; –

Под свой Челябинский итог.

Мне всё равно, верь иль не верь,

Мою ли шкуру на себя примерь.

83

Я стала жить размеренно, спокойно,

НЕ наряжая пошлости для слов,

Не видя бред протоколов,

Передвигаясь “не конвойно”

Между бульваров и углов.

Мой добрый Ангел мне помог

С работой, сделать документы,

Спастись от множества тревог,

Вкусить от жизни дивиденды.

О безответном таинстве любви

Он в жизни так и не узнал,

НО Смерти, всем он доказал –

Не все расходятся на теле швы….

В политике сменились инструменты

Воспряли с духом диссиденты.

84

Однако, не об этом повесть,

Пусть жизнь идёт здесь чередом,

Пусть путь не скажется грехом,

А индикатор в Жизни – совесть

Пусть будет вечным образцом.

Пусть мир меняется, народы

Пусть будут лучше, чище предков,

Пусть вся сомнительность свободы

Не доведёт их до объедков….

И пусть не будет

вновь масштабных войн,

Ведь есть чем здесь занять бумагу

И сердце, мысли и отвагу,

Пусть зародится мир иной,

И свет восторженной природы

Всей благостью наполнит всходы….

85

(Она затихла…. Будто бы забвенье

Коснулось её вялых уст.

Так вянет виноградный куст,

Людское потеряв общенье,

Когда не нужен ему свежий муст. - 25)

Я бросил взор на серости квартиры,

Остановившись над письмом….

Затем второе,

фотографий лишь четыре –

Он умер в семьдесят восьмом.

Уже два года письма приходили

Из разных уголков страны,

И ею бережно все были учтены….

Без адресата доходили

Невероятным естеством

В своём движенье трудовом.

86

Унылая напала на меня строфа,

Уж в тучах небо не смердело,

Лицо её всё мертвенней бледнело,

Как в неестественном графа,

А тело быстро холодело….

Я бросился звонить в «03»…,

НО Смерти помощь не поможет,

Хоть ты разбейся, хоть умри,

Она с судьбой свой счёт итожит.

Ночь наступала вечеру на пятки,

Когда покинул я ворота УВД,

Я находил себя в бесформенном стыде….

Мысль всё каталась в беспорядке:

«Всё то, что душу, сердце гложет

Ноль вряд ли на себя умножит»).

87

Я брёл томлением гоним,
Размазывая слёзы по щекам,

Вот жизнь, как жизнь, а что я сам –

Беспутно-бранный пилигрим, –

Ни к голове и не к рукам.

Пора настала отрезвиться; –

НЕ равен вздорным я богам,

Есть шанс судьбою измениться,

Дав волю вечным докторам….

Перевернуть столы библиотек,
Вгрызаясь в остовы науки,

Пусть голова встревожит руки,

Тогда ты будешь – ЧеловеК,

Тогда по все твоим фронтам

Свет не запрятать по углам…!!!


Эпилог

«Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится.»

Евангелие от Матфея: глава 23 стих 12

87

Ночь не стремилась в превосходство,

Она нашёптывала дню

Свою унылую стряпню,

И даже где-то руководство:

Как накрахмалить простыню.

Я был, восторженным, в музее,

Где зрел бессмертный пьедестал,

Сдержать мне слёзы всё труднее,

О Нём не всё я рассказал.

Дошёл наш Доктор до Берлина,

И кружку пива поднимал, - 26)

Где мел неровно расписал

“Фамильей”, верно, славянина,

Как победительный финал –

Триумфа вечный мадригал.

88

Бесславно подвиг был забыт

Несправедливостью знаменья.

Сам Ангел не любил те звенья,

Где прячут стопы от копыт

Чертей, что жаждут восхищенья.

Он в жизни продолжал работать;

Работал много и преподавал,

НЕ для того, чтоб заработать

Учеников он воспитал….

Жизнь ускоряется, как прежде

Остатки сил все выжимая с жил,

ОН силой духа наделил

Студентов, дав им луч надежды,

Что сам в надежде испытал

И Жизнь свою не проиграл….

89

А что касается фамилий…,

То это вздор немых бедняг.

Им ближе лишь универмаг,

Он упоенье от бессилий

Под скрип предательский меж лаг. - 27)

Не имя заключит знаменье

Для восхищения с Небес,

НЕ превосходное рожденье

Встревожит мир в противовес.

Судьба лишь с духом совместима

Для применимости парсека. - 28)

НЕ имя ищет человека,

А человек выделывает имя.

Пока к ладони теплится эфес

Наука жизни – не “безынтерес”.

90

Я возложил живительным цветы

К могиле вечного огня….

Поймёт читатель здесь меня

Через безумные стихи,

Где Жизнь не спешится с коня

Войной с локальности тревог,

Где вновь чуть выцветший мундир

Готовит свежий некролог….

Так пусть же Жизни ювелир

Внедрит в судьбу живой Эфир

Сквозь не людской эксперимент –

Из кодов вырванный сегмент,

Где рифма в строфах разродилась,

Там тьма со светом примирилась….

И пусть между бряцанья лир

Жизнь вновь не проиграет мир…!!!


Послесловие

“Многоходовые метафоры”

После посвящения вдохновение сразу пошло не по сценарию. Пришлось тут же перестраиваться, импровизировать и предаваться этой невероятной истории так, как она ложилась на представленные Вашему драгоценному вниманию листы.

Сразу же оговорюсь двумя пунктами:

  • История не претендует на историческую фундаментальность,
  • Любое здравомыслие меня обналичит в сфере некомпетентности для хирургического вмешательства, да и не только в тело человеческое.

Разумеется, внедрение в повествование немки с еврейскими корнями, что так ревностно преследовали нацисты, было не случайным. Безымянные, сколько их…? Это помогало вести поэтические образы по страницам сочиненья от третьего лица, тем самым трансформируя Эпос в многоходовые метафоры. С другой стороны, это вполне могло иметь место, тем самым облагораживая строфы человеческими взаимоотношениями в месте, совершенно не пригодном для нормального существования. Конечно, можно было для разноцветности перцептуального развития сюжета сделать из вышеназванной немки предателя…. Однако, в таком случае нужно было бы убить главного героя…. Потом, рушилась бы вся фундаментальность построения Эпоса, и, наконец, я не мог поступить так с бедной женщиной.

Друзья, в настоящем Эпосе после «Героев Осовца» и «Подвига Николая Сиротинина» я искал новые литературные ниши для исторической справедливости. Искал почти пять дней в диалектической противоположности, отталкиваясь от написанного мной ранее…. Не знаю, много ли – мало стоит теперь за моими плечами…. Впрочем, это совершенно невообразимая тема для нынешнего разговора, мой драгоценный читатель.

Уткнувшись лбом в историю РУССКОГО ДОКТОРА (с Больших Букв) – Георгия Фёдоровича Синякова, я тут же понял, что этот герой мой…. В ту же секунду, я погрузился в истерию поэтического транса и стал творить…. Строфа с перекрёстными рифмовками снова кое-где должна выходить за ритмику установленных групп, равно как и сам материал для поэтических трансформаций….

Итак:

- Глава первая, обозначенная по правилу настоящих Эпосов, как ПЕСНЯ № 1 «Без героических за–траТ». Что мы видим; молодого человека лет двадцати, что безусловно параллельно схож из «восьмидесятых» с поколением из «девяностых», да и «двухтысячных» тоже, достаточно вспомнить Д. И. Фонвизина «Недоросль». Жизненное кредо сводится к Абсолюту абсурда – пусть работает дурак, а умный работать не должен…. Такие отпрыски были, есть и будут всегда. К несчастью, число таких неустанно растёт…. Повествование идёт от первого лица, лишь изредка касаясь “прямой речи”. Не нужны аналогии с Вашим покорным слугой, ибо я никогда не учился в ПТУ, списывал изредка лишь в анекдотичных траверсах для диалектических колонн. Никогда не учил билеты к экзаменам, предпочитая отталкиваться в любом изучаемом предмете от фундаментальных дисциплин, чем нередко ставил преподавателей в тупик…. К моему разумению, Настоящий Доктор должен прежде всего понять, изучить трансформацию биологических потоков больного организма пациента, прежде чем назначить лечение посредством хирургического, либо медикаментозного вмешательства…. Именно так поступает в первой главе ещё неизвестная нам пока старушка – соседка Георгия Фёдоровича Синякова, изгоняя бесов из представленного персонажа самым невероятным способом…. Схемы экзорцизма не приводятся в данном объёме литературных потуг лишь потому, что ими и так пестрят вольнодумные стяжатели из всевозможных директив человечества. НЕ станем и мы подпитывать мошенников….

- Глава вторая; сразу же вводит нас в чуть забытый мир второй Мировой…. Концентрационный лагерь Дахау близ Мюнхена. Население Германии вместе с Австрией на 1941 год составляло 76 млн. человек. Таким образом, в стране через местный ГУЛАГ прошли 4,6% населения, а погибли в нём – 0,65% граждан Германии (не считая немецких евреев, которые были истреблены почти поголовно). Невероятным способом (полагаю, для талантливости персонажа от LUDWIG-MAXIMILIANS-UNIVERSITÄT) наша героиня попадает в Кюстринский международный лагерь военнопленных, что в 90 километрах от Берлина, где в первый раз и встречает Георгия Фёдоровича Синякова…. Гениальные руки, выдержка, умения, образованность Русского доктора обезоруживают не только врага, но и нашу с Вами уже знакомую немку с еврейскими корнями. Ну, как бедной женщине не влюбиться в посланника с Небес…? Что это может быть…? Авангард – передовой отряд войска, выставляемый на первом плане. Что может быть более передовым, чем те, кто оказался волею обстоятельств в плену у противника и продолжает сражаться…?

- Глава третья: к Русскому доктору больше доверия, нежели к иному хирургическому вмешательству…. Усиленный паёк, который прославленный герой делит между пленными. Работает без отдыха, к тому же в свободные минуты учит русскому языку, посредством Русских поэтов, и нашу немецкую рассказчицу. Далее…, руководит подпольным комитетом при Кюстринском концлагере. Имея малую возможность прикоснуться к внешнему миру, в силу своей исключительности, распространяет листовки о победах Красной армии на восточном фронте, полагая, что моральная поддержка – одно из самых эффективных методов лечения. В инфекционных барках, куда боялись заглядывать даже конвойные собаки, он развёртывает целую стратегию побегов по методу графа Монте-Кристо. Вместе с телами умерших спасается и наша «ночная ведьма» – Анна Егорова, – герой Советского Союза…. Компас, карта, сухари, приготовленные для побега, спасают ей и десяткам беглецов жизнь….

И наконец…, в 1945 году, когда фашисты были вынуждены отступать и покинуть Кюстринский концлагерь, Георгий Фёдорович Синяков, не побоявшись, вступился за три тысячи немощных пленных, каких должны были истребить немцы…. Никто не знает, что сказал им Русский Доктор, но фашисты покинули лагерь, не убив ни одного из узников Кюстрина. Я взял на себя смелость исправить этот пробел…, да, простит меня Великий Доктор и История…. Ну, а дальше всё развивалось по схеме:

- наша рассказчица попала в русский ГУЛАГ, из которого её опять вытащил Ангел из нацистского концлагеря,

- история не имела бы трагичной развязки и рушила бы всю поэтическую конструкцию, оставь я на страницах Эпоса немку с еврейскими корнями в живых….

Важный аспект, когда Смерть освобождает потенциал любого индивидуума…. Именно это и пробудило в нашем нерадивом молодом человеке дремлющие силы, и он станет настоящим Человеком, конечно же, обязательно станет…! Иначе зачем всё это…?

Выиграть Войну не самое важное, куда важнее – не проиграть Мир!!!

Ну, а теперь, когда послесловие исчерпало все основные тезисы, пробежимся, Друзья, по цифрам:

1) в данном контексте имеется ввиду семь смертных грехов: гнев, скупость, уныние, чревоугодие, гордыня, зависть, похоть….

- 2) шептало – элемент замка ударно-спускового и спускового механизмов в виде детали с зубом или выемкой для установки на боевой взвод или на предохранительный режим курка, ударника либо всего затвора. (энциклопедия вооружений),

- 3), 3/) — итальянский поэт, мыслитель, богослов, один из основоположников литературного итальянского языка, политический деятель.

Божественная комедия; – называя свою поэму «комедией», Данте Алигьери пользуется средневековой терминологией: комедия, как он поясняет в письме к Кангранде, — всякое поэтическое произведение среднего стиля с устрашающим началом и благополучным концом, написанное на народном языке. (философская энциклопедия),

- 4) торчать (жаргон) – постоянно принимать наркотические вещества,

- 5) Кейзоны – частицы Информационного поля (Введение в теорию Информационного поля Мироздания И. И. Красников, И. Ф. Радько),

- 6), - 7) для тех, кто не знает. Роба – разновидность грубой, рабочей одежды. (Macintosh) Чарльз (1766 1843), шотландский химик и изобретатель, в честь которого был назван плащ макинтош. (словарь иностранных слов в русском языке),

- 8) LUDWIG-MAXIMILIANS-UNIVERSITÄT - один из старейших вузов Европы, Мюнхенский университет им. Людвига Максимилиана является крупным научно-исследовательским центром и престижным учебным заведением. (Study Globe),

- 9) рассказчица указывает на то, что национал-социалистической партии Германии не хватает ещё одной шестёрки до числа зверя,

- 10) риффы – короткое мелодическое остинато, выполняющее функцию узнаваемого рефрена музыкальной пьесы. (музыкальная энциклопедия). Риффы, в данном случае применимы для поэтических форм,

- 11) Дахау – концентрационный лагерь, основан 22 марта 1933 года в Дахау, неподалеку от Мюнхена,

- 12) фетр - плотный, тонкий войлок высшего качества, идущий на изготовление шляп, валенок и т. п. (энциклопедия академика),

- 13) с германским шейхом сравнивается Йозеф Геббельс - гауляйтер в Берлине с 1926 года и начальник управления пропаганды НСДАП с 1930 года, он внес существенный вклад в рост популярности национал-социалистов на заключительном этапе существования Веймарской республики. (ВикипедиЯ),

- 14) шейк - эксцентрический парный танец. (Толковый словарь Ожегова. С.И., Н.Ю. Шведова.),

- 15) Кюстринский международный лагерь военнопленных, что в 90 километрах от Берлина,

- 16) Бундестаг – это парламент Федеративной Республики Германия (Deutscher Bundestag), однопалатный правительственный орган, представляющий интересы всего немецкого народа. Он был создан как преемник Рейхстага согласно закону от 1949 года, а с 1999 года располагается в Берлине. (подробнее на FB.ru),

- 17) крокодиловы слёзы – лицемерное сострадание; неискреннее, лживое сожаление. (энциклопедия академика),

- 18) Лесков Николай Семёнович и его знаменитая повесть о Тульском оружейнике Левше. Полное название: «Сказ о ту́льском косо́м Левше́ и о стально́й блохе́»,

- 19) резекция желудка – резекцией желудка называют операцию, при которой удаляется значительная часть желудка, после чего восстанавливается непрерывность пищеварительного тракта. (медицинская энциклопедия),

- 20), 20/) диссекторы, зажимы, жомы и т. д. – это всё хитроумные медицинские инструменты; постоянно совершенствуются и имеют различные конфигурации для тех или иных хирургических вмешательств…,

- 21) Тришкин кафтан — попытка решить проблему, создавая новую, необдуманные действия, приводящие к ещё худшему результату.

Происхождением фразеологизм обязан русскому баснописцу Ивану Андреевичу Крылову, создавшему в 1815 году басню с этим названием. (из тестов по литературе),

- 22) для тех, кто не знает: 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый ордена Суворова полк (46-й гвардейский, до 8 февраля 1943 года — 588-й ночной легкобомбардировочный авиационный полк), также известный как «ночные ведьмы» — женский авиационный полк в составе ВВС СССР во время Великой Отечественной войны. (ВикипедиЯ),

- 23) Кюстрин – всё тот же концентрационный лагерь, лагерный номер Георгия Фёдоровича Синякова – 97625. (ВикипедиЯ),

- 24) река Стикс и паромщик Харон. Стикс, мифическая река мертвых, известна не только тем, что являлась связующим звеном между миром живых и потусторонним царством Аида. (читайте подробнее на SYL.ru),

- 25) муст – свежевыжатый сок винограда, яблок или груш. (Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н.),

- 26) Приёмный сын Георгия Фёдоровича, Сергей Мирющенко, позже рассказывал такой любопытный случай. Как врач, Синяков никогда не любил пиво. Но однажды в лагере стал свидетелем спора другого пленного советского доктора с фашистским унтером. Отважный доктор говорил фашисту, что ещё увидится с ним в Германии, в Берлине, и выпьет кружку пива за победу советского народа. Унтер в лицо смеялся: «Мы наступаем, берём советские города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь»? Синяков не знал, что стало с тем пленным русским, потому решил в память о нём и о всех несломленных солдатах зайти в мае 1945-го в какой-то берлинский кабачок и пропустить кружку пенного напитка за победу. (Аргументы и Факты),

- 27) в данном контексте имеются в виду лаги – горизонтально расположенные бревна, брусья или металлические балки. Лаги являются опорой для полов здания или помостов…. (словарь строителя),

- 28) парсек – единица длины, применяемая в астрономии; 1 пк=206 265 а. е.=3,0857•1016 м. Звезда, расположенная на расстоянии 1 пк, имеет годичный параллакс, равный «1» к определению парсека. (Физический энциклопедический словарь).

Ну, и наконец, Друзья,

Если сможете написать лучше, то выбросьте все мои потуги в беспокойных днях, для бессонных ночей в мусорное ведро…. Я и сам, как правило, никогда не бываю удовлетворён своими “детищами” до конца, но согласитесь, именно последнее заставляет двигаться дальше….

Искренне Ваш,

Сергей Аретинский

15 июля 2017 г. 10:27

Другие работы автора:
0
42
Idx
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...