Бар Чеширски. История одного кота 3.3

Автор:
Владимир
Бар Чеширски. История одного кота 3.3
Аннотация:
История одного кота
Текст:

Отчим

Прогуливаясь по Бравору, Бар никак не мог оторваться от своего прошлого, всюду рисовавшего ему картины детства. Всё те же нищие лачуги, раскрытые настежь двери, всякий сброд, вечно сидевший возле входной двери. Этот район словно был специально выбран для его встречи с отчимом, также любившего хорошенько выпить, прежде чем вернуться домой. Девятнадцатый, двадцатый, двадцать первый. Бар начал считать дома, стараясь хоть как-то отогнать вернувшиеся воспоминания.

Когда он увидел сороковой дом, то не стал близко подходить к нему, а сел на лестницу, у дома напротив. Всё, что ему сейчас нужно было увидеть, это как мистер Майкл Бронн возвращается домой. Живой, здоровый, наслаждающийся своим освобождением.

Бар прислонился к бетонной стене и надвинул шляпу на лоб. Если будет надо, он прождет его целый день и ночь. Однако этого не потребовалось, уже через час он увидел своего приёмного отца медленно бредущего к дому. Только вот ему потребовалась вся его память, чтобы узнать в этом тощем коте, некогда двухметрового черного силача, по пьяни, ломавшего десяти дюймовые доски.

Да, это была лишь тень того, что он видел в детстве. Сгорбленный, худой, сохранивший лишь полосатый цвет шерсти из всего того чем когда-то обладал, да и пожалуй походку — также привычно кривую и крадущуюся. В груди вдруг что-то кольнуло. Чувства?

Бар снова закурил. Ему очень хотелось встать и рвануться следом за ним, войти в дом и увидеть его именно сейчас. Испуганного, трясущегося, растерянного. Но, увы, необходимо было подождать. Он поднялся и похрустел плечами. Он так долго ждал его, что потерпеть три дополнительных часа не такая уж и проблема. Только вот чем заняться?

Ближайший пляж оказался скалистым и небольшим. А ещё пустынным, так как малое количество песка и крутые волны привлекали разве что одиноких серфингистов, маячивших среди грохочущих волн. Бар не отрываясь, наблюдал за одним из них.

Это была рыжая белка. Секунда, и вот она на огромной несущейся волне,

бросается в самую пасть океана. И главное, она делала это играючи, с наслаждением, как будто ее вовсе не волновала это темная, бурлящая в своей бессильной злобе вода.

Чеширски подошёл к краю берега и подобрал небольшой гладкий камень. Здесь всё было другим. Таким спокойным, умиротворённым. Словно и не было всех этих убийц, насильников, маньяков. Было лишь море и волны, омывающие бесчисленное количество гальки. Бар размахнулся и бросил камень. Раз, два, три, почти четыре раза он смог оттолкнуться от воды, прежде чем утонуть.

Чеширски довольно потёр лапы и сел на камень, продолжая наблюдать за безумными играми сёрфингистов. Да, он был кошкой и был далек от полного понимания водной стихии. И все же, океан ему нравился, может быть даже он смог бы работать где-нибудь на побережье и сдавать лодки напрокат, ожидая, что какая-нибудь пляжная кошечка принесет ему нескольких котят. Бар посмотрел на солнце — оно медленно, но верно начинало спускаться за горизонт. Увы, но даже в этом странном пляжном раю время не останавливается.

Когда наступил вечер, Бар всё ещё сидел и смотрел на океан. И лишь когда полностью стемнело, он поднялся с камней и пошёл к дому отчима, дабы нанести столь долгожданный визит. Ему наверно повезло, так как ночью пришла мягкая, будто молочная погода, уже отошедшая от дневной жары, но всё ещё сохранившая остатки тепла. Такую погоду Бар любил больше всего. Не жарко и не холодно. Идеально.

Подкравшись к дому Бронна, Чеширски аккуратно перемахнул через забор, пружинисто приземлившись на лапы. Вокруг дома был лишь один светлый участок, прямо перед входной дверью. Остальным заведовала тьма.

Бар бесшумно подошёл к подвалу и покрутил ручку. Дверь была открыта. Недолго думая он нырнул внутрь и уже через пару секунд был на первом этаже, где лишь в одной комнате негромко шумел телевизор, отбрасывая на противоположную стену бледные отражения телезвезд. Он вытащил револьвер. Стрелять, конечно, не собирался, но вот ударить по затылку никто не запрещал.

Бронн, по всей видимости, сидел на диване, так как на стене маячила тень от его головы. Бар хотел было войти в комнату, как вдруг заметил едва различимый блик возле окна. Блик достаточный для того, чтобы опыт сразу подсказал, это не что иное, как кошачьи глаза. Чеширски отступил в тень. Ситуация изменилась. Теперь было понятно, что Харчи всё же предупредил свой подарок, предупредил, что за ним могут прийти. Вопрос лишь в том, знает ли его отчим, что Бар внутри дома или нет?

Задумчиво потерев подбородок, Чеширски перебрал возможные варианты. Брать старого кота вот так, нахрапом было неразумно. Майкл хоть и был посредственный стрелок, но, во-первых, с такого расстояния даже он мог хорошо попасть, а во вторых, на шум прибежит вся округа. Ни первое, ни второе было недопустимо в нынешней ситуации. Стало быть, следовало подождать. Бар тихо вздохнул — сколько же томления в одной единственной ночи. Одна надежда. Вряд ли худой кот сможет долго простоять в столь напряженном положении.

И надежда оправдалась, уже через полтора часа, Майкл Бронн вылез из засады и пошёл в сторону кухни, положив револьвер на журнальный столик. Бар бесшумно поднял оружие и пошёл следом, держа оружие перед собой.

— Руки за голову и на колени — тихо сказал Чеширски, приставив дуло к затылку отчима — без шума, без лишних движений. На колени.

— Бар? — не поворачивая головы, спросил Майкл, послушно убирая руки за голову и садясь на колени — это ты сынок?

— Я сказал на колени и без шума — повторил Чеширски, ощупывая одежду отчима.

— У меня больше нет оружия.

— Это хорошо.

— Послушай, сын, я прошу тебя, дай мне сказать, не стреляй.

— Ты раньше много не говорил, отчим. Предпочитал работать лапами.

— Подожди, всё не так просто, дай мне повернуться.

— Поворачивайся — сказал Бар, отходя от него — только без фокусов. Это же твоё оружие, а значит, я могу смело выстрелить.

— Да, я знаю, это моё оружие — согласил отчим, поворачиваясь к нему.

Вблизи он ещё больше отличался от того, что запомнил Чеширски. Глаза впали, на висках шерсть была почти седой, но главное, появилось что-то вроде далекой печали в этих никогда не отличавшихся разумностью глазах. И за что только его полюбила мать?

— Говори.

— Я виноват. Я осознал всё, я не прошу тебя простить меня, но поверь, я хочу всё изменить.

— И поэтому ты стоял с револьвером?

— Я всего лишь боялся за свою жизнь.

— Ты всегда переоценивал её.

— Но теперь она стала важнее, в ней появился новый смысл. Бар, пойми, я живу не ради себя. Я.

— Ты убил мою мать — перебил его Чеширски — ты утопил моих братьев, ты бил её до тех пор, пока она не сдохла, отогревая меня от холодной воды. Знаешь, отчим. Я помню эти удары, которые сыпались на неё. Даже внутри её шерсти я ощущал, как они бьются о её тело. И знаешь, поговорить об этом я могу только с тобой, смешно, правда? Казалось бы, говорить с тем, кто принёс мне столько боли, глупо, но, увы, других слушателей ты убил. Мразь.

— Сынок, подожди — затараторил Бронн, не сводя глаз с дула — я виноват, но я был пьян, я был молод.

— Теперь ты стар, а значит, ты довольно много прожил из того, что тебе было отпущено. Твой путь окончен. И знай, мне жаль, что ты умрёшь именно так, мне кажется было неплохо сжечь тебя, а не убивать столь быстрой смертью.

— Постой, не надо, я хочу…

— Прощай — сказал Чеширски и взвёл курок.

— Папа?

Чеширски обернулся и увидел, как в дверях стоит котенок, точно с такими же мерцающими глазами, как и у отчима. Растерянный, он переводил взгляд, то на него, то на отца, то на револьвер. Чеширски на секунду потерял контроль и в следующую же секунду Бронн бросился на него, пытаясь выхватить оружие.

Бах, бах, бах. Бронн тихо ойкнул и повалился на пол. Чеширски отшатнулся и увидел как Бронн ещё живой, медленно ползёт к котенку, пачкая кровью, пол. В следующую же секунду котенок бросился к отчиму, и обхватив седую морду старого кота, начал кричать.

— Папа, папа, что с тобой, папа, папа.

— Всё хорошо — тихо прохрипел Бронн и обнял его кровавой лапой, прижав сына к себе — тише, маленький, все хорошо, я люблю тебя, малыш. Всё хорошо.

— Тут столько крови, папа — растерянно бормотал котенок, с ужасом рассматривая кровавую лужу. Казалось, он напрочь забыл про присутствие кота с пистолетом, прижавшегося к углу дешевой кухни.

— Все хорошо, я люблю тебя — только и смог выдавить Бронн, навсегда закрыв глаза.

— Папа, папа, не уходи, папа, папочка, я люблю тебя, не уходи, папочка, папочка, не уходи, я прошу тебя. Ты обещал, что мы будем вместе, ты обещал. Не уходи, папа, я люблю тебя, я буду слушаться папа, папа — татароторил малыш не в силах остановиться — не надо, нет, не уходи.

Он обхватил его голову и заревел, плавно качаясь вместе с ней в кровавой луже.

— Папа, папа, ты обещал, ты сказал, что будешь со мной, папа, не уходи, папа, папа, папочка, не надо, умоляю. Ты обещал, что не уйдешь к маме.

Чеширски вышел из дома через подвал. В голове гудело так, что казалось, она вот-вот взорвётся, переполненная громким плачем, а затем тихими причитаниями котенка. Но, даже с ними, даже несмотря на их шум, он чётко слышал одну пробившуюся сквозь нахлынувшие воспоминания мысль: «Харчи, ты снова перехитрил меня».


По ссылке можно купить книгу литрес 60 р печатное издание 391 р



https://ridero.ru/books/bar_cheshirski/

0
41
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...