Змеиный узел. Эпизод 8

Автор:
Влад Костромин
Змеиный узел. Эпизод 8
Текст:


Ночью Андрею Ивановичу приснился странный сон: за столом в помещении, похожем на типичную столовую, сидел незнакомый подросток в школьной форме и красном галстуке.

– Компоту не желаете? – спросил он, указывая на стоящий на столе стакан с желтоватой жидкостью.

– Нет, спасибо.

– Напрасно, вкусный компот.

Следователь отрицательно покачал головой.

– А каши пшенной с котлетой? – продолжал предлагать подросток, ткнув пальцем в тарелку.

Следователь мог бы поклясться, что только что тарелки на столе не было.

– Спасибо, я на ночь не ем. Врачи говорят, что это вредно.

– Врачам разве можно верить? – подросток ловко сунул указательные пальцы себе в глазницы и, вынув глаза, положил их на стол. – Даже зрение не смогли спасти, не то что жизнь.

– Ты Юра?

– Кому-то Юра, а кому-то Юрий Алексеевич. Не Гагарин, – глаза на столе жили своей жизнью, внимательно наблюдая за следователем.

– Юра, кто тебя убил?

– Все равно не поверите.

– Андрей?

– Андрей? Ха-ха-ха, – Юра рассмеялся, одновременно пялясь на Андрея Ивановича глазами и пустыми глазницами. – Андрей-то тут при чем?

– Выходит не он?

– А вы у него сами спросите.

Следователь почувствовал укол в плечо и какую-то тяжесть. Скосил глаза – на плече лежала ладонь, пробитая колышком, а повернув голову, встретился с глазом, по которому ползали лесные муравьи. Вторая глазница была кровавой дырой с неровными краями.

– Спросите, – продолжал смеяться за спиной мертвый Юра, – если сможете. И еще спросите, кто такая Ленка Егорова.

Следователь смотрел на набитый окровавленными опилками рот Андрея.

– Кто тебя убил?

Андрей прислушался, покачал головой и махнул рукой. Андрей Иванович посмотрел в том направлении: белой стены больше не было. Была видна лесная поляна и домик с заплетенными ветками и лапником стенами, похожий на избушку Бабы-Яги, выглядывающий из веток на ее краю. Раздался блуждающий звон колокольчика – будто кто-то кружил вокруг следователя, позвякивая. Заухала птица и следователь проснулся.

Луч раннего Солнца щекотал Славе, спящему на соседней кровати, лицо, и тот морщился, словно недовольный котенок. Поняв, что уже не уснет, Андрей Иванович начал делать зарядку. Проснувшийся от голосистого петушиного хора Слава с изумлением смотрел на Андрея Ивановича, делающего у стены стойку на голове.

– Доброе утро, Слава. А ты зарядку не делаешь? – встав на ноги, спросил его коллега.

– Делаю, но я все больше отжимаюсь да приседаю.

– Тоже нужное дело.

– А вы это йогой занимаетесь?

– Да, Слава, йогой. Эта асана называется Ширсасана – стойка на голове.

– Как интересно. Научите?

– Завтра утром покажу, – взяв с кровати полотенце, сказал Андрей Иванович, – я в душ.

– Спасибо. А вас кто научил?

– Один бурят, он сам на Тибете научился.

– Ничего себе!

– Покажу, как делать, и ты сам научишься.

– Хорошо, – Слава упал на пол и начал отжиматься.

Настоящего душа в общежитии не было. Душевая была совмещена с умывальной и расположена в конце коридора, напротив туалета. Вернувшийся из душа следователь рассказал младшему товарищу свой сон.

– Андрей Иванович, как вы с такими снами спать не боитесь?

– Слава, это подсознание подает какие-то знаки. Надо только их расшифровать.

– Ладно, выпьем кофе и я на опрос. Думаете, все-таки поджог?

– Вот это тебе и предстоит выяснить. Василию позвонил?

– Через двадцать минут подъедет.

– Хорошо, где твой кофе?

– Берите, – Слава протянул Андрею Ивановичу стакан. – Где-то у нас третий был, вроде?

– Я его взял, он мне нужен. Попроси в понедельник в столовой штуки три.

– Хорошо. Заеду в магазин, сахара куплю, у вас талонов нет случайно? А то я не захватил.

– Сахар вреден, но талоны есть, я их из портфеля не выкладываю. Сейчас выдам.

– А вы чем займетесь?

– Пригласил Колиного друга на разговор.

– Зачем?

– Подумай.

– Не знаю, – глотая горячий кофе, сознался Слава.

– Хочу понять, это он «стучит» участковому или нет.

– Почему он?

– Потому, что либо он, либо Коля, либо сам Виталик.

– Вы из-за горшков так думаете? – осенило Славу.

– Именно. И если информация идет от него, то мы можем получать ее напрямую, минуя лейтенанта.

– Не доверяете ему?

– А ты доверяешь?

– С виду он исполнительный, искренний, помогает охотно…

– Слава, пометь себе в блокноте – верить нельзя никому. Все врут. Лейтенант тут тоже как-то замешан, пускай даже только через жену, но замешан. Верить ему до конца нельзя.

– Спасибо, учту.

***

После кофе Слава уехал опрашивать соседей сгоревших Киабековых. Андрей Иванович задумчиво чертил какие-то схемы в блокноте. В дверь робко постучали.

– Войдите.

Вошел невысокий стройный подросток с большими карими глазами.

– Здравствуйте, я Саша Моргунов, вы меня вызывали?

– Проходи Саша, присаживайся. Да, вызывал. Ты без родителей?

– Без.

– Просто по закону я не должен тебя без присутствия совершеннолетних допрашивать, но хочу просто поговорить… Поговорим?

– Давайте, – согласился усевшийся на стул Саша.

– Расскажи о своем друге.

– Каком именно?

– О Коле Андрееве.

– А что с Колей случилось?

– Ничего не случилось, – мягко улыбнулся Андрей Иванович, – просто расскажи.

– А почему вы родителей его не можете спросить?

– Ты же его друг, ты можешь рассказать то, чего не знают родители.

– Ну…, – задумался подросток, – ему мать запрещает на озеро ходить.

– Почему?

– Боится, что он утонет.

– Он не умеет плавать?

– Не умеет.

– Еще что про него можешь рассказать?

– Однажды он бежал по саду и ветка его в глаз ткнула. Чуть глаз не вытек!

– Какой ужас! А еще что-нибудь с ним случалось?

– Там больше с Виталиком было…

– Что именно?

– Я тогда еще маленьким был, но Коля рассказывал. Они на первое мая поехали в гости к тетке, она в какой-то деревне живет, два часа ехать. И по пути попали в аварию. Всем ничего, а Виталику лицо стеклом порубило и ногу переломало. Год потом в гипсе лежал, ходить не мог.

– Это оттуда у него на лице шрамы?

– Да.

– Коля в аварии не пострадал?

– Нет, Коля рядом с ним сидел, но даже не поцарапался.

– А когда это случилось?

– В тот год, когда они еще в другом доме жили, где сейчас повариха и Серега живут. Это потом, когда им специально в саду дом построили, то туда переехали. Я тогда с ними и познакомился.

– Ты же там недалеко живешь?

– Через дорогу от них, второй дом, за домом Лобана.

– Куприянов там далеко от вас жил? – задумчиво спросил Андрей Иванович.

– Как раз напротив нас – та сторона улицы на один дом короче, поэтому он был крайним.

– Как думаешь, почему он сгорел?

– Говорят, его фашисты пытали.

– У вас тут фашисты есть?

– Может, в лесу водятся, может, на парашютах спрыгнули.

– И зачем они его пытали?

– Секреты хотели узнать, – логично ответил подросток.

– Какие?

– Я откуда знаю? Я же не фашист.

– Правда, что Колю в спецшколу хотели перевести?

– Он левша и видит плохо, но стал отличником и его оставили с нормальными детьми.

– Что можешь в общем о нем сказать?

– Хороший друг.

– Как вы, говоришь, познакомились?

– Они в том новом доме стали жить и Виталик с Колей гуляли в саду, а я подошел и познакомился. Еще сала им принес тогда, за знакомство.

– Сала?

– Мать их заставляла рыбий жир по утрам пить и Колю тошнило…

– Рыбий жир полезен от рахита, но я, – подмигнул Андрей Иванович, – его в детстве терпеть не мог.

– Потом Виталик красную шерстяную нитку на бутылку с жиром завязал, Екатерина Егоровна подумала, что это сглаз и сожгла жир, – задорно заулыбался Саша, – смешно?

– Очень смешно, – заулыбался в ответ следователь, – Екатерина Егоровна верит в сглаз?

– Верит, она же Колю по разным бабкам возила лечить, и Виталика тоже возила.

– От чего лечили Виталика?

– Она ему ногу перебила чугунком и у него коленка была разбитая.

– Екатерина Егоровна перебила?

– Да, бросила в него за что-то и в коленку попала.

– Как интересно.

– А еще Коля говорил, что у них дед колдуном был, – рассказывал ободренный Саша, – и у матери его книги старинные хранятся, колдовские.

– Ты сам эти книги видел?

– Сам нет, но Коля врать не будет. А еще, – подросток понизил голос, – говорят, что у Виктора Владимировича брат сидит.

– В тюрьме?

– На зоне, за убийство.

– Ого, – сделал большие глаза Андрей Иванович, – кто такое говорит?

– Мужики говорили, я слышал.

– Спасибо, ты нам очень помог. Сам что думаешь насчет убийства Андрея?

– Это ведьмы его убили, – помрачнел Саша.

– Какие ведьмы?

– Те, которые в заповеднике живут.

– Там кто-то живет?

– Да, ведьмы.

– Кто тебе про это сказал?

– Все про это знают, но не говорят.

– Почему?

– Боятся. А вы сами посмотрите – заметили, как птицы странно себя ведут?

– Как?

– Воробьи один за другим летают, как привязанные. Или вот клесты. Вы знаете, что клесты не гниют? Так и лежат дохлые, никто их не ест. Это не странно?

– Насколько я помню, клесты пропитываются смолой, поэтому ничего странного в этом нет.

– Смолой? – сник подросток. – А я думал… – он снова встрепенулся. – А еще за вашим окном все время сорока наблюдает!

– Просто сидит птица на дереве. Что тут такого?

– В сорок ведьмы оборачиваются!

– У вас есть ведьмы в деревне?

– Конечно! Бабка Максиманиха. Еще была бабка Фомячиха, но ее сожгли за колдовство.

– Кто сжег? – насторожился следователь.

– Дедушка Ленин.

– Это какой Лены дедушка? – потянулся за списками жителей Карловки Андрей Иванович.

– Это Ленин, который в Москве, в Мавзолее, лежит, – как на дурака посмотрел на следователя Саша.

– Как же он мог из Мавзолея сжечь ведьму? – спросил Андрей Иванович.

– Смог же, – с полной убежденностью в голосе ответил Саша. – Он теперь и Стасика накажет!

– Кто такой Стасик и за что его наказывать?

– Сапунков Стасик, мой брат двоюродный. Он бюст Ленина из конторы украл и Витьку Пронкину продал. Витька уже Ленин наказал – ногу сломал, теперь Стасика очередь.

– Зачем Стасику бюст Ленина? – спросил совершенно ошалевший от таких подробностей следователь.

– Он ворюга страшный, его скоро в колонию посадят. Он однажды пытался стол бильярдный из клуба утащить, но не дотянул до дома.

– Зачем ему стол? – Андрею Ивановичу уже не приходилось разыгрывать изумление.

– Не знаю. Мужики его поймали и побили за это.

– Сильно?

– Сильно, в больницу в Дроновке положили на три недели. Так он за это время целый мешок вилок и ложек там украл.

– Примечательный персонаж.

– Его Эмилем зовут все, кино такое есть[1].

– Ты его не любишь?

– Он и у меня все время ворует.

– А сестры его, Ира и Лена, как тебе?

– Они хорошие. Ленка с Андреем раньше ходила, а потом Ирка стала.

– Ты в лес ходишь?

– Хожу, я белок стреляю из лука.

– Зачем?

– Белок хорошо с свиным салом тушить – очень вкусно получается.

– Ты так хорошо из лука стреляешь? – польстил следователь.

– Не всегда, – засмущался подросток.

– Лук сам сделал?

– Лук и стрелы мне Виталик отдал.

– Сам он из лука не стреляет?

– У него самострел есть и поджиг, и ружье ему батя дает. Зачем ему лук?

– На самострел порох нужен.

– У них пороха этого дома завались – им крестный привозит из города. А еще Виталик залез в вагончик…, – осекся Саша.

– Куда залез?

Подросток молчал.

– Александр, мы же просто разговариваем, и тебе ничего за это не будет, если скажешь.

– А Виталику будет?

– Нет, не будет. Так что там?

– Он залез в вагончик, что на строительном складе стоит и забрал строительные патроны. У него их много…

– Где этот склад?

– За почтой, за липами, с краю сада.

– Ясно, спасибо. А зачем Вите бюст Ленина?

– Он же Бутуя внук, – таким тоном, будто это все объясняло, ответил Саша.

– Не понял, объясни, пожалуйста.

– Внук деда Бутуя, сын Васи-Мали. Они Ленину молятся.

– Это как? – не понял Андрей Иванович, подумав, что ослышался.

– Как на иконы, только Ленину. У них там своя компания: Бутуй, его сын Вася-Маля, дочка Бутуя – Бутуиха, Клопик и еще несколько человек.

– Сашка Газон, Жарик? – вспомнил следователь.

– Да, еще Шандорик с ними.

– А чем они занимаются?

– Я точно не знаю, только про Ленина слышал.

– Хорошо, можешь идти, если что-то узнаешь, то приходи. Хорошо?

– Хорошо.

***

На похороны Андрея собралась вся деревня.

– Я и не думал, что тут столько народа, – прошептал Слава участковому.

– Тут просто и из Афоньевки приехали и со всей округи люди.

– Выносите! – зычно командовал рослый широкоплечий поп, пребывающий, судя по всему, в состоянии легкого подпития. – Крест сначала! Дура, баба, прости Господи, куда ты прешь?

Надежда, заплаканная старшая сестра убитого, державшая портрет с черной лентой, послушно пропустила вперед сгорбленного от горя отца, несущего крест.

– Таперича и ты ступай, дщерь, – продолжал руководить батюшка. – С крышкой не спите там! Ногами вперед вертите, нехристи!

Несущие крышку Витек и Володька Шнеппе послушно поменялись местами. Рядом с сестрой встал старший брат Андрея – Сергей. За ними шла Елизавета Харитоновна, демонстративно неся старинную икону.

– Это отец Василий – батюшка из Дроновки. Пьет запойно, но человек хороший, – вполголоса просвещал следователей участковый.

– Ставь на табуретки. Подходите прощаться, – разносился над притихшей деревней громкий голос батюшки. – Еще кто? Родные, подходите!

Люди подходили к гробу, где лежало тело, накрытое с головой красным флагом. Хоронить в закрытом гробу родные не согласились, но и выставлять на всеобщее обозрение изуродованный труп тоже не решились.

– Родные простились? Все простились? Ну, неси, с Богом.

Вера Андреевна, закутанная в черный платок, вынесла на тарелке граненый стакан, наполненный прозрачной жидкостью. Отец Василий одни махом опустошил его. Широким взмахом руки швырнул поднесенный стакан в закрытые ворота. Брызнули осколки стекла:

– Понеслась душа в рай! Отошел ко Господу нашему! Понесли, христиане!

Люди подхватили гроб, и мрачная процессия длинной змеей двинулась по деревне к кладбищу, расположенному в роще за озером.

– Мрачная смерть вырвала из наших рядов одного из лучших, – комкая в руке коричневую фетровую шляпу, выступал директор, – мы не сберегли будущего строителя коммунизма, будущего защитника Родины. Он мог бороться с СОИ[2], мог нести народам Африки и Азии освобождение от гнета колониализма, но увы! Но мы отомстим, – повысил он голос, – мы отомстим по всей строгости закона. Спи спокойно, дорогой товарищ, твоя жертва не была напрасной. Следствие вытащит этих подлых мокриц, этих сколопендр на дневной свет. Товарищи, мы отомстим!

– Андрей, на кого ты меня покинул?! – начала голосить мать убитого. – Андрей!!!

– Вера, не надо, – положил ей на плечо руку мрачный отец убитого. – Не надо, Вера.

Вера Андреевна замолчала. В проход меж могильных оград вышел, распространяя сильный запах нашатырного спирта, мужичонка лет сорока, одетый в картуз с лаковым козырьком и темно-синий пиджак.

– Кого хороним? – звонко спросил он.

– Ты чего, Володя, совсем что ли? – ответил смуглый как цыган коренастый мужик в черном замасленном комбинезоне и танкистском шлеме. – Андрюху Родина хороним.

– Эх ма! – Володя, сорвав картуз, хлопнул его о землю. – Жизнь моя, жестянка! А ну ее в болото! Андрюха!!! – он с криком бросился к гробу, по пути задев невысокого мужика, стоявшего рядом с кудрявой поваром-секретаршей Валентиной.

– Ты чего, Печкин? – возмутился невысокий, хватая Володю за рукав, – ослеп что ли?

– Отстань, Корявый, – движением плеча вырвал рукав Печкин, – не до тебя.

– Кто Корявый?! – раненым медведем взревел невысокий. – Ах ты, падла! – немедленно последовал мощный удар в правое плечо, развернувший Володю.

Володя, используя инерцию, ударил противника левой в лицо. Тот отшатнулся, но потом, пригнувшись, бросился на Печкина и оба, сцепившись, упали на землю.

– Сережа, не надо! – кричала над ними Валентина.

Участковый и следователи, переглянувшись, двинулись к драке. Но их вмешательство не потребовалось. Рослый директор, словно ледокол «Ленин» рассекая толпу, оказался там раньше.

– Совсем совесть потеряли! – словно нашкодивших котят тряся их за шкирки, приговаривал Виктор Владимирович. – Такой день, а вы льете воду на мельницу мирового империализма! Премии лишу, уроды!

«Уроды» пристыженно молчали и лишь их головы качались в ответ. Со стороны директор напоминал неумелого кукловода, впервые взявшегося выступать на публике.

– Завтра оба ко мне в кабинет! – напоследок сказал он и отпустил драчунов.

Они, злобно посмотрев друг на друга, разошлись и стали в толпе, демонстративно не глядя по сторонам.

Гроб на вожжах опустили в могилу.

– Закапывайте, – махнул рукой отец и отвернулся.

Сильный порыв ветра вдруг сорвал целое облако розовых лепестков с куста шиповника, росшего на соседней могиле, и швырнул в могилу, словно букет из роз. Люди в толпе начали усиленно креститься и бормотать молитвы.

– Это Вова Лучкин по кличке Клопик, он же Печкин, – негромко просветил участковый, заметив, что Андрей Иванович рассматривает драчунов, – местный киномеханик, бывший почтальон. Он часто ночует на этом кладбище. Второй – Сергей Старостенко, по кличке Корявый, механизатор.

– А в шлеме кто? – спросил Слава.

– Это Паша Кондураке по кличке Танкист, молдаван из Басарабяски.

– Пройдемся? – предложил Андрей Иванович, видя, что люди потянулись к свежей могиле – поминать покойного.

– Давайте.

– Странно, тут одни осины растут, – заметил Слава.

– Местный обычай, – пожал плечами участковый. – В Афоньевке такая же картина на кладбище, да и в окрестных деревеньках тоже.

Они отделились от толпы и неспешно начали осматривать кладбище. Внимание глазастого Славы привлекла покрытая мхом каменная могильная плита.

– Железнодорожный мастер Николай Ефимович Бельский, – прочел он надпись с ятями, – 1825 – 1875 год. Откуда тут железнодорожный мастер?

– Железка через Дроновку проходит.

– Где Дроновка и где Карловка?

– Не так уж и далеко.

– Сколько же лет Карловке?

– Никто не знает точно, но лет двести-двести пятьдесят как минимум.

– Для такой старой деревни слишком маленькое кладбище, – заметил Андрей Иванович.

– Может, раньше в другом месте хоронили? – пожал плечами участковый. – Народ тут скрытный, никто ничего толком не расскажет.

Какая-то птичка монотонно нудела: «рю-пинь-пинь-рю».

– Зяблик «рюлит», – сказал лейтенант. – К дождю.

– Это зяблик? – спросил Слава.

– Так точно.

– Я городской, птиц не знаю, – признался Слава.

– А я почитай, что и не уезжал из деревни, только в армию, – ответил Владимир Семенович. – Пойдемте, – кивнул он на толпу, селедочным косяком потянувшуюся в сторону деревни.

Поминки, куда волей-неволей попали участковый и следователи, проходили в столовой. Людей стало заметно меньше.

– У всех налито? – спросил Родин-старший. – Тогда помянем. Земля ему пухом.

После третьей за столами появились первые робкие улыбки, после пятой – послышался смех. Следователи и участковый пили воду, заранее налитую предусмотрительным лейтенантом в бутылку из-под водки.

– Да разверзнутся над содеявшим это злодеяние хляби небесные! – прогудел раскрасневшийся отец Василий. – Да прольется над ним дождь из серы кипящей, как над городами Содом и Гоморра, да поглотит его геенна огненная! Аминь!

Будто услышав эти слова, на улице громыхнул раскат грома. Мужчины потянулись на выход посудачить и покурить.

– Нам пора, – взяв со стакана с киселем пирожок с рисом и изюмом, сказал Андрей Иванович.

– Точно, помянули, пора и честь знать, – согласился Слава, беря свой пирожок.

– И мне пора, – сказал участковый.

Съев пирожки и выпив кисель, следователи и лейтенант вышли на улицу. Небо за время поминок налилось грозной фиолетовостью, все замерло в ожидании и лишь светло-зеленые верхушки осин робко трепетали.

– Пошлите быстрее, а то под ливень угодим, – сказал Андрей Иванович.

Они поспешили к общежитию. Вслед им неслась песня, залихватски выводимая Клопиком:

Шлю я, шлю я ей за пакетом пакет
Только, только нет мне ни слова в ответ
Значит, значит надо иметь ей в виду
Сам я за ответом приду

Что б ни случилось я к милой приду
В Вологду гду-гду-гду
В Вологду-гду
Сам я за ответом приду
Что б ни случилось я к милой приду-у-у-у-у
В Вологду гду-гду-гду
В Вологду-гду
Сам я за ответом приду-у-у-у!

– Петь на поминках для Карловки нормально? – спросил Андрей Иванович.

– Еще и драка обязательно будет, – заверил участковый.

– А крестины там или поминки, а все равно там пьянка-гулянка. Если забредет кто не здешний, поразится живности бедной. Наши редкой силе сердешной да дури нашей злой, заповедной[3], – негромко процитировал Андрей Иванович.

– Вы поэт, – восхитился Слава.

– Это не мои стихи. Их автор погиб, – ответил Андрей Иванович.

Едва успели поняться на крыльцо, как на землю разом бухнулись тонны воды.

– Хляби небесные, – задумчиво повторил Слава, открывая дверной замок и пропуская товарищей в комнату. Войдя вслед за ними, повернулся закрыть дверь и замер.

– Смотрите!

– Что там?

На внутренней поверхности двери ржавой канцелярской кнопкой был пришпилен чистый почтовый конверт. Андрей Иванович, достав из внутреннего кармана пинцет, аккуратно снял конверт и положил на стол. Осторожно открыл его. В конверте оказался листок из тетради в клетку, на котором ровно, будто по линейке, было выведено синей шариковой ручкой: «Уезжайте отсюда!».

– Х-м…, – Андрей Иванович задумчиво рассматривал послание.

– Кто мог его сюда повесить? – спросил Слава.

– Во-первых, тот, кого не было на похоронах и поминках; во-вторых, тот, у кого есть ключ от комнаты.

– На поминках половины деревни не было, – сказал участковый, – а ключи вам должны были все отдать.

– Два отдали, а в комплекте обычно три. Сказали, что третий ключ утерян.

– Значит, третий ключ от комнаты у убийцы, – сделал вывод Слава.

– Не факт, что послание от убийцы, – не согласился Андрей Иванович, – может быть, совсем наоборот. Владимир Семенович заберите конверт и письмо, отдайте в райотдел. Пускай отошлют экспертам в город. Надо найти отпечатки.

– Слушаюсь.

– А если по почерку попытаться? – предложил Слава.

– А смысл? Явно написано по линейке. Графология тут ничего не даст. Надо искать пальцы.

– Владимир Семенович, еще одна просьба, – Андрей Иванович достал из сумки пакет. – Пальчики на стакане надо пробить через информационный центр.

– Это займет уйму времени, – ответил участковый.

– Знаю, но что делать? – вздохнул Андрей Иванович. – До автоматизации в этом деле мы дойдем еще не скоро. Кроме того, запроси все, что есть на этого Бобка.

– Подозреваете его в чем-то?

– Пока нет, но мало ли, – уклончиво отозвался Андрей Иванович. – Владимир Семенович, – посмотрел он на лейтенанта, – в такой ливень вы все равно не поедете.

– Надо подождать. Скоро перестанет.

– Пока дождь не утих, ответьте еще на пару вопросов.

– Задавайте.

– Кто такая Елена Егорова?

– Это жены моей девичья фамилия…

– Что связывает вашу жену и школы в Афоньевке?

– Она сама из Афоньевки родом, педагогический в городе закончила, и первый год преподает в школе.

– С Андреем какая связь?

– Он вроде как к ней клеился, пока она за меня замуж не вышла…

– Понятно. Это от нее вы знаете обстоятельства смерти Савкина?

– Да.

– А что еще она рассказывала про школу? Происшествия какие-нибудь?

– Весной кто-то ограбил подсобку в кабинете химии. Залезли через вытяжной шкаф. Кучу разных реактивов унесли. Следов так и не нашли.

– Какие любознательные дети. На кого думаете?

– Да все на тех же: Андрей, Виталик и возможно еще кто-то.

– Слава, пометь себе, кровь из носу найти учительницу химии и выяснить, что именно было украдено из химкабинета.

– Сделаю, – отметил в блокноте Слава.

– Учителя в Афоньевке почти все местные, так что найти будет легко, – сказал лейтенант, – если желаете, я созвонюсь с директором школы, и он соберет нужных учителей.

– Было бы просто отлично. В понедельник, часиков на десять утра?

– Сегодня же вечером позвоню Алексею Михайловичу.

– Спасибо.

– Еще вам хорошо бы встретиться с учителем истории – Николаем Яковлевичем Генцем. Настоящий энтузиаст своего дела. Когда приезжают студенты на раскопки, то всегда с ними копает. При школе музей организовал, а сейчас пытается за свои деньги издать книгу с перечнем всех погибших в наших местах бойцов Советской армии. Он много интересного про эти места рассказать может.

– Непременно попытайтесь и его организовать, – одобрительно сказал Андрей Иванович. – Что про Бобка можете сказать?

– Что про него говорить? В армии контузило – котел взорвался.

– Шрам на голове оттуда? – уточнил Андрей Иванович.

– Так точно. Комиссовали вчистую. С тех пор только и годен, что коров пасти.

– В остальное время чем он занимается?

– Ничем, живет тем, что за сезон заработал. А у него двое детей: сын и дочка, – вздохнул лейтенант, – живут впроголодь, чем бог послал, да что люди добрые из жалости подали. Хотели их даже в интернат забрать, но что-то не срослось. Так и спотыкаются по деревне. На сына время от времени жалуются, что приворовывает, но заявлений писать никто не хочет – жалеют.

– А дочка? – задумчиво почесал подбородок Андрей Иванович.

– Дочка, судя по всему, пойдет по стопам покойной Жанны Фомичевой. Во всяком случае, природа ее для этого щедро оснастила.

– Понятно. Владимир Семенович, полно у вас в Карловке социальных язв, – покачал головой Андрей Иванович. – А насчет Гитлера это у него откуда?

– Старая история. Шел он как-то, скорее всего по пьяной лавочке, ночью по деревне и примерещился ему убегающий в сторону карьера Гитлер.

– Белая горячка на местный манер? – улыбнулся Слава.

– Не знаю, но с тех пор, когда волнуется, то всегда начинает про Гитлера рассказывать. Даже когда труп Андрея нашел, то начал про Гитлера нести. Ребята из райотдела его едва на СПЭ[4] не отправили. Хорошо, что я вовремя подъехал и объяснил что к чему.

– В протоколе про Гитлера ни слова не было, – внимательно посмотрел на милиционера Андрей Иванович.

– Ребята не стали про это писать, – виновато признался лейтенант. – После моих объяснений.

– Но он говорил, что видел в лесу Гитлера?

– Да, – еле слышно сказал участковый. – Но это же бред.

– Я уже ничему в Карловке не удивлюсь, – покачал головой Андрей Иванович. – Даже Гитлеру в лесу. Бобок подписал протокол не читая? – нахмурился он. – Или на него было оказано давление? – досадливо поморщился следователь.

– Нет, никакого давления. Он просто не умеет читать, – развел руками лейтенант.

– Как так? – изумился Слава. – Разве такое возможно? У нас в стране всеобщая грамотность.

– Возможно. Он делает вид, что читает, но читать не умеет. Мы ему случайно дали протокол вверх ногами, так он едва не подписал. Хорошо, что заметили вовремя.

– То-то мне показалось, что он слишком быстро протокол прочел, – подошел к окну Андрей Иванович. – Теперь понятно. А вы, Владимир Семенович, впредь запомните – каким бы бредом не казались слова свидетеля, к ним надо прислушиваться.

– И что можно извлечь из такого бреда? – обиженно спросил участковый. – А если бы он Пол Пота увидел?

– Из этого бреда можно извлечь хотя бы то, что где-то тут бродит человек, похожий на Гитлера. Если бы он увидел Пол Пота, то вам, Владимир Семенович необходимо было бы проверить Пол Пота на наличие алиби…

Слава и участковый изумленно уставились на Андрея Ивановича.

– … или поискать в округе человека, похожего на Пол Пота, – закончил фразу Андрей Иванович.

– Спасибо, учту на будущее, – отозвался участковый.



[1] «Проделки сорванца»(латыш. Emīla nedarbi) — художественный фильм режиссёра Вариса Браслы по мотивам книги Астрид Линдгрен об Эмиле из Лённеберги. Снят на Рижской киностудии в 1985 году. https://ru.wikipedia.org/wiki/Проделки_сорванца

[2] Стратегическая оборонная инициатива (СОИ, SDI — Strategic Defense Initiative) — объявленная президентом США Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года долгосрочная программа научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Основной целью СОИ являлось создание научно-технического задела для разработки широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, исключающей или ограничивающей возможное поражение наземных и морских целей из космоса. https://ru.wikipedia.org/wiki/Стратегическая_оборонная_инициатива

[3] Башлачев Александр «Некому березу заломати». Советский поэт и автор песен. Погиб 17.02.1988 года.

[4] Судебно-Психиатрическая Экспертиза.

+3
140
18:14
«Луч раннего Солнца» Чай не фантастика! Можно и с маленькой буквы.
«Луч раннего Солнца щекотал Славе, СПЯЩЕМУ НА СОСЕДНЕЙ КРОВАТИ, лицо, и ТОТ морщился словно недовольный котенок»
«Ладно, попьем кофе и я на опрос.» Выпьем.
«Сейчас попью и выдам». Сейчас выдам.
«но просто поговорить могу. Поговорим?» Но хочу просто поговорить… Поговорим?
«Так и лежат дохлые и никто их не есть. » Не ест.
«Он мог бороться с СОИ,» Чё это — СОИ?
««Уроды» пристыженно молчали и лишь их головы в ответ. » Что?

Это первое.
да, про СОИ для молодежи надо пояснить
Стратегическая оборонная инициатива (СОИ, SDI — Strategic Defense Initiative) — объявленная президентом США Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года[1] долгосрочная программа научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Основной целью СОИ являлось создание научно-технического задела для разработки широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, исключающей или ограничивающей возможное поражение наземных и морских целей из космоса. ru.wikipedia.org/wiki/Стратегическая_оборонная_инициатива
18:42
Махом намахнул.
в смысле?
18:48
Поп махом выпил стакан, потом намахнул.
таки да
15:08
А попа то зачем приплели? Притом такого, который ни одной молитвы не прочел, минимум заупокойною читать должон! И как при такой яростной коммунистической речи Директора, там присутствует ПОП?
Директор — читать Председатель?
К мистике примешивается абсурд)))
председатель -это в колхозе
в совхозе — директор
Поп был реально — отец Василий. очень хорошо совмещался с линией партии (и вытрезвителями quiet )
опять же -91 год — тогда такой абсурд творился, что не выдумаешь
11:24
Однако… Детство у Вас было…
как-нибудь расскажу, как мы с отцом Василием источник освящали… glass
а детство таки да — интересное было 😊
зато теперь есть про что писать quiet
16:49
+1
Эх, даже и не знаю, как оценить. Написано гладко, красочно, но, похоже я начало пропустил. Правильно понимаю, что это глава книги?
совершенно верно
уже 8-я wink
в профиле можете посмотреть предыдущие
Загрузка...