Лес

Автор:
Ковалёв
Лес
Аннотация:
В жадности своей люди ищут новые пути и дороги. Через тёмные земли, через чёрные тени, в сердце самой земли. Древний лес стал преградой на их пути, и они прорубились через него, но лес это не куча тесно растущих деревьев, это существо, наполненное ненавистью к своим обидчикам.
Текст:

Караван двигался по узкой лесной просеке. Дорогу, казалось, скорее, протоптали олени, чем люди. Её ширины хватало едва, чтобы между деревьями протиснулась крытая телега. Но следы огня и топоров говорили гостям - этот шрам на шкуре земли оставили люди, вот только она изо всех сил стремится его зарубцевать и изжить. Сжавший гостей тисками объятий лес надвигался на людей, грозя раздавить. Стволы кренились на ветру и угрожающе скрипели, сумрак под кронами жаждал растворить в себе, как в кислоте. Смотревшие вверх люди видели узкую полоску неба, разорванную острыми ветвями, и им казалось, что они смотрят из пасти огромного зверя, а челюсти вот-вот сомкнутся. Угрюмые купцы и странники хмурились, озираясь на окружающего их врага, и непроизвольно их руки тянулись к топорам и окованным железом посохам. Оружие было бесполезно, но с ним, вроде бы, не так страшно. Будто оно отпугивало самих духов страха.

Караван состоял из пары десятков возов в оленьих упряжках, и около полусотни тельцов и тёлок под ярмом. Чтобы еду не везти на себе, её заставляли бежать на своих ногах пастухи. Они гнали в след обозу гурты свиней и коз. Среди пастухов были и мальчишки лет тринадцати, но больше крепкие парни постарше и юноши, кого уже можно назвать - мужчинами, привычные к дракам с волками. Серые разбойники шли по пятам каравана, и на их кровавом счету были не только поросята, но и пара юных мальчиков. Окровавленная голова одного из них была надета на кол, торчащий из плетёного борта последней телеги. Это было напоминание юнцам о близкой смерти. Огрызок, недавно бывший их товарищем, смотрел на ребят пустыми глазами, заставлял их быть постоянно настороже, непрерывно готовыми. Он выгонял из их сердец лень и расхлябанность. Кто не мог уберечь свою жизнь, помогал спасти жизнь другим.
Среди караванщиков были и купцы, и погонщики, и носильщики, и охранники. Но отличить их друг от друга можно только лишь по манере держаться. Все они заросли густыми бородами, и волосы на головах уже приходилось заплетать в косы, чтобы не лезли в глаза. Странники были одеты словно в доспехи в грубые кафтаны с толстой стёганой пеньковой подкладкой, с кусками старых кольчуг нашитых на стоячих воротниках. Кто победнее, красовались стёганными на вате и войлоке безрукавками или запашными душегрейками, мехом на голое тело. Некоторые натянули поверх кафтанов и зипунов мешковатые рубахи из прочной толстой холстины набитые железными пластинками. Но более всякого оружия и броней, люди надеялись на свои глаза, руки и ноги. Единственный доспех, которому можно доверять - собственное внимание и скорость реакции.
Опытные купцы и особенно, затесавшиеся в их вреде, солдаты понимали - здесь оружие не надолго спасёт их жизни. Топор и дубина нужны лишь для того, чтобы выиграть время на побег, не более. Схватка с врагом серьёзнее оголодавшей своры волков в этих дебрях означает лишь более медленную смерть.
- Сколько ни ходил дорогой на Журган через Древень, а она не становится шире... или светлее... - проворчал дородный русобородый мужчина, ведущий за собой оленью упряжь, - всякие тропы, когда по ним ходят люди ширятся и упрочняются. И только эта тропа лишь плотнее зарастает! С тех самых пор...
- С каких пор? - спросил полусонный мальчик, лежавший на рогоже телеги. Мужчина обернулся, и под его распахнутой меховой безрукавкой звякнула набитая железом рубаха. Мальчик лежал на возу с закрытыми глазами, но уши его горели - юнец прислушивался к окружающему его миру. Он всю ночь с остальными шел пешком, охраняя с дубовой палкой в руках скотину от зверя. Но даже после утомительной стражи не мог заснуть. Лежал напряжённый, закутанный в рванину и длинную рубаху, вцепившись руками в свою дубинку, готовый в любую секунду вскочить. Мужчина улыбнулся на секунду и снова нахмурился.
- С каких? С тех самых, как люди прорубались в этот лес. Мы высекли на его шкуре долгий шрам топорами и огнём, и ему это не понравилось... Слышишь парень? Это не просто куча деревьев громоздящихся одно на другое. Это существо с волей. Зверь... нет, скорее монстр, живой и думающий, ненавидящий нас, всей своей душой. Вот кто этот лес! И волки здесь - не самое страшное.
- Как будто может быть что-то страшнее волков? - фыркнул мальчик, и сильнее сжал дубинку, - вчера они снова наскочили... из темноты...
- Съели кого-нибудь?
- Да, поросёнка разорвали. Только тогда и отстали. А Миколе руку прокусили. Микола ему шелепугу в зубы, а он и перекусил её. Словно та из сахара вырезана, а не из дуба. Заодно и руку тяпнул.
- Ну и как, Миколка?
- Ни чё, вроде. Без мизинца остался, кажись. А так, чё? Сивич самогоном ему руку промыл да перевязал. Сказал - не загноится, хорошо. Загноится, придётся кисть отрубать.
- Мда... Ты племяш, держись-ка от Миколки пока подальше. Кабы не взбесился он. От волков бывает, бес на человека переходит.
- А взбесится, так что с ним будет? - мальчик открыл глаза и приподнялся на локте.
- Как взбесится - мужчина почесал бороду, - коль взбесится, остервенеет он, как зверь станет, и на людей кидаться начнёт. От того нет лекарства. А как околеет, придётся его серебром убить или осиной. Иначе встанет ни живой, ни мёртвый и волком обернётся.
- Не, Микола не бешеный! - испуганно произнёс мальчонка, - Нельзя его осиною. Микола поправится. На худой, Сивич ему руку отрежет, и весь бес в руке останется.
Мужчина ничего не ответил, лишь сильнее огрел плетью беспокойных оленей. И звери с удвоенным остервенением потащили воз вглубь леса.
- Дядька, - снова позвал мальчик.
- Чего тебе?
- Дядька, а зачем люди прорубили эту дорогу? Что лучшего пути не нашлось?
Мужчина открыл, было, рот, но подумал: "Сколько всего придётся за раз разъяснять мальчонке?" О нищем Жургане и его богатых камнями и металлами горах, что лежат на юго-востоке. Там, где люди не знают цены серебру, добавляя в его в бронзы наравне с оловом и мышьяком. О том, что можно к ним попасть и по Южному шляху, но только там, через степи Уголя текут полноводные Северец и Будун, и нет в них брода, только мосты-крепости и таможенные посты Урвийских князей. А цены пошлин таковы, что возможный барыш от контрабанды на рас передюжит всякий страх. Вот и бредут они тайными тропами, никем не хранимые, всеми брошенные. Здесь не будет безопасных хуторов, и дворов, здесь не стерегут дороги ленники князей, и потому за эти дороги не нужно платить золотом, но нужно кровью... И столько всего ещё стоило к тому пояснить, что рот мужчины закрылся сам собой.
- Не нашлось, значит, не нашлось, - пробубнил он, и больше не проронил ни слова. А мальчик... Мальчик, наконец, заснул. И снились ему выпрыгивающие из темноты волки, и Микола, обрастающий шерстью и воющий на луну.
Другие работы автора:
+1
67
16:53
Здравствуйте, уважаемый Ковалев, очень рад Вашему новому рассказу. Позвольте задать Вам несколько вопросов, появившиеся в ходе прочтения.
1. Что за странная традиция навешивать на колья головы своих соплеменников, убитых дикими зверями?
2. Что такое «стеганная проволокой подкладка»?
3. Как рубаху из прочной холстины можно набить железными пластинами? Может быть ОБШИТЫЕ? Они (платины) если их не пришить, попадают на дно, как в мешок.
23:22
1) это memento mori. В сборнике Афанасьева есть описание плетня огораживавшего дом Яги от остального мира. Колья этого плетня были увенчаны черепами щуров. С одной стороны символическое изображение границы земного мира и мира мертвых, с другой напоминание о смертельной опасности.
2) Это опечатка. Уже исправил.
3) Именно набитые. На клёпках. Этот тип примитивного доспеха у франков назывался cotte de arme, на Руси прижился монгольский термин хуяг дегель, постепенно эволюционировавший в просто куяк. Железные пластины прибиваются изнутри к матерчатой основе на трех заклёпках, желательно с перехлёстом. С лицевой стороны обычно видны только заклёпки.
12:37
1) Я все-таки полагаю, что насаживание голов своих же мертвых соплеменников на колья, да еще на телегах — излишняя жесткость. Вот если бы насадили голову убитого волка, тогда вопросов не было.
3) Тогда следовало бы выразить это как-то по другому, более понятно, т.к. при прочтении понимаешь, что пластины вставлены в рубаху, как в мешок.

Когда ожидать продолжения?
ковалев
13:06
А оно разве нужно? Это же просто зарисовка.
14:11
Эххх, а я то подумал было, что это начало чего-то нового и большого…
Загрузка...